Страсть мятежного короля
Мысль уже вертелась в голове. Простая, приятная и немного мстительная. Нищая графиня не захотела ко мне прийти? Что ж. Значит, найдёт себе занятие поинтереснее.
Лорка, виляя аппетитными бёдрами, подошла ближе и прижалась тёплым телом, закинув руки мне на плечи. Всегда доступная и безотказная. Такой и должна быть женщина, которая снимает напряжение. Просто тело. Без души, характера и мыслей.
Утром, едва Лорка незаметно выскочила из спальни, я позвал Дорфарда и приказал отправить графиню на службу сестре.
Он поднял густые брови.
— К её высочеству?
— Именно. И проследи, чтобы отказать она уже не смогла.
— Ваша сестра не любит своенравных. Да и служанка всего две недели как при дворе. Выпорет же, а то и вовсе…
— Разве это мои проблемы? — я метнул в него злой взгляд, не понимая причин беспокойства.
Дорфард хмыкнул носом. Старый лис умел хранить молчание, но мнение у него имелось обо всём.
— Как прикажете, ваше высочество.
Прошло несколько дней, прежде чем я вспомнил о своём приказе. Дворец делал вид, что живёт привычной, размеренной жизнью, хотя за дверьми зала Советов споры шли до ночи.
Единственное место, где всё осталось неизменным — покои сестры. С утра до вечера оттуда доносился визг избалованной девицы, вперемешку с угрозами и битьём посуды.
— Мне нечего надеть! Нечего! Это уродство, это тряпка, это на старуху, в этом даже в конюшню стыдно выйти! — доносилось из-за дверей, когда я проходил мимо.
Я остановился и со злой улыбкой вспомнил графиню.
Двери распахнули перед носом, и в меня чуть не прилетела шляпка с перьями. Внутри царил привычный разгром: платья на кушетке, ленты на полу, открытые сундуки, в воздухе витал запах розовой воды, пудры и раздражения.
Сестра металась по комнате в нижней юбке и шелковой сорочке, размахивая кружевным рукавом. Растрёпанные тёмные волосы делали из неё простолюдинку, но грозный взгляд и капризно поджатые губы напоминали, что передо мной принцесса. Две служанки жались у шкафа. Третья стояла ближе всех и принимала удар на себя с таким лицом, что я остановился.
Нахалка Мида.
Чёрное платье ей не шло. Оно делало её ещё тоньше и мрачнее. Волосы туго стянуты в пучок, но несколько прядей выбились и прилипли к вискам. На щеке розовый след от брошенной шляпной коробки. В отличие от остальных служанок, она смотрела на принцессу прямо, не пытаясь согнуть спину под натиском её воплей. Только теперь в них было меньше растерянности и больше холодного терпения.
Значит, не сломалась. Мне это понравилось сильнее, чем следовало. Тех, кто не сдаётся сразу всегда интереснее завоёвывать.
— Ах! Кристан! — сестра мгновенно переменилась, едва увидела меня. Голос стал сладким, спина выпрямилась. — Скажи им, что я не могу выйти из покоев в этом кошмаре! И вообще, почему отец с утра такой хмурый? Я всего-то новые платья попросила.
— Потому что у нас со всех сторон проблемы, Ильса, — ответил я, перешагивая через ворох лент. — На юге враги, на севере драконы, в столице вот-вот начнутся голодные бунты. Выбирай, что тебе больше нравится.
Она закатила глаза.
— Мне плевать на его проблемы. И на твои тоже! — Она звонко рыкнула и плюхнулась на кушетку, в облако из платьев и кружева. — Хочу поскорее выйти замуж за какого-нибудь заморского принца и уехать отсюда. Подальше от дождя, отца и тупых служанок. У меня через неделю день рождения. И что, кто-нибудь о нем вспомнил? Никто! А ведь нормальные принцессы уже в пятнадцать замуж выходят.
— Тебе некуда спешить, сестрица. Еще успеешь.
— Успею? — взвизгнула она. — Да я состарюсь, пока отец найдет мне жениха!
Последние слова она бросила через плечо, уже роясь в сундуке. Служанки в стороне вздрогнули. Мида не шевельнулась, только чуть выше подняла подбородок.
От её несгибаемого вида во мне снова зашевелился знакомый жар. Женщины давно перестали иметь лица или особенные черты, которые хочется запомнить. Тело и тело, разница лишь в мягкости, цвете волос и высоте голоса. Но строптивость нищей графини задела. Вероятно, даже больше, чем я рассчитывал.
Такие не падают в руки сами. Их надо брать. Иногда силой, если потребуется.
Мида стрельнула в меня недобрым взглядом, потом подняла с пола синюю накидку, расправила и подошла к сестре. Не дело щеголять перед мужчиной в одной сорочке, пусть даже перед братом.
Я едва не рассмеялся. Воспитание у служанки имелось, выдержка тоже. Ну что ж, тем лучше. Я не прочь поиграть с непокорной девицей. Ведь она уже проиграла. Живя в моём королевстве, в моём дворце, она будет следовать моим правилам.
Пусть злится. Пусть терпит сестру, чужие капризы, бессонные ночи, визг, разбросанные по комнате башмаки. Пусть помнит, кто отправил её сюда. Я не привык оставлять непослушание без ответа. А ещё я слишком хорошо знал одно правило: чем дольше женщина сопротивляется, тем покорнее падает на колени.
Сестра продолжала жаловаться, что рукава у нового платья полнят, отец её не любит, а дворец смердит сыростью. Я отвечал наугад. Слова шли сами, без смысла и поддержки.
Всё внимание оставалось на Миде.
Я наказал её, хотя сам до конца не понимал зачем. От непривычки получать отказы. От банальной скуки.
5 глава
Мида
К вечеру я еле доползла до своей каморки под самой крышей. Ноги гудели, пальцы ныли от шнуровок, ленточек, застёжек и бесконечных коробок со шляпами, которыми её высочество швырялась весь день. От волос пахло розовой водой, от передника — пылью из гардеробной, а в голове стоял её нескончаемый визг.
Принцесса оказалась настолько несносной девчонкой, что перед ней меркли все прочие принцессы мира. Ладно, других я не видела, но уверена — они хотя бы воспитанные. И не бросаются острыми заколками.
Оставалось убеждать себя, что она не так уж и плоха. Вероятно, капризы вызваны смертью матери и вечно занятым отцом. Ну или просто принцесса бесилась от безделья. Такой вариант я тоже не исключала.
И всё же странно было наблюдать за красивой дамой королевских кровей, с растрёпанными тёмными волосами, выразительными голубыми глазами, такими же яркими, как и у брата, и при этом орущая на прислугу, как товарка на рынке.
Я толкнула дверь плечом и мечтала рухнуть на узкую постель, но она была занята тётушкой Эрмель. Она сидела посреди кровати с таким лицом, с каким люди обычно приходят не жалеть, а добивать.
— Наконец-то, — фыркнула она. — Нагулялась?
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и тихонько сползла на пол. Только тётушки мне не хватало для ужасного окончания и без того бесконечного дня.
— Похоже, что я весь день прохлаждалась?
— Не дерзи мне!
Она поднялась и каморка сразу стала ещё теснее. Тут и так два шага от стены до стены, да крошечное оконце под самым потолком. Не такую жизнь во дворце я себе представляла.
— Ну как, нравится прислуживать её высочеству? — зашипела тётка. — Чего тебе не сиделось тихонько на кухне, дура? Хорошее место ведь! Нет, надо было попасться на глаза его высочеству.
Я устало потёрла лоб.
— Мы не выбираем, кому попадаться на глаза.
— А чего отказала? Одна ночь и свободна. Знаешь, сколько молоденьких служанок через его покои прошли? Да почти все!
— Воспитание, тётушка. Воспитание не позволило.
— Ой, дура-а-а, — тётка картинно схватилась за голову. — Лорд Гаруш ей старый, с принцем воспитание не позволило. На улице ведь окажешься!
— Принц тоже старый!
— Да ну! Ему всего-то двадцать шесть… или двадцать семь.
— Всё равно старый, — насупилась я.
Тётка упёрла руки в бока, наливаясь злым румянцем.
— Знаешь, что, нищая привереда? Если ты со своим строптивым характером ещё и меня за собой потянешь, придушу вот этими руками руками!
Вот тут я вскинулась.
— Что мне надо было делать? Бежать ночью в спальню к мужчине, которого я даже не знаю? Спасибо, тётя, у нас в роду и так достаточно унижений.
Она фыркнула.
— В роду. Вспомнила! Твой род давно проигран и продан, девочка. Титул-то есть, но толку от него нету. Здесь выживают иначе.
Пришлось стиснуть зубы, чтобы не показывать тётушке гнев. Я и без постоянных напоминай знала, что от графини во мне остались манеры, память о длинных столах в старом доме и привычка держать спину, когда хочется согнуться. Но слышать такое от неё всё равно было мерзко.
— Я не виновата, что принц позвал меня. И не виновата, что отказалась.
— Виновата. Во всём виновата. Красивых дур во дворце хватает. А потом они бегут отсюда, роняя башмаки, и хорошо, если к родне. А если некуда — на улицу. Побираются да мрут в канавах. Вот что тебя ждёт.
Мне стало жарко, хотя из щели под дверью тянуло сквозняком. Я медленно поднялась, желая показать родственнице, что разговор окончен. Та, обученная тем же манерам, резко вздёрнула подбородок и прошла мимо, толкая меня плечом.
Уже в дверях она резко обернулась и полушепотом произнесла:
— Если принц снова позовёт — иди. Спрячь гордость подальше и улыбайся. Твоё воспитание в мире слуг и господ не стоит ничего. Понравишься принцу, может, подыщет тебе мужа из офицеров. Навряд ли, конечно, ему никто не люб, но ты уж постарайся.
От неожиданности я даже рассмеялась.
— Прекрасный совет.
— Смейся, смейся. Вспомнишь ещё слова тётки, когда подыхать будешь в вонючей канаве.
Она поправила платок, бросила последний колючий взгляд и вышла вон, тихонько прикрыв дверь, чтобы не побеспокоить других слуг.
Когда за ней закрылась дверь, я долго стояла посреди комнаты и смотрела на треснувший край таза. Потом села на кровать, стянула башмаки и уставилась на свои красные, натёртые ноги.
Ужасно хотелось расплакаться. Я и не думала, что королевский дворец может оказаться местом, где каждый шаг или случайный взгляд способен обернуться бедой. Конечно же, я знала, что жизнь за пределами графского дома будет нелёгкой. Но не думала, что для выживания надо уметь быть хитрой и бесстыдной.
И правда, что мне стоило согласиться прийти к принцу? Да ничего! Все люди этим занимаются. И не всегда добровольно. Подумаешь, перетерпеть один позор и избавиться от сотни мелких. Но гордость вцепилась мне в горло и не пускала.
Я так и заснула прямо в одежде, размышляя о том, что невозможно одновременно влюбиться и возненавидеть одного человека. А именно так у меня и вышло. Похоже, я потеряла голову от принца с первого взгляда, но ненавидела его всей душой за распутный и мстительный нрав.
Утро началось с раннего подъёма и мокрого двора после дождя. У конюшни парило, куры копались в грязи, гуси шипели на кухонного мальчишку, который гнал их от двери. Я несла стопку чистых нижних рубашек из прачечной в гардеробную принцессы и старалась никого не замечать.
Увы, меня саму заметили.
Кристан вышел из арки, ведущей к конюшне, в тёмном охотничьем камзоле, без плаща, с перчатками в руке. Вид у него был такой, будто весь двор принадлежал ему, дождь тоже, и я в придачу. За его плечом мелькнул вороной Фир, которого держал конюх. Принц сказал ему что-то через плечо, не глядя, и тот мгновенно отвёл коня обратно.
Подумалось, что за охапкой вещей он меня не заметит, но у принца, похоже, отличное зрение.
— Графиня служанка! — окликнул он и хищно улыбнулся.
Я опустила глаза и пошла быстрее. Глупо, конечно, потому, что он догнал меня в три шага, взял за запястье и без всякого смущения увёл в сторону, за широкую колонну галереи, где нас закрывала от двора тень и мокрый плющ.
Рубашки едва не посыпались из рук.
— Пустите, — зло шептала я.
— Зачем? Ты же не закричишь.
Я вжалась спиной в холодный камень колонны и возненавидела себя за то, что колени ослабли не только от страха и смущения.
Его пальцы крепче сжали моё запястье. Другой рукой он упёрся в колонну рядом с головой, и я оказалась в ловушке из мокрого камня, тёмной ткани и мужского тепла. Сердце колотилось так, что мне казалось, он слышит.
— Почему ты не пришла?
В голове метались обрывки всех мыслей разом. И моя гордость, и слова тётушки, что надо идти, если предлагают, и страшилки про нищету и канаву.
— Я вас безгранично уважаю, ваше высочество. И всю королевскую семью тоже, даже не сомневайтесь. Но единственный мужчина, в чью спальню я зайду — это мой супруг.
Уголок его рта дрогнул.
— Но супруга у тебя нет.
Я нервно качнула головой.
— Ну надо же, невинная служанка и распутный принц. Мне нравится расклад.
— А мне не очень… ваше высочество.
Он тихо хмыкнул и наклонился ниже, оказавшись неприлично близко. Дыхание предательски сбилось, когда он провёл носом у виска, вдыхая запах моих волос. Хотелось оттолкнуть его и одновременно замереть, чтобы он не отстранился.
Ненавижу! Или мне нравится?
— Ты придёшь сегодня вечером?
Одна ночь позора, счастливая тётка и возвращение на кухню, вместо капризной принцессы. Не отказывай. Не отказывай!
— Как прикажете, — едва слышно прошептала я.
— Это не приказ, а дружеская просьба.
— Мы не друзья.
Он помолчал, разглядывая меня так внимательно, что кожа на шее вспыхнула.
— Я могу взять тебя прямо здесь, — сказал он тихо, без улыбки. — И никто меня не остановит.
У меня внутри всё обвалилось. Я знала, что кричать правда бессмысленно. Если кто-то и услышит, то сделает вид, что не глухой. Во дворце слишком хорошо понимали, кому можно всё.
— Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее притягиваешь, — произнёс он уже совсем другим тоном. Тише. Хриплее. — Не испытывай моё терпение, графиня.
Я хотела ответить что-нибудь едкое, острое, спасительное, может быть даже ударить, но в этот момент из-за колонны раздался сухой голос:
— Ваше высочество.
Мы оба обернулись.
У входа в галерею стоял длинный, тощий господин в безупречном тёмном камзоле. Я видела его пару раз, но во дворце так много слуг, что всех не упомнишь. Вероятно, он один из старших дворцовых распорядителей, из тех, у кого воспитание, холодность и деликатность в крови с рождения. Только сейчас в его голосе не было обычной вежливой пустоты. Там звенело что-то натянутое.
— Его величество ждёт вас немедленно, — взволнованно произнёс он. — С юга прибыл гонец.
Кристан резко отстранился, впустив между нами холодный утренний воздух. На его лице за одно мгновение не осталось ничего прежнего — ни насмешки, ни ленивой игры. Только собранность.
— Позже, — бросил он мне так, что я не поняла, обещание это или угроза.
И ушёл за распорядителем быстрым шагом не оглядываясь.
Я ещё несколько секунд стояла за колонной, прижимая к груди смятые рубашки. Во дворе всё было по-прежнему: гуси, конюхи, лужи, ленивый пар из ноздрей лошадей, но мне уже не казалось, что это обычное утро. По спине полз неприятный холодок.
6 глава
Кристан
Гонца встречали не за столом Советов, а прямо в тронном зале. Отец восседал на троне, держа спину ровнее обычного. Чуть ниже стояла взволнованная толпа. Советники сбились кучей у ступеней, министры спорили вполголоса, кто-то уже сорвался на крик и тут же осёкся. Воздух в зале можно было резать ножом.
— Наконец! — фыркнул отец, метнув в меня хмурый взгляд. — Враг на подступах к городу.
Я замедлил шаг, пытаясь прочесть по лицам, насколько всё скверно.
— Как близко?
— Два перехода, — отчеканил седой генерал. — Может, один. А, может, и вовсе уже у ворот. Воинство, которое отправили к южной границе, разбито.
— И мы ничего об этом не знали?
— К армии Лидмара присоединились бунтовщики с запада. Они ловят наших разведчиков и гонцов, поэтому донесения приходят с большой задержкой.
— Немыслимо! Нас поимели, как идиотов! Как вы это допустили?
В зале никто не шелохнулся. Даже министры, обычно любившие шелестеть советами, замолкли. Им нечего было посоветовать, ведь по приказу отца столичные войска отправили на юг, где и полегли. Из большой свиты генералов и вовсе осталось несколько человек. И они предпочли молчать. Знали, что сейчас нам не хватает всего: воинов, времени и даже храбрости.
— Кто остался поблизости? — спросил я. — Западные гарнизоны? Восточные лорды?
Старый советник Варн дёрнул щекой.
— Западный лорд Тальгард сдерживает бунты крестьян. Да и не успеет при всём желании.
— Север?
На этом слове несколько человек переглянулись.
— Север не отдаст ни копья, — сухо произнёс король. — Их дело — защищать нас от драконов. Да и что толку, если враг уже стучится в двери?
Я сжал руки за спиной, чтобы отец не увидел раздражения. Он всё ещё упирался, не желая принять очевидное: из-за его приказов враг дошёл до столицы.
— Тогда собираем городское ополчение и вооружим кого сможем. Перекроем южные ворота, снесём мосты на нижнем тракте, приведём людей из окрестных деревень за стены. Несколько тысяч точно наберём.
— Чем вооружать ремесленников? — лениво спросил канцлер, и за эту ленцу мне захотелось свернуть ему шею. — Кухонными ножами? Оружие ушло вместе со столичным гарнизоном.
— У вас есть предложение лучше?
Он отвёл глаза. Идей у него не было. Ни у кого не было. Все присутствующие в тронном зале превратились в несмышлёных детей, которым позволили руководить целой страной, и во главе этого бардака, увы, стоял мой отец.
Вязкую тишину тронного зала нарушил гул с площади.
Сначала я принял его за гром. Весной небо часто трещало над башнями. Но гром не скандирует и не ревёт человеческими глотками.
К окнам кинулись сразу несколько человек. Я подошёл последним и увидел, как внизу, на королевской площади, собирается людская масса. Впереди шли самые бойкие и громкие. Они подбадривали разношёрстную толпу горожан, идущую за ними. Мелькнули вздёрнутые кулаки, грабли и палки. Кто-то прятал под плащами мечи. В толпе проглядывались не только горожане. Среди городской одежды мелькали старые солдатские сюрко, шлемы без гербов, слишком уверенная выправка. Эти пришли не кричать. Они пришли ломать.
Королевские солдаты на ступенях пытались оттеснить толпу щитами. Их было ничтожно мало.
— Как они собрались так быстро? — выдохнул кто-то у меня за спиной.
Я уже понял как. Пока мы лениво смотрели на юг, не сильно веря, что Лидмар соберёт большую армию, в город протащили другую войну. Через склады, трактиры, подвалы и дешёвые речи среди рыночного гула. Бунтовщики сначала не обращали на себя должного внимания, но вместе с южным королём, они превратились в серьёзную угрозу.
Внизу строй солдат дрогнул. Потом исчез под напором тел.
Мятежники победно заорали, выламывая двери дворца.
— Закрыть внутренние ворота! — бросил я генералам. — Всех, кто может держать меч, ко мне. Запереть королевское крыло. Уведите женщин из нижних залов. И найдите мне капитана дворцовой стражи, если его ещё не раздавили.
Я уже шёл к выходу, когда отец крикнул в спину:
— Столицу нам сегодня не удержать. Сохрани хотя бы дворец.
Вот так самый грозный владыка, которого боялись все соседние королевства, превратился в немощного старика, не способного даже меч из ножен вытащить. Я знал, что отец сдаёт и физически, и умственно. Похоже и врагам кто-то нашептал, что во главе Аркенора стоит немощный и поглупевший старикашка, не способный защитить даже замок.
В коридорах уже началась паника. Служанки бежали с перекошенными лицами, пажи липли к стенам, один мальчишка уронил поднос и смотрел на раскатившиеся кубки с таким отчаянием, будто в них была его жизнь. Внизу кто-то закричал. Следом раздался звон стекла.
Камень ударил в витраж галереи и прошил его насквозь. Цветные осколки посыпались на пол. Второй булыжник врезался в нишу с мраморным святым. Тому снесло половину лица.
— Щиты сюда! — рявкнул я. — Быстрее! де капитан дворцовой стражи?
Из бокового прохода выскочили шестеро стражников, двое в неполных доспехах, один без шлема, с растерянной рожей. Ещё трое из кухонной охраны. К ним прибился старый копейщик из караула северной башни, которого давно должны были отправить на покой. Небогатое войско.
И среди этого мелькнул знакомый чёрный силуэт и копна светлый волос.
Мида стояла у развилки коридоров с охапкой белья, бледная и перепуганная. На лице переливалась стеклянная пыль. При виде меня она нахмурилась и крепче сжала ткань в руках.
— Ты что здесь делаешь? — крикнул я, затормозив на полшага.
— Ищу принцессу, — ответила она быстро. — Её увели в западное крыло, потом все побежали, я потеряла...
— Я найду. Выбирайся из замка.
Она вскинула подбородок, даже сейчас нашла в себе это упрямство
— Я умею держать меч.
— Убивала когда-нибудь?
Мида поджала губы и закачала головой.
— Тогда только помешаешь. Уходи.
Она кивнула и исчезла в боковом пролёте, не задавая глупых вопросов и более не пытаясь геройствовать.
Баба с мечом. Дожили, драконы нас разорви.
Внизу грохнуло так, что пол под сапогами отозвался дрожью.
Мы побежали к главной лестнице. Шум нарастал с каждым пролётом — рёв толпы, железо и режущий слух визг. Среди мрамора холла уже шла резня. Внутренние двери выбили. Людской поток ввалился в приёмный зал и разлился дальше, обегая колонны, пачкая ковры, спотыкаясь о тела. Кто-то из слуг лежал лицом вниз в нише у ног статуи, рядом билась в рыданиях придворная дама, и ей уже никто не мог помочь. Бунтовщики били всех подряд с такой жадностью, какая бывает у людей, дорвавшихся до безнаказанности.
— Держать проход! — крикнул я.
Мы встали поперёк лестницы, выставили щиты. Первые трое налетели сами, на ярости и инерции. Я рубанул сверху вниз, почувствовал, как клинок вошёл в плечо, выдернул, пнул второго в грудь. Справа старый копейщик насадил кого-то на древко и тут же получил нож под рёбра. Он ещё пытался удержаться, но осел на ступени, глядя на меня с изумлением.
Людей было слишком много. Они лезли по телам своих, цеплялись за перила, орали, скользили в крови и снова шли. За спинами самых отчаянных я уже видел знакомые цвета формы южных солдат. Они не кричали. Работали чётко и слаженно. Били в слабые места строя, валили щиты, подрезали ноги.
Под кожей начинал разгораться знакомый жар. От ключиц к горлу, по спине, под рёбрами. В такие минуты мне всегда хотелось сорвать с себя человеческую шкуру и ответить огнём. Одним выдохом очистить лестницу, зал, весь проклятый вход. Увы, кроме огня в венах, от драконов мне не досталось ничего. Я не обращусь, не взмахну крыльями и не смогу испепелить врагов огненным дыханием.
Придётся биться как люди.
Я оттеснил ещё одного нападавшего и услышал сверху треск.
Драконы? Не может быть. Они не заключат мир ни с одним человеческим королём.
Требушет. Первый снаряд пробил верхнюю галерею где-то над южным крылом. Камень прошиб кладку с таким звуком, будто дворцу вырывали кусок кости. Посыпалась штукатурка, поднялось облако пыли. Кто-то заверещал ещё громче, перекрикивая вой толпы. Второй удар пришёлся ближе, люстра качнулась, и цепь жалобно загудела, в унисон далёким воплям.
— Замок не выдержит, — сказал кто-то из моих, и в его голосе не осталось ничего живого.
Я вытер кровь с глаз тыльной стороной перчатки и крепче ухватился за меч.
— Назад не отступать. Кто побежит, сдохнет в коридорах. Кто останется, проживёт чуть дольше.
Мы снова приняли удар. Дворец трясся, люди метались по верхним переходам, из распахнутых дверей тянуло дымом, мокрой пылью и страхом. Я видел, как рушится привычный порядок вещей, и ничего не мог с этим сделать. Ни как сын короля, ни как мужчина, ни как то существо, которым я был на самом деле.
Оставалось стоять до последней капли огненной крови. Рубить. Держать лестницу, пока руки слушаются, пока стены ещё стоят.
7 глава
Мида
Ещё утром двор жил обычной жизнью, где слуги суетились по хозяйству, а господа нежились в своих больших и тёплых кроватях. Мой главный страх был не нарваться на старшую экономку, выдержать ещё один день с принцессой и не попасться на глаза принцу.
А к обеду дворец уже резали на части.
Я пряталась в нише за колонной, прижав к груди дрожащие руки, и старалась дышать через раз, чтобы никто не услышал. По коридору во все стороны бегали люди. Неслись, сталкивались, падали, цеплялись за стены. Кто-то кричал так, что у меня сводило зубы. Другие молились. Женский голос захлебнулся на полуслове. Потом я увидела, как мужчина в рваных лохмотьях догнал молодого лакея, совсем мальчишку, и ударил его в живот коротким мечом. Просто так, на бегу. У лакея даже оружия не было.
Сегодня никого щадить не станут. Ни королей, ни слуг. Если я хочу выжить, надо бежать. Не к главным лестницам, там поджидает смерть. Служебными ходами, до кладовых, через погреба, куда угодно, лишь бы за неприметной дверью не стояла такая же толпа.
Оставалось ждать, пока захватчики убегут достаточно далеко. Шаги стихли. Над головой снова грохнуло, с потолка посыпалась пыль.