Реквием стертых имен

Глава 2. "Не будет как раньше"

Настоящее время.

— Заканчивайте! Шеф отдал распоряжение: в течение двадцати минут мы должны будем выровнять здесь всё, — командным тоном распоряжалась девушка в необычной одежде.

Бронированные машины уже готовились разъезжаться. Множество людей, окруживших корявым кругом местность, перешептывались, кто-то смеялся. Кто бы из них знал, что их патруль уже давно пересекла одна тень. Просачиваясь между техникой, она внезапно остановилась, прижав ледяные пальцы к вискам.

— Вот бы выпить чего-нибудь крепкого, а не отчитываться перед тем сухарем, — ворчал женский голос.

— Хоть бы скорее домой вернуться и помыться, уже кожа провоняла этим порохом. Мерзость, и люди тут все… мерзостные… — хрипел другой голос.

— Вот бы все эти идиоты доделали побыстрее, и я бы освободился. Еще отчеты слушать до вечера… — изнывал мужской голос.

И так всегда. В ее голове звучали сотни чужих мыслей, давно заглушив собственные. Любая попытка сконцентрироваться была тяжелой задачей, но за все столетия ее жизни это уже вошло в привычку. Наконец все голоса стали подобны фоновому шуму, а самое важное удалось выцарапать из этого шального потока. Да, именно это место она видела сегодня ночью. Во сне ей привиделось, что именно тут произойдет сильнейший взрыв, бесчисленное количество жертв заляжет трупами прямо в эту глинистую землю, а все деревушки рядом задохнутся от токсичных химикатов. А самое главное… точнее, менее важное: девица с бордовыми волосами должна выстрелить в нее, не дав договорить. Всего лишь еще одна смерть… Тело, которое уже давно перестало чувствовать боль, внезапно заныло. «Неужели не хочет умирать? Что там одна смерть, когда позади миллион таких же и впереди столько же…». Она пыталась быть доброй, строгой, пониающей, но все эти бесчисленные маски приводили к одному финалу. Хотя раньше она не умирала от выстрела чуть левее солнечного сплетения — может, так люди называют «предвкушение»? Рука сама собой поползла к тому месту и сжала накидку. Все ту же черную и дырявую, но кажущуюся хозяйке целой историей. Поправив длинный капюшон, таинственная гостья попыталась прислушаться к их мыслям. Но все эти потоки не несли в себе и грамма нужной информации. Что они так тщательно закапывали под землей? Оставалось только гадать.

— Элиса, как думаешь, если мы сейчас все по красоте для вида сделаем, чтоб побыстрее было, шеф Мортис выдаст нам премию? И мы быстрее освободимся, и этот бедолага наконец синяки под глазами залечит, — потирая ладони в предвкушении, шептал рабочий девушке со скрипящей рацией в руке.

— Очень признателен, но мои синяки должны заботить тебя меньше всего, — внезапно ответил ему другой мужчина с холодной усмешкой.

Аккуратно гостья выглянула из-за массивной машины. Девушка с рацией же растерянно хмыкнула, видимо, не зная, что сказать. Голос, что ответил ее коллеге, сквозивший непоколебимой суровостью, казалось, принадлежал мужчине невеликого роста, чуть менее массивному, но от него исходила странная аура решительности и… чего-то горького на вкус.

— Шеф Мортис! — взволнованно поприветствовал рабочий.

— Довольно. Я слышал твое предложение: халтура не прокатит, — его тон не терпел поблажек.

Речь шефа была необычной: чуть картавый французский акцент местами искажал слова до смешного мило.

— Так точно! — послышались удаляющиеся шаги; видимо, рабочий ушел.

— Элиса, — грозно обратился Мортис, по-видимому, к своей подчиненной, — не расстраивай ожидания начальства. Тем более я и так закрыл глаза на твои ярко окрашенные волосы: теперь весь камуфляж после тебя остается в бордовых пятнах. Да и внимание ненужное привлекаешь.

Бордовые волосы? Гостья жадно вдохнула смолистый воздух и замерла, не издавая ни звука. Видимо, это и есть ее убийца из пророчества…

— Так точно, шеф! Простите… Я проконтролирую, чтобы работы была выполнена без халтуры и…

— Отставить, иди выполняй свое поручение дальше.

Разговор был окончен. Видимо, шефу претила пустая болтовня или судорожные отчеты подопечных. Выждав пару секунд, гостья тенью выскочила из укрытия и направилась прямо в центр.

— А ты кто такая?! — послышались возмущенные, с ноткой страха голоса.

Видимо, вид скоростной незваной гостьи в капюшоне, почти до плеч, не внушал им доверия. Неудивительно.

— Послушайте! Прошу, проверьте меры безопасности, иначе может случиться страшный взрыв, и миллионы жизней покинут этот мир. Это не шутка и не угроза. Шеф, — незнакомка точно повернула голову к бесшумно удаляющемуся Мортису, но, заслышав странный шум, он обернулся, — шеф Мортис, я знаю вашу трагедию. Но поверьте: если вы меня не услышите, многие люди умрут такой же страшной смертью, как и ваша жена…

— Схватить ее! — громко приказала девушка с бордовыми волосами, и гостью начали окружать. — Кто ты такая и как сюда пробралась?! Учти, если не покажешь лицо, то я выстрелю!

— Стойте, не подходите к ней! — скомандовал Мортис и, судя по щелчку, тоже достал свое оружие, стремительно приблизившись к гостье.

— Вы успеете меня убить, но не тратьте время! Или стреляйте сразу, или забудьте обо мне и проверьте все! Счет на секунды и жизни.

— Повторю вопрос: как ты попала сюда и кто тебя послал? — скрипя зубами, прокричала девушка.

— Элис, — осадил ее шеф. — Скажи, на какую организацию ты работаешь и откуда такие сведения? Тебя подослали из гвардии или…

Его голос становился с каждым словом злее, как натянутая струна, которая вот-вот готова лопнуть.

— Нет, я никто меня не посылал, я… — попыталась что-то ответить гостья, но, плюнув на объяснения, повторила про угрозу.

— Шеф, дайте мне ее убить! Вы же видите, она сумасшедшая!

— Ваш брат, он тоже погиб из-за удушения веществами… Он… — не успел спокойный голос гостьи закончить речь, как раздался щелчок спуска курка.

Гостья, не снимая капюшона, расслабленно развела руками, будто встречая пулю жаркими объятиями. «Опять… Все тщетно…» — это чувство настолько въелось в нее, что стало неотъемлемой частью. Собственное бессилие порой легче принять, чем…

Внезапно чьи-то сильные руки вцепились в ее предплечья и повалили на землю. Все смешалось: и чужие мысли, и паника, и предвидение, где пуля разрывала ее плоть. Тогда, точно, она осела, хватаясь за рану, а потом… Но почему же боли не последовало?

— Эй, вы! Ну что за приветствие такое даме оказали? Тьфу, джентльмены хреновы. Хоть бы ты… Неужели приятно видеть, как твоя цепная собачка убивает девушку на твоих глазах? — громкий голос оглушил ее, а руки небрежно помогли подняться.

Все вертелось внутри, превращаясь в безумный хаос. Как? Почему? Почему она жива? Ее кто-то отдернул от пулю? Но кто? Обжигающая боль кольцом охватила ее запястье. Точно, та таинственная спасительница сжимала ее руку до сих пор. Она никогда ранее не контактировала долго с человеческой кожей, но хватало и пары секунд, как та, как правило, темнела, покрываясь черными венами. Ей была неизвестна причина этого, но следуя привычке, гостья попыталась вырвать руку, но стальная хватка не отпускала ее. От спасительницы веяло морским бризом, легким, как свобода, но эти нотки заглушал иной аромат… Ладана?

— Элиса, — проскрипел Мортис, видимо, злясь на подчиненную. — Что за цирк тут устроен?

— Что за цирк? Я-то тут своя, а вот тебя, сухарик, не видела ни разу, — в голосе спасительницы не звучало и осколка сомнения или страха.

Она тут своя? Но кто она такая?

— Либерти! Кто эта? — какой-то рабочий окрикнул спасительницу.

— О, Томми! Клянусь, вчера так загрузили работой! Я бежала, сверкая пятками, за пивом, там только водой поят, и то такой странной… — как ни в чем не бывало начала Либерти, но дрожащий голос Элисы ее перебил:

— Замолчи! Ш-шеф… П-простите, я… Не хотела, я… — голосом, на грани срыва, она пыталась что-то сказать, но шеф кратко отрезал:

— Элиса, иди в штаб. Так, а теперь вы...

Но не успел он закончить, как девичий визг перебил его. Сжав длинный капюшон, гостья, кажется, посетовала, что не может видеть эту картину своими глазами. Быстрые шаги приблизились вплотную. Кто-то отчаянно бежала им навстречу. Запах чернил, газет и ванили ударил в нос гостьи.

— Кто ее сюда пустил?! — громко спросил шеф, но ответа не последовало.

Видимо, девушка, что, будто бежала от кого-то, увидела защиту в спасительнице и гостье в длинном капюшоне. Но это было ошибкой.

— Шеф, там ненормальный бежит сюда! Он, видимо, преследует ту девчушку, — прибежал какой-то помощник, пытаясь отдышаться.

— Ух ты ж, шеф, а у вас сегодня тут просто проходной двор, — съязвила Либерти, крепче сжав руку гостьи, которая до локтя уже горела огнем. Другой рукой она схватила прибежавшую девушку, прижав нож к ее горлу, весело продолжила: — Если попытаетесь убить эту несчастную, то я перережу горло гражданской, прямо на вашей территории. Решайтесь, шеф.

— Хватит! — не понимая, что творит, таинственная гостья схватила свободной рукой заложницу Либерти и дернула на себя. — Спасибо, что спасла, но не надо причинять другому…

Договорить она не успела: обе руки воспылали болью. Тело словно разрывала изнутри какая-то сила. Гостья попыталась вырвать руки из хватки двух смертных девушек, но кожа намертво слиплась. Всего мгновение — и от грома заложило уши. Земля под ногами растворилась, точнее, разлетелась от взрыва.

— В укрытие! — голос шефа затерялся в грохоте.

Все исчезло. Когда сознание вернулось, Провидица не узнала своего тела. Голоса в голове стихли, кожа будто из дубовой стала слишком живой… Только темнота осталась вечной. Случился взрыв, как она предсказывала? Неужели это из-за нее? Выжили ли те двое смертных? Внезапный крик и слова над ухом раздались как гром среди ясного неба.

Мир поменялся навсегда.

***

За час до взрыва.

— Да-да, слышу. Цель прямо передо мной. Эй, ты что, сомневаешься в моих золотых цепких руках после дела на Средиземном море? Ни один детективчик меня не выследил, ха-ха! — девушка хищно прищурилась. Прямо перед ней лежали разные артефакты, но самое главное… они все были из золота со вставками бриллиантов. — И кто тут еще контрабандой занимается, а, Святой отец? — она потянула руки к заветным украшениям, но голос сзади заставил ее замереть.

— Либерти, что ты тут делаешь?

Девушка в простой одежде с узорами в виде колосьев у шеи пристально уставилась на ее руки. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Святой отец попросил принести ему какой-то артефакт для этих… как его… ну… — память предательски не могла подкинуть нужное слово.

— Для ритуала, но он вечером, — сцепила руки у груди девушка.

— Да, а сейчас подготовка. Ведь божество требует тщательного подхода, или я не права? — ее уверенный тон заставил бедолагу поверить в правоту слов.

Пока девушка не видела, Либерти аккуратно вытащила наушник из уха и сунула в корявый карман, который нашила сама. «Что ж, видимо, сегодня фортуна не на моей стороне… Ну ничего, мои любимые, скоро мамочка вернется к вам», — Либерти бросила полный грусти прощальный взгляд на артефакты и, дождавшись, когда девушка уйдет, выскочила вон.

Несколько самодельных домов, больше походящих на палатки, окольцевали импровизированную сцену. Главное сейчас было не забывать, для чего она ввязалась в эту авантюру. «Даже поговорить не с кем, у всех мозги подчистую промыты, еще это тряпье благами какой-то там Великой Матери называют! Еретики, да еще и до мозга костей верующие», — осмотрела свои обноски Либерти. Одно успокаивало ее свободолюбивую душу — предвкушение кругленькой суммы за эти артефакты. Покупатель оказался щедрым, только бы аккуратно вывести товар за границу… Осматривая свое простое, коряво сшитое белое платье, похожее на наряд невесты из очень бедной семьи, она зацепилась краем глаза за силуэт.

— Эй, Вики, или как тебя… Сегодня вечером всем обязательно быть на этом ритуале? Просто живот что-то сводит… — для пущей убедительности Либерти обхватила живот руками.

— Либби, ну не придумывай. Святой отец и так зол из-за того, как ты пренебрежительно относишься к еде за обедом.

«Те черствые крошки хлеба и были обедом? Мое голодное сердечко поражено в самое не могу!» — подумала Либби, но, чтобы не привлекать к своей скромной особе лишних подозрений, отмахнулась:

— Эх, тогда пойду замаливать свои прегрешения… Пока колени до крови не собью и на лбу шишка не посинеет!

— Вижу я по твоей хитрой ухмылке. Ладно, Матерь с тобой, опять хочешь отлучиться к тем людям?

— Всего на пол часика, — скорчила грустную мину Либерти, откинув назад косу из белоснежных кудрявых волос. — Я и тебе шоколада принесу. Отец не узнает.

— Бес ты ходячий. Ладно, черт с тобой, проваливай! — отмахнулась девушка, как от мухи.

— И я тебя люблю, сестра! — похлопала по плечу Либби тощую девушку, правую руку главы этой общины.

С непривычки окунуться в такую скучную жизнь было для нее настоящей пыткой. Утро начинается с молитв, днем, ночью и вечером — одно и то же… Еще и деньги этому «святоше» у трона неси и в ножки кланяйся. Нет, не для того душа Либби была создана. Ее дом находился там, где штормовые волны переворачивают корабли, где запах свежий крови и табака бьет в нос. Там, где шли вечные игры со смертью. Но пока, что приходилось довольствоваться малым… Хотя от предвкушения терпкого пива, что скоро разольется в ее глотке, живот свело приятной болью. С утра в ее рту не водилось и крошки, только эта хваленая вода, якобы дар Матери. «О, Томми, старый ты вонючий хрыч, я б тебя в твою лысую макушку поцеловала, лишь бы дал еще закусить нормальной едой! Только на вас и держусь…». Отогнав шальные мысли, она попыталась сосредоточиться на планах на этот вечер. Если все получится, то она наконец-то скинет религиозные оковы и вернется к своей команде. Надо только все продумать. Наконец впереди выросла техника. «Поговаривают, тут оружие «хоронят» на «лучшие» времена. Не помешало бы и мне хоть хилым пистолетиком обзавестись вновь», — аккуратно выглянула она из лесной гущи. Босые ноги были содраны до крови. Увидев свое искаженное отражение в стекле машины, она ухмыльнулась. Веснушки нагло обсыпали переносицу, зеленые глаза бесстыдно сверкали, ища нужную «жертву». Особенно забавно выглядело легкое платьице на ее подтянутых плечах. Эти стальные мышцы не раз спасали ее в жизни. Да и немало качков после встречи с этой опасной звездочкой уходили с вывихом руки.

Наконец она зацепилась взглядом за нужного рабочего и, уже желая аккуратно проскользнуть мимо патруля, замерла. Девушка с бордовыми волосами говорила с каким-то рабочим, а рядом стоял еще незнакомый паренек. Не шибко высокий, и мышцы не выглядят внушающе, но его глаза… Шрам пересекал бровь и глаз. Короткие черные волосы подхватывал ветер. На поясе висело оружие, а вот на шее красовалась цепочка, спрятанная за рубаху. «Интересно, сколько она стоит?» — прикусила язык Либби. Вдруг прислушавшись, она распознала отрывки фраз:

— Так точно, шеф! Простите…

— Не надо, иди выполняй поручение дальше.

«Так этот паренек — шеф? Кажется, ему едва ли тридцать лет есть. Хотя… как знать».

— Вы кто такая? — вдруг чей-то голос резанул ухо.

Поморщившись, Либби развернулась и встретилась взглядом с неотесанным рабочим.

«Ладно, все равно Томми занят», — уже готовясь улизнуть, она замерла. Внезапно тенью из ниоткуда появилась таинственная незнакомка в накидке и огромном, до смеха, капюшоне.

— Послушайте! Прошу, проверьте меры безопасности, иначе может случиться страшный взрыв и миллионы жизней покинут этот мир. Это не шутка и не угроза…

Ее голос завораживал, заставляя вслушиваться. Испуг рабочих только раззадорил бурлящий восторг Либби. Ее речи казались необычными, будто она провидица какая-то, и так уверенно говорила… Почти щенячья радость окутала Либерти: наконец-то эта вечная скука немного развеется! Видимо, рабочий на пару мгновений забыл о непрошеной гостье, но, словно очнувшись ото сна, вытащил нож и взмахнул, целясь в шею Либби. Может, он хотел просто вырубить ее, но не успел здоровяк осознать, как девчушка оказалась за его спиной и ловким движением пережала сонную артерию. Ее опыт был в этом слишком велик, казалось, она уже слышала бурление нужной артерии. Здоровяк свалился без сознания.

— Прости, малыш, но я не позволю лишать меня веселья, — Либби аккуратно подцепила нож, но стоило перевести взгляд на шефа, как сердце замерло. Девчонка рядом уже положила палец на курок, ее лицо исказилось страхом, гневом и печалью. Не думая, сунув нож в тайный карман, Либерти ринулась к незнакомке и за пару чертовски коротких мгновений до превращения ее в труп успела дернуть к себе, но не рассчитала силы, и незнакомка свалилась к ее ногам. Безумный азарт и дьявольский огонь в глазах не вязались с ее простецким платьем. Сжав руку незнакомки сильнее, чтобы та не улизнула и, в случае чего, вытянуть из нее интересные истории (а у таких, как правило, они были), они перекинулись с шефом и Томми парой колких фразочек. Кто ж знал, что этот шеф с акцентом такой обидчивый, что, скосив на нее темный непроницаемый взгляд, достанет оружие? Мысли хаотично бегали в голове, когда решение буквально прилетело ей в руки: какая-то перепуганная девушка с длинными, черными как смоль волосами влетела ей в объятия. Янтарные глаза кошачьего разреза бешено носились по ней.

«Акира, чтоб тебя!» — орал где-то хриплым голосом мужик, который, видимо, гнался за бедняжкой. Мысленно извинившись перед ней, Либби развернулась и прижала Акиру плотнее, вытащив нож, «одолженный» у того борова. Странная боль разливалась по руке, которую держала та незнакомка, но Либби тщательно игнорировала ее. В конце концов, что значила эта боль, когда скука пожирала ее куда сильнее? Ну а дальше внезапный свет ослепил глаза, а от шума заложило уши. В голову ударила странная вспышка, будто кто-то пронзил ее чем-то острым через уши. Все потемнело под громкий звон.

Когда сознание вернулось к ней, первое и явное чувство заглушило остальные: в ней явно что-то изменилось. Сотни гомонов наполнили разум. Руки гудели, будто Либерти лежала на них, не вставая, сотни лет, хотя, возможно, она бы не отказалась, если б ей притащили развлекательный табор. Неизвестная в плаще протягивала ей руку. С трудом приподнявшись, она осмотрелась: людей не было, только яма от взрыва там, где они стояли еще пару мгновений назад. Единственное, к сожалению, лицо, даже не подпорченное этим нехилым взрывом, смотрело на нее, прожигая темными глазами. Кажется, капитан Мортис открывал рот, но слов не было. Звуков вообще не было — только бесцеремонный хаос голосов в голове.

— Что это было? — женский вопль.

— Ужас! — мужской хрип.

— Небесная кара! — чей-то заумный вывод.

— Та сумасшедшая была права! Черт! Там же была моя бочка пива! — голос, похожий на Томми.

— Надеюсь, с ней все хорошо, — голос со странным акцентом.

Она встряхнула головой: «Это же шутка, да?»

***

За час до взрыва.

Девушка аккуратно защелкнула одну из золотых сережек на ухе. Янтарные глаза следили, как сотни деревьев проскальзывали мимо, как из редких жилых домов валил дым, как облака замирали на небосводе, медленно затягивая его. Затем взгляд опустился на скромный букет цветов на коленях. Они не пахли. Точнее, с момента своего создания не могли этого делать. Являясь лишь жалкой копией настоящих алых хризантем, она прикрыла глаза и прислонилась к холодному стеклу автобуса, в тишине слушая лишь стук колес о неровную дорогу. Под эту мелодию она задремала.

Ветер завывал, гоняя листву меж вечно мелькающих ног мелкотни. Дети смеялись, резвились, спорили: кто-то искал самый красивый, по его мнению, камень и тащил воспитателю, кто-то пытался поймать дикого кота. Смотря на них затуманенным взором, будто погружаясь в поток мыслей, она медленно раскачивалась на качелях. Солнце слепило, но кроны деревьев благородно прикрывали ее маленькую голову от назойливых лучей. Она ждала — тихо, почти не шевелясь, будто боялась неаккуратным движением испортить эту идиллию. Качели поскрипывали, убаюкивая, как колыбель. Она поддалась искушению и закрыла глаза. Дома, наверное, почти приготовился ее любимый вишневый пирог, чайник насвистывал мелодию, в телевизоре говорили незнакомые люди, произнося непонятные слова. У батареи на теплом ковре посапывал ее любимый рыжий кот. Там было так тепло и хорошо, но внезапное дуновение пробралось ей под куртку, заставив поежиться. Открыв глаза, она замерла: уже сгустились сумерки, редкие фонари слабо освещали дорогу. Темно, всех детей давно разобрали. Только ее одинокий силуэт продолжал покачиваться на качелях в тени старых деревьев. Страх пробирался под куртку, запуская руки под свитер, туда, где билось сердце. Она закрыла глаза, пытаясь вновь уйти в мысли. Скоро ее заберут, она знает, она верит. Холод щекотал ее ребра, но она только сворачивалась, как котенок. Внезапно теплые ладони обхватили ее, приподняв с любимого места. Она несмело открыла глаза, и они наполнились слезами радости.

— Бабушка!

Та улыбнулась и, обняв внучку, понесла ее туда, в теплое и родное, где до сих пор спал кот под шум телевизора, а кусочек пирога у кружки жгучего чая ожидал ее.

Внезапно голову прошила тупая боль, и она очнулась. «Это был всего лишь сон?» — легкость и теплота прошли, стоило ей завидеть искусственный букетик в своих руках. Все сжалось: видимо, она просто заснула и ударилась об окно. Глаза метнулись к стеклу. Автобус встал, какая-то лесная глушь окружила его. Ей еще ехать и ехать, но отчего же они остановились?

— Почему мы стоим? — какая-то женщина, сидящая впереди, опередила ее.

Кондуктор лишь пожала плечами. Холод прошиб девушку изнутри, мурашки побежали по позвоночнику. За свой опыт работы она уже научилась отличать такие взгляды, и обычно они не предвещали ничего хорошего. Сжав спинку сиденья впереди, она аккуратно привстала и огляделась через щель между двумя креслами. Мужчина под два метра ростом, в кожаной куртке и широких штанах, сидел и прожигал взглядом ее кресло. Сердце пропустило удар. Мужчина был накачан; в огромной ладони он сжимал что-то подобное кастету. Встретившись с ней взглядом, он тут же подскочил. Девушка вжалась в сиденье, ища перцовку в сумке, но, как назло, под руку попадались то духи, то еще что-то. Черные, как смоль волосы лезли в глаза, когда небрежно откинув их, она услышала:

— Акира, я по поводу того дела о Средиземном море, — его низкий бас заставил руку предательски задрожать, но, уняв тревогу, девушка выпрямилась и спокойно ответила, глядя в расширенные зрачки борова:

— Да, я знаю, что задерживаюсь, но мне не совсем хватает улик. У меня есть предположения о личности… Эм, — она огляделась: везде были люди, и тише закончила: — той «воровки». Дайте еще неделю.

— О, босс как раз просил вам передать некоторые «детали».

Она ощущала опасность как никогда. «Этот мужик явно под веществами, но если его послал заказчик…»

— Плюс вторую треть денег сказал вам передать. Только давайте выйдем, все равно колесо у автобуса лопнуло, — улыбнулся он, но это больше походило на звериный оскал.

«Вот так случайно, да?» — подумала Акира и быстро оглядела территорию вокруг. Вдруг из-за деревьев выехала большая фура, а из-за нее показались еще несколько машин. «Так тут жилое поселение рядом? В такой глуши? Ладно, если что, отступать знаю куда».

— Пойдемте.

Акира и помощник заказчика вышли. Девушка хотела остаться спиной ко входу в автобус, но боров обогнал ее, перекрыв путь. Отстранившись от него на приличную дистанцию, она спокойно, без намека на страх и панику, которые уже бурлили вместо крови, сказала:

— Если вы с миром, то зачем вам оружие? — она кивнула на кастет, сложив руки на груди.

— А, просто я охранник, а этот кастет не настоящий, просто подвеска на сумку, — он продемонстрировал его, и действительно: предмет не выглядел тяжелым, каким должен быть.

Но его козырь был при нем — мышцы, от которых так и веяло безграничной силой.

— Госпожа Акира, если вы как детектив взялись за расследование дела о недавней контрабанде, перевезенной через Средиземное море, и уже получили треть оплаты, то заказчик попросил вас чуть-чуть поспешить… — он говорил тихо, но каждое слово веяло опасностью.

— Да, я знаю, но в сроки я еще вкладываюсь и, как говорила, слишком мало улик.

— Мне нравится, как смело вы держитесь, но, госпожа Акира, — боров начал вертеть кастет в руках, как игрушку, — эта мразь украла у нашего босса слишком ценные артефакты и уже неделю как переправила их за границу по морю. Вы же знаете, что каждая секунда на счету, и если вам не удастся поймать за шкирку ту мразь и вернуть краденое… — Босс ну очень расстроится, — на «очень» он сделал особый акцент.