Остров лжи. Представьте: браслет, который бьёт током за каждую ложь

Предисловие

Говорят, что брак — это лодка. Сначала ты плывёшь по спокойной воде, наслаждаясь солнцем и бликами на волнах. Потом замечаешь первую течь. Ты можешь заделать её правдой, но правда часто похожа на холодную воду за бортом — обжигает и пугает. Куда проще заклеить пробоину ложью. Маленькой, белой, уютной. «У меня всё хорошо». «Я задержался на совещании». «Я не устала от тебя, просто болит голова».

Мы с Кирой клеили эту лодку годами. Мы превратили её в лоскутное одеяло из взаимного обмана, и она всё равно шла ко дну.

Остров лжи встретил нас не пальмами и белым песком, а запахом озона и металла. Браслеты на наших запястьях слабо пульсировали, напоминая о главном правиле: ложь равна боли. Мы согласились на это, потому что психотерапевт сказал — это наш последний шанс. Мы думали, что самое страшное — это признаться, кто не выключил кофеварку или кто забыл годовщину свадьбы. Мы не знали, что на самом деле не знаем друг о друге ничего.

Меня зовут Даниил. И я не архитектор.

Мою жену зовут Кира. И она не домохозяйка.

Вокруг нас джунгли, наёмники с автоматами и море.

И кажется, мы снова любим друг друга.

Самое время умереть.

Глава 1. Кожа и металл

Самолёт тряхнуло, и Кира машинально вцепилась в подлокотник. Её пальцы, тонкие, с аккуратным, почти незаметным маникюром, побелели от напряжения. Даниил сидел слева, у окна, и смотрел на бирюзовую гладь океана с высоты, которая казалась ему сейчас куда более безопасной, чем расстояние в двадцать сантиметров между их плечами.

Они не разговаривали уже три часа. С тех пор как в аэропорту он не смог ответить на простой вопрос: «Ты хочешь сохранить наш брак?». Он просто кивнул, потому что сказать «да» означало бы соврать, а сказать «нет» — перечеркнуть всё. Кира восприняла его молчание как очередное доказательство его чёрствости. На самом деле, Даниил просчитывал в уме маршруты отступления с регистрационной стойки, оценивал углы обзора камер и размышлял, не ошибся ли отдел, выбрав для него легенду семьянина, а не одиночки.

Остров появился внезапно — изумрудная клякса в океанской синеве, окружённая пенным кружевом рифов. «Эдем», — прошептала стюардесса, объявляя посадку. Даниил горько усмехнулся про себя. Эдем для тех, кто ещё верит в сказки. Для него это был просто участок местности с неопределённым статусом безопасности и отсутствием привычной инфраструктуры для экстренной связи.

Их встретили у трапа. Мужчина и женщина в безупречно белых льняных одеждах. Улыбки у них были, как у манекенов — идеальные и ничего не выражающие.

— Добро пожаловать в «Веритас», — пропела женщина, и её голос эхом разнёсся по взлётной полосе. — Здесь начинается ваша новая жизнь. Жизнь без лжи.

Кира выдавила из себя подобие улыбки. Она ненавидела слово «ложь». Оно напоминало ей о бессонных ночах, проведённых за мерцающим монитором, о пальцах, бегающих по клавиатуре, о флешке в потайном кармане косметички, на которой хранилось столько чужих секретов, что хватило бы на сотню шантажей. Но это была не ложь. Это была работа.

Их провели в бунгало, висящее прямо над водой. Пол был стеклянным, и внизу лениво проплывали разноцветные рыбы. Идиллия. Даниил первым делом обследовал помещение на предмет скрытой прослушки — привычка, въевшаяся в подкорку. Он машинально провёл пальцами под столешницей, осмотрел вентиляционную решётку. Кира заметила этот жест. Раньше он говорил ей, что у него пунктик насчёт гигиены и пыли. Сейчас он даже не попытался оправдаться.

Церемония началась на закате. Все десять пар, прибывшие на остров, собрались на белоснежной террасе. Пахло сандалом и солью. Ведущий, харизматичный бородач по имени Марк, говорил о токсинах лжи, о том, как невысказанная правда отравляет организм и душу.

— Сегодня вы получите ключ к освобождению, — вещал он, и в его руках тускло блеснул металлический поднос с браслетами. — Это био-сенсоры «Алетейя». Они считывают микротоки вашей кожи, частоту пульса, проводимость. И самое главное — они чувствуют ложь. Физически. Малейшее искажение правды, даже во благо, даже в мелочи — и импульс заставит вашу нервную систему запомнить: правда — это комфорт, ложь — это боль.

Даниил с сомнением смотрел на тонкий серебристый обруч. Похоже на дешёвый фитнес-трекер. Он ожидал, что это будет какая-то бутафория для доверчивых дураков. Но когда металл сомкнулся на его запястье и иглы-микрозонды безболезненно вошли в кожу, его прошиб холодный пот профессионала. Это не игрушка. Технология была ему неизвестна. И от этого очень опасна.

Кира застегнула браслет с каким-то мрачным удовлетворением. Она взломала системы посерьёзнее, чем какая-то психологическая бижутерия. Она была уверена, что сможет обмануть прибор. Она обманывала полиграфы, детекторы стресса, она контролировала своё тело лучше йогов. Сейчас это было делом принципа.

Их оставили наедине на террасе их бунгало, дав первое задание: ответить на три простых вопроса друг другу. Вокруг стрекотали цикады, волны лизали сваи.

Кира смотрела на мужа. Красивый, подтянутый, с лёгкой щетиной и усталыми карими глазами. Архитектор. Скучный, надёжный, вечно зарытый в чертежи. Так она думала ещё вчера.

— Давай начнём с простого, — сказала она, растягивая губы в улыбке. — Ты любишь меня?

Это была ловушка. Она готовилась услышать уклончивое «конечно», чтобы посмотреть, ударит ли его током за банальность. Но Даниил поднял на неё глаза, и в них было что-то новое. Не вина, не усталость. Расчёт.

— Я не знаю, что такое любовь сейчас, — медленно произнёс он, чувствуя, как браслет остаётся холодным. Чистая правда. — Но я знаю, что не хочу, чтобы ты умерла.

Кира моргнула. Странный ответ. Браслет на её руке тоже молчал, подтверждая искренность мужа. Раздражённая тем, что её план провалился, она решила нанести удар первой.

— Моя очередь? — спросила она.

— Да. Только честно. Ты же у нас за правду, — усмехнулся он. Усмешка вышла недоброй.

Кира набрала в лёгкие побольше воздуха.

— Я тебя ненавижу, — выпалила она, ожидая разряда и заранее напрягая руку.

Ничего. Браслет молчал. Потому что в этот момент, глядя в его спокойные, чужие глаза, она действительно испытывала жгучую, пульсирующую ненависть к тому, во что превратилась их жизнь.

— Превосходно, — Даниил кивнул. — Мы не врём. Мне нравится эта игра. Теперь третья правда, Кира. И я хочу спросить. — Он подался вперёд, и от его взгляда ей захотелось прижаться спиной к перилам. — Что ты делала в моём кабинете прошлой ночью, когда думала, что я сплю?

Вот оно. Сердце Киры пропустило удар. Она почувствовала, как сенсоры браслета нагреваются, анализируя её состояние. В горле пересохло. Она думала, он спал. Она всего лишь хотела проверить почту на его незапароленном ноутбуке. И случайно нашла папку с чертежами. Только это были не чертежи зданий. Это были схемы вентиляции секретной правительственной базы данных.

Она открыла рот, чтобы соврать про рецепт или сообщение от его матери. И в тот же миг острая, судорожная боль пронзила руку от запястья до локтя. Мышцы свело. Кира вскрикнула и отшатнулась.

— Что?! — рявкнул Даниил, вскакивая. Он не ожидал такого эффекта.

Кира тяжело дышала, потирая онемевшую руку. Вот, значит, как. Больно. По-настоящему больно. И врать больше нельзя. Ни ему. Ни себе.

В этот момент грохнуло. Но не от их откровений. Где-то на главной площади раздался хлёсткий, раскатистый звук автоматной очереди. За ним последовали крики, полные ужаса, и строгий, усиленный мегафоном голос, разнесшийся над райским островом.

— Внимание, гости «Веритас»! Остров переходит под наш контроль. Сохраняйте спокойствие. И молитесь.

Даниил и Кира замерли. Их семейная драма, их ложь, их электрические браслеты — всё это в один миг стало мелким и смешным. В джунглях, окружавших бунгало, замелькали тени с оружием. Муж и жена переглянулись.

— Слушай меня внимательно, — голос Даниила изменился. Из усталого мужа он превратился в жёсткого, собранного незнакомца. — Я не архитектор. Я майор внешней разведки. И то, что ты видела в моём ноутбуке — это государственная тайна.

Кира смотрела на него во все глаза. Её браслет всё ещё покалывало после разряда. Она выпрямилась, и её лицо тоже изменилось. Исчезла обиженная домохозяйка.

— А я не домохозяйка, Даниил, — сказала она ледяным тоном. — Я «Сирена». Тот самый хакер, за которым твоя контора охотится последние три года. И я взломала твою базу не ради шантажа. Мне нужна была информация о программе «Химера».

Тишина. Вокруг паника, выстрелы. А между ними двоими рушился мир. Браслеты на их запястьях мигнули зелёным, подтверждая: сказанное — абсолютная правда.

— Твою мать, — только и смог выдохнуть Даниил. — Кажется, наш бракоразводный процесс затянется.

(Конец первой главы)

Часть первая. ПРИБЫТИЕ

Глава 2. Металлический привкус

Тишина после выстрелов — самая страшная тишина в мире. Она не похожа на ночную или утреннюю. Она плотная, как вата, и такая же душная. Даниил знал это по опыту. Он стоял, пригнувшись, у бамбуковой стены бунгало и считал. Раз, два, три... На счёте «семь» новая очередь. Короткая, на три патрона. Профессионалы так не стреляют. Профессионалы вообще не стреляют без крайней необходимости. Значит, либо любители, либо запугивают.

Кира не двигалась. Она сидела на плетёном стуле, прижимая к груди онемевшую руку, и смотрела на мужа так, будто видела его впервые. Что, в сущности, и было правдой.

— Майор внешней разведки, — произнесла она одними губами, пробуя слова на вкус. — Три года. Три года я стирала твои рубашки и готовила твою грёбаную пасту с морепродуктами. А ты...

— Сирена, — перебил он так же тихо, не оборачиваясь. Его взгляд сканировал пространство за окном. — Это подождёт. Сейчас нас будут убивать не за ложь, а просто так. Соберись.

Её передёрнуло. Не от страха перед террористами — от того, как он это сказал. «Соберись». Так говорят напарнику. Не жене. И её браслет, сволочь такая, молчал, подтверждая: Даниил действительно сейчас думает о ней как о боевой единице, а не как о любимом человеке. И это было больнее разряда.

— Что им нужно? — спросила она, заставляя себя подняться. Колени дрожали, но голос звучал ровно. Она тоже умела собираться. Не три года в разведке, но три года в подпольных чатах и на грани ареста научили.

— Не знаю. Выкуп, скорее всего. Остров кишит богатыми идиотами, которые приехали спасать брак. Идеальные мишени. — Он на секунду отвлёкся от окна и посмотрел на неё. — Мы должны быть самыми обычными идиотами, Кира. Поняла? Никакой спецподготовки. Никаких терминов. Мы — архитектор и домохозяйка, которые ненавидят друг друга, но приехали сюда за чудесным исцелением.

— Мы недалеко ушли от этого образа, — горько усмехнулась она.

Браслет на руке Даниила коротко кольнул его. Он поморщился.

— Твоя правда меня сейчас не устраивает, но спасибо за честность, — буркнул он.

Он хотел добавить что-то ещё — возможно, колкость про её хакерство, возможно, вопрос, на кого она работала, — но дверь бунгало распахнулась без стука.

На пороге стоял человек. Высокий, с выбритой головой и татуировкой в виде змеи, обвивающей шею. В руках — АК-74, старый, но ухоженный. Даниил машинально отметил: царапины на цевье, магазин примотан синей изолентой ко второму магазину. Кустарщина. Но автомат от этого стреляет не хуже.

— Выходим, — сказал человек. Голос глухой, с акцентом. Восточная Европа, предположил Даниил. Сербия или Босния. — Быстро. Без вещей. Браслеты не снимать — сдохнете. Шучу. Но проверять не советую.

Он улыбнулся. Зубы были плохими.

Кира и Даниил переглянулись и вышли, подняв руки.

Их вели по деревянным мосткам, соединяющим бунгало. Сваи уходили в прозрачную воду, и Кира видела, как внизу, среди кораллов, мелькают тени рыб. Рай. Они шли по раю под конвоем. Впереди, спотыкаясь, брела другая пара — те самые молодожёны из Техаса, с которыми они познакомились в самолёте. Девушка плакала. Парень пытался её поддерживать, но у самого тряслись плечи.

— Как ты думаешь, у них получится? — вдруг спросила Кира шёпотом, не удержавшись.

— Что? — не понял Даниил.

— Спасти брак. После такого.

Он даже не улыбнулся.

— Мы с тобой спасаем его под дулами автоматов. У них хотя бы просто теракт. Завидуй.

Браслет на его руке молчал. Он действительно завидовал техасцам. И браслет на руке Киры молчал тоже — она действительно думала, что их случай безнадёжнее.

Главный зал комплекса «Веритас» был спроектирован для коллективных медитаций. Белые циновки, ароматические палочки, огромная статуя Будды в центре. Сейчас Будда безучастно взирал на три десятка перепуганных людей, сбившихся в кучу под его каменными коленями.

Террористов было не меньше двенадцати. Может, больше. Даниил считал, но намеренно не фиксировал взгляд подолгу. Он отмечал расположение, оружие, манеру двигаться. Трое — профи. Остальные — наёмная пехота, мотивированная деньгами, а не идеей. Профи опаснее.

Их лидер стоял на возвышении, где обычно сидел Марк, гуру «Веритаса». Марк лежал рядом, связанный, с кляпом во рту. Его белые одежды были испачканы кровью из разбитого носа. Лидер, в отличие от подчинённых, был одет в гражданское: лёгкие брюки, льняная рубашка. Он походил на туриста, если бы не «беретта» в кобуре на бедре и холодные, почти бесцветные глаза.

— Дамы и господа, — заговорил он. Голос спокойный, интеллигентный. Русский язык с лёгким британским прононсом. — Меня зовут Кобальт. Прошу прощения за грубое вторжение. Уверяю, если вы будете сотрудничать, никто не пострадает. Мои люди — профессионалы. Они не склонны к ненужному насилию.

Кира заметила, как Даниил едва заметно качнул головой. Ложь. Он не верил ни единому слову.

— Вы все — участники программы «Спаси брак», — продолжал Кобальт, спускаясь с возвышения и прохаживаясь перед заложниками. — Это прекрасная, трогательная программа. Вы приехали сюда, чтобы стать честнее друг с другом. И я помогу вам в этом. Ваши браслеты, как мне объяснили, фиксируют ложь. Замечательное изобретение. Мы будем использовать его в ходе нашего общения.

Он остановился напротив пары из Лондона. Мужчина лет пятидесяти, женщина чуть моложе. Оба в дорогих украшениях.

— Например, вы, — Кобальт указал на мужчину. — Назовите ваше имя и размер годового дохода.

Мужчина побледнел.

— Я... Генри Томпсон. Я управляющий хедж-фондом. Мой доход... — Он осёкся. — Четыреста тысяч фунтов.

Браслет на его руке вспыхнул красным, и Генри вскрикнул от боли.

— Ещё раз, — мягко произнёс Кобальт. — И помните: ложь — это боль. Правда — это свобода. Разве не этому вас здесь учат?

— Четыре миллиона, — выдавил Генри. — В прошлом году. Четыре миллиона двести тысяч.

Браслет остался зелёным. Кобальт улыбнулся и погладил перепуганного финансиста по щеке.

— Вот видите. Уже лучше. Мы с вами поладим.

Даниил сжал челюсти. Он понял стратегию. Кобальт не просто требовал выкуп. Он каталогизировал заложников, сортируя их по платёжеспособности. А браслеты делали этот процесс до смешного эффективным. Но была и другая цель — психологическая. Сломать каждого по отдельности, используя боль и стыд.

Когда Кобальт поравнялся с ними, Кира почувствовала, как напрягся Даниил рядом. Мышцы, которые казались дряблыми под офисной рубашкой, на самом деле были стальными. Как она не замечала этого раньше? Как не видела, что её муж двигается не как архитектор, а как хищник?

— А вы? — Кобальт остановился. Его бесцветные глаза скользнули по Кире, потом по Даниилу. — Молодая пара. Как мило. Имена, профессии, доход. И, пожалуйста, без драм.

— Даниил Романов, — сказал Даниил. Его голос звучал скучно, устало. — Архитектор. Частная практика. Шестьдесят тысяч в год.

— Кира Романова, — подхватила она. — Домохозяйка. Дохода не имею.

Браслеты на их запястьях предательски зажглись алым.

Боль пришла мгновенно. У Киры потемнело в глазах, ноги подкосились. Она бы упала, если бы Даниил не подхватил её под локоть. Его собственное лицо исказилось гримасой, но он устоял. Их браслеты пульсировали красным, как два злых сердца, и электричество волнами прокатывалось по телам.

— А вот это уже интересно, — протянул Кобальт. В его голосе впервые прорезалось что-то живое. Азарт. — Очень, очень интересно. Дорогой Архитектор и милая Домохозяйка. Кто же вы на самом деле?

Он сделал знак рукой. Двое боевиков шагнули вперёд и грубо выдернули Даниила и Киру из толпы заложников, оттаскивая в сторону.

— Мы проверим, — сказал Кобальт, присаживаясь перед ними на корточки. — У нас много времени. И ваши чудесные браслеты.

Кира сквозь боль посмотрела на Даниила. В его карих глазах она увидела то, чего не видела годами. Страх. Не за себя. За неё.

И что-то в ней, давно замороженное, дало трещину.

Глава 3. Неслучайная встреча

Три года назад. Москва. Октябрь.

Дождь зарядил с утра, превратив город в серое полотно, по которому расплывались огни фар. Даниил сидел в кофейне на Покровке и ждал. В приказе было сказано: «Объект появляется здесь каждый вторник в промежутке от 14:00 до 15:00. Предпочитает столик у окна. Заказывает раф с лавандой. Улыбчива, но замкнута. В контакт вступает неохотно. Рекомендуемая легенда — случайное знакомство».

Ему было тридцать два. Он уже семь лет работал в системе, и операция «Семьянин» была не самой сложной в его карьере. Ему предстояло изображать гражданского архитектора, втереться в доверие к девушке по имени Кира Воронцова и через неё выйти на её отца — Виктора Воронцова, бывшего полковника ГРУ, который, по данным аналитиков, сливал секретные данные третьей стороне.

Даниил не испытывал иллюзий. Девушка была лишь инструментом. Пешкой в большой игре. Ему было велено очаровать её, жениться на ней, войти в семью и собирать информацию. Ничего личного. Работа.

Она вошла ровно в 14:20. Он узнал её сразу — по фотографиям из досье. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, очки в тонкой оправе, бежевый тренч. В жизни она оказалась красивее, чем на снимках. Живее. В её движениях была какая-то нервная, птичья грация. Она села за столик у окна, достала ноутбук и погрузилась в работу, забыв о заказанном рафе.

Даниил наблюдал за ней минут двадцать, делая вид, что читает чертежи на планшете. По легенде, он работал над проектом жилого комплекса в Строгино и мог использовать эту тему для разговора. Но что-то его останавливало. Он вдруг поймал себя на том, что ему интересно не «отрабатывать объект», а просто смотреть, как она хмурит брови, вглядываясь в экран. Как кусает губу. Как поправляет прядь волос, выбившуюся из пучка.

«Соберись», — приказал он себе и поднялся.

Их первая встреча была хрестоматийной. Он «случайно» задел её столик, извинился, предложил оплатить пролитый кофе. Она улыбнулась — вежливо, но отстранённо. Он сказал что-то про дождь. Она ответила что-то про пробки. Слово за слово. Архитектор. Домохозяйка? Нет, она фрилансер, ведёт бухгалтерию для небольших фирм. Скучно. Отец — военный пенсионер. Мать умерла пять лет назад. Живёт одна. Кошки нет. Даниил кивал, запоминал, анализировал.

Но когда она рассмеялась в первый раз — над его шуткой про хрущёвки и готические соборы, — он вдруг забыл, что он на задании. Смех у неё был неожиданный: низкий, грудной, совершенно не вязавшийся с образом тихой очкастой девушки. И пахло от неё не лавандой, как он ожидал, а чем-то цитрусовым. Мандарины. Новый год. Детство.

Он позвонил куратору в тот же вечер.

— Контакт установлен. Объект реагирует адекватно. Приступаю ко второй фазе.

— Добро, — ответил куратор. — Не затягивай. Нам нужен выход на отца в течение полугода.

Полгода. Шесть месяцев, чтобы влюбить в себя девушку, жениться и начать шпионить за её семьёй. Даниил положил трубку и долго стоял у окна своей холостяцкой квартиры, глядя на огни Москвы.

«Ничего личного. Работа», — повторил он себе.

Он не знал тогда, что Кира Воронцова в это же самое время сидела за своим ноутбуком и просматривала его досье. Настоящее досье. То, которое не смогла бы найти ни одна разведка мира, потому что она сама его составила. «Даниил Романов, майор СВР, оперативный псевдоним Архитектор. Внедрён для вербовки Виктора Воронцова через его дочь». Она прочитала это ещё неделю назад, взломав закрытую базу данных ведомства просто из любопытства и профессионального азарта.

Она знала, кто он.

Она знала, зачем он пришёл.

И она всё равно позволила ему «случайно» задеть её столик.

Потому что он ей понравился. И потому что у неё были свои планы.

Кира закрыла ноутбук и улыбнулась своему отражению в тёмном окне. Игра началась.

Глава 4. Настоящее. Красный коридор

Их тащили по коридору. Бетонный пол сменялся кафелем, деревянные панели — пластиком. Служебные помещения, догадался Даниил. Кухня, прачечная, технические комнаты. Их вели вглубь острова, подальше от остальных заложников. Это было плохо.

Кира едва переставляла ноги. Разряд был сильным — гораздо сильнее, чем она ожидала от девайса, похожего на фитнес-браслет. Мышцы до сих пор сводило, а в голове стоял туман. Но она заставляла себя думать. Кобальт не просто так их выделил. Он почуял неладное. И браслеты это подтвердили. Теперь он будет копать. И если он узнает, кто они на самом деле, — их не обменяют на выкуп. Их убьют сразу, потому что майор разведки и хакер международного уровня — это не просто богатые туристы. Это угроза. Или товар, но совсем другого сорта.

Их втолкнули в небольшое помещение без окон. Склад, судя по запаху моющих средств и стопкам полотенец. Боевики остались снаружи. Кобальт вошёл следом и закрыл дверь. В тесной комнате стало сразу нечем дышать. Пахло хлоркой, потом и страхом.

— Итак, — Кобальт присел на пластиковый стул, закинув ногу на ногу, словно собирался вести светскую беседу. — Ваши браслеты утверждают, что вы не те, за кого себя выдаёте. И я склонен им верить. У меня большой опыт в оценке людей, и вы, друзья мои, ведёте себя неправильно для архитектора и домохозяйки.

— Мы просто испуганы, — сказала Кира, стараясь, чтобы голос звучал жалобно. — Пожалуйста, у нас нет денег. Мы взяли кредит на эту поездку.

Браслет кольнул её — слабо, но ощутимо. Она стиснула зубы. Значит, нельзя врать даже в мелочах. Даже про кредит. Хотя про кредит была почти правда: они действительно брали его. Правда, не на поездку, а на ремонт. Но браслет считывал даже такое искажение. Чёртова технология.

— Не надо, — Кобальт покачал головой. — Не унижайте себя ложью. Это больно, я вижу. Давайте попробуем иначе. Правда — это свобода, верно? — Он указал на плакат на стене. Тот самый, с девизом «Веритас». — Кто вы?

Даниил молчал. Он просчитывал варианты. Если сказать правду — он станет ценным заложником, и Киру, возможно, не тронут. Если продолжать запираться — их будут пытать браслетами, пока не сломают. А они сломают. У любого есть предел.

— Я майор Службы внешней разведки России, — сказал он ровно. — В отставке.

Браслет вспыхнул красным. Удар был таким, что Даниил пошатнулся, врезавшись плечом в стеллаж. Полотенца посыпались на пол. Он сполз по стене, тяжело дыша.

— Не в отставке, — прохрипел он, исправляясь. — Действующий. Сотрудник центрального аппарата.

Зелёный. Браслет успокоился.

Кобальт присвистнул.

— СВР. Надо же. А я думал, здесь только скучающие богачи. — Он перевёл взгляд на Киру. — А вы? Тоже шпионка? Или, может, киллер?

Кира молчала. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Если она скажет правду, их могут разделить. Его — как военнопленного. Её — как ценный актив для взлома. А могут и просто пристрелить, чтобы не возиться.

— Я... — начала она и запнулась.

— Она не имеет отношения к моей работе, — быстро перебил Даниил. — Она гражданская. Мы действительно женаты. Это правда.

Браслет подтвердил: правда. Кира действительно не имела отношения к СВР. И они действительно были женаты.

Но Кобальт уже не слушал. Он смотрел на Киру с новым, неприятным интересом.

— А всё-таки, милая домохозяйка? Почему ваш браслет сжёг вам руку, когда вы назвали себя домохозяйкой? Кто вы?