Из жизни сосудов

Платье действительно было очень тонким, и страдать от холода ей предстояло всю дорогу, но Богиня не позволит ее телу умереть или сильно заболеть, это не в ее интересах, поэтому это будут лишь страдания без последствий. Солдат явно был готов отдать во имя Богини все что только можно, но Наяда не желала ему это позволять. По крайней мере, ноги сейчас были в тепле и уже хотя бы это радовало ее. Она вернула парню его рубаху, и он, на секунду замявшись и остановив взгляд на рубахе, все-таки надел ее, смущенно отвернувшись.

– Простите нас, Наяда, мы с ней правда не… Я не знаю. Мы просто друзья, я не знаю почему она…

– Все хорошо, не стоит извиняться.

Глава 2. Начало пути

Уже глубокой ночью, грязные и усталые, они вошли в небольшой городок. На счастье, на улицах не было никого, кто бы мог обратить внимание на их ужасный вид. Рядом в горах были водопады – местный курорт, поэтому они легко отыскали гостиницу.

– Вы с неба что ли упали? – Неприветливо поинтересовалась заспанная девушка, глядя на неожиданных посетителей.

– Почти. – Улыбнулся Рон. – Гуляли в горах, не планировали оставаться тут на ночь, думали вечером вернуться, но немного упали со скалы. Ничего серьезного, но и приятного мало. Документы все намокли в реке, теперь менять придется… – Продолжил он дружелюбно. – Нам бы переночевать, а то сейчас все закрыто…

Наяда и Дези стояли в стороне, и молча слушали, как Рон уговаривает девушку. Включив все свое обаяние, он на удивление быстро уговорил ее дать им комнату без документов, хотя та и поворчала, что это не положено, и что они должны со своими промокшими документами идти в полицию. Рон пообещал, что утром они обязательно туда пойдут. Девушка еще немного поговорила с ним о том, что сейчас неспокойно, что она видела черный дым и слышала взрыв, что сейчас вообще не время для туристических прогулок в горах, Рон ответил, что он это теперь и сам понял, просто его двоюродные сестры очень хотели посмотреть на водопады. Девушка заметила на это, что Наяда одета совсем не для пеших прогулок, на что Рон ответил, что его сестра просто никогда не была до этого на природе, и думала, что здесь везде есть дорожки и перила. Так болтая, они дошли до комнаты, когда Наяда и Дези зашли, Рон, прикрыв за ними дверь, еще немного мило поболтал с девушкой-администратором в коридоре, к большому неудовольствию Дези.

– Бегаешь за каждой юбкой! А ты ведь из секты, забыл? Если в секте узнают о твоих похождениях, то тебе не жить! – Возмутилась она, как только Рон зашел.

– Каких еще похождениях? – Устало бросил Рон, снимая со спины вещмешок, и снова превращаясь в угрюмого холодного молодого человека. Наяда же была по-настоящему поражена, как может этот человек преображаться. Только что он был каменной статуей, способной только что-то бурчать под нос, и вот он уже шутит, смеется и флиртует с девушкой-администратором, мягко поддерживая ту за локоть. Может быть, обвинения Дези и не беспочвенны? Но кое в чем Дези права: если в секте решат, что у Охранника есть роман на стороне, то его подвергнут испытанию, которое мало кто проходит живым, а после с позором изгонят, если выживет. Если же роман на стороне будет у Жрицы, то ее просто утопят во славу Богини. Видимо, Рон – очень хороший актер, раз смог попасть в личную гвардию, куда берут только самых безупречных Охранников, которых нельзя даже заподозрить в нарушении правил.

– Тут двуспальная кровать и диванчик! – Заметила Дези. – Я думаю, Богиня достойна спать в одиночестве, а мы с тобой вдвоем на кровати. – Деловито продолжила она, смотря на Рона.

– Этот диванчик слишком жесткий и недостоин Богини. – Возразил Рон.

– Да ты что? – Дези уперла руки в бока, и, чеканя слова, продолжила. – То есть ты хочешь сказать, что диванчик недостоин, а ты достоин спать с Богиней? Я тебя насквозь вижу!

– Да ты!..

– Хватит! – Возмутилась Наяда. – Ребят, мы с вами вместе только один день, и весь этот день вы постоянно ругаетесь! Дези спит со мной на кровати, а Рон на диване. Это мой приказ, как сосуда души Богини. И только посмейте еще поднять эту тему снова!

Наяда взяла немного денег и пошла вниз к девушке-администратору, после чего вернулась с тремя банными халатами, взятыми напрокат. Пока она ходила, Дези и Рон опять успели поссориться.

– Живо мыться и спать! Мы не знаем, что нас ждет дальше, и что нам делать завтра, так что хватит скандалить! – Отрезала она, передав спутникам халаты.

Помывшись, Наяда постирала белье и тайно повесила его на балконе, надеясь, что ее спутники не заметят. Она хоть и была двухсотлетней девушкой, но все же – просто смертной девушкой, но, даже сообщив об этом своим спутникам, она чувствовала себя неуютно, понимая, что они все равно так или иначе видят в ней Богиню. Она не была близка ни с кем из нынешнего поколения Охранников, Жриц и обслуживающего персонала, но так было не всегда. В прошлом, она часто сближалась с людьми, окружавшими ее, правда, в конечном итоге это приносило ей только горечь. Стоило ей опуститься на кровать, и она почувствовала себя в раю, завершая этот тяжелый и опасный день, и даже ворчание Дези рядом не помешало ей крепко заснуть.

Когда Наяда проснулась утром, она тут же увидела сидящего рядом с кроватью Рона, который стремительно отвел от нее смущенный взгляд, изображая, что он с интересом рассматривает картину на стене. Наяда посильнее запахнула халат, который во сне разошелся, и слишком сильно открыл взору ее ключицы. «Детский сад!» – Усмехнулась про себя она, смотря на нелепую попытку парня изобразить, что он никуда не смотрел. Похоже, за маской угрюмой статуи скрывается довольно страстная натура, и постоянные уколы Дези на тему того, что он готов заглядывать в каждый вырез и под каждую юбку не совсем уж беспочвенны. Как же ему не повезло, что иметь отношения он имеет право только со жрицами, которые в этом поколении все были с физическими уродствами.

Наяду такая ерунда вовсе не волновала. Во-первых, в некоторых обрядах она должна была выступать в гораздо более откровенном виде, и за столько лет она уже привыкла, а во-вторых, она могла быть уверена, что ни один мужчина не представляет для нее угрозы. Что-что, а вот телесную близость Богиня внутри нее действительно по-настоящему не любила, и при малейшем подозрении на такую возможность захватывала тело и решала проблему. Когда-то давно Наяда несколько раз влюблялась в своих охранников, но Богиня была непреклонна, придерживаясь принципа «смотри, но не трогай». Наяда даже была удивлена, что Богиня сейчас разрешила Рону защитить ее собой от падения, или касаться ее ног, когда он обматывал их тряпками. Вероятно, Богиня решила, что в таких прикосновениях нет никакого подтекста, хотя в прошлом она даже ни разу не позволила Наяде ни обнять, ни даже взять за руку тех, в кого та влюблялась.

Переодевшись, Наяда разбудила Дези и отправила ее в город прикупить какой-нибудь неприметной одежды. Потому что, честно говоря, только рабочий комбинезон Дези был более-менее неприметен, хотя и был испачкан землей достаточно сильно. Дези ушла, взяв их не очень большие запасы денег, не забыв перед выходом обругать Рона за что-то. Когда она ушла, Наяда спросила у Рона:

– Что между вами такое? Пока она ушла можешь мне сказать. Я не то, что очень хочу лезть не в свое дело, но и игнорировать ваши дрязги тоже не могу, раз уж мы оказались в таком положении.

– Между нами ничего нет, мы просто друзья. Я же из секты. – Добавил он, встретив недоверчивый взгляд Наяды. – Я правда не вру. Знаете, Наяда… Я думаю, что срываться на меня по любому поводу – это ее способ держаться. Все-таки мы чуть не погибли, потеряли вчера людей, с которыми не один день вместе работали, оказались в совершенно неясной ситуации… Она не воин, но она хорошо держится, и, если эти ссоры помогают ей держаться, я не против немного поссориться. По крайней мере, они отвлекают ее от нашего безвыходного положения.

Наяда почувствовала укол совести. Она сама слишком легко приняла факт нападения на них, потому что это было далеко не первое покушение на нее, но для этих ребят все было иначе. Дези вообще была из снабжения и имела обычную нормальную жизнь: у нее наверняка была семья, дом, зарплата, и уж точно никто не готовил ее к кровавым драмам, как та, что произошла вчера. Кроме того, бытовые вопросы для этих ребят были более актуальны: если Наяда начнет умирать от холода и голода, то Богиня просто обругает ее и оживит, но для ее спутников смерть вполне вероятно окажется смертью.

– Ты неплохо умеешь менять стиль общения… – Заметила Наяда, вспомнив, как Рон весело смеялся и флиртовал с девушкой вечером.

– Это было основой выживания… Наяда, вы совсем не помните меня?.. – Спросил он с тайной надеждой в голосе.

Конечно, Наяда помнила его, но совсем не хотела говорить об этом. Она прекрасно запоминала лица людей, поэтому, когда ей в охрану поставили нового человека, она без труда узнала в нем ребенка, которого сама притащила в секту после одного из наиболее удачных покушений на нее.

– К чему ты это вспомнил? – Хмуро отозвалась Наяда.

– Извините… Просто в Секте Грома выживание основывалось на лжи и силе.

Наяда почувствовала опять, как где-то в ее душе заклокотала свинцово-серая вода. Богиня терпеть не могла даже упоминание о Секте Грома, и сама Наяда была солидарна с ней после пережитых там ужасов. Однако, этот ребенок родился там и выживал там своими силами, пока не попался Наяде. Возможно, поэтому он так легко перенес недавний страшный перелом и даже не пикнул? Его с детства приучили к боли…. Ну, теперь-то все позади, он взрослый и служит в Секте Воды. Самое страшное, что его тут ожидает – это уродливые жрицы. И все же Наяда непроизвольно преисполнилась жалостью, вспомнив, в каком виде она нашла этого ребенка с яркими, полными надежды глазами.

Вскоре Дези вернулась с покупками. Несмотря на то, что денег у них было не очень много, она смогла купить всем троим и одежду, и обувь, и немного еды и полезных мелочей, и даже рюкзак, одеяло и два коврика для пикника, при этом точно угадав с размерами и сэкономив достаточную сумму денег.

Стоило им переодеться, поесть и выйти за двери своего номера, как Рон опять превратился из каменной статуи в веселого балагура, который заговорил зубы смущенно улыбающейся девочке-администратору, после чего так же легко и просто заговорил зубы женщине-гиду у туристического автобуса, отправляющегося в большой город Нокс. Наяда не уставала поражаться, как легко этот молодой человек втирался в доверие к людям, особенно, к женщинам. В автобусе были свободные места, и за небольшую плату и очень оживленную беседу он обеспечил их проезд дальше. Женщина-гид таяла от его комплиментов, старушки, приехавшие автобусом вчера смотреть водопады, наперебой рассказывали ему свои воспоминания и ценные истории из жизни, и он не забывал всех их одаривать своим вниманием и обаянием. «Какой замечательный молодой человек!» – вздыхали женщины в автобусе. «Что-то мне подсказывает, что когда-то перед Дези этот прохвост представал в таком же виде, пытаясь выведать побольше новостей о жизни за пределами секты!» – Мысленно заметила для себя Наяда. Теперь она легко могла видеть, как эта каменная статуя умела покорять сердца женщин, и легко могла представить, как он завладел сердцем Дези. Нехорошо это, некрасиво так играть с чувствами людей… Но она не собиралась ему это говорить: все-таки он, не думая о своей безопасности, прыгнул за ней в падающий с обрыва автобус и защитил ее своим телом от большей части травм.

– Я смотрю, у тебя-то выправка военная, внучок! А вот мой внук – совсем служить не хочет! Я уж ему говорю-говорю, что эти подлые твари из Намиса вот-вот нападут! Вон вчера что они устроили, ты совсем не слышал, милок? Подорвали сами свой кортеж со своей так называемой богиней, и теперь обвинят нас! Как пить дать, обвинят! – Сказала одна из старушек.

Наяда напряглась и поправила меч за спиной, завернутый в защитную ткань. Навряд ли она смогла бы поддерживать такой разговор, не вызывая подозрения, однако на лице Рона и мускул не дрогнул.

– Правда? А для чего они взорвали свою богиню? – Заинтересованно нагнулся он к старушке.

– Ясное дело, чтобы нас обвинить! – Фыркнула та.

– А разве богиня им совсем не нужна? Они же могли подорвать кого угодно?

– Кому нужна Богиня Воды, скажешь тоже! – Всплеснула руками старушка. – Даже в войне богов она была бесполезна. Она умеет только лечить, она не способна даже атаковать! Кроме того, говорят… – Старушка чуть наклонилась вперед и понизила голос. – Говорят, что на самом деле в войне богов она защищала этого предателя, Бога Грома. Она сама предала Пантеон богов, понимаешь? Доказательств ни у кого не было, и все же только последние идиоты станут под знамя этой предательницы. Намисовцам давно бы стоило избавиться от нее, чтобы не вызвать гнев других богов. А тут такая возможность! Они и от этой подлой твари избавились, и нас подставили, понимаешь?

Наяда почувствовала подступающую к горлу воду: Богиня была в ярости. А когда Богиня в ярости – Наяде приходится переживать утопление снова и снова. Она прижала руки ко рту и бросилась к выходу из автобуса.

– Ох! Твоей кузине, похоже, плохо! – С беспокойством заметила одна из женщин.

Водитель остановил автобус, и Наяда вывалилась на пыльную обочину, кашляя и выплевывая из легких соленую морскую воду.

– Ох, девочка, ты бы раньше сказала, что тебя укачало, у меня есть мятные жвачки! – Сказала одна из женщин.

Дези и Рон вытащили их вещи из автобуса.

– Вы езжайте, езжайте, не беспокойтесь. Мы немного тут побудем, а когда ей полегчает, мы просто попутку поймаем, не волнуйтесь. – Уговаривал Рон женщин из автобуса, пожимая их руки, тянущиеся к нему, пока Наяда, не прекращая, продолжала выкашливать морскую воду.

Наконец, автобус с женщинами уехал, и они остались на обочине одни, после чего Наяда перестала задыхаться и устало села на колени.

– Наяда, как вы? – Обеспокоенно спросил Рон, уже совсем не напоминавший веселого балагура из автобуса.

– Богине эти старушки не понравились. – Невесело усмехнулась Наяда.

– Зато Рону, я смотрю, они очень понравились! – С вызовом заявила Дези, уперев руки в бока. – Он даже старух готов лапать!

Наяда почувствовала теплую ладонь у себя на плече.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – Спросил Рон у нее, игнорируя замечания Дези.

Жрица с удивлением посмотрела на солдата: Богиня опять позволила ему дотронуться до своего сосуда души, и не то что бы не захватила тело, чтобы прогнать его, даже не наполнила легкие водой от ярости. Солдат понял ее взгляд иначе и смущенно убрал руку.

– Извините, не хотел быть фамильярным…

– Богиня не переносит разговоры про Бога Грома, и в лучшем случае наказывает за них только меня, а в худшем – всех окружающих. Нам очень повезло, что она сдержалась. Если бы она сильно разозлилась, все в автобусе были бы утоплены, и вы в том числе, поэтому прошу: ни слова об этом боге при ней… – Ответила жрица, все еще тяжело дыша.

Богиня Воды была одним из самых младших богов Пантеона, она действительно была намного слабее других богов, но гораздо сильнее любого человека. В отличие от других богов, находившихся в почти постоянной спячке, она часто проявляла свое присутствие в этом мире, поэтому неудивительно, что образовалось целое государство, основанное на вере в нее: эти люди могли регулярно видеть подтверждение силы своей богини. Богиня любила лечить, и секта постоянно проводила встречи богини с верующими, ищущими исцеления, люди же, получившие чудесное исцеление, оставались верны богине. Другие боги организовали свои культы в других государствах, их души просто передавались от сосуда к сосуду, и они редко являли людям свои чудеса. Поклонники остальных богов считали повышенную активность Богини Воды недостойной. Боги должны являть свои чудеса по важным причинам, а не при каждом удобном случае, так они считали. Когда-то давно Пантеон победил в битве с демонами, даже несмотря на предательство одного высшего бога, и с тех пор боги отдыхали в телах людей. Наяде часто снились сны про ту битву, это была память Богини, и в этих снах она чувствовала весь ужас и отчаяние юной Богини Воды. Богиня, кажущаяся своим поклонникам всемогущей, была в той битве беспомощнее слепого котенка. Бог Грома, огромный и прекрасный, лишь глянул на нее извиняющимся добрым взглядом… А потом ударил древком копья в висок. И на этом участие Богини Воды в битве закончилось. После каждого такого сна Наяда захлебывалась соленой водой, которую щедро производила рассерженная богиня, и могла лишь мечтать о том, чтобы она пореже вспоминала прошлое.

Наяда с трудом поднялась на ноги и огляделась.

– Может, даже и неплохо, что мы вышли из автобуса на подъезде к городу, так мы не попадем ни в чье поле зрения, и нас будет сложнее отследить. – Заметил Рон, вытаскивая карту.

Нокс был единственным крупным городом в этой гористой местности, большинство крупных городов Бона располагались в равнинной части. Государства Бон и Намис разделяли горы, хоть и не очень высокие, но было маловероятно, что они смогут пересечь их вне дороги. Кроме того, у них не было документов. Хотя если уже началась война, то они даже с документами не смогли бы пересечь границу. Бон и Намис имели частые стычки на религиозной почве, но с обоими государствами граничила страна Таурун, страна Бога Камня, сохранявшая нейтралитет как в мелких стычках, так и в крупных войнах. Официально Таурун не позволял посещать свою территорию жителям других государств, и при обнаружении незаконного пересечения границы – немедленно выдворял нарушителей обратно. А это означает, что, если они смогут перейти из Бона в Таурун, то Таурун поможет им вернуться домой, соответственно их гражданству Намиса.

– Предлагаю воспользоваться объездной. – Сказал Рон, указывая на карту. – Немного пройдемся, а там начнем автостопить.

Рон и Дези шли вместе впереди, а Наяда плелась сзади, с интересом рассматривая своих спутников. Дези была во всех смыслах прекрасна: роскошные каштановые волосы, пушистые ресницы, открытое эмоциональное лицо, блестящие глаза, легкая летящая походка, примечательные формы… Единственное, что ее портило, это то, что она постоянно ругалась. Огрызалась и срывалась на Рона за каждую мелочь, постоянно обвиняла его в том, какой он бабник, как он не пропускает ни одной юбки, чем напоминала скорее старую сварливую жену, чем молодую девушку невероятной красоты. Рон тоже был достаточно красив, хотя скорее привлекательнее было тело, а не лицо. Широкие плечи, четко очерченные мускулы, мягкая пружинящая походка, напоминающая крадущегося хищника. Будь Наяда на месте Дези, она бы не стала злить этого хищника. Не то что бы в нем ощущалась опасность, но достаточная сила, чтобы постоять за себя и за свою честь. Наяда в очередной раз пожалела, что когда-то поддалась минутному порыву и притащила в секту этого ребенка: теперь его жизнь полна ограничений… Хотя, откуда ей знать, как бы сложилась его жизнь в детском доме? Детдомовцы все идут в регулярную армию на всю жизнь, и девочки и мальчики. Да, в мирное время военные живут обычной жизнью, но сейчас опять война… Дети из Секты Грома, отправленные тогда в детский дом, сейчас как раз в самом расцвете сил, и это они сейчас будут погибать. Наяда не все помнила из тех событий, но хорошо помнила, каким тяжелым был этот ребенок, вцепившийся в нее мертвой хваткой, и отказывающийся покидать ее. Она ведь тогда даже не стала узнавать его имя, передав его старшим жрицам при первой же возможности, а он поклялся, что никогда ее не оставит. И, выходит, сдержал обещание, став ее гвардейцем. И ни минуты не раздумывал, упав в пропасть вместе с ее автобусом… Казалось бы, чего стоят клятвы маленького ребенка? Но это оказалось не про него. Наяда поежилась от неприятных воспоминаний о секте Бога Грома.

Они дошли до выбранной трассы и дальше перед глазами Наяды замелькали автомобили и водители, которые слились в памяти в единый поток лиц. Рон легко договаривался, чтобы их подбросили куда-то, но делал достаточно маленькие перегоны, постоянно меняя автомобили и рассказываемые истории. В начале Дези было попыталась поскандалить с Роном о том, кто из них где сядет, но быстро сдалась перед образом дружелюбного балагура, который он снова надел на себя, и который так не был похож на холодную статую, которой он был, когда они были наедине. Они садились на заднее сиденье, Рон садился посередине, и, наклонившись вперед в сторону водителя, постоянно о чем-то беседовал так, что девушки за весь день и слова не сказали. Он с легкостью подстраивался под собеседника, с некоторыми был более сдержанным, с другими – более развязным. То он вместе с водителем ругал правительство Бона, то вместе с водителем громко ненавидел всех намисовцев, то обсуждал на ходу придуманную личную жизнь и отпускал похабные шуточки, то с серьезным видом поддерживал околофилософскую беседу. Ни одному водителю он не говорил точно, куда они едут, указывая лишь ближайший населенный пункт, ни в одном автомобиле они не задерживались дольше, чем на полчаса. Наяда с интересом рассматривала все время изменяющееся от автомобиля к автомобилю лицо спутника, расположенное чуть впереди, и все время чуть отвернувшееся от нее. «Интересно! А ведь он, как задний левый гвардеец, обычно видит меня как раз с такого ракурса…» – подумала Наяда. С самого завтрака они ничего не ели и не пили, но жрица побаивалась сказать спутникам о своих потребностях, ведь те не жаловались и безропотно продолжали эту гонку.

Уже был поздний вечер, и это был десятый или одиннадцатый по счету автомобиль. Рон, как раньше, склонившись вперед, тихо обсуждал с водителем рассаду: какие растения растут, какие лучше в теплицу, какие прикормки использовать. Откуда он вообще такое знает? Наяда ощущала теплое колено, прижатое к ней. Богиня была удивительно мирная в эти два дня: Наяда и забыла, когда до этого в последний раз та разрешала другим людям так часто касаться ее. Было в этом что-то до невозможности приятное. Она чуть привалилась к теплому боку парня и закрыла глаза. Когда-то в детстве она так же забиралась к бабушке, и сидела у нее под боком, ощущая ее доброе и ласковое тепло, слушая ее бормотание про устройство мира и про войну Пантеона с Адом, в результате которой из осколков тел богов и демонов, смешавшихся друг с другом, так, что не разделить, появилось человечество. Души богов, лишенные тел, с тех пор дремали в выбранных ими сосудах. А что стало с душами демонов? Кто знает… Рон говорил что-то про огурцы, и голос его чуть дрогнул, когда сонная Наяда поудобнее уткнулась лицом в его плечо. Темно и тепло, и бабушка как будто еще жива… Наяда не заметила, как провалилась в сон.

Перед ее взором был огромный и прекрасный Бог Грома. Он был красивее любого мужчины, которого она могла себе представить, а она… Она была лишь юной младшей Богиней Воды. Наяда ощущала всю горечь богини, которая рвалась из ее души. «Нет, нет! Не уходи! Не делай этого! Тебя не простят и навечно заклеймят предателем!». Лишь теплая, добрая и грустная улыбка была ей ответом. «Какое мне до того дело, если моя душа все равно скорее всего никогда не очнется ото сна?» – этот голос был самым красивым мужским голосом, который она когда-либо слышала, и он вот-вот просто исчезнет навсегда, если она ничего не сделает. Наяда, бывшая сейчас Богиней, видела апокалипсис, разворачивающийся перед ней, чувствовала слезы Богини, текущие по ее щекам и неизбывную горечь, от которой нельзя было укрыться. «Если ты сейчас это сделаешь, я тоже тебя никогда не прощу! Слышишь меня? Я буду ненавидеть тебя до конца своих дней!» – всхлипнула богиня. Жалкая манипуляция! Разве купится высший бог, уже принявший решение о своей жизни и смерти, на такую жалкую манипуляцию? «Спасибо, Намис. Если ты будешь ненавидеть меня до конца своих дней, значит, будешь помнить до конца своих дней. О большем я бы не смел и просить». Теплая, прекрасная, добрая, но извиняющаяся улыбка. Древко копья. Удар в висок. Темнота.

Наяда проснулась, все еще ощущая глубину горя Богини из-за предательства того бога. Все ее лицо было мокрым от слез, и мокрым от ее слез было плечо Рона, в которое она утыкалась, а в глубине легких уже начинала клокотать свинцово-темная соленая вода. Наяда сильнее уткнулась в теплое плечо, пытаясь унять обиду Богини и обуздать свинцовую дикую воду. Хорошо, что буквально через несколько минут они вышли из машины и снова оказались на пыльной холодной ночной трассе. Куда-то в лес вела грунтовая дорога, а над ней висели покосившиеся указатели. Какие-то загородные летние домики виднелись сквозь деревья, и в окнах домиков было так же темно, как и на трассе: середина рабочей недели, люди все в городах…

– Наяда, как я могу вам помочь? – Неуверенно спросил Рон, с лица которого уже сползли все краски поддельных личностей, оставив лишь холодную статую с небольшими нотками еле заметных эмоций.

– Опять шары к богине подкатываешь? – Сварливо заметила Дези.