Белая волчица

Глава 5

И тут я услышала шаги. Его шаги. Ровные, уверенные, тяжёлые.

«Чёрт! Поздно!» — мысль обожгла, как удар хлыста.

— Ваше Величество! — мужчина тут же склонился в поклоне, но я заметила, что это было не искренне: в его глазах мелькнуло что-то холодное, оценивающее. — Может, осведомите меня, почему в нашем замке женщина, а совет не в курсе?

— Ну, возможно, потому что король не должен отчитываться? — голос Ярослава прозвучал спокойно, даже лениво, но в этой лени чувствовалась сталь. Он подошёл ко мне и… приобнял. Совсем не по-королевски, просто и будто естественно. Это было странно, но дрожь во мне стала чуть тише — будто его тепло на мгновение перекрыло ледяной страх.

— И всё же, — советник снова посмотрел на меня, на ту, которую обнимает сам король, и от этого взгляда мне стало неприятно, словно меня разглядывали как вещь, — кто она?

— Библиотекарь, — Ярослав даже глазом не моргнул. Я уставилась на него во все глаза. Он не сводил взгляда с советника, но я чувствовала: каждое слово он говорил и для меня тоже. — Свободный библиотекарь.

— То есть? — не понял мужчина.

— То есть она не поклоняется никому, работает в библиотеке у нас и в любой момент может разорвать договор.

— Что значит «свободна»? — взревел советник, будто само это слово оскорбляло порядок вещей.

— Свободна, как люди из стаи «Свободные ветры». Знаешь о таких?

— Она из стаи «Свободные ветры»? — удивился советник.

Ярослав посмотрел мне в глаза и совершенно непринуждённо сказал:

— Да.

Моё сердце рухнуло куда-то вниз. Только что король, который знал, которому я проболталась, который видел мой страх, соврал советнику, будто я из «Свободных ветров». Он не просто прикрыл меня — он дал мне новую легенду, новую броню. И принял мою свободу.

— А теперь, — он бесцеремонно подвинул советника — так легко, будто тот был не влиятельным волком, а просто помехой на пути, — пойдёмте, я покажу вам ваше рабочее место.

Я протянула ему руку. Сердце бешено забилось — то ли от страха, то ли от чего-то ещё, чего я пока не могла назвать. Его рука… Она была такой статной, хоть и вся в шрамах — каждый из них рассказывал свою историю. Тёплая, мягкая, но при этом устойчивая, будто в ней была вся опора этого замка. И только когда я пошла рядом с ним, я поняла, что не могу идти, не опираясь на неё. Ноги всё ещё дрожали, а земля будто покачивалась под ногами.

Я хотела, правда очень хотела ему что-то сказать. Сначала — поблагодарить. Потом — сказать, что советник мне не нравится, что от его взгляда хочется съёжиться. Потом хотела оправдаться, объяснить, почему я так испугалась, почему сорвалась и побежала. Но слова не шли. Они застревали где-то посередине горла, смешиваясь с облегчением и недоверием. В итоге я просто молча шла рядом, чувствуя, как с каждым шагом страх понемногу отступает, уступая место чему-то новому.

Мы подошли к огромной деревянной резной двери. Слуги, стоявшие неподалёку, синхронно двинулись вперёд, чтобы распахнуть её, будто это был целый ритуал. Но король лишь махнул рукой — не пренебрежительно, не высокомерно, а так, словно хотел избавить их от лишней суеты. В этом жесте было столько достоинства, что я невольно залюбовалась: он умел быть властным, не унижая других.

Он сам открыл большую дубовую дверь. Я вошла — и ахнула.

Передо мной раскинулась библиотека, огромная, как целый мир. Высокие стеллажи уходили вверх, теряясь в полумраке под потолком. Между рядами тянулись узкие мостики с коваными перилами, а в центре стоял круглый стол, залитый мягким светом из витражного окна. Пахло старой бумагой, воском и чем-то едва уловимым — будто сама тишина здесь имела свой запах.

Это место было настолько величественное, что я не смогла сдержать своего восхищения.

От лица Ярослава.

Я знал, что моя библиотека — место, которое я любил больше всего в замке, — была невероятной. Это была самая большая библиотека в мире, и я гордился ею, пусть и не говорил этого вслух. Она была полностью деревянной: тёплый медовый оттенок дерева будто хранил в себе отголоски веков. Полки с книгами уходили ввысь, теряясь под огромным потолком, словно стремились дотянуться до самого неба. Чтобы добраться до верхних рядов, там стояла небольшая лестница, а чуть выше — узкий балкончик, с которого можно было пройти вдоль самых дальних полок.

И всё же, когда глаза этой девушки засияли от восхищения, когда она ахнула, не успев сдержаться, когда закружилась на месте, оглядываясь по сторонам так, будто пыталась охватить взглядом всё сразу, — я словно увидел эту библиотеку заново. Света в её глазах было столько, что казалось, будто в зале стало ярче, будто само пространство наполнилось её восторгом.

— О-о-о… — прошептала она, и голос её дрожал от волнения. — Сколько книг! У вас есть вся история? Ничего себе! Это же миллионы книг! Фауна? Даже с вымершими животными?! А это что?

— Книги на других языках, — улыбнулся я, любуясь её непосредственностью. В этот момент она казалась мне ребёнком, который впервые попал в волшебный мир.

— Вот бы знать эти языки, чтобы их прочитать! — не задумываясь, воскликнула она.

Я стоял и улыбался, наверное, как мальчишка. Я словно впервые почувствовал красоту этого места: вдохнул этот особенный, ни с чем не сравнимый запах старых страниц, пыли, чернил и времени. То, что годами казалось мне обыденностью, с ней вдруг обрело новую ценность, заиграло новыми красками.

И я вдруг вспомнил, как стоял тогда в своей комнате, разрываясь между долгом и странным, почти болезненным желанием пойти за ней. Если бы я не пошёл, если бы не нашёл хоть какой-то предлог, чтобы она осталась, мой мир так и остался бы серым, скучным, унылым — таким, каким он был до её появления.

Я понимал, что совет начнёт задавать неудобные вопросы, понимал, что её статус здесь шаткий, что я сам толком не знаю, что мы можем дать друг другу. Но она была как свежий ветерок в душном, затхлом доме — и я не хотел лишаться этого ощущения.

— Так вы согласны работать у меня библиотекарем, свободная Елизавета? — спросил я, стараясь звучать официально, но в голосе всё равно проскальзывала ирония.

Она посмотрела на меня — по-другому, не так, как раньше. В её взгляде было восхищение, теплота и та самая детская радость, от которой у меня внутри что-то тихо и приятно сжималось. И она просто кивнула, не в силах сдержать восторг.

Когда первые эмоции улеглись, я увидел в ней не только восхищённую девушку, но и достаточно твёрдую, пробивную леди, которая не собиралась принимать подачки.

— Давайте обговорим детали, Ваше Величество, — сказала она уже спокойнее, и мы сели на диван рядом со столом. — Мне нужна зарплата, чтобы я понимала, сколько могу потратить на жильё и питание.

Мне стало смешно: «жильё и питание». Для меня это были мелочи, почти пустяки, но для неё, видимо, вопрос принципа.

— Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили гостевую спальню. На кухне есть всё необходимое, так что ты можешь заказывать всё, что твоей душе угодно.

— Так не пойдёт! — возмутилась она, и в её голосе прозвучала та самая упрямая нотка, которая меня одновременно и раздражала, и восхищала. — Я должна жить там, где живёт прислуга. Я должна платить вам за проживание, и за еду. Я буду готовить сама.

Я уставился на неё, пытаясь понять эту логику. Для меня всё это было несущественным, но, видимо, для неё — чем-то важным.

— Жить ты будешь в соседней со мной спальне, — настаивал я. — Я пока не готов довериться тебе на все сто. Что касается еды — хочешь готовить сама, я покажу, где кухня. Но в основном у нас готовят для всего персонала, и это бесплатно.

— Если вы не доверяете мне, то почему хотите поселить меня ближе к себе? — нахмурилась она, и я тут же понял, о чём она думает.

— Успокойся, — мягко, но твёрдо сказал я. — Я не собираюсь лезть в твои покои. Просто если ты что-то затеваешь, так я с большей вероятностью это замечу.

— Я буду как все слуги, — решительно заявила она.

— Но жить будешь там, где я скажу, — не сдавался я.

Она помолчала, будто взвешивая все «за» и «против», потом вздохнула:

— Ладно. А по зарплате?

— Пятьсот золотых.

— Это много, — покачала она головой. — Библиотекари столько не получают.

— Я плачу за царскую библиотеку. К тому же я бы хотел, чтобы ты могла обсуждать со мной книги. А это, согласись, уже интеллектуальный труд.

Она задумалась, покусывая нижнюю губу, и эта маленькая деталь отчего-то показалась мне невероятно милой. Наконец она кивнула:

— По рукам.

И, не раздумывая, протянула мне свою руку. Я пожал её, хотя делать этого ни в коем случае нельзя было — для неё это могло быть опасно. Но после того как я держал её на руках, после того как удерживал от панической атаки в тронном зале, такая мелочь, как пожатие руки, уже не казалась чем-то непозволительным. В этом жесте было что-то простое, человеческое, настоящее — и я вдруг почувствовал, что, возможно, делаю что-то правильное.

От лица Лизы

Следующим утром я спустилась вниз, на кухню, где ела прислуга. Пахло свежим хлебом, пряными травами и крепким кофе — запах был такой уютный, такой настоящий, что на мгновение я забыла обо всех проблемах. Стол уже был накрыт: на белой скатерти стояли глиняные тарелки, пузатые чайники и миски с горячей кашей, а рядом — корзинка с ещё тёплыми булочками, от которых шёл пар.

За столом весело и громко болтали четверо мужчин и две девушки. Они смеялись, толкались локтями, спорили о чём-то, и в этом шуме было столько жизни, столько простого человеческого тепла, что я невольно замерла в дверях, боясь нарушить эту картину.

Когда я зашла, разговоры оборвались на полуслове, и все взгляды обратились на меня. Я снова почувствовала себя белой вороной. Хотела быть незаметной, слиться с фоном, но даже моя одежда, которую даровал Ярослав, была значительно богаче их простой, удобной формы. Тонкий лён, аккуратная вышивка, изящные пуговицы — всё это кричало о том, что я не отсюда, что я чужая.

Я встала в проёме, совсем потерявшись, и пальцы сами собой вцепились в ладони.

— Здравствуйте, — пролепетала я, голос прозвучал непривычно тихо на фоне только что царившего здесь шума.

В ту же секунду грузная женщина лет пятидесяти широко расставила руки, будто хотела обнять весь мир.

— Так это правда! У нас появилась женщина! — её голос был таким тёплым, таким искренним, что уголки моих губ сами собой дрогнули в слабой улыбке.

Мужчины одобрительно закивали, кто-то хмыкнул, кто-то фыркнул.

— Дааа, и ее даже никто не пытался убить! — с ухмылкой протянул парень лет тридцати, Богдан, кажется.

— Богдан, прекрати! — женщина тут же отвесила ему подзатыльник, и раздался дружный хохот, в котором не было ни капли злобы — только привычная, почти семейная поддёвка. Потом она снова обратила внимание на меня, и её взгляд стал мягче.

— Оу, проходи, проходи. Тут все свои, не кусаются.

И она аккуратно, почти по-матерински, взяла меня под руку и повела к столу. За что я была ей безмерно благодарна — её рука была твёрдой, тёплой, и в этом простом жесте было столько поддержки, что комок в горле начал понемногу рассасываться.

Она усадила меня между собой и одной из девушек, налила в кружку горячего чая и пододвинула тарелку с кашей.

— Это Маша, — кивнула она на девушку рядом со мной, у которой были веснушки и озорные глаза. — А это я — тётя Глаша. Если что, ты ко мне обращайся. Тут у нас не принято смотреть косо, если ты хороший человек. А ты, я вижу, хорошая.

Маша подмигнула мне и подвинула корзинку с булочками:

— Бери, пока Богдан не съел всё. У него аппетит как у медведя после спячки.

Богдан фыркнул, но не обиделся, а только закатил глаза.

— Мы заинтригованы, — сказал мужчина в возрасте рядом с Богданом. Ему было тоже около пятидесяти, но его глаза… Они были юные, горящие, словно ему и правда было лет двадцать. — Ходят слухи, что король убивает любую, кто оказывается с ним рядом.

Эти слова ударили по сердцу, отозвались острой, колючей болью. Он дважды спасал меня, держал в своих руках, шептал, что всё будет хорошо. И мне не хотелось, чтобы о нём думали как о чудовище.

— Не знаю, о чём вы… — тихо, но твёрдо ответила я, чувствуя, как внутри поднимается волна защиты. — Меня король спас от смерти.

Все в восхищении стали переглядываться, кто-то присвистнул, кто-то покачал головой, будто услышал невероятную историю.

— Вот это поворот, — пробормотал Богдан, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в стол. — То есть он не только не убил, но ещё и спас?

— Да, — кивнула я, вспоминая тот момент, когда Ярослав рванулся ко мне, когда его руки сомкнулись вокруг меня, когда он заслонил меня собой. — Он мог бы просто пройти мимо. Мог бы отдать приказ убрать меня. Но он не стал.

Тётя Глаша посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, будто пыталась разглядеть что-то важное, а потом кивнула, словно приняла какое-то решение.

— Знаешь, слухи всегда громче правды, — сказала она, и в её голосе не было осуждения, только усталость от бесконечных сплетен. — У нас тут любят приукрасить. Особенно когда дело касается короля. Он всегда был… особенным. Строгим, закрытым, никого к себе не подпускал. И если он тебя спас, значит, в тебе есть что-то такое, что пробило эту броню.

— Или он просто решил поиграть, — буркнул один из мужчин, тот, что сидел в углу и до этого молчал. В его голосе не было злобы, скорее привычная осторожность.

— Или так, — спокойно согласилась тётя Глаша, но посмотрела на него так, что тот сразу замолчал и уткнулся в свою тарелку. — Но пока она здесь, она — наша. И мы её в обиду не дадим.

Я почувствовала, как по спине пробежал тёплый, почти забытый холодок — не страха, а облегчения. Впервые за долгое время я не была одна.

Маша тихо, чтобы никто не услышал, наклонилась ко мне и прошептала:

— Не слушай их. Тут все ворчат, но на самом деле добрые. Просто привыкли, что вокруг одни интриги, вот и ждут подвоха. Ты еще разберешься.

Я слабо улыбнулась ей, и впервые за утро почувствовала, что могу выдохнуть.

— Спасибо, — прошептала я.

— Да ладно, — она махнула рукой, но улыбнулась в ответ. — Ты теперь с нами. А у нас правило: если ты с нами, значит, ты своя.

Я взяла ложку и попробовала кашу — она была горячей, чуть солоноватой, с кусочками масла и мёда. И вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствую себя… почти дома.

А потом дверь кухни распахнулась, и на пороге появился Ярослав.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.