Узел пустыни
Гарем научил меня одному: любовь — это тюрьма, в которую ты заходишь сама. Ключи всегда в твоих руках, но ты выбрасываешь их, потому что веришь, что любимый найдёт и принесёт их обратно. Я искала Узел в надежде не томиться одна в этой тюрьме. Потому что в такой тюрьме всегда заперты двое.
— Ты светлый, Карим. Слишком правильный и чистый для такой, как я. Найди ту, чьё сердце отзовётся тебе без остатка.
Я крепко прижала его к себе. Он на мгновение оцепенел, не веря внезапной ласке, а затем бережно обхватил меня за талию, уткнувшись лицом в мою шею.
— Прощай, — прошептала я в его плечо.
Дверь с грохотом распахнулась.
В узкий проём хлынули вооружённые люди. Пятеро громил в матовых чёрных панцирях, с закрытыми платками лицами и обнажёнными мечами. Резким рывком я оттолкнула Карима в сторону: он тяжело рухнул на тюфяки, приложившись плечом о каменную кладку, и болезненно вскрикнул.
— Беги! — рявкнула я.
Стальной клинок с противным визгом рассек воздух у моего виска. Я молниеносно ушла под удар: волосы сплелись в тугие жгуты и хлестнули по запястью нападавшего, перетягивая запястья. Мужчина дико взвыл и выронил меч. Второй наёмник зашёл слева, целя острием в ребра. Качнувшись в сторону, косы хлестнули по его лицу, распоров кожу до мяса. С воплем ужаса он отшатнулся, зажимая окровавленные глазницы. Ещё один был крупнее остальных, он не спешил бросаться вперёд, выжидая, пока я растрачу силы. Но я не собиралась выдыхаться. Волосы метнулись по доскам, оплели его лодыжки и резко дёрнули на себя. Великан с грохотом рухнул на колени, и я в то же мгновение добила его сокрушительным ударом сапога в висок.
Оставшиеся двое растерянно переглянулись. Один метнулся перерезать путь к окну, второй ринулся на меня. Косы сомкнулись на его кадыке, и мощным броском через спину я впечатала врага в стену. Тело со стоном сползло вниз, оставив на побелке жирный багровый мазок.
Карим что-то отчаянно кричал, но его голос тонул в глухом гуле моей крови в ушах. Я рванула к подоконнику. Последний боец благоразумно отпрянул назад. Испугался чудовищной магии или просто решил не вставать на пути урагана? Неважно.
Я спрыгнула. Свист ветра, разметавшиеся чёрные локоны и жёсткий, выбивающий дух удар подошв о камни мостовой. Колени пробило острой болью, в глазах брызнули искры, но я упрямо выпрямилась.
Внизу меня уже поджидали.
Я безошибочно узнала людей Азиза по песочным часам на нагрудниках. Около дюжины карателей выстроились плотным полукругом, ощетинившись копьями и изогнутыми саблями. Они смотрели на меня с холодной жадностью загонщиков, прижавших редкого зверя к обрыву.
Я сделала пару шагов назад, пока спина не упёрлась в шершавую кладку дома.
Окружена.
Все чувства обострились до предела. Я слышала, как сухо шуршит песок под их подкованными сапогами, как лихорадочно колотится моё сердце и… как под теми же рёбрами вторит ему глухой, яростный ритм Джафара. Липкая волна ужаса поднималась из глубины живота к пересохшему горлу. Волосы всколыхнулись, готовые к последней схватке.
Я глубоко вдохнула пыльный воздух, раздирающий лёгкие, и до хруста сжала кулаки. Плевать. Если мне суждено пасть здесь — я заберу с собой каждого из них!
Первый нож сорвался с моих пальцев со свистом и с глухим чавканьем вонзился в плечо ближайшего мечника. Наёмник истошно взвыл, роняя оружие в пыль. Следующий нож нашёл неприкрытую шею другого, и ещё один вонзился в чужую ключицу.
Но их было слишком много для меня одной. Клинки звенели, отбивая сталь; мои метательные лезвия с жалобным звоном отскакивали от щитов и бесполезным хламом падали в песок. Я потратила на эту ораву весь свой набор!
Мне хотелось нарушить своё обещание и оборвать нити жизни людей. Я была в шаге от этого. Но вдруг почувствовала всем телом… за моей спиной из песка вырастает фигура.
Тяжесть, жар, запах дикой пустыни.
Джафар.
Глава 5
— Тебе было приказано не высовываться, — прошептал Джафар мне на ухо.
— Я не подчиняюсь приказам, — огрызнулась я, но по позвоночнику поползли предательские мурашки паники.
Положение было отчаянным. Впереди, перекрывая выход из постоялого двора, смыкали кольцо люди Азиза. Позади, точно непреодолимая скала, нависал Джафар. Я оказалась зажата между двух огней, словно затравленный пустынный лис во время охоты.
Один из наёмников с коротким рыком выступил вперёд, занося широкий клинок для рубящего удара. За ним волной качнулись остальные. Я даже не успела сформировать мысленный приказ — волосы взметнулись в воздух по собственной воле, оплели предплечье врага. Но на этот раз всё было иначе. Из центра груди, где был завязан Узел, по моим жилам прокатилась горячая волна мощи. Энергия хлынула в меня неудержимым потоком. Кости хрустнули под моими волосами за долю секунды.
Я дёрнула сильнее, и рука воина переломилась пополам. Кость пробила кожу, забрызгивая мостовую кровью.
Мои глаза округлились. Прежде я могла лишь душить, сбивать с ног, оплетать и разоружать. Но не крушить кости, словно сухие ветки! Кончики волос мелко вибрировали, наливаясь сокрушительной силой.
Ещё один каратель ринулся в атаку, не давая мне опомниться. Шёлковый жгут метнулся наперерез, захлестнул ясеневое древко и сжался — прочное дерево лопнуло. Подхватив острую щепу волосами, я наотмашь хлестнула ею противника по лицу.
Они наступали со всех сторон, окружали, зажимали. Но я чувствовала себя быстрее. Сильнее. Волосы двигались так, словно у них появилось второе дыхание. Я перехватывала удары, которых раньше не заметила бы. Уворачивалась от клинков, которые за секунду до этого казались невидимыми. Я не понимала, что происходит, пока сознание не подсказало.
Узел усиливал меня, потому что Джафар был рядом.
На долю секунды я бросила взгляд через плечо. Мой незваный «суженый» замер всего в нескольких шагах и молча наблюдал за резней, даже не сделав вид, что хочет обнажить оружие. Его глаза полыхали неистовым, изумрудным пламенем, прожигающим меня насквозь. Уверена, если бы повязка не скрывала его лицо, то на нём я увидела бы усмешку.
— Стоять столбом будешь или поможешь?! — крикнула я, отбивая выпад очередного наёмника.
— Ты и сама прекрасно справляешься, — небрежно бросил он.
От ярости кровь волной ударила в виски. Возможно, со стороны это и выглядело эффектно, но приток магии не отменял физического истощения. Мышцы наливались свинцом, а лёгкие горели.
Боец Азиза подло вынырнул из слепой зоны справа. Я попыталась смахнуть его косой, но траектория смазалась: стальное лезвие с мерзким хрустом полоснуло по руке, рассекая кожу. Я зашипела от боли. Ещё один зашёл с другой стороны, ударив под дых, но мне удалось его опрокинуть.
Боковым зрением я увидела летящее слева копьё.
Его гранёный наконечник, жадно сверкнув, с бешеной скоростью летел мне в голову. Время растянулось в вязкую смолу. Я оцепенела, понимая: увернуться не успею. Ноги налились чугуном, дыхание застряло в горле, а сердце пропустило роковой удар.
Джафар оказался между мной и смертью быстрее, чем я моргнула.
Воздух взорвался вихрем песчаной пыли: его тело рассыпалось в воздухе и собралось плотной стеной, закрывая меня широкой спиной. Его загорелая рука взметнулась в резком перехвате и сомкнулась на древке оружия. Джафар крутанул оружие в ладони и с чудовищной силой метнул его обратно. Наконечник с влажным треском прошил плечо нападавшего, сорвал его с ног и пригвоздил к каменной кладке постоялого двора.
Вождь Ас-Сейиф пошёл в наступление. Уследить за его движениями человеческим взглядом было невозможно. Оставалось созерцать их сокрушительные последствия. Джафар расчётливо стирал противника с лица земли. Он обращался в клубящийся песок, оседал за спинами карателей и материализовался вновь, нанося смертоносные удары. Воины падали замертво со сломанными шеями, не успев осознать нападение, а клинки со звоном отлетали в сторону.
Спустя недолгое время на узкий каменный дворик опустилась мёртвая тишина. Джафар стоял посреди кучи поверженных тел. И даже не запыхался!
Ткань повязки слегка сползла, обнажив упрямую линию челюсти, высокие скулы и жёстко сжатые тонкие губы. Пустынники не носили бороды, поэтому Джафар выглядел достаточно молодо. На щеке было клеймо. Идеально ровный круг размером с крупную монету, выжженный в плоти. Внутри него чернела восьмёрка бесконечности, перечёркнутая прямой линией — клеймо раба Плетущих. Такое же поставили и моей матери на внутренней стороне запястья, когда отец взял её в гарем. Клеймо ставили на тех, кого нельзя было убить, но можно было использовать, продавать, насиловать и ломать.
«Какая ирония… такое уродливое клеймо на таком породистом лице», — совершенно невпопад промелькнула шальная мысль.
— Нам пора, — холодно бросил Джафар, разворачиваясь к загонам.
От количества ударов моё нутро болело, а плечо невыносимо кололо. Глубокая рана пульсировала тупым жаром, а кровь нещадно капала на песок, отмечая каждый мой шаг уродливыми багровыми кляксами. Я с трудом ковыляла следом за вождём, до боли прижимая руку к ране, чтобы хоть как-то унять кровотечение. кань топа промокла насквозь и липла к коже омерзительной холодной коркой.
Мы вышли к ограде загона. В нём переминался с ноги на ногу был только мой бурый верблюд.
— А где твой? — выдохнула я, силясь удержать равновесие.
— На короткие расстояния я перемещаюсь без них.
— Чудесно. Тогда переместись обратно в свой лагерь, а я тебя догоню, — я попыталась выдавить из себя самую невинную улыбку, на какую только была способна.
Джафар выразительно выгнул бровь. В одном этом скупом движении сквозило столько убийственного сарказма, что остатки улыбки мгновенно сползли с моего лица.
— Твоё желание сбежать вполне понятно, но рыскать по округе и ловить тебя по закоулкам я больше не намерен.
— Как ты вообще меня нашёл?
— Узел привёл.
— Какая, пропади ты пропадом, романтика… — я зло стиснула зубы, чувствуя, как земля начинает медленно крениться под ногами. — Было бы до слёз трогательно, не будь так тошно.
Ноги окончательно подкосились, и я тяжело привалилась к боку верблюда, чтобы позорно не рухнуть на землю.
— Мне нужен лекарь… Ты же не хочешь, чтобы я истекла кровью?
— Очень бы хотел, — с убийственным равнодушием отозвался Джафар. — Но не раньше, чем спадёт эта проклятая дрянь, которой нас сковала.
— Да мы теперь навеки сшиты, кретин! — слабый голос сорвался на отчаянный, злой хрип. — Узел Пустыни нерушим, его невозможно разорвать! Это… нечестно! Несправедливо!
— В тайном святилище клана Ас-Сейиф старейшины знают древние ритуалы, которые наверняка смогут разорвать Узел, — отчеканил он с агрессивными нотками, но не повысил голос. — Мы добудем свиток, а затем займёмся нашей маленькой общей проблемой.
— И ты на полном серьёзе предлагаешь мне тащиться через всю пустыню до вашего логова?! — я горько рассмеялась, захлёбываясь болью и злостью. — Туда же тысячи километров по пеклу!
А ещё этот проклятый ритуал Осушения требует жертвы! Если я сама покорной овцой приду под своды их святилища, ему даже не придётся тратить время на поиски жертвы. Удобно. Очень удобно!
Его зелёные глаза впились в меня, пульсируя тем же лихорадочным светом, что бился под моими рёбрами.
— Поменьше трать силы на разговоры и тогда останется сил добраться до лекаря, — проговорил он холодно. — И тебе придётся «тащиться» до святилища, смирись с этим. Я не намерен делить свою жизнь и душу с презираемой Плетущей.
«А я, можно подумать, прямо сгораю от счастья делить её с тобой?!» — взвыл мой внутренний голос.
В нашем магическом мире существовало одно негласное, но нерушимое веками правило: связанные Узлом Пустыни считаются супругами. Навечно. Без права развода. Без права на другую связь. А вождь Ас-Сейиф, связанный с Плетущей — это скандал, которого его гордость не вынесет. Или его спихнут с роли вождя. Вот же будет восхитительно!
Джафар смотрел на моё окровавленное плечо, хмуря брови. В следующую секунду он резким движением сорвал сбившуюся арафатку с подбородка. Плотная ткань, ещё хранившая терпкое тепло его кожи, легла на мою рассечённую плоть. Ловко скрутив полотно в тугой жгут, Джафар накрыл рану и грубо затянул узел.
Острая вспышка боли обожгла, и я сдавленно зашипела, но отказываться от помощи из упрямства не стала.
— Больно вообще-то… — процедила я.
— Терпи, — сухо пробормотал он. — Или всё же хочешь истечь кровью?
— Хочу, чтобы ты был повежливее, дикарь.
— И это говорит мне невоспитанная, взбалмошная женщина, — невозмутимо парировал он.
— Помолчал бы ты о моём воспитании! Я уж точно получше тебя буду.
Собрав остатки воли, я попыталась ухватиться здоровой рукой за луку высокого седла, но израненное плечо тут же прострелило адской судорогой — пальцы соскользнули. Прежде чем я успела покачнуться и рухнуть в дорожную пыль, Джафар молча перехватил меня за талию. Одним пружинистым движением он усадил меня на верблюда.
— Меня зовут Сафия, — резко бросила я, глядя на него сверху вниз уничижительным взглядом. — Ты же так и не соизволил поинтересоваться моим именем. Кто из нас ещё невоспитанный?
Джафар никак не отреагировал. С каменным спокойствием он поправил кожаную верёвку на луке седла, скупо проверил положение моей изувеченной руки и… взобрался на зверя позади меня.
— Ты что это вздумал?! — опешила я.
— Если начнёшь терять сознание, то вылетишь из седла и свернёшь шею. Тебе оно надо? Мне – нет.
Я набрала в грудь воздуха, чтобы рявкнуть на него и послать ко всем демонам пустыни, но силы окончательно иссякли, а язык стал непослушным.
Верблюд с глухим ворчанием качнулся и размашистым шагом двинулся вперёд, унося нас прочь из города.
Мускулистые руки Джафара протянулись по обе стороны от моей талии, удерживая поводья. Он держал дистанцию, почти не касаясь, но я каждой клеточкой спины ощущала исходящий от его широкой груди жар.
Сидеть прямо я больше не могла. Веки налились свинцом, голова кружилась. Преодолевая остатки гордости, я закрыла глаза и бессильно откинулась назад, прижавшись затылком к его жёсткой, как гранит, груди. К моему удивлению, вождь Ас-Сейиф позволил опереться на себя, даже не возмутившись.
— Как свиток вообще оказался в руках Азиза? — прошептала я, убаюканная размеренным стуком наших сросшихся в Узле сердец. — Ты сказал, что он украл его. Разве можно что-то украсть у самих Ас-Сейиф?
— Свиток украл пустынный маг-предатель из святилища, — голос Джафара звучал отстраненно, словно он размышлял вслух, а не отвечал мне. — Я обязан вернуть свиток. На кону жизни всех народов.
— Предатель среди ваших? — я открыла глаза, впереди уже начали виднеться очертания барханов. — Ты знаешь, кто это сделал?
Джафар надолго замолчал. Его пальцы со скрипом сжали кожаные поводья. Конечно, я не ждала, что он расскажет. Истукан.
— Есть только догадки, — нехотя произнёс он, чем меня удивил. — Но нет прямых доказательств.
— В каком же ужасном мире мы живём, — хмыкнула я. — Никому нельзя доверять.
— Особенно красивым танцовщицам.
Мне почудилось, или в его обычно сухом тоне проскользнула тень усмешки?..
Превозмогая головокружение, я с усилием повернула голову и уставилась на вождя. Джафар неотрывно смотрел вперёд. Чётко очерченный профиль оставался без единого намёка на улыбку.
Точно послышалось. Раненое тело и воспалённый разум играют со мной злые шутки.
— Ты чувствуешь нить свитка? — спросил он, возвращаясь к делу.
Из моих лёгких вырвался вздох, полный смеси усталости, боли и раздражения.
— Джафар… я истекаю кровью и держусь на грани обморока, а ты долбишь меня своим свитком! Дай мне хотя бы добраться до шатров живой.
Я снова опустила веки, роняя голову ему на грудь. Плотная ткань его туники пахла костровым дымом и безжалостной пустыней, которую этот грозный воин звал своим домом. Так себе домик.
— Сафия, — его голос прозвучал непривычно близко. — Не смей засыпать.
— Перестань… мной командовать… — мой голос уже окончательно сел, превратившись в угасающий шёпот.
— Не засыпай, Сафия, — повторил он, и на этот раз в его тоне была тревога.
Отчаянно хотелось огрызнуться. Выплюнуть ему в лицо, что он не имеет надо мной никакой власти. Что только я сама решаю, когда мне закрывать глаза, а когда бороться за жизнь. Что Узел не делает его моим господином и мужем.
Но непослушные губы не разомкнулись, а нужные слова так и не пришли. Вместо них накатила чернильная тьма. Сквозь ускользающее восприятие я на миг ощутила, как сильная рука прижимает меня к тёплой груди, не давая соскользнуть вниз.
Глава 6
Через пелену медленного возвращения из небытия до меня дошёл восхитительный аромат мясного отвара. Раненое плечо всё ещё ныло, но уже не так сильно. Я обнаружила себя лежащей на мягком ложе из верблюжьих шкур и заботливо укрытой шерстяным пледом. Высокий полог шатра лениво колыхался от лёгкого сквозняка, впуская внутрь горьковатый костровой дым.
Рядом, к моему величайшему негодованию, сидел Джафар. В его ладонях дымилась пиала, источая запах наваристого бульона, пряного сельдерея и терпкого чёрного перца.
Желудок скрутило голодным спазмом. Я сделала попытку опереться на локоть и приподняться, но плечо тут же отозвалось колющей болью — с губ невольно вырвалось сдавленное шипение.
— Лежи смирно, — властно оборвал он, опускаясь на шкуры вплотную ко мне.
Зачерпнув деревянной ложкой дымящуюся жидкость, вождь поднёс её к моим губам. Я смерила его подозрительным взглядом, но Джафар оставался невозмутим, терпеливо удерживая ложку на весу. Вздохнув, я смирилась и сделала первый глоток. Даже если бы в его чёрной душе таилась мысль меня отравить, наша общая связь не позволила бы ему причинить мне вред безнаказанно.
Бульон оказался с нежнейшими волокнами мяса, таявшими на языке. Я жадно глотала, чувствуя, как по мышцам и застывшим жилам растекается такое нужное тепло.
Джафар кормил меня в полной тишине. Размеренно черпал, подносил, пережидал каждую паузу и вновь повторял движение. Когда пиала опустела, он аккуратно опустил посуду на ковёр и поднялся во весь свой немалый рост.
В этот момент полог шатра бесшумно откинулся и вошёл Азар. Чуть выше ворота его туники красовался воспалённый след в виде багровой полосы от моих кос. Я отвела взгляд в сторону. Юноша тоже старался не встречаться со мной взглядом, а если и бросал короткие взгляды, то тут же прятал глаза в пол. Видимо, Джафар уже провёл с ним воспитательную беседу. Рассказал ли он об Узле?
— Вождь, карта Ар-Равы, — с хрипом произнёс Азар и протянул Джафару плотно сложенный свиток.
Бумага была медового оттенка, с ломкими краями и застывшими тёмными каплями сургуча на сгибах. На ней тушью были нанесены очертания городов, караванные тропы, редкие колодцы и зыбучие пески, чей переменчивый узор не удержит в памяти ни один смертный.
Не церемонясь, Джафар расстелил пергамент на шкурах прямо перед моим лицом.
— Плетущие способны увидеть магические нити даже сквозь чернила и пергамент, я прав?
Я недовольно нахмурилась, прекрасно понимая, к чему он ведёт.
«Только открыла глаза, а им уже подавай мои силы! Вечно от меня что-то нужно. Ни секунды покоя!»
Джафар положил рядом со мной ещё и какое-то перепачканное кровью тряпьё. Я хотела уже разразиться отборными ругательствами, как вдруг застыла. Серый плащ. Это одежда Сейфа?..
— Вы сняли это с покойника?.. Совсем из ума выжили? — выдавила я, ле найдя в себе силы не вывернуть наружу только что поглощённый отвар.
— На одежде волокна. Присмотрись. Может быть, увидишь нить свитка или убийц.
Превозмогая тупую ломоту в плече, я брезгливо взяла ткань. На ней было несколько разноцветных нитей, но одна выделялась древней силой. Мерцающая нить протянулась по поверхности расстеленной карты. Она устремлялась на юго-восток, огибая вздыбленные песчаные гряды и уходя далеко за каменистые плато, где выжженная земля смыкалась с небом.
— На юго-восток, — выдохнула я, проведя ногтем по появившемуся для меня следу.
— Из Джубайля как раз выдвинулся крупный торговый караван. Их путь лежит через эту тропу, — тут же вставил Азар, сверившись с отметками на карте.
— Мы должны их перехватить. Передай всем готовиться, — жёстким тоном приказал Джафар.
Азар молча склонил голову, свернул старый пергамент и бесшумно выскользнул наружу.
Я проводила его удаляющуюся спину долгим взглядом. В груди томилась противная неловкость.
— Заруби себе на носу, — тишину шатра внезапно разрезал резкий голос Джафара. — Больше никаких манипуляций и попыток обольстить моих воинов. Ты меня поняла?
— Давай ты не будешь мне указывать, хорошо? — я вызывающе вскинула подбородок, не собираясь сдавать позиции, хотя внутренности от его тона противно сжались. — Или собираешься повесить на меня кандалы и посадить на цепь? Я не собака и команды не выполняю.
Джафар плавно подался вперёд, нависая надо мной убийственной стеной. Грубые пальцы сомкнулись на моём подбородке, впиваясь в кость стальными тисками. Я оказалась лицом к лицу с его изумрудными, полыхающими диким пламенем глазами.
— Если ты тронешь кого-то из них, — прошептал он, и каждое слово падало на мою кожу, как капля раскалённого масла, — я сделаю так, что ты об этом пожалеешь. И Узел тебя не спасёт.
— Угрожать раненой женщине — это всё, на что способен вождь Ас-Сейиф? Признай, ты боишься, что я охмурю всех твоих воинов, и они перестанут тебе подчиняться, — я хотела пошутить, но Джафар юмора не понял.
Его глаза опасно сузились в тонкие щели, а хватка на моём лице стала невероятно болезненной.
— Одурманить воина на одну жалкую ночь — невелик подвиг. На это способна любая шлюха в трактире, — заговорил он тихим, обманчиво-ласковым шёпотом, от которого по спине пробежал озноб. — А вот удержать мужчину подле себя дольше у тебя духу не хватит. Я вижу тебя насквозь, Сафия. Сколько мужчин сменилось в твоей постели? Десяток? Два? Готов поспорить, ты не помнишь даже их лиц.
Он неотрывно вглядывался в глубину моих зрачков, словно надеялся найти там подтверждение своей жестокой догадке.
В ответ я рассмеялась, запрокинув голову назад, отдаваясь искреннему веселью. Джафар окаменел, явно сбитый с толку моей реакцией.
Преодолевая боль в плече, я качнулась вперёд, сокращая расстояние между наши телами. Мои пальцы коснулись его жёсткой скулы, медленно поглаживая чёткую линию челюсти. Я выдыхала слова прямо в его сжатые губы и с тайным торжеством ощутила, как его ровное сердцебиение ускорилось.
— Не смей меня недооценивать, Джафар, — прошептала я, глядя в его оцепеневшее лицо. — Я — цветущий оазис посреди мёртвой пустыни. Тот, кто хотя бы однажды испил из моего источника, уже никогда не пожелает вернуться в пыль. И да — никому не хватало всего лишь одной ночи со мной.
Огонь в глазах Джафара вспыхнул с пугающей силой, заливая радужку ядовитым светом. Я так и не смогла разобрать, что таилось за этим диким сиянием: слепая ярость от моей дерзости… или ярость, переплетённая с неуправляемым вожделением от откровенной похабщины про оазис.
— Слишком высокого ты мнения о собственной персоне. Как и все ваши высокомерные твари-Плетущие, — с показным презрением процедил он и грубо сбросил мою руку со своего лица.
Резко выпрямившись, вождь кочевников повернулся к выходу:
— Поднимайся, пора в путь. И избавь меня от своих уловок — больше я на них тратить время не намерен.
Отряд полностью собрался за час. Я держалась в высоком седле, баюкая ноющее туго перебинтованное плечо и стараясь подстроиться под размеренный шаг верблюда. Джафар двигался во главе колонны. Его широкая, обтянутая тёмной тканью спина маячила всего в паре шагов впереди, и я то и дело с раздражением ловила себя на том, что разглядываю её гораздо дольше, чем нужно для простой бдительности. И зачем мне сдалась его спина? Надо бы отвлечься.
Следы беглецов вели строго на юго-восток. Если бы удача улыбнулась нам, мы настигли бы торговый караван уже на исходе третьих суток. Но пустыня рассудила иначе.
К полудню второго дня южный горизонт начал наливаться свинцово-бурой мутью. Поначалу я приняла это за редкое для здешних выжженных земель дождевое облако. Однако огромная стена росла на глазах, смыкаясь с небом и пожирая солнце. Ветер резко переменился: теперь он хлестал прямо в лицо, неся зной и колючую пыль.
— Песчаная буря! — истошно прокричал один из дозорных в хвосте отряда.
Джафар резко осадил своего верблюда и развернулся в мою сторону.
— Спрятаться здесь негде, скал нет! — перекрывая поднимающийся гул, проревел он. — Будем пробиваться насквозь! Держись вплотную за мной!