Тайновидец. Том 15: Не дожить до смерти
***
Зотов остановил мобиль на набережной Галерного канала. От воды пахло рыбой и затхлостью, над каналом с пронзительными криками кружили чайки.
— Вы раньше бывали в доме князя? — спросил меня Никита Михайлович.
Я покачал головой:
— Никогда. Мы не были дружны, как вы догадываетесь.
Мы пересекли набережную и подошли к воротам особняка. Возле них скучали двое городовых. Увидев Зотова, они встрепенулись и приняли бравый вид.
— К воротам никого не подпускать, — предупредил их Никита Михайлович. — С газетчиками не разговаривать. Если в газеты просочится хоть слово, я с вас шкуру спущу.
Городовые испуганно переглянулись:
— Так точно, ваше высокоблагородие!
— Открывайте, — кивнул Зотов.
Городовой плечом налёг на калитку, и она открылась с тихим скрипом.
Этот звук показался мне таким знакомым, что я вздрогнул. Зотов бросил на меня короткий проницательный взгляд.
— В чём дело?
— Ничего, — поморщился я.
За оградой был разбит небольшой сад. Выложенная разноцветными камешками дорожка вела к дому.
Дорожку я тоже узнал. Я проходил по ней совсем недавно. Только вокруг было темно, и крона высокого кипариса закрывала луну.
Не было никакого смысла скрывать это от Зотова.
— Я уже был здесь, — сказал я. — Но я не помню, как это случилось.
— Ну-ну, — поморщился Зотов. — Посмотрим, что вы скажете в доме.
Слуга в ливрее княжеских цветов встретил нас в передней и покосился на меня с нескрываемым ужасом.
— Вы раньше видели меня здесь? — спросил я.
— Д-да, ваше сиятельство, — промямлил слуга.
Он смотрел в сторону, упорно стараясь не встречаться со мной взглядом. Но не врал — ложь я бы почувствовал сразу.
— Тело князя всё ещё в гостиной, — сказал Зотов. — Я распорядился не трогать его до нашего приезда.
— Показывайте, — кивнул я.
Мы прошли в гостиную.
Здесь было душно, в настенных подсвечниках торчали огарки свечей. Странно, кто в наше время пользуется таким неудобным способом освещения? На каминной полке тускло блестели медные статуэтки, изображавшие обнажённых девушек.
Князь лежал возле стола лицом вниз. Кровь из раны пропитала одежду князя и дорогой персидский ковёр. Один из стульев был опрокинут.
Над телом Долгорукова склонился эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин, он с любопытством разглядывал рану. Рядом стоял чемоданчик эксперта, а над ним почтительно застыл городовой.
— Александр Васильевич, очень рад вас видеть, — добродушно улыбнулся Щедрин, когда мы вошли. — Дело очень интересное, но с вашей помощью мы распутаем его в два счёта. Поговаривают, что государь возвёл вас в чин действительного тайного советника? Примите мои поздравления!
— Благодарю вас, Леонид Францевич.
Улыбка Щедрина стала ещё шире.
— Вы теперь совсем важная птица. Но я всё-тки рискну пригласить вас в отличный немецкий трактир. Он здесь недалеко, на углу. Знали бы вы, какой яблочный штрудель там подают! А колбаски с кислой капустой — это нечто изумительное.
— Давайте вернёмся к убийству, Леонид Францевич, — сухо предложил Зотов. — Что вы можете сказать?
— К убийству так к убийству, — благодушно согласился Щедрин. — Князь был убит здесь, тело не перемещали. Убийца нанёс всего один удар и попал точно по горлу. Кстати, удар нанесён справа налево.
— Что это значит? — не понял я.
— Я думаю, что убийца напал на князя сзади и перерезал ему горло, — объяснил Щедрин. — Князь в это время сидел на стуле. Кстати, в этом деле есть одна любопытная деталь. Стул опрокинут, значит, жертва сопротивлялась. Убийца одной рукой держал князю голову, а другой перерезал горло, вот так.
Щедрин взмахом руки показал, как действовал убийца.
Меня вдруг замутило, но усилием воли я заставил себя слушать внимательно.
— И что вас смущает? — нахмурился Зотов.
— А вы сами не видите? Если они боролись, то князь должен был упасть на спину, вот сюда. А он лежит лицом вниз, как будто упал со стула вперёд.
— Возможно, убийца сначала придержал его, а потом толкнул, — предположил Зотов.
— Может быть, — согласился эксперт. — Кстати, обратите внимание на рваные края раны. На ноже были зазубрины.
— Вот такие?
Зотов развернул окровавленную рубашку и показал Щедрину нож.
— Очень похоже, — удивился Леонид Францевич. — Где вы его нашли?
— В спальне у Александра Васильевича, — сухо ответил Зотов.
На круглом лице эксперта появилась недоверчивая улыбка:
— Вы шутите?
Он посмотрел сначала на Зотова, потом на меня, и вдруг стал серьёзным.
— Понятно. Простите, но я должен забрать этот нож. Проверю его в лаборатории, и смогу точно сказать, является ли он орудием убийства.
— Хорошо, — кивнул Зотов и повернулся ко мне. — Ну что, Александр Васильевич, знакома вам эта гостиная?
— Да, я был здесь раньше, — кивнул я. — Помню статуэтки. И свечи тогда горели. Запах был тот же, но немного сильнее.
— Кстати, о запахе, — вспомнил Леонид Францевич. — Могу определённо сказать, что это не просто убийство, а ритуал. Вот, смотрите!
Он, кряхтя, наклонился и отогнул край тяжёлого персидского ковра. Мы увидели на паркете полустёртую линию, нарисованную мелом. Судя по всему, это была часть окружности.
Леонид Францевич немедленно подтвердил мою догадку.
— Кто-то начертил на полу круг при помощи магического мела. Я бы показал его вам целиком, но тогда придётся двигать тело. И свечи пропитаны особым составом, это он и пахнет.
— И что это всё значит? — спросил Зотов.
— Я же вам, говорю, кто-то проводил здесь магический ритуал. И убийство — важная часть этого ритуала.
— А точнее? — нахмурился Никита Михайлович. — В чём смысл ритуала, о котором вы говорите?
Леонид Францевич пожал пухлыми плечами.
— Мне-то откуда знать? Я хоть и некромант, но ритуальными убийствами не увлекаюсь. Брезгую, знаете ли. Нужно проверить состав, которым пропитали свечи, тогда что-то выяснится.
— Соберите все улики, — велел эксперту Зотов. — Вообще все, даже мел с пола соскребите. Как вы догадываетесь, Александр Васильевич влип в очень неприятную историю, и мы должны сделать всё, чтобы его вытащить.
— Так это вы убили князя, или не вы? — с интересом спросил меня Щедрин. — Я просто хочу понять, что именно мне делать с уликами — прятать или приобщать к делу?
Никита Михайлович грозно посмотрел на эксперта, а я растерянно пожал плечами:
— Не знаю, Леонид Францевич. Я ничего не помню о сегодняшней ночи. Но считаю, что мы должны выяснить правду.
— Хорошо, — спокойно кивнул эксперт. — Тогда я буду работать.
И он снова наклонился над телом князя.
— А мы пока допросим свидетелей, — решил Зотов. — Идите за мной, Александр Васильевич.
Оказывается, князь Долгоруков собрался в своём доме неплохую библиотеку. Я пробежал взглядом по кожаным корешкам и увидел, что здесь довольно много трудов по магии на нескольких языках.
Никита Михайлович опустился в потёртое кресло и кивнул городовому, который сопровождал нас:
— Давай сюда охранников.
Городовой козырнул и вышел, а Зотов покосился на меня:
— Присаживайтесь, господин Тайновидец. В ногах правды нет.
— Благодарю вас, — ответил я, задумчиво рассматривая книги. — Никита Михайлович, я думаю, что в этих книгах может найтись описание ритуала, который привёл к смерти князя.
— Очень возможно, — согласился Зотов. — Я прикажу конфисковать книги вместе с бумагами покойного.
— Кстати, князь так и не сменил охрану? — вспомнил я. — На него по-прежнему работают те же люди, которые сожгли мастерскую в квартале Разбитых Статуй?
— Нет, — усмехнулся Зотов. — Те бравые молодцы давно за решёткой. Отбывают срок за поджог и попытку убийства. Кстати, князя они так и не выдали, наперебой уверяли, что сами решили поджечь мастерскую. А Долгоруков даже на суде не появился. Просто набрал себе новых людей, и всё.
Городовой привёл охранников, которые ночью дежурили у ворот особняка. Увидев меня, охранники напряглись.
— Это он, господин полковник! — выпалил старший. — Сбежал от нас ночью!
Охранник шагнул ко мне, но Никита Михайлович властно осадил его:
— Назад! Этот человек уже задержан. Расскажите, когда вы его видели.
— Сразу после полуночи он подошёл к воротам, и представился графом Воронцовым — послушно ответил охранник. — Его сиятельство предупредил нас о том, что он появится, и мы его впустили. Михаил Александрович проводил его в дом.
— Это племянник покойного князя, — бросил мне Зотов. — Он живёт в этом доме.
Я сразу припомнил высокого блондина с надменным взглядом синих глаз. Михаил Долгоруков раньше учился в Императорской магической академии, но со скандалом ушёл оттуда после того, как император назначил меня ректором.
— А зачем князь ждал господина Воронцова? — поинтересовался Никита Михайлович.
— Не могу знать, господин полковник. Приказал впустить, и всё.
— Сколько времени граф Воронцов пробыл в доме?
Охранник пожал плечами:
— Чуть больше часа. Пото поднялся шум, мы побежали в дом. Там его сиятельство мёртвый, а Воронцова и след простыл. Через калитку он не выходил, это точно. Мы весь дом обыскали.
Никита Михайлович перевёл строгий взгляд на второго охранника. Этот смотрел на меня со страхом.
— Ты подтверждаешь слова своего напарника?
— Всё так и было, господин полковник!
— Свободны, — хмуро кивнул Зотов. — Из города не уезжать.
Когда охранники вышли, Никита Михайлович посмотрел на меня:
— Что скажете?
— Они говорят правду, — ответил я, стараясь казаться спокойным. — Эти люди действительно впустили меня в дом. Ну, или кого-то, кто похож на меня как две капли воды.
— Вы по-прежнему не помните, что делали сегодня ночью?
— Только урывками, — честно сказал я. — Вы же видели — статуэтки, свечи… Честно говоря, я до сих пор думаю, что всё это мне приснилось.
— Что ещё вы помните из своего сна? — поинтересовался Зотов.
— Ничего конкретного. Только ощущение чего-то липкого, мерзкого.
— Липкое? Это могла быть кровь?
— Вполне, — поморщился я.
— Ладно, — решительно тряхнул головой Зотов. — Давайте поговорим с племянником князя. Городовой, приведи его!
Глава 3
Михаил Александрович Долгоруков очень старался держать себя в руках, но его выдавал взгляд. Он смотрел на меня с ледяной, беспощадной ненавистью.
— Вы знаете этого человека? — спросил Зотов, указывая на меня.
— Разумеется, — процедил юноша. — Это граф Воронцов.
— Сегодня ночью он был здесь?
— Да. Дядя сказал мне, что пригласил его для важного разговора.
— Что за разговор?
— Дядя собирался помириться с Воронцовыми. И лично с господином Тайновидцем.
— Между ними была ссора?
— Да, и вы прекрасно об этом знаете! — сжав кулаки, выпалил Долгоруков. — Тайновидец преследовал наш род! Из-за него погиб мой дед, а теперь он убил и дядю!
— Вы сами это видели? — спокойно поинтересовался Зотов.
— Нет, — признал Михаил Александрович. — По просьбе дяди я проводил Воронцова в гостиную, а потом ушёл.
— Что вы делали, пока ваш дядя и граф Воронцов разговаривали?
— Читал в своей комнате. Примерно через час я вернулся в гостиную, и нашёл тело дяди.
— Граф Воронцов был там?
— Нет. Он трусливо сбежал!
— Вы на допросе, — нахмурился Никита Михайлович. — Отвечайте по существу.
— Воронцова в гостиной не было.
— Кто-то ещё мог проникнуть в дом?
— Как? — злобно усмехнулся Долгоруков. — Здесь кругом охрана.
— А слуги? Другие члены семьи?
— В последнее время мы с дядей жили вдвоём. Что касается слуг — зачем им нужно было убивать главу рода?
— Кто знает, — задумчиво заметил Никита Михайлович. — А почему другие члены семьи покинули дом?
— Дядя всех выгнал. Родственники требовали, чтобы дядя освободил место главы.
— А он не хотел?
— Не хотел, — подтвердил Михаил. — И я его поддержал. Он глава рода по праву рождения!
Зотов спокойно откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на княжича.
— Это вы убили своего дядю, Михаил Александрович?
— Что? — вскипел княжич. — Нет!
— Вы приказали кому-то сделать это? Охранникам? Кому-то ещё?
— Нет! Я знаю, что Воронцов — ваш друг, и вы хотите выгородить его. Но имейте в виду, это у вас не получится. Он убийца, и скоро об этом узнают все! У вас есть ещё вопросы?
— Пока нет, — покачал головой Никита Михайлович. — Но могут появиться. Не покидайте Столицу, Михаил Александрович.
— И не собирался! Я не сбегу, даже не надейтесь.
Он направился к двери, но я остановил его вопросом:
— Скажите, Михаил Александрович, а кто теперь станет главой вашего рода?
Княжич медленно повернулся к нам.
— Этот человек имеет право задавать мне вопросы? — надменно поинтересовался он у Зотова.
— Отвечайте, — прищурился Никита Михайлович.
— Я не знаю. Дядя оставил завещание у своего поверенного, спросите его.
Княжич снова повернулся и вышел из библиотеки.
— И о чём он нам соврал? — с интересом спросил Зотов.
Я покачал головой.
— К сожалению, княжич Долгоруков почти всё время говорил правду. Солгал он только в конце. Он знает, кто станет главой рода.
— Думаете, дядя завещал место главы племяннику? — удивился Никита Михайлович. — И сказал ему об этом? Так ведь это мотив, Александр Васильевич. И ещё какой!
— Ошибаетесь, Никита Михайлович, — возразил я. — Князь Долгоруков и так должен был передать власть другому члену своей семьи. Этого потребовал император. Княжичу не нужно было убивать дядю, чтобы стать главой рода.
— А что, если он решил управлять родом самостоятельно, без оглядки на дядю?
— Вряд ли он пошёл бы на такой риск. Скорее, попытался бы прибрать власть к рукам постепенно.
— Но тогда вы остаётесь единственным подозреваемым. По крайней мере, пока мы не выясним, почему вы ничего не помните о встрече с князем.
В дверь постучали, и в библиотеку заглянул Щедрин.
— Я закончил и уже отправил тело князя в морг, — сообщил он. — Вы едете в управление?
— Едем, — кивнул Зотов и поднялся из кресла.
***
Едва мы с Никитой Михайловичем вышли на набережную, к нам бросился редактор Черницын.
— Ну, наконец-то! Александр Васильевич, у вас уже есть подозреваемый? Правда, что князя зарезали? Вы нашли орудие убийства? Как думаете, кто это сделал? И куда он делся?
— Прочь с дороги! — зарычал Зотов. — Иначе я арестую вас за помехи правосудию.
Черницын проворно отскочил в сторону.
— Вот, теперь я вам не мешаю. Идите, куда хотите. Но скажите хоть что-нибудь! Читатели разорвут меня, если я не дам им информацию. Александр Васильевич, ну хоть вы меня поймите — если конкуренты меня обойдут, газету просто перестанут покупать.
— Пока я могу только подтвердить, что князь Долгоруков умер насильственной смертью, — сказал я. — Остальное покажет следствие.
— Потрясающая скромность! — раздался за моей спиной язвительный голос.
Я обернулся и увидел Михаила Долгорукова. Он вышел из дома вслед за нами и теперь приветливо улыбался Черницыну.
— Проходите, господин репортёр, не стесняйтесь. Я всё вам покажу и расскажу. Это граф Воронцов стесняется, а мне скрывать нечего.
— Не сметь! — угрожающе произнёс Никита Михайлович. — Это место преступления.
— Так уж вышло, что я живу на месте преступления, — злорадно усмехнулся Долгоруков. — Имперские законы не запрещают приглашать гостей и дружески болтать с ними за чашкой чая. Не так ли, господин полковник? Или вы теперь арестуете меня?
— Я арестую господина Черницына, если он напишет хоть слово об этом деле, — едва сдержался Зотов.
— Он нарочно выводит вас из себя, — тихо сказал я. — Не тратьте время попусту, лавину голыми руками не остановить.
Никита Михайлович негодующе фыркнул и молча пошёл к мобилю, а Черницын прошмыгнул в калитку княжеского особняка.
— Завтра вся столица будет говорить, что вы убили князя Долгорукова, — сказал Зотов, трогаясь с места. — Репортёры будут следить за вами, да и за мной тоже. Для вашего спокойствия я официально помещу вас под домашний арест. Имейте в виду, вам будет запрещено выходить из дома без сопровождения полиции. Да и с полицией не стоит этого делать, если вы не хотите оказаться в окружении зевак.
Зотов говорил разумные вещи, но я покачал головой.
— Домашний арест не годится, Никита Михайлович. Иначе все подумают, что вы делаете мне поблажку по дружбе, а это может погубить вашу репутацию. Вам придётся запереть меня в камеру управления.
— Там вам будет не слишком удобно, — предупредил Зотов.
— Ничего, как-нибудь переживу. Зато в любой момент буду у вас под рукой. Нужно поторопиться с расследованием.
Когда мы добрались до управления Тайной службы, Никита Михайлович предложил мне стул, а сам плюхнулся в кресло и достал из кармана свой знаменитый чёрный блокнот.
— Начнём. По своей воле вы Долгорукова не убивали, так?
— Так, — согласился я.
— Значит, вас либо опоили каким-то магическим зельем, либо зачаровали. Вам какой вариант больше нравится?
— Никакой, — подумав, признался я. — Зелья не бывают без побочных эффектов, их действие я бы наверняка почувствовал. Но главное — последние два дня я ел только дома. Вы же не думаете, что меня опоила Прасковья Ивановна?
— И даже кофе нигде не выпили? — прищурился Зотов. — Ни за что не поверю.
Я задумчиво почесал подбородок.
— Вы правы, я заглядывал в несколько кофеен. Даже в ту, что напротив управления. Это было вчера утром.
— А что вы там делали? — удивился Зотов.
— Разговаривал с Мишей Кожемяко по личному делу. Его дочери скоро исполнится год, вот я и спрашивал, что подарить ей на день рождения. Заодно повидался с другом, в последнее время вы так загрузили его работой, что он и дома почти не бывает.
— Странно, — хмыкнул Никита Михайлович. — Мне он не жаловался. Вернёмся к делу. Мне нужны адреса всех заведений, в которых вы выпили хотя бы глоток воды за последние три дня. Я поручу господину Кожемяко их проверить.
Зотов щёлкнул пальцами. Стоявшая в углу жаровня негромко загудела, в ней вспыхнуло пламя. Никита Михайлович поставил на огонь ковшик, который заменял ему джезву.
— Ну, а что насчёт ментальной магии? — спросил он. — Могли вас зачаровать и заставить прийти в дом князя?
— Видите этот перстень? — я показал Зотову кольцо с чёрным алмазом, которое всегда носил на руке. — Он помогает мне сохранять ясность рассудка. Зачаровать меня можно, как и любого другого человека. Но для этого требуется много времени и сильное ментальное воздействие.
— Этот перстень не сильно вам помог, — заметил Никита Михайлович. — Но хоть кто-то в разговоре с вами упоминал князя Долгорукова?
Я пожал плечами.
— Да почти все. Известие об опале князя просочилось в газеты и стало главной новостью недели. Даже вы упомянули об этом в нашу прошлую встречу.
— Я уж точно вас не зачаровывал, — усмехнулся Зотов.
— Знаете, что странно? — задумался я. — Многие из тех, с кем я говорил, сочувствовали князю и считали, что император мог бы обойтись с ним помягче. Вчера я даже сам поймал себя на этой мысли.
— Ну-ка, давайте подробнее, — заинтересовался Никита Михайлович. — Кто именно обсуждал с вами Долгорукова?
Я принялся загибать пальцы.
— Вы, Прасковья Ивановна, Игнат, Миша. Ещё Леонид Францевич, потом трактирщик с Каменного острова и мой дед.
— Это всё? — прищурился Зотов.
— Нет. Запишите сюда же придворных на императорском приёме, магов Воздуха на строительстве портала и моих студентов. Получается, проще перечислить тех, кто не говорил со мной про Долгорукова.
— Занятно, — покачал головой Никита Михайлович. — В другой ситуации я бы не удивился. Люди часто жалеют тех, кто не достоин сочувствия. К тому же, Долгоруков наверняка развернул кампанию в свою защиту. Я сам читал несколько газетных статей. Но сейчас это выглядит подозрительным. Припомните-ка, с кем из ваших знакомых вы говорили про Долгорукова несколько раз? Возможно, именно этот человек наложил на вас заклятье.
— Такого не было, — ответил я.
— Значит, пишите всех. Каждого, кто хоть слово произнёс про Долгорукова в вашем присутствии. Я лично поговорю с каждым и выясню, почему они так пекутся о князе.
— Сами же сказали, что людям свойственно жалеть негодяев.
— Вот и проверим, жалость это, или за ней кроется что-то ещё.
Никита Михайлович открыл ящик стола и достал несколько листов бумаги.
— Пишите, Александр Васильевич.
Я взялся за перо, а Зотов тем временем разлил кофе по кружкам и вызвал своего помощника.
— Что там с ограблениями возле кладбища, Артём Сергеевич?
— Работаем, господин полковник. Устроили засаду, Мишу Кожемяко нарядили купцом. Он парень видный, плечистый, и актёр хороший.
Я вспомнил, как Миша в образе рыжеволосой красотки сумел обвести вокруг пальца графа Мясоедова на Шепчущем мосту, и весело улыбнулся.
— Кого ловите, Никита Михайлович?
— Разбойников, кого же ещё. Повадились купцов грабить рядом со Смоленским кладбищем. Останавливают прямо на улице, часы снимают, кошельки отбирают. Городовые их трижды поймать пытались, и всё без толку. Говорят, исчезают мерзавцы, как по волшебству. Вот и решили мы поглядеть, что там за волшебство такое. Список у вас готов?
— Почти.
Я дописал последнюю фамилию и протянул бумагу Зотову. Никита Михайлович пробежал глазами по строчкам и неодобрительно покачал головой:
— Общительный вы человек, Александр Васильевич. Тут работы на неделю, не меньше. Ну, ладно.
Он поглядел на помощника.
— Артём Сергеевич, отведи господина Тайновидца в камеру. Только выбери ту, что почище. Если Александр Васильевич передумает и захочет поехать домой — выпусти.
Помощник Зотова удивлённо вскинул брови.
— Слышал про убийство князя Долгорукова? — спросил его Никита Михайлович. — Так вот, господин Тайновидец у нас главный подоз…
Зотов внезапно замолчал и прикрыл глаза. Мы с помощником переглянулись, и я приложил палец к губам.
Молчание продолжалось несколько минут, затем начальник Тайной службы открыл глаза и строго посмотрел на нас.
— Вот и всё, Александр Васильевич. Слухи о ваших подвигах долетели до императора, и он требует, чтобы я немедленно явился к нему с докладом. А вас велено арестовать и держать под замком, пока расследование не будет закончено. Артём Сергеевич, проводи графа Воронцова в камеру. Из управления его не выпускать, пока я не вернусь.
Зотов сухо усмехнулся.
— Только не вздумайте бежать, Александр Васильевич, этим вы закопаете себя ещё глубже. Вместе мы обязательно найдём того, кто так ловко вас подставил.
— Благодарю вас, Никита Михайлович, — кивнул я и поднялся со стула.
— Я пришлю к вам врача и менталиста, — добавил Зотов. — Пусть проверят, чем именно на вас воздействовали.
***
За моей спиной тяжело лязгнула дверь камеры, и я остался один.
Такой вот неожиданный поворот судьбы, господин Тайновидец. Утром ты был беспечным аристократом, а к обеду превратился в арестанта, которого подозревают в убийстве.
Тут впору расстроиться.
Но расстраивался я не больше минуты, а потом у меня нашлись дела поважнее. Например, поговорить с Лизой.