Встретимся во сне?

Они благодарно принимали овации, на ходу разворачивали тела то к одной части песчаного цирка, то к другой. Махали зрителям и кланяли головы в сторону женских компаний.

Колесницы сделали два больших круга, прежде чем выстроиться прямо напротив лоджии Таси и девочек.

Маша подняла полы своего объёмного одеяния и начала плавно ступать вперёд. Глаза девушки заискивающе смотрели на Тасю. Та лёгкой улыбкой провожала её фигуру. Когда Маша подошла к краю своей трибуны, она гордо замерла. Овации затихли. Взглядом она окинула прекрасных здоровых мужчин, потом подняла руку к затылку и вынула розу из прически.

В мгновение волнистые густые локоны распались по плечам девушки. Она вытянула руку с кроваво-красным цветком перед собой, прождав несколько секунд, разжала пальцы.

Не успела роза приземлиться на белый песок, как заревели трибуны, мужчины в колесницах, зверски рыча, хлыстнули своих лошадей и рассредоточились по арене. Началась гонка.

Тася не позволяла Маше сесть — её силуэт был картинно прикован к тому месту, откуда упала роза. Магия Машиной красоты действовала ровно как на парней, так и на её подруг. Тасе хотелось, чтобы она красовалась перед теми героями, перед их обожателями. Маша стояла гордая, утончённая, неподвижная, словно памятник.

Рита, напротив, много двигалась: она опускалась к полу за кистью винограда, как только заканчивалась предыдущая, попивала из кубка, весело махала театру.

Как Тасе казалось, всё было на своих местах.

Внезапно солнце начинает затягивать тёмное нечто, поднимается ветер, он срывает цветы и одежды с людей. Вслед за одеждой люди рассыпаются песком. Трибуны остаются пусты и мрачны.

— Что происходит? — испуганно кричит Рита.

Богатые ткани на девушках растворяются, на их месте остаются длинные льняные рубахи, а голые стопы начинают вязнуть в песке.

Тася срывается с места и мчит к краю трибуны. На месте арены — чёрная страшная дыра.

— Так, если она говорит, значит это уже не мой сон, — взволнованно обдумывает Тася.

Оборачивается. Нет больше скамеек и фруктов в дорогих чашах, вокруг — тёмный непролазный пугающий лес.

— Останови это!

Тася смотрит под ноги подругам — они по колено увязли в грязном чёрном болоте.

— Не двигайтесь! — кричит она девушкам, и тут её голос заглушает гудок поезда.

В моменте Тася замечает, что стоит на рельсах железнодорожных путей. Бежать!.. Уже поздно. Девушка закрывает лицо руками и сталкивается с неизбежным.

Тася вскакивает на руках, её тело дрожит, слух приглушён сердцебиением.

— Какого хрена? — доносится сбоку от неё.

— Что-то пошло не так, — задумчиво произносит девушка.

— Мы уже поняли. Это тот твой поезд?

— Да.

С минуту Тася оставалась неподвижной.

— Простите, девчат. Пора собираться, — девушка скинула одеяло и молча ушла в туалет.

***

Все выходные Тася пребывала преимущественно в тишине. Словесной перепалки на уроке вождения не состоялось, но Тасю всё равно убрали за невнимательность. Физика прошла без заключительного чаепития. Душою Тася болела.

— Так что, приснился?

— Что? — возвращаясь в реальность, переспросила Тася.

— Приснился? — застенчиво поинтересовалась бабушка.

— Кто?

— Жених.

— А. Да. Был.

— Ну, как он выглядел? Красивый? — не отпускала женщина.

— Красивый, — выдохнула Тася.

— А глаза какие?

— Он был в шлеме, — Тася медленно поднялась со стула, проволокла кружку по обеденному столу и опустила её в раковину.

— Ничего не болит?

— Я вот не понимаю: мы с тобой таймер поставили, в окно я всё проговаривала, а он опять меня убил.

Бабушка экспертно скрестила пальцы у груди. Ей наконец всё открылось.

— Я в твоём возрасте тоже много о чём переживала. Помню, даже по-настоящему заболела, чтобы на контрольную не пойти. Ну не уверена была в своих силах, а двоек боялась. Не мои это оценки. Но жизнь-то не односложная. Нет-нет, отчебучишь чего — сам потом не знаешь, зачем. Носишь эту двойку в тетрадке, сна не видишь. А мамка у меня необразованная была, даже читала с трудом, писать совсем не умела, но мудрая была женщина, внимательная. Вроде и виду не подаю, сижу, уроки листаю, а она: «Что-то у тебя с настроением не то…» Ну повыворачиваешься как уж на сковородке, да и расскажешь…

— Я-то тебе уже всё рассказала, мне нифига не легче, — заерничала девчонка.

— Так она меня лечила.

Тася уставилась вопросительно на бабушку.

Бабушка неспешно повертелась на стуле, смотря под ноги, потом протянула в угол руку и схватилась за рукоять веника.

— Я тебе дам, настроения у нее нет! — и как хлопнет хворостинами по ноге.

Тася взвизнула и побежала к выходу, но в проёме кухни до её спины снова дотянулся веник.

— Я тебе дам, есть она не хочет!

Тася подпрыгнула не столько от боли, сколько от возмущения и метнулась в коридор босиком, а вслед за ней вылетел злополучный веник.

— Придёшь, как проголодаешься!

***

Тася стояла на пороге книжного магазина, облепленного шарами, довольно долго. Она не решалась зайти.

— Вот зачем ей туда? — теребил её внутренний голос.

Заходили люди, подвигая её плечами, а она стояла, вежливо пропуская каждого книголюба.

— Девушка, проходите? — на выходе стоял полный мужчина, желающий покинуть магазин.

— Я нет… А… Да.

Мужчина сделал шаг назад и повернул боком. По правде, он дал дорогу чисто номинально: по факту его бок преграждал больше дороги, чем анфас.

Тася метнула взгляд внутрь и, убедившись, что ей не знаком никто из посетителей, быстро вошла.

Книжный и впрямь был впечатляющий. Интерьер немного напоминал охотничье гнездо. Макеты ружей, массивные кресла по углам, декоративные дубовые столы. На них то ли декоративно, то ли ознакомительно лежали стопки книг в приятных твёрдых обложках.

Тася прошлась вдоль таких же стилизованных стеллажей из тёмного дерева, изучая обложки, и упёрлась в большой книжный шкаф, закрывающий стеклом коллекционные классические издания.

— Уже прошли в школе?

Этот странный парень снова появился из ниоткуда. Он стоял с Тасей в одной линии, не сводя глаз с первого тома «Войны и мира» — сами знаете кого.

— Нет. Точнее, я сейчас читаю… с переменным успехом.

— Уже пролистала описание дуба? — мужчина смягчился.

Тася не смогла сдержать порыв:

— Вот вы все смеётесь над этим дубом, а хоть бы раз вчитались в смысл! Там суть в том, что Андрей Болконский видит этот дуб ранней весной. Он там, естественно, корявый и страшный. А в следующий раз — уже почти летом, и он расцвёл. Почему? А Болконский за это время влюбился и тоже расцвёл…

Тася выдохлась и столкнулась со смущением.

— Ну типа того… Понятно? — порыв надо было правильно завершить.

Красивые проницательные глаза сверкнули интересом. Мужчина провёл взглядом по Тасиному лицу, потом взглянул на наручные часы.

— Где уже остановилась? — с его лица не спадала восхищённая улыбка.

— Не помню, могу в телефоне посмотреть…

— Вот что: сейчас тут достаточно людно. Мы работаем до девяти, потом я ещё час или полтора закрываюсь. Приходи в семь. Открою тебе этот шкаф.