Чонган

Забыв все, мы танцевали, как сотни раз до этого – я и меч. В такие минуты мне казалось, что он живой. В танце боя не чувствуешь времени, ты скользишь сквозь него, не задевая. Только когда последний дух растаял под ударом золотого меча, я вдруг осознала, что скоро утро. Ночь белых теней осталась позади, и мы все еще живы. Мы? О, все приспешники Янь-вана! – я совсем забыла про лекаря!

Ю так и стоял за деревом, обхватив толстый ствол руками. Не шевелился. Аккуратно потрогала его за плечо – никакой реакции. Только когда я попыталась нащупать биение жилки на шее, он все же отреагировал. Отлип от своего драгоценного тополя (на лице и одежде осталась труха, но он, кажется, этого и не заметил), постоял немного с закрытыми глазами, затем, как ни в чем не бывало, подхватил свой короб и зашагал в сторону выхода из деревни. Я некоторое время сомневалась, идти за ним или остаться в деревне. Наверное, где-то в глубине души я надеялась на почести и награду за героическое спасение. Поймала себя на этой мысли, высмеяла хорошенько и решила, что жителям-то деревни уже ничего не угрожает, а вот лекарь сам до города вряд ли доберется. Точно, буду его охранять. Сама себе тогда не призналась, что ищу любое дело, любой повод, лишь бы не думать о главном.

Лекаря догнала уже на краю леса. Выглядел он осунувшимся и постаревшим – лет на сорок, не меньше. Шатался, но шел. Лишь когда солнце окончательно утвердилось в вышине, свернул с тропинки, опустил короб на землю.

– Мне поспать нужно, – вышло не очень внятно, потому что в этот момент Ю пытался зубами вытащить пробку из какого-то пузырька. – Ян, ты посторожишь?

– Обещаю охранять драгоценный покой и защищать ваше лекарское величество до самого Сяонга, – мне почему-то сделалось весело.

– Благодарю, – недовольно буркнул лекарь. Тяжелым взглядом уставился на бутылочку в руке, поморщился – видимо, заранее зная вкус зелья – и одним глотком выпил. Поморщился еще раз и растянулся на земле, подложив под голову одеяло.

Спал он плохо: метался, стонал, бормотал что-то. Я сначала как на иголках сидела, а потом решила, что помочь ему все равно ничем не смогу, да и лес уже не Шанюан – тот восточнее остался. Размялась, перекусила, дрова для костра собрала, снова с мечом потренировалась. Скучно было – ужас просто.

Лекарь только под вечер проснулся. Выглядел уже гораздо лучше, надо признать.

– Есть хочешь? – спросила я, и только потом спохватилась. Ну не получается у меня к нему серьезно относиться. Хотя он, наверное, старше, да и лекарь все же, не простой крестьянин.

– Очень, – но в мою котомку не сунулся, достал из своего бездонного короба какую – то лепешку и кувшинчик, захрустел с аппетитом.

– Интересный меч, – я в тот момент как раз клинок полировать закончила.

Да, золотой клинок на традиционные мечи-цзянь не слишком похож. Чуть изогнутый однолезвийный клинок, совсем небольшая гарда, рукоять в три кулака длиной (моих – так и четыре).

Сам лекарь оружия не носил – по крайней мере, на виду. Только небольшой ножик и посох. Правда, под халатом он скрывал что-то еще, это я заметила. Скорее всего, кинжал или что-то сопоставимое по размерам.

– Такие мечи куют на островах. Это один из фамильных клинков рода Донгэй. Говорят, его носил сам основатель рода Си-Шенгун Донгэй по прозвищу Золотой Полководец.

– Вы позволите? – и прежде, чем я успела ответить, его рука уже протянулась к обнаженному клинку.

Нет, не коснулась – замерла на расстоянии толщины листа бумаги, но не коснулась. Иначе я ему все пальцы поотрубала бы, прежде чем голову снести. Пальцы медленно прошли вдоль изгиба лезвия и замерли, чуть подрагивая. Сам лекарь глаза закрыл, словно прислушиваясь к чему-то. Особым образом сложил пальцы левой руки, щелкнул несколько раз. Пальцы правой побарабанили по воздуху, снова клинка не касаясь. А я сижу, как ребенок в цирке, и дышать боюсь – настолько любопытно. Он колдун, что ли? Точно, колдун – затянул чуть слышно какую-то мантру и пальцами щелкает. Причем ритмы ну совсем не совпадают. Вдруг затих, а потом назад откинулся, улыбнулся радостно. Глаза открыл, посмотрел серьезно:

– Не Си-Шенгун. Это его дед. Почтенный Мастер Тан-Хо из монастыря Камишима. Он сотворил для золотого полководца этот меч и вложил в него свою душу, чтобы присматривать за внуком и его потомками. Кажется, ты ему нравишься.

Наверное, я с открытым ртом очень забавно выглядела. Впрочем, этому только дай повод посмеяться.

– Ты меня обманываешь! – ну правда, устроил тут театр, а я и поверила!

– Зачем?

Ни зачем! Просто так. Но спросила я другое:

– То есть ты хочешь сказать, что умеешь разговаривать с духами?

– Эм, – парень смутился, – скажем так: меня пытались этому научить. Я все же целитель. Попробуй как-нибудь обратиться к нему по имени. Не сейчас, разумеется, и не вслух, а во время танца.

Нет, ну с ума сойти можно! В моем мече, оказывается, заключена какая-то душа! Я слышала легенды о таком, но чтобы вот этот клинок, который я уже четвертый год ношу… Как мне теперь к нему (или с ним?) обращаться? До конца дня как пришибленная ходила. Да и уснула далеко не сразу.

Посреди ночи встала по вполне естественной надобности. Смотрю – а лекарь вместо того, чтобы дежурить, нагло дрыхнет. Прислонился спиной к дереву, глаза закрыл и не реагирует ни на что. Даже не пошевелился, когда я встала. В кусты сходила и специально полянку по кругу обошла. Сейчас, думаю, я тебе устрою!

– Не стоит.

– Чего не стоит? – он точно мысли читает! После вчерашнего спектакля это уже кажется вполне разумным вариантом.

– Будить меня не стоит или пакости делать. Не знаю, зачем ты ко мне подкрадывалась.

– Когда я встала, ты даже не пошевелился!

– Ты что, любишь, когда за тобой подглядывают?

Что?! Извращенец проклятый!

– А если бы там были враги?

– Ты бы их убила, – пожал плечами этот нахал. – Тебе помочь уснуть?

– Нет! – мало ли что на уме у этого развратника. Я и сама неплохо усну.

Следующий день выдался пасмурным, как мое настроение. Глубоко погрузившись в невеселые мысли, я даже не особо замечала, куда иду. Благо, тропинка была всего одна, как уверил меня лекарь. Вдруг меня словно толкнуло что-то. Возвращаюсь в реальность и понимаю, что дела плохи. Шагах в тридцати от меня замер здоровенный кабан.

– Ю, лезь на дерево, – я даже на мгновение обернуться боюсь, но впереди его нет.

Медленно и плавно обнажаю клинок. Ну, не подведи, господин Тан-Хо из неведомого храма Камишима. Прикидываю, что сейчас нужно прыгнуть чуть в сторону, оттолкнуться от ствола вот этого замечательного дуба и ударить, используя энергию…. И-и-и-и-э-э-эх!

– О, свининка! Пожарим! – дальше по тропинке из кустов вышел лекарь.

Я чуть с мечом на него не бросилась, честное слово. Впрочем, мясо он пожарил просто замечательно, хоть и немного непривычно на вкус. Видно, среди его травок были не только целебные.

После небольшого привала двинулись дальше.

– Ян, а для чего ты искала источник? – внезапно прервал молчание парень.

И меня снова затянуло в пучину отчаяния. Выглянувшее солнышко словно сажей покрылось. Вот обязательно было об этом напоминать? Я даже остановилась от обиды.

– Надо.

– Да ладно тебе, расскажи! – смотрит – ну прямо смущенный подросток. И улыбка совсем мальчишечья. На такого обижаться при всем желании не получится.

– Для господина нашего Императора Чонгана, достославного Чжан-шоу.

– А… что с ним? – осторожно уточнил этот невозможный человек.

Оказывается, он столько лет сидел в глуши, что ничего не слышал ни об отравлении императора, ни о тщетных попытках лучших лекарей, умения которых хватило только на то, чтобы поддерживать в нем остатки жизни, ни о попытках лучших бойцов всех шести царств найти спасение.

– Говорят, вода родника Сюнма-дэки, собранная в момент, когда звезды располагаются определенным образом, способна вылечить любой недуг.

– Ну да, – лекарь кивнул. – То, что астрологи называют «встречей тигра, дракона и черепахи». Следующая встреча у них чрез тридцать семь лет.

Вот-вот. Это был единственный шанс. Который я упустила.

– С императором все понятно, – Ю и не заметил моей печали, – а тебе-то это зачем?

Я настолько удивилась, что аж онемела. То есть как это зачем? Думаю: ладно, Янлин, представь, что это совсем дикий человек. Или безумец. Или не человек вовсе.

– Это долг каждого подданного! – этот аргумент его, кажется, не убедил. – Император щедро наградит спасителя, я уверенна! Золото, почести, должности – все, что пожелаешь!

– А что обещали тебе?

– Да какая разница? – я разозлилась. Он что же, думает, что я в этот ёкаев лес из-за золота полезла? – Ничего не обещали.

– Как так?

Ну вот чего пристал-то? Не твое это дело. Так ему и сообщила.

– Ты что, влюблена в него?

О, боги! О чем он вообще думает? И не отвяжется же, по глазам видно.

– Моя сестра – будущая мать наследника. Точнее, могла бы ею стать.

Развернулась и пошла прочь. Просто чтобы он слез моих не видел. Ну вот что за нужда в душу лезть?

– Янлин, извини, – донеслось из-за спины через некоторое время.

Легче мне от твоего извинения будет!

– Ну, не дуйся! Хочешь, я тебе песенку спою? – я с шага сбилась. – Или обниму покрепче, и ты сможешь выплакаться у меня на груди.

Развратник! Лишь бы ручки свои шаловливые распустить! Хм, интересно, а он хорошо поет? Что он мне спеть собирается – «Красный пион» или еще какую пошлятину? Или, наоборот, что-нибудь душеспасительное? Я начала перебирать песни, пытаясь найти подходящую Ю по характеру. И только потом заметила, что от грустных мыслей и следа не осталось. Вот ведь холера – и пострадать вволю не дал.

Обернулась посмотреть, где он там. Идет следом и котомку подхватил, о которой я забыла. Меня лицо его поразило: серьезное, спокойное и какое-то – даже не знаю, как описать. Сила в нем чувствовалась внутренняя.

Протянула руку за котомкой, чтобы показать, что больше не обижаюсь, а он не отдал. Остановился, опустил у ног, даже короб свой снял.

– Госпожа Янлин, я тут подумал… – смутился, уперся взглядом в землю. Помолчал и вдруг протянул мне что-то. – Возьми!

Флакон с множеством граней, словно бы хрустальный. И на каждой грани символ вырезан – я только некоторые узнала, да и то смутно. Что это? От такого человека много чего ожидать можно, но смущенным я его в первый раз видела.

– Слезы Сюнма-дэки. В таком флаконе они еще лет пять свою силу не потеряют.

Что? Но это же невозможно! Не бывает так!

– Почему слезы? – спросила, чтобы хоть что-то спросить.

– А ты думаешь, они там прямо водопадами текут? Черпай, не хочу! – передо мной снова стоял прежний лекарь, которого я знала.

Или думала, что знала.

– Я заплачу! Мне бы только до столицы добраться! Я у отца возьму, я украшения свои продам, если нужно!

– За такое не платят золотом, – насмешки в голосе не осталось. Я осеклась, и, кажется, покраснела, – такое только дарят.

Подхватил короб и пошел себе дальше. Я флакон драгоценный поглубже за пазуху спрятала, котомку, уже изрядно полегчавшую, на плечо закинула и следом двинулась. Долго просто не могла осознать то, что случилось. Ну не может такого быть, чтобы простой лекарь из затерянной деревни вот так взял и отдал тебе то, ради чего полгода десятки человек жизнью рисковали. То, о чем только легенды слагают! И взамен ничего не попросил. Может быть, он какой-нибудь святой небожитель? Я одернула себя и усмехнулась – так до чего угодно додуматься можно! Достаточно на него только взглянуть, можно даже со спины, чтобы понять, что святые небожители в таких старых, сотню раз штопаных халатах не ходят.

А лекарь-то меня здорово обогнал. Стоит, ждет на перекрестке.

– Сяонг направо.

– Ты там бывал?

– Разумеется. Я продаю местному алхимику собранные травы. На что я, по-твоему, живу?

– Ну, не знаю, а селяне? – спросила я уже в спину. Догнала, пошла сбоку. Благо тропинка была широкая, утоптанная.

– Селяне сами ляна серебряного в глаза не видели, – Ю фыркнул, – да и приходили ко мне только тогда, когда совсем все плохо.

– А как же Нуо?

– А у Нуо было все еще хуже. Не с ней – с сыном. Я помог, и она заплатила оговоренную цену. Правда, все равно осталась довольна.

Не нужно было даже смотреть на его довольную физиономию, чтобы понять, что платила молодая женщина отнюдь не деньгами.

– Именно так, как вы подумали, юная госпожа, – он еще и смеется!

– У меня были мужчины!

– Ну конечно, Ласточка, конечно, – и почти без перехода: – Кто такой Ки? Ты звала его во сне.

Меня словно под дых ударили, в глазах потемнело.

– Ты все еще вспоминаешь его? – спросила Чунтао сочувственно. Янлин только кивнула. – Я тоже.

Генерал чуть пошевелился. Он был слишком воспитан, чтобы задать этот вопрос.

– Ки – мой старший брат, – пояснила Чу и дополнила, отсекая остальные вопросы: – Он погиб.

Пожалуй, только Чунтао знала, что Ки значил для Янлин. Ну, может быть, еще матушка. Да и та больше чувствовала, догадывалась. На тренировочной площадке Ян проводила больше времени, чем в женских покоях. Проводила с Ки.

Девушке потребовалось немало времени, чтобы продолжить рассказ.

Сама не знаю, как я не убила его. Я молчала, он тоже, просто шли.

– Стой, – лекарь вдруг ухватил меня за плечо, – впереди засада.

Я скинула его руку. Плевать. Мне хотелось кого-нибудь убить. Впрочем, нас и так заметили. Из леса появились какие-то оборванцы. Восемь человек с ножами, топорами, дубинами и всяким железом, которое и оружием-то назвать стыдно. Хотя некоторые были даже в разнокалиберных доспехах. Вон тот, с красной повязкой, наверное, главарь. Одет богаче других, да и меч неплохой. Вот с главаря и начнем. Котомку скинула и двинулась вперед.

Бандит сумел уклониться от первого удара и даже блокировать второй. Затем уже мне пришлось уклоняться от копья одного из его приспешников. А тут и второй подоспел. Два копья и меч – я потратила на них непозволительно много времени. Впрочем, главарь был весьма хорош. Бывший солдат, не иначе, или даже офицер. К тому же я вовремя вспомнила о заветном флаконе за пазухой – пришлось осторожничать. А эти трое умели действовать в группе.

Это был хороший танец, интересный. Мой клинок не знал ни мгновения покоя. Как там его назвал целитель? Тан-Хо из рода Донгэй. Нет, разумеется, он не заговорил, не ожил – ничего такого, о чем пишут в сказках. Но вдруг словно наставник меча, как когда-то, встал за плечом, кивнул одобрительно. И я собралась – вспомнила все, чему меня учили. Думать начала, видеть. Сначала одного копейщика на ложном выпаде поймала, потом главарю на возврате ногу подрезала, а спустя семь ударов все было кончено.

Меч стряхнула, развернулась посмотреть, где там остальные. Лекарь пока был жив. Один из его противников сидел у дерева, зажимая рану в боку, а еще четверых он держал на расстоянии, пользуясь тем, что его копье было гораздо длиннее, чем дубинки и ножи противников. Причем этот великий воин даже короб не снял. Интересно, как он собирался в одиночку до города дойти? С этими увальнями я закончила быстро. Ю пробормотал над каждым что-то вроде молитвы, и мы двинулись дальше. Хоронить не стали.

– Простите, госпожа Янлин, – вмешался генерал, – но, может быть, вы попробуете вспомнить стиль, в котором сражался ваш спутник?

– «Крестьянин впервые взял в руки палку», – усмехнулась мечница.

– Откуда у него взялось копье? – Чун недоуменно посмотрела на мужа.

– Скорее всего, кинжал с полой рукоятью, – пожал плечами Чжан. – Надеваешь на палку – вот и копье. Ты не рассмотрела, Янлин?

– Нет, – девушка покачала головой, – а про стиль… нет, тоже не опознала. Что-то южное, кажется, но в то же время и более плавное, тягучее. Хотя после того, как вы спросили, господин Фанг, я с уверенностью могу сказать, что чему-то его учили. Он двигался как воин.

– Или как монах, – заметил Нианзу и, отвечая на удивленный взгляд, пояснил: – Он прочитал молитву над мертвыми, но никого не убил сам. В некоторых школах пути Ханоко целители дают обет не проливать крови. К тому же, целителей не учат где попало. Продолжайте, госпожа, прошу вас.

В тот день ничего интересного больше не произошло.

Утром я застала Ю у ручья. Он закрашивал свои пряди какой-то черной массой.

– А чего ходить, как бурундук? – пожал он плечами на вопрос.

– Что, в детстве дразнили? – не удержалась, каюсь.

– В детстве их не было, – кажется, я залезла, куда не следует. Уж слишком сухо это прозвучало.

Лекарь меж тем закончил, стянул волосы в хвост обрывком веревки и водрузил сверху круглую плетеную шляпу. Серый пыльный халат и посох в руках дополнили картину – бродяга бродягой. Только короб и деревянная пайцза на груди (под одеждой прятал, что ли) выбивались из образа. Я пригляделась к табличке, но там был вырезан только символ «лекарь». Вырезан давно и достаточно небрежно.

К городу мы вышли довольно скоро.

– У тебя есть деньги? – вспомнила я, глядя на городские ворота и небольшую очередь перед ними.

– Нет, пока нет.

– Надо было хоть разбойников обыскать, – это недостойно, но в нашей ситуации… Впрочем, что уж теперь.

– Не волнуйся, – мы уже подошли к воротам. – Иди на шаг позади меня, смотри только мне в спину и считай в обратном порядке от семидесяти трех.

И как это поможет? Но спорить уже не было времени. Семьдесят три, семьдесят два, семьдесят один… На пятидесяти одном я ткнулась в спину остановившегося лекаря. Ворота остались позади, а мы свернули на поперечную улицу. Через несколько шагов я заметила, что мой спутник идет как-то странно: медленно, закрыв глаза и чуть расставив руки.

– Слушаю город, – пояснил тот, – не мешай.

Я не буду удивляться. Я не буду удивляться. Даже если он сейчас пройдет сквозь стену или растает в воздухе, я не буду удивляться.

Шагов через тридцать он встряхнулся и быстро заскользил по каким-то закоулкам, пока не остановился у очередного совершенно непримечательного дома.

– Здесь нужна моя помощь, – обернулся лекарь и нырнул в дверной проем.

Я решила не удивляться и этому. Выяснила у появившейся из дверей девушки, что и где в этом городе, передала пару слов для Ю и отправилась по делам. У девушки действительно заболел брат и она, кажется, только рада была отвлечься, пока Ю возился с больным. Интересно, что он может сделать? Черная лихорадка не лечится.

Я зашла в лавку менялы, разжилась деньгами. Все же именная императорская пайцза и упоминание пусть и опальной, но влиятельной и богатой семьи способны сотворить небольшое чудо. Что ж я перед воротами-то о них не вспомнила? После сняла комнату в весьма неплохом, хоть и не роскошном гостевом доме и даже заглянула в несколько лавок, обновив гардероб и закупив всякого в дорогу. Следовало, конечно, спешить в столицу, но трогаться в дорогу на ночь глядя не хотелось. Ладно, скажу прямо: хотелось хоть одну ночь выспаться на нормальной, мягкой постели с простынями и подушками.

На выходе из очередной лавки встретила Ю. Лекарь был уже без короба. Он, оказывается, успел навестить местного алхимика, продав некоторые травы и зелья, а также остановиться в том же гостевом доме под обещание вылечить хозяину спину. Мне, между прочим, комната и ужин серебряного ляна стоили. Мы, болтая о всяких пустяках, как раз шли в сторону конного рынка, когда Ю вдруг резко дернул меня за рукав:

– Бежим!

Обернувшись, я увидела спешащего к нам лысого монаха в белом одеянии. Лекарь затащил меня в какой-то переулок и все тянул дальше. Я не пыталась сопротивляться, просто следуя за ним. Не хочется этого признавать, но обычно Ю знал, что делал. Мы свернули еще в один переулок, перемахнули через забор, попетляли еще немного, потом вскарабкались на крышу какого-то дома и, пробежав немного по скользкой черепице, спрыгнули вниз.

– Кусай банан, лысая обезьяна! – свернув за угол, Ю расплылся в совершенно мальчишеской улыбке.

– Ты так не любишь орден «Чистых»? – уточнила я.

– А за что их любить, фанатиков тупоголовых? – обернулся парень, направляясь к выходу из переулка.

Я не нашлась, что на это ответить, да и влезать в религиозные споры не хотелось. Кстати, мы оказались совсем рядом с конными рядами. Там мой кошелек похудел на весьма изрядную сумму, но Жемчужина того стоила.

Утром Ю поблагодарил меня за помощь в дороге, рассыпался в витиеватых комплиментах, но ехать в столицу отказался, сославшись на обещание и больную спину почтенного господина Ча. Меня же звал долг.

– Нет! Нет! Нет! Я не буду спрашивать, одна ли ты провела эту ночь, – Чунтао прикрыла рот широким рукавом халата.

– Я провела ее одна, моя дорогая сестричка.

– И дальше вы отправились в столицу? – улыбнулся император.

– Да, но в сотне ли от ворот меня остановили.

Улыбка с лица императора тут же исчезла.

– Это был тот самый монах ордена Чуньду, – продолжила Янлин, – и его очень интересовал человек, с которым меня видели.

Я понимала, что Ю не зря избегал встречи, да и монах своих намерений не скрывал, – девушка надолго замолчала. – Я пыталась… спорить, но он был слишком хорош. Он сделал меня голыми руками! Выбил меч! Я… я не могла позволить себе умереть тогда.

Я исполнила свой долг, но предала человека, которому всем этим обязана, и я прошу разрешения умереть.

Чжан-шоу крепче обнял жену, посмотрел направо. Фанг Хуоджин медленно опустил голову. Старый генерал знал, что такое Честь, и умел уважать чужой выбор. Император перевел взгляд на наставника. Тот сидел неподвижно, закрыв глаза, и никак не реагировал на происходящее.

– О чем задумался почтеннейший Мастер Хранитель Мудрости Предков? – спросил Чжан, когда пауза стала уж совсем неприличной.

– Пытаюсь понять, что же делал мастер-целитель у дерева на площади, – открыл глаза старик.

– Прятался, – пожала плечами Янлин, – он же лекарь, а не воин.

– Целитель, – поправил Нианзу.

– А какая разница? – удивилась девушка.

– Разница между мастером-целителем и лекарем – как между Мастером Хранителем Покоя Столицы, прославленной госпожой Янлин по прозвищу Золотой Клинок и новобранцем городской стражи. Я бы рекомендовал помнить об этом, если встретите его снова. Как-никак, он спас вашу жизнь.

– Я вернула долг! – запальчиво воскликнула девушка, – даже дважды!

– Первый раз, надо полагать, в случае с кабаном? – улыбка совершенно изменила лицо «Стального генерала», до того похожее на лики статуй. – Ваш спутник просто отошел в сторону, избежав схватки. Вы могли сделать то же самое.

– Ну да! – обиделась Янлин. – И восьмерых бандитов он бы уложил непременно!

– Напомню благородной госпоже, что обсуждаемый человек дошел до источника, куда не добралась сама госпожа, набрал воды и вернулся. После чего убил монстров (вы ведь не думаете, что они оставили дело на половине и ушли?) и протащил бесчувственное тело через лес, кишащий демонами, обратно к деревне. Вы полагаете, что восемь обычных человек стали бы для него проблемой? Только если уважаемый наставник прав, и целителю действительно запрещено убивать. Так что, боюсь, долг еще за вами.

– Достаточно, – прервал спор император. – Госпожа Янлин из рода Донгэй, я даю вам свое дозволение. Завтра с утра вы можете провести ритуал в зале пяти стихий. А сейчас пора спать.

Янлин, поклонившись, вышла. Следом поднялся и генерал.

– Все же интересно, кто такой этот Ю, – пробормотала Чунтао, запахивая плотнее разметавшийся халат.

– Именно поэтому даже знающие так редко обращаются к Формуле Договора, – наставник Нианзу задумчиво вертел в руках пустую пиалу. – Призывая богов и демонов, людей и нелюдей, никогда не знаешь, кто откликнется на зов. И чем придется платить.

В большой императорский зал Янлин вошла через юго-восточную дверь. В глазах зарябило от разноцветья собравшейся толпы. Высокие придворные шапки чиновников, блеск воинских доспехов, яркие наряды дам – все смешалось в безумную мозаику. При ее появлении гул множества голосов стих. Девушка медленно прошла на середину зала, развернулась к западной стене и поклонилась императорской чете. Обычно императора приветствуют, стоя на коленях, но сегодня Янлин поприветствует так Госпожу Западного Пика.

Еще когда Ян только приехала в столицу, сестра Чун показывала ей этот зал. Южная его стена была покрыта изображениями ярких цветов, а на северной снежная буря заметала одинокий храм в горах. Под этими изображениями располагались места для приглашенных, сейчас забитые до предела. Сам же император сидел спиной к охре и багрянцу осеннего леса, направив свой взгляд на восток. Чунтао объяснила, что император должен смотреть в будущее, которое несет каждый новый восход. В то же время осень – пора плодородия и процветания. И об этом не говорится, но именно хозяйка западного пика ведает посмертным воздаянием и царством мертвых. Император как бы заслоняет спиной своих подданных от пристального взгляда Белой Госпожи.