Счастье даром

Дарованная сладость бытия

Есть старая, как мир, притча. Стоит человек и горько плачет. Спрашивают его: «Ты чего ревёшь?» — «Жизнь потерял». — «А много ли за нее отдал?» — «Да нет, даром досталась».

Это «даром досталась» — самый страшный и самый прекрасный упрёк судьбе. В нём — вся суть нашего сборника. А название его, «Счастье даром», — не утверждение, а вопрос, висящий в воздухе чужой территории, в тревожной тишине ожидания, в решение пройти несколько самых сложных в жизни шагов.

Разве оно, счастье, бывает даром?

Русская литература всегда мучилась этим вопросом. У Чехова в рассказе «Счастье» старики-пастухи и барин спорят о кладах, зарытых в земле. Их «счастье» — мифическое, будущее, спрятанное в земле, которое «никто не найдет». Оно иллюзорно, оно где-то там, за горизонтом, и от этого разговор о нём тихий, полынный, тщетный. Герои Чехова гонятся за призраком, упуская саму жизнь, которая, быть может, и есть тот самый ненайденный клад. Их счастье — несчастье от своего непонимания.

А здесь, в пространстве этих рассказов, счастье отчаянно настоящее. Оно не зарыто. Оно на поверхности — в виде меча, направленного в верную сторону, в виде пластмассового подсолнуха, в виде цветущего абрикоса. Оно не абстрактно. Оно конкретно до боли: сегодня все живы, сегодня увидел, как наливаются плоды на старом дереве, сегодня встретил своего брата.

Чем же отличается счастье от несчастья? Тончайшей, почти невидимой гранью, которая их разделяет. Это не две комнаты, а одна, где свет и тьма борются за каждый сантиметр. Несчастье — шум. Счастье — пауза в этом шуме. Несчастье — это ожидание. Счастье — это момент, когда забываешь, чего ждешь. Несчастье велико и безлико. Счастье мало и лично: тепло чашки в руках, родной голос, теплый взгляд. Чувствовать его — это не эйфория. Это узнавание. Узнавание жизни среди хаоса. Оно прорастает сквозь асфальт, как упрямая трава. За него заплачено страхом, потерей, непрожитыми годами. Оно дорого. Оно бесценно. И от этого оно — даром, потому что его нельзя купить, заслужить или найти. Его можно только принять. Как дар. Как чудо. Как ту самую жизнь, которая «даром досталась».

Герои этой книги — не искатели клада. Они — его хранители. Их счастье — не в сундуках с золотом, а в умении чувствовать даже в несчастье не горечь, а странную, неприкосновенную, дарованную сладость бытия.

Эта книга о счастье, которое, не смотря ни на что, — есть. Потому что иначе — нельзя.

Юлия Карасёва, главный редактор альманаха «Полынья»

Олег Пронин. ПОЛТОРА КИЛОГРАММА СЧАСТЬЯ

Никто не помнил, в какой именно год это произошло. Просто однажды по телевизору выступил президент и сказал, что государство нашло рецепт счастья, и каждый может получить его бесплатно. Нужно только сходить в ближайшее отделение «ГосСчастья», встать в очередь и забрать свой экземпляр. И люди быстро к этому привыкли.

И когда ты видел выходящего из отделения «ГосСчастья» очередного счастливчика — теперь их только так и называли — с красной коробочкой размером с обыкновенную посылку, испытывал только одно чувство — зависть.

Ведь, наверняка у него были связи, или взятку дал. А как ещё можно было так запросто получить заветную коробочку?! Хорошие люди годами стоят в очереди, и не факт, что получат своё счастье!

— Ванюш, а ты когда уже за счастьем сходишь? — женщина предпенсионного возраста заботливо поставила тарелку с горячим супом на стол. — Разберут же!

— Мам, не разберут. Не переживай. Это же не пирожки, — спокойно ответил Иван.

— Ну откуда ты знаешь? Вот Лёшке, брату твоему двоюродному, не досталось.

— Потому что он документы неправильно оформил. Я же говорил тебе, — вздохнул он, и тут же решил сменить тему. — А ты сама-то почему не сходишь?

— Ой, сынок. Мне-то уже куда? Старая я уже, а счастье, оно молодым нужнее. А мне много и не надо.

Иван приезжал к матери в гости каждые выходные, если позволяла работа. И каждый раз слышал одно и то же. Но даже чтобы успокоить мать, он не был готов на эту авантюру. Ведь бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А тут ещё и от государства. Значит, точно жди подвоха!

А если посмотреть с другой стороны — зачем ему это счастье вообще нужно? Живёт он спокойно. Не в собственной квартире, конечно, но его устраивает. Работа тоже есть. Не особо любимая, но и ненависти к ней он не испытывает. Коллеги хорошие, есть о чём поболтать с ними в курилке. Да и достаточно ему, что ещё нужно?

— А что это за счастье вообще? — спросил вдруг Иван. — Там квартиру выдают? Или, может, деньги?

— Не в деньгах счастье, — мудро ответила мать.

— Так любят говорить те, у кого денег и так много, — заметил сын.

— Не передёргивай, Ванюш. Счастье — это счастье. Оно нужно всем.

Иван всё ещё не понимал, зачем конкретно ему получать счастье. Но зёрнышко этой идеи было заботливо посажено и уже начинало прорастать. А коллеги в курилке только подливали зёрнышку водички.

— Прикиньте, безграничное счастье лоботрясу досталось! — шептал Анатолий, прикуривая сигарету. — Лоботряс ещё тот! Теперь может хоть всю жизнь не работать, зараза.

— У-у! Вот так дела! — поддакивали остальные.

— А у меня дед встал в очередь, — встрял Иннокентий. — Интересно, а мне по наследству достанется его счастье?

Курилка заполнилась смехом.

— Да ладно вам! Счастья много не бывает, — замахал руками Иннокентий.

— А действительно, Кеш, ведь это вопрос, — задумался Альберт. — Если ты получишь счастье. И по наследству передадут счастье. Оно у тебя будет одно? Или два?

Но больше их размышлений Ивана интересовало мнение одного старичка, чьего имени он никак не мог запомнить. Он единственный в их коллективе, кто был против этой всеобщей «счастьелизации», как он называл эту процедуру.

— Я вам так скажу, — начинал он всегда одну и ту же историю, — ни к чему хорошему это нас не приведёт. Вас за ручку ведут в концлагерь, а вы и рады! Вот у меня у знакомого сын — рубаха-парень, каждому помогал, всегда занят делом, диплом юриста получил, гордость отца! И как только получил эту гаденькую коробку со счастьем, знаете, что? — Он сделал театральную паузу. — Заперся в квартире и никуда не выходит, ни с кем не общается. Чипировали, — заключил старичок.

В курилке, конечно, каждый раз с интересом слушали эту историю. Но всё равно потом продолжали рассуждать, что будут делать, когда получат от государства своё счастье.

Из тех, кто действительно становился обладателем счастья, мало кто делился подробностями. Что из себя это счастье представляет? Как меняется их жизнь? Единственное, на вопрос: «Стоит ли получать счастье?» — они могли ответить: «Стоит попытаться».

Конечно, были и такие люди, которые всех уверяли, что счастье у них есть. Но чаще всего это были мошенники, которые старались развести доверчивых граждан. Были даже блогеры, которые делали распаковки «коробочки счастья». Но каждый показывал что-то своё: стеклянную колбочку с неизвестной жидкостью, оберег или шуточную записку. Но в комментариях люди сомневались, что это реальные «коробочки». Но других доказательств не было. Ведь счастливчики не приходили под видео, чтобы подтвердить или опровергнуть эти распаковки.

В конце концов, Иван решил: «А чего я вообще боюсь? Получу счастье, и посмотрю, что это, вообще, такое и что из себя представляет. Если это небезопасно, вызывает зависимость или в договоре что-то не так — я просто откажусь»

На следующий же день он отпросился с работы и оказался в ближайшем от работы отделении «ГосСчастья». Это была обычная государственная контора. Скучная. Простая. С обшарпанными стенами и скамейками вдоль стен, где сидели люди.

Иван подошёл к одиноко стоящему терминалу, чтобы взять талончик. Экран был заляпан жирными пальцами и срабатывал лишь на второе или третье нажатие. На экране высветились варианты: «Получение счастья», «Оплата пошлины на счастье», «Возврат или обмен счастья», «Брак».

В варианте «Получение счастья» Ивана ждало множество услуг:

— Кратковременное счастье

— Простое человеческое счастье

— Любовь

— Шальное счастье (только для администрации и чиновников)

Помимо прочих пунктов было ещё «Абсолютное счастье». Он уже слышал о нём от коллег и сразу же тыкнул туда. Но ничего не произошло. Даже после нескольких попыток. Даже после порции угрожающего мата.

— Терминал не работает, — пояснил седой старик. — Здесь живая очередь. Занимай за мной. Я за женщиной в красном платье.

Иван сел на скамейку позади.

— А что, тут правда счастье выдают? — задал он самый глупый вопрос в своей жизни, просто чтобы начать диалог.

— Правда-правда. Самому не верится, что государство наконец-то что-то полезное для граждан стало делать. Я вот своё счастье всю жизнь ждал. А теперь осталось только отстоять очередь и всё!

— И вы не боитесь? — удивился Иван.

Уж он-то перед сегодняшним походом успел во всех красках обдумать, как ему могут испортить жизнь после получения счастья. Даже кошмар приснился, где ему своё счастье надо было другим людям раздавать.

— А чего мне бояться? Если обманут, я жалобу писать буду! — пожал плечами старик.

— А что если счастье — это обман или домыслы?

— Насчёт этого я не беспокоюсь. Наше счастье не хуже западных аналогов. Последние исследования показали, что даже не зарегистрировано побочных эффектов.

Да, Иван тоже читал на досуге эти исследования. Но разве это повод доверять безоговорочно? А вдруг обманут? Или, и того хуже, — заставят оплатить? Очередь медленно двигалась вперёд, пока Иван витал в мыслях. Работало только дальнее окошко. Остальные ушли на обед или просто пропали без вести, как обычно бывает в государственных конторах.

— Цель визита? — скрипучий голос вывел Ивана из оцепенения.

— Хочу... счастье получить, — выдавил из себя он.

— У вас инвалидность есть? Депрессия имеется? Может, испытываете тоску? Жалость к себе? Одиночество? Или у вас ипотека? В общем, давайте сюда все документы, я изучу.

— Погодите, какие документы? — спохватился Иван. — Мне ничего не говорили.

Женщина поправила очки и посмотрела исподлобья.

— Уважаемый! Вы хотите получить государственную услугу. Конечно, нужно подготовить пакет документов! Не задерживайте очередь! Вот инструкция. — Она протянула ему небрежно оторванную бумажку небольшого размера.

Когда Иван выходил из офиса, у него было ощущение, что его выгнали, и он вообще не достоин счастья. «Счастья достойны только больные и должники, что ли?» — недоумевал он. В инструкции было написано, что нужно пройтись по врачам, сходить к участковому, получить справку о несудимости, у психиатра получить справку о несчастье и даже зайти в МФЦ и получить там форму формата 7-НДФЛ — Налог Длительных Физических Лишений. Список был такой огромный, что казалось, он никогда не закончится. Иван даже представил, что на самом деле находится в аду. И его пытка — это попытка получить билет в рай, который ему никто и никогда не отдаст.

Собирать документы пришлось какое-то время. Когда Иван пришёл к психиатру за справкой о несчастье, он разговорился в очереди с одной дамой. Её муж зарабатывал столько, что мог бы выкупить небольшой остров и основать там независимое государство. Дети уже выросли, поэтому у неё море свободного времени. Она облетела все страны мира в третий раз в этом году. Но кое-чего сильно не хватало.

— Счастья мне не хватает. — Вздох был настолько грустным, что сердце даже самого чёрствого человека не выдержало бы.

— Но разве у вас нет счастья?

— Откуда? Нет штампа в паспорте — нет счастья.

Когда Ивану удалось собрать все документы, он снова вернулся в офис «ГосСчастья». И хотя сбор документов занял несколько недель, в конторе время как будто остановилось. Те же лица в очереди. То же единственное работающее окошко. Разве что только терминал в этот раз всё же выдавал талончики.

— Молодой человек! Давненько вас не было видно, — кивнул тот самый старичок, который теперь был одним из первых в очереди.

Иван улыбнулся и показал объёмную папку. Они разговорились о жизни и работе, как закадычные друзья, которые давно не виделись.

— Без справки о несчастье будет тяжело получить, — заключил он.

— Но я не могу сказать, что несчастлив. Но и что счастлив — тоже не могу.

— Для государства нет третьего состояния. Ты не можешь быть немного счастлив, но при этом немного несчастлив. Иначе как тебе выдать положенное счастье? От него же нельзя откусить половинку и выдать сколько не хватает. Всем выдают одинаково.

— Ну, даже если у меня есть пятьдесят процентов счастья, — Иван постарался изобразить эти пятьдесят процентов руками, — что теперь, если я получу счастье, у меня станет его полтора? Счастье же не измеряется в килограммах.

Старик хмыкнул:

— Если бы оно измерялось в килограммах, было бы куда проще жить.

Когда Иван вывалил собранные документы сотруднице, он ожидал хотя бы поздравлений. Ну, как минимум, немного уважения в глазах. Но менеджер счастливых дел только пролистала папку и спросила:

— А где справка от налоговой?

— Какая ещё справка? — не понял Ваня.

— О доходах. Как я вас запишу на приём, если у вас этой справки нет?

— Но в инструкции же не было...

— Молодой человек! Что вы мне тут инструкцией тычете? Раньше не нужна была, теперь нужна. У вас этой справки нет. Как сделаете — приносите. Следующий!

Иван не успел отойти от окошка, как тут же, словно сокол на добычу, на сотрудницу налетела женщина:

— Я многодетная мать! Мне обязаны побольше счастья выдать, — голос её давил на уши, словно взрывная волна.

— Всем положено ровно столько счастья, сколько положено, — отрезала менеджер счастливых дел. — Когда им исполнится двадцать лет, смогут получить своё личное счастье.

— Это как же? — захлопала глазами мать. — Им что, несчастливыми быть до этого возраста?

— Пока не исполнится, вы можете делиться с ними своим счастьем.

— А почему я должна с кем-то делиться своим счастьем? А ну позовите начальника. Жаловаться на вас буду!

Чем всё закончилось, Иван не услышал, он быстро покинул контору «ГосСчастья», чтобы пострадать в одиночестве. Он не ожидал, что его текущих усилий окажется недостаточно. Он даже начал жалеть, что у него нет депрессии или чего-то серьёзного. Ведь с депрессией получить от государства счастье — проще простого. Но потом вспомнил разговор в курилке. На самом деле, людям с депрессией получить счастье было сложнее всего. Потому что они считали, что им оно особо и не нужно. И могли даже не подать заявку.

— Что планируешь делать, когда выдадут счастье? — спросил брат однажды за совместным завтраком.

— На работу пойду, смену надо будет закрыть. А потом — домой.

— Я серьёзно, — наклонился он над столом. — Какой смысл получать счастье, если ты ничего не планируешь с ним делать?

— А что ты предлагаешь?

— Ну, — брат перешёл на шёпот, — ты мог бы и поделиться немного. Совсем чуть-чуть.

— И ты уже знаешь, на что бы потратил счастье?

— Думаю, научился бы играть на гитаре. Больше времени мог бы уделять творчеству. С детьми чаще бы играл.

— А что сейчас мешает? — удивился Иван.

— Как что? Ты уж разве не знаешь? Работы много, к матери надо съездить, да и дел полно.

Иван кивнул. Действительно, у всех жизнь забита настолько, что в ней иногда даже места не бывает для себя. Есть такая притча, что в банку надо вначале класть большие камни, потом поменьше, и потом насыпать песок. Ведь если делать наоборот, можно случайно получить банку с песком, в которую ничего больше не помещается. И что в этой притче будет метафорой счастья? Камни? А может, в этой метафоре, счастье — это выкинуть банку? Иван вспомнил того старичка, с которым он успел сдружиться в очереди. Артемий всегда казался самым жизнерадостным. Он первым заводил разговор, всем помогал и даже давал советы молодой мамочке по воспитанию детей. Иногда казалось, что для него цель — не получить счастье, а просто стоять в очереди. Но на днях Артемий прошёл мимо него. В руках была заветная коробочка от «ГосСчастья». Они пересеклись в дверях этой дьявольской конторы. Иван смотрел ему прямо в глаза. Они были пустые и словно потухшие.

Каждый раз он задумывался, а имеет ли вообще смысл продолжать бороться за положенное счастье. Любопытство было сильное. Но и чувство опасности было не слабее. Когда он в предпоследний раз заходил в контору, знакомых лиц почти не было. Кто-то устал и забросил эту затею. А кто-то действительно получил коробочку с лентой и вышел из конторы в последний раз. Единственная, кто неизменно встречалась каждый раз — это уборщица Екатерина Васильевна.

— Не цените вы, люди, своего счастья, — бросила она, проходя мимо.

— Конечно! Нам ведь его ещё и не выдали, — засмеялся Иван. — А вы цените своё счастье?

Уборщица замерла и перестала вытирать пол. Показала на небольшой значок на блузке: то ли медведь, то ли лисица, сделанный из вяленой шерсти.

— Это подарок от внучки. Последний, — добавила она.

— Она?..

— Лейкемия. Умерла два года назад.

Иван смутился.

— Счастье не всегда бывает со сладким вкусом. Мой ангелок вот всегда со мной. Даёт мне сил каждый день, когда её вспоминаю. От этого одновременно и грустно, что её больше нет, и радостно, что она была.

Больше Иван вопросов не задавал. Екатерина Васильевна продолжила мыть пол, а он продолжал ждать своей очереди. И тут ему пришла в голову мысль: «А достоин ли я счастья?» Мысль прокатилась в голове, словно тяжёлый шар по пустой комнате. Иван понял, что раньше он даже не задумывался об этом. Ведь казалось, что ему обязаны выдать счастье, и всё. Но ведь есть люди, кому нужнее! Кому надо прямо сейчас, как можно быстрее! Таким, например, как Екатерина Васильевна. Но как определить, достоин ли человек счастья или нет? Может, есть какие-то баллы для подсчёта? Будет обидно, что на решение о выдаче счастья повлияют тройки в школьном аттестате. Если так, то это будет единственное место, где они хоть на что-то повлияли.

Наконец, ему поставили штамп в паспорте, и сказали забирать своё счастье через неделю. Ивана в этот момент как будто высушили изнутри. Он был готов ходить и бороться, пусть даже пока не понятно, достоин он или нет. В конце концов, он всегда может попробовать отдать кому-нибудь своё счастье. Если, конечно, это не обман или обдираловка.

Спустя неделю он сидел в обычном кабинете. Стены здесь были обшарпаны ещё больше, чем в основной части здания. На стене висела старая карта СССР, видимо, осталось от железнодорожной конторы, чьё помещение заняло «ГосСчастье». Не хватало на стене только портрета товарища Сталина.

— Кхм, — кашлянул уставший чиновник. — Распишитесь.

Он протянул какие-то бумаги о получении счастья. Иван поставил подпись.

— Ну, поздравляю. Вот ваше счастье! — Но интонация была такой наплевательской, как будто Иван колбасу купил, а не счастье получил от государства.

Он непонимающе посмотрел на чиновника:

— Как? И это всё?

— Ну, да. А вы что хотели? Последний танец?

— А вдруг я недостоин?

— Недостоин чего? — похлопал глазами чиновник.

— Счастья! — Иван поднялся и вскинул руки. — Счастья! А вдруг прямо сейчас оно кому-то нужнее?

Чиновник снял с носа очки и положил на стол:

— Все, кому счастье действительно нужно, сидят в очереди и скоро получат свой экземпляр. Счастье — это, знаете, очень специфическая вещь. Мы уже давно могли раздать его всему населению нашей страны. Что это я говорю: «Могли»... Мы пробовали. Всем было наплевать. Если человек не проявляет усилий, не начинает ценить — никому такое счастье и даром не нужно. Забирайте уже свою коробку, счастливчик. И не задерживайте очередь. Тех, кому действительно нужно счастье.

Коробка оказалась совсем лёгкой. Весила всего полтора килограмма. Но содержимое было настолько ценное, что далеко не каждый человек мог его получить.

В тот день, да и неделю после, да ещё месяц, Иван много думал. Он долго смотрел на свою коробку. Обдумывал. Хотел открыть. Но так и не решился. Просто закинул её на антресоль и продолжил жить своей обычной жизнью: ходить на работу, ездить к маме, копить на собственную квартиру.

Но что бы ни случилось, он всегда знал, что у него на антресолях лежит полтора килограмма счастья.

Анна Гройсс. ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ АГАТЫ КРИСТИ

Версия событий

На краю

В апреле 1926 года, когда нежный аромат цветущих гиацинтов наполнил сад, захлестывая сердце томлением и неопределенными надеждами, умерла мать.

После похорон Агата Кристи вернулась в осиротевшее гнездо, чтобы привести его в порядок и разобрать вещи: на семейном совете родительский дом решили продать. Чемоданы, бесчисленные свертки, шкафы и сундуки — все в особняке пропахло тленом и давно ушедшими временами. Кругом лежала пыль, — плотная, потемневшая. Ее бесформенные клочья, точно привидения, витали в воздухе, забиваясь в нос и глаза, вызывая приступы удушья.

Переходя из комнаты в комнату, Агата доставала, перетряхивала, разглядывала каждую вещь: траченную молью одежда, древние бабушкины сундуки, набитые старомодными платьями, буфеты, полные столовой посуды. Их нескончаемая вереница плыла через ее руки, словно просочившиеся сквозь пальцы месяцы, годы, десятилетия жизни, — молчаливые свидетели цветущей юности, созревания и увядания, минут отчаяния и страсти.

В одном из рассохшихся шкафов, битком набитых всевозможным хламом, Агата обнаружила материнское платье, о котором давным-давно забыла, — так далек был тот день, когда мать надевала его. Стоило ей ощутить нежное прикосновение шелка, как на нее нахлынули воспоминания. В этом платье мать однажды водила ее, маленькую, гулять в городской парк. Агата приложила ткань к лицу. На один миг — сладостный и невыразимо прекрасный — она ощутила себя трехлетним ребенком, уткнувшимся в материнские колени, среди цветов, на залитой солнцем лужайке.

Внимательные глаза наблюдали за ней с каждой стены — повсюду в доме висели фотографии. Вот она сидит в колясочке, рядом счастливые родители. Здесь отец держит ее на руках. Тут дедушка и бабушка, обнявшись, сидят в саду на скамейке, увитой белыми розами. Казалось, легкий ветерок колышет кроны деревьев, и кудрявая тень еще бежит по улыбающимся лицам, но уже явственно проступает на них печать увядания и смерти.

Сколько раз в эти тяжелые дни Агата писала Арчи в Лондон! Как не хватало ей его ободряющей улыбки! Но муж не приезжал, ссылаясь на важные дела, давно запланированные встречи и даже на предстоящий турнир по гольфу! Эти глупые отговорки казались Агате нелепыми.

В конце концов он появился — как всегда, подтянутый, безупречно одетый, красивый и отстраненный, словно вынырнул из другого — счастливого — мира, исполненного постоянства и благопристойности.

Агата выбежала ему навстречу — бледная, с красными заплаканными глазами, с растрепанными волосами, в домашнем платье. Если он и был разочарован, то не показал виду, сохранив свою обычную сдержанность и невозмутимость.

Участливый взгляд и нежные объятия — вот в чем она нуждалась более всего на свете, но в сердце Арчи уже не осталось места для Агаты! Отныне оно занято Нэнси Нил: холодной, дерзкой, уверенной в себе особой — той же породы, что и он. Ее зубы, когда она смеется, сверкают ровной белизной. Ее лицо, на котором ни единой морщинки, не сминает боль утрат и разочарований. К тому же она мастерски играет в гольф. Поэтому он уходит к ней. Он любит ее.