Сирена. Остров Сейрин.
Я замер, боясь спугнуть это хрупкое доверие. Ее молчание не тяготило, скорее, наполняло комнату какой-то первозданной тишиной.
Набравшись смелости, я коснулся кончиками пальцев ее щеки. Кожа ее была прохладной и влажной, словно покрытая росой. Она закрыла глаза, словно наслаждаясь прикосновением. Я провел большим пальцем по ее скуле, ощущая мягкость кожи. Ее ресницы дрогнули, и она открыла глаза, устремив на меня свой изумрудный взгляд. В них плескалась такая глубина, такая бездна, что я затерялся в них, забыв обо всем на свете.
Внезапно раздался глухой стук в мою спальню.
— Ваше Высочество? — голос Фредрика, приглушенный резной дверью, прозвучал как похоронный звон. — Посол Вэльса прибыл раньше срока. Его Величество требует вашего присутствия в тронном зале.
Сирена метнулась в угол, словно тень, сорвавшаяся с цепи. Вода из опрокинутого таза растеклась по полу, цепляясь за ковер с шипением. Я вскочил, тело вспотело от адреналина.
— Скажи, я буду через пять минут! — крикнул я, хватая с вешалки плащ и набрасывая его на девушку. Она вырвалась, обнажив плечо, где кожа мерцала чешуйчатым узором. Сердце упало — признаки превращения? Или след морского происхождения?
— Тихо, — прошептал я, прижимая палец к ее губам. Стоило только мне это сделать, как ее острые зубы вонзились в мою ладонь. Кровь теплой струйкой потекла по запястью. — Черт возьми!
Из коридора донеслись шаги — тяжелые, размеренные. Броня гвардейцев.
— Принц, позвольте войти, — это был Кристоф. В голосе сквозила тревога. — На южной башне заметили огни. Пиратские шхуны у рифа Геллранд.
Дева замерла, учуяв опасность. Ее зрачки сузились в вертикальные щели.
— Отправь отряд лучников,— скомандовал я, прижимая окровавленную руку к груди. — И приготовь моего коня.
— Но посол...
— Скажи отцу, я встречаю гостя у причала! — выкрикнул я, хватая сирену за талию. Она зашипела, когти впились в рукав, но сопротивление слабело — тело ее дрожало, как лунная дорожка на воде.
Я распахнул дверь гардеробной, втолкнул ее внутрь, захлопнул и задвинул тяжелый засов.
— Ни звука! Что бы ни случилось! — прошипел я сквозь зубы, прислушиваясь к голосам за дверью. Кристоф что-то говорил о протоколах и придворном этикете, но в голове гудело. Сирена в гардеробной, пираты на подходе, посол в тронном зале — идеальный шторм для падения королевства. Нужно было действовать быстро, хладнокровно. Я вытер кровь о штаны, натянул сапоги и выскочил в коридор.
— Кристоф, со мной! — бросил я через плечо и помчался по коридорам, лавируя между перепуганными слугами. Мы неслись по винтовым лестницам, мимо гобеленов с изображением морских сражений, мимо доспехов, в которых сражались мои предки. Каждый шаг отдавался гулким эхом, отсчитывая секунды, отделяющие меня от неизбежного хаоса. Выскочив во двор, я увидел, как к конюшне подгоняют моего гнедого жеребца. Запрыгнув в седло, я почувствовал знакомый прилив адреналина. Впереди битва, а значит, и шанс защитить не только королевство, но и свою тайну, свою сирену, спрятанную в стенах замка.
Пиратские шхуны, черные и обшарпанные, как вороньи крылья, рвали горизонт алчными силуэтами. Ветер донес до меня запах гнилой рыбы и пороха — они уже высаживались на рифах, цепляясь крючьями за скалы. Их смех, грубый и похабный, резал слух.
— Лучники! — рявкнул я, выхватывая меч. Стальные зубья гарды впились в ладонь, напоминая, что это не тренировочный клинок. — Жгите паруса!
Стрелы с горящими наконечниками взмыли в небо, оставляя за собой дымные шлейфы. Одна из шхун вспыхнула, как факел, осветив водную гладь багровым отсветом. Пираты завыли, прыгая за борт. Море вскипело белыми гребнями.
— Принц! Слева! — Кристоф рванул моего коня за поводья, когда топор с шипением пролетел в сантиметре от шеи.
Адреналин ударил в виски. Я врезался в толпу, рубя, колотя, чувствуя, как сталь режет мясо и кости. Каждый удар — выпущенная ярость. Каждый крик — отголосок ее изумрудных глаз, спрятанных в гардеробной.
Один из головорезов, с лицом, изуродованным оспой, рванул ко мне с кривой саблей. Его дыхание пахло тухлыми зубами.
— Душка королевская! — захохотал он, целясь в горло.
Мой клинок вонзился ему под ребра раньше, чем я осознал движение. Теплая кровь брызнула на перчатки.
— Для тебя, — прошипел я, выдергивая меч.
Тело рухнуло в воду, окрашивая волны в ржавый цвет.
Я продолжал сражаться, двигаясь как одержимый, ведомый яростью и страхом. Каждый пират, павший от моей руки, был платой за ее безопасность, за ее молчание, за тайну, которую я поклялся охранять любой ценой. Вокруг меня бушевала битва – лязг стали, крики раненых, рев пламени. Мои гвардейцы сражались отважно, и в скором времени мы победили.
Когда последний пират рухнул на окровавленный песок, воцарилась звенящая тишина. Лишь потрескивали догорающие обломки шхун и стонали раненые. Я спрыгнул с коня, чувствуя, как дрожат колени от усталости и напряжения. Кристоф подошел ко мне, его лицо было покрыто копотью и кровью.
— Все кончено, Ваше Высочество, — доложил он. — Риф зачищен. Потери незначительны.
Я кивнул, не в силах говорить. Я оглядел поле битвы, пытаясь унять дрожь в руках. Запах крови и гари въелся в кожу, напоминая о цене, которую я заплатил за эту победу. Взгляд невольно метнулся к замку, к той комнате, где она ждала. Что она сейчас делает? Слушает? Боится? Меня мучила мысль о том, что я подверг ее опасности. Зачем я вообще впустил ее в свою жизнь?
— Кристоф, прикажи убрать тела и потушить огонь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И подготовь доклад для Его Величества. Я скоро буду.
Он кивнул и отдал необходимые распоряжения. Я же, не дожидаясь, пока он закончит, направился обратно к замку, стараясь скрыть охватившую меня тревогу.
Я побежал обратно к замку, не обращая внимания на удивленные взгляды гвардейцев. Протоколы, посол, тронный зал – все это потеряло смысл. Сейчас мне нужно было убедиться, что она в безопасности.
Ворвавшись в спальню, я сорвал засов с гардеробной и распахнул дверь.
Внутри было темно и тихо. Она сидела, сжавшись в комок, в углу, спиной к двери. Плащ сполз с ее плеч, обнажая бледную кожу, покрытую едва заметной чешуей.
— Все кончилось, — прошептал я, протягивая руку. — Ты в безопасности.
Она медленно подняла голову, и в полумраке я увидел, что ее глаза потемнели, стали глубже и загадочнее. Изумрудная зелень уступила место опаловой дымке, словно морская пучина, скрывающая свои секреты. Она не двинулась с места, не произнесла ни слова. Лишь смотрела, пронзая меня насквозь своим взглядом. Я сделал шаг вперед, намереваясь обнять ее, успокоить, но что-то меня остановило. Невидимая стена, возникшая между нами.
Я замер на пороге, рука все еще протянута в пустоту. Воздух в гардеробной гудел, как раковина, прижатая к уху. Ее глаза — нет, не глаза, а бездны, вывернутые наизнанку, — втягивали свет, оставляя лишь дрожание теней на стенах. Чешуя на плечах пульсировала, переливаясь бирюзовыми всполохами, будто под кожей билось второе сердце.
— Ты... меняешься, — прошептал я, чувствуя, как слова застревают в горле, словно рыбьи кости.
— Морская вода... — прошептал я, вспоминая материнские сказки о сиренах, чья кожа сохнет без соленых брызг. — Тебе нужна вода, да?
Она ничего не ответила, лишь молча вцепилась в мою руку. Ее пальцы уже срастались перепонками.
Я рванул шнурок звонка для слуг, не сводя глаз с ее изогнутой спины, где чешуя сползала лоскутами, обнажая воспаленную плоть.
— Морскую воду! — крикнул я ворвавшемуся пажу, сбивая с него бархатную шапочку. — Полную лохань! Беги к причалу!
Мальчишка замер в проходе, не понимая что происходит.
— НЕМЕДЛЕННО!— рявкнул я, подгоняя мальца к действиям.
Паж сорвался с места, а я, стараясь не смотреть на мучительную трансформацию, прижал сирену к себе. Кожа ее горела, словно раскаленный металл, но я терпел, чувствуя, как под моими руками она становится все более чуждой, более дикой.
«Боже, дай мне силы.»
Вскоре в спальню ворвались слуги, вкатывая огромную окованную железом лохань, наполненную до краев ледяной морской водой. Убедившись что в комнате мы остались одни, я подхватил сирену на руки и осторожно опустил ее в образовавшийся бассейн, наблюдая, как она судорожно глотает соленую влагу.
Тело ее содрогнулось в конвульсиях, кожа замерцала, словно россыпь драгоценных камней, вернув ей человеческий облик. Она лежала в воде, неподвижная, как мраморная статуя. Я затаил дыхание, боясь худшего, но потом она открыла глаза.
В них снова плескалась изумрудная зелень, но уже с примесью какой-то иной глубины, осознанности. Она смотрела на меня, словно видела впервые, словно заново знакомилась с этим миром, с этим замком, со мной.
И снова в нашу обитель ворвался стук в дверь.
— Ваше Высочество! — за дверью голос Фредрика перешел в визгливую тревогу. — Посол требует...
— Сейчас!
По ту сторону двери сразу же раздались удаляющиеся шаги дворецкого. Я же прикрыл глаза от усталости. Утро было весьма насыщенным, так ещё и посол с Вэльса.
Я прекрасно понимал, что мне необходимо явиться в тронный зал для беседы, но не мог оставить Деву одну. Можно было, конечно, ее снова запереть, но…
— Мне нужно покинуть тебя ненадолго,— я решил с ней договориться. Попытаться объяснить, что скоро вернусь и ей нечего бояться. Я присел на край лохани, касаясь кончиками пальцев прохладной воды.
— Посол Вэльса прибыл. Дела государственной важности. Но я скоро вернусь. Обещаю. Ты останешься здесь в безопасности. Никто тебя не тронет.
Она смотрела на меня, не мигая, будто пытаясь запомнить каждую черту моего лица.
Не знаю, поняла ли она хоть слово из моей тирады, но в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. Этого было достаточно. Я встал, поправил камзол и вышел из спальни, стараясь придать лицу невозмутимое выражение. В коридоре меня уже поджидал запыхавшийся Фредрик.
— Ваше Высочество, посол крайне недоволен задержкой! Он… — дворецкий запнулся, заметив мое ледяное выражение. — В тронном зале все готово.
4 глава
Я шагал по коридору так быстро, что Фредрик едва поспевал за мной. Каменные стены сжимались, дыша на меня запахом ладана и лжи. А где-то за спиной, в запертой комнате, билось сердце, ставшее за ночь дороже короны.
Тронный зал встретил ледяным молчанием. Отец, восседавший на нефритовом троне, сжал подлокотники так, что побелели костяшки. Посол Вэльса, одетый в парчу цвета гниющей вишни, обернулся. Его лицо — восковая маска с щелочками глаз — дрогнуло в подобии улыбки.
— Ваше Высочество заставило себя ждать, — голос скрипел, как несмазанные ворота. — Или принцы Сейрина принимают гостей, обрызганные пиратской кровью?
Я посмотрел на свои рукава. Бурые пятна действительно походили на ржавчину.
— Мы ценим гостей, умеющих приходить вовремя, — парировал я, чувствуя, как отец впивается взглядом в затылок. — Ваши корабли, должно быть, обогнали даже ветер.
Посол вытянул шею, как болотная птица. — Его Величество король Вэльса желает ускорить подготовку к союзу. Принцесса Лира будет с нетерпением ждать вас у Алмазных водопадов через три дня.
Воздух вырвался из легких. Я машинально кивнул, сжимая эфес меча под плащом. Три дня. Столько времени нужно, чтобы волна от Сейрина достигла Вэльса.
— Прекрасно, — проговорил отец, вставая. Медальон матери блеснул, как слеза. — Мой сын сам ждёт не дождется этой встречи.
Ложь звенела громче дворцовых колоколов. Посол склонился в реверансе, но его взгляд задержался на моих сапогах. Там, среди брызг морской воды, серебрилась чешуйка размером с ноготь.
— До завтра, Ваше Высочество, — прошипел он, выходя. Шлейф из мускуса и угрозы повис в воздухе. Отец не стал ждать, пока захлопнется дверь за послом, а сразу перешел к допросу.
— Что за комедию ты разыгрываешь? Почему не явился сразу после подавления вторжения?
— Пираты на рифах — досадное недоразумение, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Береговая охрана прозевала их высадку. Вопрос решен.
— Вопрос не решен, пока мой сын желает сорвать помолвку с принцессой Лирой! — Отец говорил тихо, но каждое слово резало, словно хлыст. — Ты понимаешь, что на кону? Союз с Вэльсом — это гарантия безопасности наших границ! Как наследник этого трона, ты должен был отдавать отчет своим действиям, Рафаэль.
Я молчал, глядя в серые глаза, полные разочарования. Он никогда не понимал меня, не видел во мне ничего, кроме наследника, пешки в политической игре. Он никогда не знал о моих чувствах, о моих страхах, о той бездне, что разверзлась у моих ног этой ночью. О том, что я уже не контролирую ситуацию и в любую секунду могу лишиться всего. Даже самого себя.
Отец замолчал, его пальцы сжали медальон так, что тонкая цепь впилась в кожу. Вдруг его взгляд упал на мою руку — на ладонь, где кровь запеклась коркой вокруг четкого полукруга зубов.
— Что это? — спросил он тише, и в тишине зала шелест парчи за спиной посла прозвучал как шепот гильотины.
Я прикрыл рану рукавом.
— Тренировочный инцидент. Тобиас перестарался.
Ложь повисла между нами густым дымом. Отец знал — оруженосец с оспинами никогда не смел даже взглянуть на меня косо. Но он лишь кивнул, поворачиваясь к карте, где серебряный якорь Вэльса пронзал сердце Сейрина.
— Готовься к отъезду. Уже завтра ты отплываешь к Алмазным водопадам. И Рафаэль... — он замер, профиль резко вырезанный светом витража, напоминал орла, готового к пикированию. — Если у тебя есть секреты — похорони их глубже морских глубин. Или они похоронят нас всех.
Я поклонился, чувствуя, как слова отца жгутом стягивают горло. Секреты. У меня их было больше, чем звезд на ночном небе. И главный из них дышал сейчас в стенах дворца, пах солью и кровью и обладал голосом, способным утихомирить шторм.
Я вышел из тронного зала, словно из могилы. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах, каждый вздох обжигал легкие, словно ледяной ветер. Я шел, не видя ничего вокруг, ведомый лишь одной мыслью – она. Мне нужно было увидеть ее, убедиться, что она в порядке, что опаловая дымка не поглотила ее снова. Я должен был найти способ скрыть ее от мира, от отца, от посла Вэльса, от всех, кто мог увидеть в ней угрозу.
В спальне царил полумрак. Лохань с морской водой стояла посреди комнаты, словно алтарь, вокруг которого застыли тени. Она сидела в воде, прислонившись спиной к холодному металлу, ее изумрудные глаза смотрели в потолок. Она не шелохнулась, когда я вошел, не произнесла ни слова. Лишь молча наблюдала, словно незнакомка, изучающая чужой мир. Я опустился на колени рядом с лоханью, касаясь кончиками пальцев ее бледной щеки. Кожа была прохладной, словно мрамор, но под ней чувствовалось слабое биение пульса.
— Что ты помнишь? — прошептал я, боясь нарушить тишину. — Что ты помнишь о той ночи? О пиратах? О гардеробной? Ее взгляд скользнул по моим рукам, задерживаясь на секунду на оставленной ею ране. В глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но тут же исчезло, словно растворилось в морской пучине. После этого Дева медленно подняла руку и коснулась моего лица. Ее пальцы были холодными и влажными, но прикосновение было нежным, осторожным. Я закрыл глаза, позволяя ей изучать меня, запоминать, узнавать. И в этот момент я понял, что готов рискнуть всем ради нее. Короной. Союзом с Вэльсом. Даже жизнью.
Я взял ее руку в свою, переплетая наши пальцы. Ее ладонь была меньше моей, и я чувствовал хрупкость ее костей. Я боялся сломать ее, боялся причинить ей боль. Боялся, что она исчезнет, как мираж, оставив меня одного в этом каменном склепе.
— Я защищу тебя, — пообещал я, глядя в ее бездонные глаза. — Чего бы мне это ни стоило.
Она ничего не ответила, лишь чуть сильнее сжала мою руку. Этого было достаточно.
Поднявшись на ноги, я почувствовал всю тяжесть ответственности, давящую на мои плечи.
Времени оставалось мало. Нужно было придумать план, как скрыть ее от посторонних глаз. А так же найти способ доказать, что сирена не угроза, а дар, сокровище, которое я не отдам никому.
Я окинул взглядом спальню, ища решение. Нужно было место, где ее никто не найдет, место, где она сможет свободно дышать и не бояться посторонних. И тут меня осенило. Подземелье. Забытые катакомбы под дворцом, о которых знали лишь единицы. Там, в темноте и тишине, она будет в безопасности.
Я приказал Фредрику подготовить подземелье. Заменить гнилые балки, прочистить вентиляцию, принести мягкие ткани и еду. Он выполнил все молча, не задавая лишних вопросов. Когда все было готово, я вернулся в спальню. Она по-прежнему сидела в лохани, неподвижная и молчаливая. Я взял ее на руки, чувствуя ее легкий вес. Она не сопротивлялась, лишь прижалась ко мне, словно ища защиты. Я вынес ее из спальни, обернув плащом, и спустился в подземелье. Там, в полумраке, я положил ее на приготовленную постель. Она смотрела на меня, не понимая, что происходит.
Я присел рядом с ней, провел рукой по ее спутанным волосам. Подземелье было сырым и холодным, но я постарался сделать его максимально комфортным для нее. Я принес сюда все, что могло понадобиться: свечи, еду, книги, даже несколько кувшинов с морской водой.
— Здесь ты будешь в безопасности, — прошептал я. — Здесь никто тебя не тронет.
На мои слова Дева никак не отреагировал, но в ее глазах я увидел проблеск доверия. Я знал, что это лишь временное решение, но сейчас это было все, что я мог предложить.
Как только я вернусь из Вэльса, то смогу нормально обеспечить ей безопасность во дворце.
Я оставил ее в подземелье, убедившись, что у нее есть все необходимое. Ее изумрудные глаза смотрели на меня с тихим пониманием, словно она знала, что я вернусь. Я пообещал ей это, хотя сам не был уверен, что смогу сдержать слово. Вэльс, принцесса Лира, союз, который я должен заключить ради королевства — все это тяготило меня, как камень на шее. Но я не мог позволить себе сомневаться. Не сейчас.
Когда я вышел из подземелья, Фредрик ждал меня в коридоре. Его лицо было бледным, а глаза полны тревоги.
— Ваше Высочество, — начал он, но я прервал его.
— Ни слова, Фредрик. Никто не должен знать о ней. Никто. И да… каждый день приноси ей фрукты.
Он кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Я знал, что он предан мне, но даже ему я не мог доверить всю правду. Слишком многое было на кону.
— Подготовьте мой отъезд, — приказал я. — Мы отправляемся в Вэльс на рассвете.
Фредрик поклонился и удалился, оставив меня одного в холодном коридоре. Я стоял там, чувствуя, как стены сжимаются вокруг меня. Каждый камень, каждый шорох напоминал о том, что я теряю контроль. Но я не мог позволить себе слабость. Не сейчас.
5 глава
Я стоял в коридоре, ощущая тяжесть принятых решений, словно каменные плиты под ногами давили на меня все сильнее. В голове крутились мысли о том, что ждет меня в Вэльсе, о принцессе Лире, о союзе, который я должен заключить ради королевства. Но больше всего меня беспокоила она — сирена, спрятанная в подземелье. Ее изумрудные глаза, полные доверия и страха, не отпускали меня. Я знал, что не могу оставить ее одну надолго, но у меня не было выбора. Королевство требовало моего присутствия, и я должен был исполнить свой долг.
С рассветом я отправился в путь. Корабль, готовый к отплытию, ждал у причала. Его мачты, устремленные в небо, казались стрелами, готовыми пронзить горизонт. Я стоял на палубе, глядя на удаляющийся берег Сейрина. Ветер трепал волосы, принося с собой запах моря и свободы, которой я уже не мог обладать. Вэльс манил своими Алмазными водопадами и принцессой, которую я должен был встретить. Но сердце мое оставалось в подземелье, рядом с ней.
Путешествие заняло три дня. За это время я старался отвлечься от мыслей о сирене, сосредоточившись на предстоящей встрече. Однако ее образ не покидал меня. Каждую ночь я просыпался в холодном поту, представляя, как она сидит в подземелье, одна, в темноте, ожидая моего возвращения. Я знал, что Фредрик позаботится о ней, но это не успокаивало меня.
Когда корабль коснулся берегов Вэльса, меня встретила пышная процессия, словно сошедшая со страниц старинных сказок. Принцесса Лира, облаченная в платье из серебряной парчи, стояла на пристани в окружении свиты. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, были заплетены в сложную косу, а глаза, холодные и расчетливые, изучали меня с нескрываемым любопытством. Она была прекрасна, но ее красота обжигала, как первый мороз, лишенная той теплоты и загадочности, что струилась от сирены.
— Добро пожаловать в Вэльс, кронпринц Рафаэль, — произнесла она, слегка склонив голову. Ее голос был чист и мелодичен, как звон хрустального колокольчика, но в нем не было той глубины, что завораживала в голосе моей Девы.
— Благодарю, принцесса, — ответил я, стараясь скрыть свое напряжение. — Я рад быть здесь.
Алмазные водопады оказались не метафорой. Сотни струй, падающих с черной скалы, сверкали в лучах заката, будто небеса проливали дождь из расплавленного хрусталя. Но даже их холодная красота не могла затмить ледяное величие принцессы. Лира шла по мраморной террасе, ее серебристое платье шелестело, как змеиная кожа.
— Вэльс славится алхимией, — ее голос звенел, словно клинки в ножнах. — Наши мастера могут превратить слезу в алмаз, а предательство — в пепел.
Я мгновенно понял скрытый смысл ее слов. По спине пробежала волна леденящего ужаса. Это было прямым предупреждением, прозрачным намеком на то, что Вэльс готов обратить свое могущество против нас, если брак не состоится.
Вечер прошел в череде утомительных бесед и демонстрации богатств Вэльса. Я старался быть внимательным, запоминая детали, которые могли бы пригодиться в будущем, но мысли мои то и дело возвращались к сирене.
Как она там? Хорошо ли питается? Хватит ли морской воды для предотвращения ее перевоплощения?
Ночью я не сомкнул глаз. Слова Лиры эхом отдавались в голове, сплетаясь с образом сирены, заточенной в подземелье. Я чувствовал себя меж двух огней, разрываемый между долгом и сердцем. С одной стороны — королевство, нуждающееся в союзе с Вэльсом, с другой — существо, чья судьба оказалась в моих руках.
На следующий день Лира повела меня на прогулку по садам Вэльса. Розы небывалых оттенков благоухали, опьяняя своими ароматами. Павлины с распущенными хвостами гордо вышагивали по тропинкам. Все здесь было пропитано роскошью и властью. Но за этой красотой я видел лишь расчет и холод. Лира продолжала говорить о преимуществах союза, о том, как он укрепит наши королевства и защитит от врагов. Но я чувствовал, что она скрывает что-то важное, нечто большее, чем просто политический интерес.
— Как поживает Его Высочество принц Вильгельм? Правда ли то, что о нем говорят, будто он – последний повеса Сейрина?
Вопрос Лиры застал меня врасплох. Вильгельм, мой младший брат, действительно был известен своими любовными похождениями. Его репутация бежала впереди него, и я не сомневался, что грязные слухи о его похождениях дошли и до Вэльса.
— Вильгельм в порядке, — ответил я уклончиво. — Он занимается делами королевства.
Лира усмехнулась, и в ее глазах мелькнул огонек.
— Я слышала, что его больше интересуют дела сердечные, чем государственные. Надеюсь, это не помешает ему заключить выгодный брак.
Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Намек был более чем прозрачным. Лира давала понять, что Вэльс заинтересован не только в союзе со мной, но и в браке с Вильгельмом. И, судя по ее тону, у них уже есть кандидатура на роль невесты.
Я постарался сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все кипело от злости. Лира играла в свою игру, и я был лишь пешкой в ее руках. Но я не собирался сдаваться без боя. Мне было жизненно необходимо выяснить, чего она на самом деле хочет, и использовать это в своих интересах.
— У Вильгельма много достоинств, принцесса, – ответил я, стараясь говорить ровным тоном.— И я уверен, он найдет себе достойную партию. Но сейчас мы здесь, чтобы обсудить наш союз, не так ли?
Лира окинула меня оценивающим взглядом, словно хищник, изучающий свою жертву. Затем она медленно улыбнулась, и я почувствовал, как по спине пробегает холодок.
— Вы правы, кронпринц. Наш союз – это то, что сейчас имеет первостепенное значение. И я уверена, что мы сможем прийти к взаимовыгодному соглашению. Но не стоит забывать о других возможностях. Вэльс всегда открыт для новых союзов.
После этого разговора я почувствовал себя еще более неуютно. Лира оказалась более проницательной и опасной, чем я предполагал. Она плела интриги, словно кружева, и я боялся, что запутаюсь в них, как муха в паутине. Но я не мог отступить. Слишком многое стояло на кону.
Вечером того же дня, после очередного утомительного приема, я попросил аудиенции у короля Вэльса. Он принял меня в своем кабинете, обставленном сдержанно и со вкусом. Старый монарх сидел в кресле, обитом темно-зеленым бархатом, и внимательно смотрел на меня своими проницательными глазами.