Матабар VIII

Глава 91

– Это в какой-то степени даже романтично, – Тесс гладила его по волосам и смотрела в глаза.

Они лежали на их недавно собранной кровати, в спальне новой квартиры. Вокруг горели свечи, а на окнах и полах лежали пледы. Их квартиру пока еще не подключили к сети отопления и Лей-генераторам – праздники же. Все были заняты. А владелец доходного дома не знал Арда, так что управляющая и по совместительству консьерж госпожа Наковская не спешила выдавать ключи незнакомцу. Пусть и добросовестно предоставившему все необходимые документы и оплатившему аренду вместе с депозитом.

Несколько несложных чар Арди сохраняли тепло, не позволяя жару уходить через стены и оконные откосы, но этого все равно не сильно хватало. А как показывала практика, городские дома, несмотря на то что сложены из кирпича, зимой весьма уступают бревенчатым срубам с каменными печами. В те, разумеется, моменты, когда не работало центральное отопление и генераторы.

– Да, свечи добавляют атмосферы, – улыбнулся Арди, запуская пальцы в ее огненные рыжие волосы.

Тесс засмеялась и несильно прикусила его за плечо.

– Я не про твои усилия сберечь наш комфорт, – засмеялась его без двух недель жена.

Жена… какое удивительное, странное и непривычное слово. Интересно, поменяется ли ощущение от него после свадьбы?

– А про то, что до церемонии осталось ровно две недели, а ты сбегаешь ровно до назначенного часа, – закончила свою мысль Тесс.

За окном по-прежнему кружился снег. Сверкали редкие вспышки взрывающихся в небе шутих, и нет-нет да доносились выкрики все еще празднующих горожан.

– Организатор уже почти все сделал, – попытался защититься Ардан, вспоминая письма и отчеты посоветованного ему организатора подобных мероприятий.

Как бы это странно ни звучало, но ни у Арда, ни у Тесс не оставалось времени заняться собственной свадьбой. Удивительная штука – суетная жизнь Метрополии.

– Тоже верно, – согласилась Тесс и, отстранившись, раскинулась на смятых простынях. – А я сама едва ли не со сцены к алтарю пойду. Последний спектакль закончится в полночь тринадцатого дня, а церемония – в восемь часов вечера четырнадцатого.

Восемь часов вечера четырнадцатого дня – время, когда там, за океаном, в пустыне Аль’Зафиры, зажигается первая и самая яркая звезда восточного небосклона. Так в религии Светлоликого и стали отсчитывать их День Света. Время, когда заново рождается свет. Затем, когда религия распространилась на весь мир, праздник в каждой из стран людского рода принял свой собственный окрас.

В Галессе, а затем и в Империи Новой Монархии, праздник переродился в Фестиваль Света. И именно за ночь до него – накануне четырнадцатого числа – должен был завершиться Конгресс. Разумеется, длился тот не один, не два дня и даже не неделю. Немногим дольше. И разумеется, никого в Черном Доме не волновало, когда там женится один из сотрудников.

Все силы столичного отделения Второй канцелярии были брошены на поддержание безопасности Конгресса. Включая отдел капитана Милара Пнева.

– Давай пообещаем друг другу, Арди-волшебник, – Тесс внезапно повернулась на бок и снова посмотрела жениху в глаза, – что когда-нибудь, пусть и нескоро, когда мы станем скучными и ленивыми, как кот с кошкой, то устроим себе отпуск. На несколько лет. Или даже на десять. А лучше на шестнадцать…

Ардану не требовалось слушать ее сердце или заглядывать в глаза, чтобы понять, что именно она имела в виду. И на какой срок планировала их «отпуск».

Тесс, подпирая голову правой рукой, держала левую на животе. Шестнадцать лет отпуска, где-то вдали от вечной беготни столицы, звучало как… мечта.

– В таком случае… – Арди протянул вперед мизинец. – Это обещание. Как только нас станет больше, мы уедем отсюда.

В данный момент он ни на секунду не задумывался ни о Кукловодах (видимо, его стремление бороться с подступавшей к ним тьмой разбивалось о мысли о собственной семье), ни о Звездной магии (отступавшей и перед самой Тесс, не говоря уже о продолжении их связи), и в равной степени сама Тесс не думала ни о театре, ни о джазовой сцене.

– Куда ты хочешь поехать? – спросил Ардан.

Губы девушки тронула тонкая, теплая улыбка.

– А куда мы можем?

– Куда захотим, – пожал плечами юноша.

– Тогда-а-а… – протянула девушка, чья улыбка засверкала искрами в лукавых зеленых глазах. – Я слышала истории об одной поляне в горах и старом доме, стоящем на изгибе ручья. Слишком большом для одной семьи, но очень уютном. Знаешь про такое место?

Сердце Арда пропустило удар, затем второй, третий, и под конец ему и вовсе показалось, что оно забыло, как стучать в привычном, мерном ритме.

– Ты серьезно?

Она молча кивнула.

– Тесс, там ничего нет, – чуть задыхаясь, напомнил Ардан. – Я не говорю про лавки с музыкальными пластинками, музеи, театры и все прочее. Я говорю про людей. Даже чтобы добраться до Эвергейла, моя матушка тратила едва ли не целый день. Половину туда, половину обратно. И на многие километры вокруг – только Алькада, звери и…

– Мы, – закончила за него Тесс. – Только Алькада, звери, свежий воздух, чистая вода и мы с тобой. И несколько очень шумных, беспокойных, вечно попадающих в передряги детишек, которых ты научишь своим блестящим чертежам.

– Я бы предпочел спокойных, скучных и рассудительных, которых ты бы научила играть на фортепиано и петь, – буркнул в ответ Ардан.

Они переглянулись и засмеялись. Легко и заливисто. Как если бы говорили не о чем-то далеком и едва ли осязаемом, а о планах на следующее лето. Помимо путешествия к Лазурному морю, на которое пятый месяц откладывали деньги.

– Это звучит как рай на земле, – прикрывая глаза, причмокнула губами Тесс и вернула голову ему на грудь. – Самый настоящий рай.

Ардан продолжил гладить ее волосы и смотреть за окно, где снег укрывал крыши домов на канале Маркова, а там, чуть ниже, коньки горожан, спешащих между торговыми рядами, рассекали лед.

– И ты не будешь скучать по столице? – спросил он тихонько.

– А сам? – не без ехидства переспросила Тесс.

Арди задумался ненадолго. Перед его внутренним взором пролетели лица Милара, Бориса с Еленой, Аркара, Бажена; любимые места в Центральном районе, Гильдейская набережная, Большой со Звездной площадью, и даже нашлось место для Аптеки в районе Первородных.

– Буду, – честно ответил он.

– И я, – в тон добавила Тесс. – Но мы сможем сюда приезжать… раз в несколько лет. Знаешь, Арди, мне порой кажется, что Метрополию лучше изредка навещать, чем жить здесь постоянно.

Ардан улыбнулся.

– Я знаю одного не очень смелого, но по-своему честного археолога, придерживающегося того же мнения.

Прошли те времена, когда Ардан питал негативные эмоции по отношению к Старшему магистру Марту Борскову. Тогда, в прериях, когда Март спрятался в своем вагончике и не принял участия в отражении набега банды Шанти’Ра, Ард начал его презирать. Так истово и жарко, насколько вообще был способен.

Но месяц за месяцем, сезон за сезоном, одно приключение за другим – и Ардан понял, что заблуждался. Далеко не каждый Звездный маг, имеющий в руках посох, а на поясе – книгу с заклинаниями, был способен сражаться. И наверное, это то, что делало магов людьми в самом широком смысле данного слова.

Ардан встречал достаточно в том числе и военных магов, от которых тогда, на холме, не было бы особого толка. Так что Март, пусть и смалодушничал, и ничто не умаляет его откровенной трусости, поступил честно. По отношению к самому себе. Он не был героем. Не владел военным искусством. И потому… спрятался.

Арди ему, пожалуй, в минуты собственной душевной слабости даже завидовал. Он бы тоже хотел спрятаться. Здесь. Или в небольшой квартирке соседнего дома. Или там, в родной Алькаде. И самое ужасное, самое искусительное, самое обидное, что он точно знал: стоило ему даже не попросить, а предложить – Тесс тут же согласится.

И, что удивительно, он чувствовал в ее тоне, в ее жестах, манере говорить те же самые мысли. Потому что Ардан тоже, если бы Тесс попросила, хотя бы даже немного серьезно заикнулась на данную тему, – он бы уже покупал билеты на первый же поезд до Предгорной губернии.

Потому они молчали. Молчали и мечтали. Ибо у каждого до долгожданного «отпуска» оставалось что-то, что они бы хотели завершить. Чтобы потом, когда действительно станут подобны ленивым котам, ни о чем не жалеть.

Но это все потом. В далеком будущем. А сейчас…

– Ты скажи, что ничего серьезного и опасного, – попросила Тесс внезапно притихшим голосом.

– Ничего серьезного и опасного, дорогая, – так же, едва ли не шепотом, ответил Ардан.

Под окном уже прозвучал знакомый протяжный сигнал старенького, сотню раз чиненного и залатанного «Деркса».

– Скажи мне, что вернешься, – она нежно поцеловала его в краешек губ.

– Вернусь, – ответил Ардан, жалея, что не может притянуть к себе собственную невесту. – Через пару дней.

– Ты тогда иди… – как всегда, проводя ладонью по его щеке, произнесла Тесс, повторяя их фразу. – И возвращайся скорее… Я буду ждать.

Ардан кивнул. С той же нежностью вернул ей поцелуй и, стараясь не оборачиваться, оделся, схватил посох, накинул пальто, повесил на пояс гримуар и вышел за дверь.

Спящие Духи, как же сложно ему далось провернуть в замочной скважине ключ, и вовсе не потому, что механизм требовал масла и ухода. А просто… потому что. Арди и сам не мог найти для себя нужные слова, чтобы описать эти странные и отчасти новые для себя чувства.

Он спустился по широкой лестнице и на мгновение ожидал услышать ворчание либо Аркара, недовольного очередной поломкой генератора, либо даже гостей «Брюса», но вместо этого его встретила консьерж.

Госпожа Наковская, крупной конституции и сурового взгляда женщина, уже заняла свой пост у входа в здание.

– А, господин Эгобар, доброго утра, – поприветствовала она. – К вечеру придут рабочие, и мы спасем вас от участи говяжьего отруба в леднике.

Она коротко и утробно, словно курица на насесте, хохотнула. Насколько успел понять Ардан, госпожа Наковская обладала своеобразным, но светлым чувством юмора. Она никогда никого не стремилась оскорбить, обидеть или как-то еще задеть чувства.

– Спасибо, госпожа, – чуть склонил голову Ардан.

– Вы бы шапку надели, – проскрипела она, прикладывая к губам платок и критическим взглядом окидывая фигуру юноши. – На улице уже почти двадцать восемь градусов мороза. Вы так к невесте без ушей вернетесь.

И, разумеется, очаровательной Тесс хватило всего нескольких дней и пары часов общения, чтобы покорить госпожу Наковскую, которая теперь души не чаяла в своей новой постоялице.

– Спасибо, но мне не требуется, – улыбнулся Ардан.

Если прошлой зимой он еще и ощущал порой холод и мороз, то этой чувствовал себя почти так же свободно и комфортно, как и когда-то в родной Алькаде. Связано ли это было с чувством «дома» и «стаи», или же с его растущими способностями Говорящего – мысли завтрашнего дня.

Выйдя на улицу, Ардан с облегчением вдохнул свежий морозный воздух. Если чем и радовала Метрополия в эпицентре зимы, так это тем, что разом исчезали вонь фабричного смога, дизеля и табачного дыма.

Кстати о нем.

О дыме.

Прислонившись к бурчащему «Дерксу» (несмотря ни на что не собиравшемуся даже и думать о том, чтобы перестать функционировать в мороз, что о многом говорило), кутаясь в пушистую шубу, напялив на перчатки еще и варежки, в толстенных сапогах и меховой шапке, как-то нелепо держа сигарету, курил Милар. Порой дрожа, с белыми ресницами и красными щеками, он скривился при виде Арда.

– Легкое пальто и без шапки? Серьезно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, затушил сигарету и юркнул в салон автомобиля, из которого разве что не пар повалил. – Не знаю, завидую ли я тебе или ненавижу… Садись, господин маг.

Арди забрался внутрь, по-доброму улыбнувшись дрожавшему Милару. Капитан, сняв варежки с перчатками, прикладывал ладони к отверстию, высвобождавшему внутрь салона нагретый двигателем воздух. Тот двигался по специальным трубкам и… как-то плюс что-то там еще, о чем не замолкал Борис.

– Скажи мне честно, господин маг, ты душу своей Зимней Королеве продал, чтобы сэкономить на сезонном гардеробе? – Милар вздрогнул и расслабился на диване, а его щеки сменили красный оттенок на относительно здоровый – розовый.

– Скорее наоборот, – немного подумав, ответил на полушутливый вопрос Ардан.

Милар скорчил нечто, напоминавшее вопросительную гримасу.

– Если продолжать твое апеллирование к старым сказкам, то кусочек зимы живет в моей душе, а не наоборот, – Ардан прикоснулся к груди. – Во мне растет осколок имени Льдов и Снегов, который делает меня… похожим на зиму. А холод холоду не противник. Так что да. Не я продал свою душу. Наоборот. Зима становится частью меня.

Милар аккуратно, бережно, с тихим шепотом, полным надежды, выжал сцепление и потянул на себя рукоять, переключая передачу. Автомобиль, прокашлявшись простуженным стариком, тронулся с места.

– Апеллировать… – фыркнул Милар, сворачивая прочь от канала Маркова и направляясь куда-то в сторону Ньювского проспекта. – А проще слова выбирать ты за время праздников разучился? – Провожая взглядом почти уже превратившегося в сугроб, надутого шариком (из-за шубы и надетого поверх тулупа) регулировщика, добавил: – Ты, как в сказках, способность испытывать эмоции не потеряешь? В ледышку бесчувственную не превратишься?

Арди улыбнулся.

– Цена искусства Эан’Хане проявляется не так, Милар. То, что ты упоминаешь, – просто детские истории.

– Ну уж извините, господин маг… – Капитан чихнул. – Тьфу ты… что не разбираюсь в этих ваших искусствах.

– Нет, Милар, ледышкой, как ты выразился, я не стану.

Милар, сворачивая на главную артерию Центрального района, повторил свою гримасу.

– А в чем тогда цена имени? – спросил он.

Ардан отвернулся к окну. Смотрел на проплывавшие мимо здания, укрывшиеся под снежными одеялами и сверкавшие ледяными сосульками, порой свисавшими почти на половину верхнего этажа. Их изредка сбивали лопатами мальчишки, отважно, за пару монет, ползавшие по карнизам. Привязанные веревками к трубам вентиляции, они храбро боролись с наледью.

– Никто не знает, Милар.

– В каком смысле, напарник?

Капитан рулил, старательно не высовываясь из снежной колеи и избегая тех мест, где ходили трамваи… вернее, учитывая морозы, принесенные океанскими ветрами, скорее стояли. Ломались настолько часто, что перегораживали в ожидании спасения целые улицы. Но народ спасался подземными линиями, которые, правда, в праздники оказались переполнены настолько, что Короне в экстренном порядке, предвидя проблему, пришлось оплачивать работу фабрик в три смены. И столичных, и тех, что находились в Метропольской губернии.

– В самом прямом, – ответил Арди. – Никто не знает, какую именно цену он платит за искусство Эан’Хане.

– Постарайся объяснить.

Арди вздохнул и помахал ладонью в воздухе.

– Это сложно объяснить тому, кто не знает искусства, но я постараюсь…

– Будь уж любезен, – вклинился Милар, на характер и дружелюбность которого морозы действовали не лучшим образом.

– Вот, к примеру, если ты выйдешь из дома и поскользнешься, что ты подумаешь?

Милар ненадолго задумался, хмуря бровь и краем пальто очищая запотевшее стекло в двери.

– Что либо я дурак, либо коммунальные службы совсем озверели и не очистили улицу.

– Вот, – кивнул Арди. – Тебе и в голову не придет, что это твоя плата за владение искусством Эан’Хане.

Милар нахмурился.

– Все еще не понимаю.

Ардан, по-прежнему улыбаясь, протянул ладонь и, прислушавшись к скрипу снега под колесами, позвал тихим шепотом обрывок донесшегося до него звука.

– Эй! А ну-ка хватит мне тут локальную зиму в салоне устраивать! – возмутился Милар, стряхивая с ладони напарника снежинку размером с ту самую ладонь. – И я уже просил тебя не пользоваться искусством! Хватило того раза, когда ты едва Тазидахское посольство не разнес.

– Это я для примера.

– Для примера он… – проворчал капитан. – Для какого хоть примера?

– Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой – звать природу через Лей, – ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. – И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.

– Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, – возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.

– Не Ньюва, – покачал головой Ард, – а галессцы, населявшие ее берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и тем более сами Имена – это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.

– Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? – Милар нахмурился еще сильнее. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.

– Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?

– Я – нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.

– И как, у них получается?

– Время от времени.

– Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, – Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. – Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, – сомневаться не приходится.

– Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, – после короткой паузы резюмировал Милар. – Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.

– А никто и не соглашается. – Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.

– А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?

– Извини… – искренне сказал Арди. – Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать – врожденный талант.

– Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.

– Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным – восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.

– Справедливо, – кивнул Милар и явно хотел сменить тему, но внезапно опомнился. – Погоди, получается, что рождаясь с талантом Говорящего, ты буквально обречен рано или поздно отдать что-то, против собственной воли, миру?

– Да.

Милар выругался.

– А съехать с этой печальной тропинки как-то можно?

Ардан пожал плечами.

– Не знаю, Милар. Честно – понятия не имею. Будучи Говорящим, ты, обучаясь или нет, рано или поздно услышишь осколок Имени. И если проживешь достаточно долго – узнаешь его целиком и станешь Эан’Хане. Вся разница в скорости. С должным обучением Говорящий потратит от полувека, а без – может, почти полтора. Хотя и это весьма размытые сроки. Талант тоже играет свою роль.

– Талант… значит, ты у нас, вспоминая клятое посольство, обалдеть как талантлив в этом своем искусстве?

– Вряд ли, Милар, – не без скепсиса ответил Арди. – Просто я обучался у дочери Королевы Зимы, чья власть над этой самой зимой уступает лишь власти ее собственной матери.

– Атта’нха, – кивнул Милар. – Ведьма Льдов и Снегов. Сидхе. Я помню, напарник, я помню… Ладно, давай сменим тему.

– Давай, – пожал плечами Арди.

– Ну, раскалывайся – как позволил себе снять квартиру на канале без помощи этого ублюдка с бивнями?

Под «ублюдком с бивнями» Милар явно имел в виду Аркара, с которым, что логично, у капитана Второй канцелярии отношения сложились весьма далекие от «дружеских».

– Продал военную магию.

– Военную? Разве ты не жаловался, что за нее платят фиксированную стоимость? Вроде из-за этого ты даже сжег мозги мелкому чиновнику Гильдии магов.

Ардан тяжело вздохнул.

– Милар! Мы с тобой болтаем ни о чем по дороге… я даже не знаю куда, или ты мне решил припомнить все мои грехи? Сначала посольство, теперь это вот…

– Если бы я хотел припомнить все, господин маг, то начал бы перечисление с Башни Казначейства или, к примеру, Ларандского монастыря Сестер Света, – не без усмешки, спрятанной в причесанных и немного мокрых от снега усах, уточнил Милар.

Ардан только отмахнулся.

– Фиксированную стоимость начисляют военной магии Красной Звезды, чтобы у начинающих магов была хоть какая-то возможность к ней приобщиться, – ответил он на изначальный вопрос. – Магия от Зеленой продается по рыночной стоимости. Просто на ее создание требуется лицензия, которую мне, спасибо Полковнику, сделали после того инцидента.

– Того инцидента… – фыркнул Милар. – Как ловко ты каждый раз, господин маг, срезаешь углы вдоль своих промахов.

– Мне есть у кого учиться, – легко парировал Ардан, прозрачно намекая на своего старшего коллегу.

– Справедливо, – засмеялся Милар.

Они свернули с Ньювского проспекта, и Ардан окончательно потерял надежду понять, куда именно их везет капитан. Прежде юноша полагал, что во Дворец Царей Прошлого.

– Как прошел твой праздник? – решил сменить тему Арди.

– Замечательно, – с ажиотажем и неподдельной искренностью ответил Милар. – Эльвира приготовила вкусный ужин, мы с детьми украсили елку, а после звона колоколов гуляли по городу и смотрели на шутихи. Семейная идиллия.

Ардан улыбнулся, и несколько минут они ехали в тишине, то и дело сворачивая на короткие переулки – Милар категорически отказывался ехать там, где могли одиноко леденеть трамваи, перегораживая дорогу.

– Ладно, напарник, не стану тебя мучить. Я тебя расспрашивал про это твое искусство Эан’Хане только с одной мыслью в голове.

Что бы тебе ни предлагал в следующие дни твой и твоего подразделения будущий подопечный, как бы ни пытался склонить на свою сторону – не слушай. А если будешь слушать – можешь забыть о спокойной жизни. И да, представь себе, по сравнению с альтернативой у нас с тобой, особенно в последние месяцы, жизнь реально успокоилась.

Они наконец вырулили на очередной проспект, чьего названия Ардан не помнил. Зато он хорошо помнил, куда тот вел – к зданию Парламента.

– Подразделения? Другого подразделения? Не твоего?

– Тебя запросил Мшистый, – сквозь сжатые зубы процедил Милар, – и он привел настолько убедительные аргументы, что Полковник не стал отказывать. Вплоть до окончания Конгресса ты, в составе псов Мшистого и военных, пока сам бешеный майор и его собратья будут беречь покой его императорского величества, будешь приквартирован к охране его светлости генерал-герцога Олега Закровского…

– Наставника Императора и нынешнего премьер-министра, – едва ли не задыхаясь, глядя на то, как к ним приближается здание Парламента, прохрипел Ардан.

Занимая большую часть Правительственной площади, уютно расположившейся на пересечении трех проспектов, оно не выглядело каким-то слишком уж помпезным. Вытянутое, будто один сплошной фасад, пятиэтажное здание с двенадцатью вытянувшимися вверх, стройными рядами оконных рам. Всего один-единственный крылатый парадный подъезд (впрочем, на то он и парадный), и больше, кроме нежно-лазурной краски, украсившей фасад, ничего. Разве что еще отлитая из серебра статуя святого Павла (в честь которого был именован нынешний Император), покровителя честных и доблестных мучеников. Тех, кто даже перед лицом пыток и казни в плену Первородных не отрекся от своей родины и Светлоликого.

По сравнению со множеством других зданий Центрального района столицы Парламент был построен не так и давно. И главная мысль архитектора, насколько Арди помнил из учебников истории школы Эвергейла, заключалась в том, что в отличие от пышных дворцов знати и монументальных сооружений церкви Парламент представлял собой легкую и утилитарную структуру. Народную. Там, где правили люди, решая свои собственные судьбы.