Картограф разорванного времени

Он проводит пальцем по числам. Они смазываются, как мокрые чернила.

— Как же... я... — голос его ломается.Женщина садится напротив. Её лицо близко, она смотрит ему прямо в глаза.

— Ты создал этот разрыв, — говорит она. — Когда решил спасти Лию. Каждый раз, когда ты думаешь о ней, ты крадёшь время у всего остального мира. Один день — у тебя. Один день — у всех остальных. Ты не замечаешь, но мир тает, как лёд.

Он молчит. Долго. Потом поднимает глаза.

— Значит, у меня осталось пять лет, чтобы найти способ. Она качает головой.

— У тебя осталось пять лет, чтобы выбрать. Спасти дочь — или спасти мир.

Он встаёт. Стул падает. Он подходит к окну. За окном — не город. Пустошь. Та самая. Серый песок до горизонта.

— Я уже выбрал, — говорит он, не оборачиваясь.

— Я выбрал в тот день, когда пошёл за хлебом, а она умерла. Я не сделал выбор тогда. Я должен сделать его сейчас.

— Ты сделаешь, — тихо говорит женщина.

— Но помни: даже если ты спасёшь её, ты не спасёшь себя. Ты исчезнешь. Как этот день.

Он поворачивается.На столе — календарь. На нём — два числа. Сегодня. И через пять лет. Между ними — пустота.

Элиан смотрит на календарь.

Глава 19. «Маяк молчит»

Явь-Дорога к Пустоши, рассвет.

Пахнет мокрой землёй и бензином.Он взял рюкзак. Минимум вещей: вода, хлеб, компас, карта. И нож — маленький, складной. Не для защиты. Для того, чтобы резать бумагу, если руки начнут трястись.

Машина стояла у обочины — старая, ржавая, с одним работающим дворником. Элиан сел за руль. Двигатель кашлянул, но завёлся. Он выехал за город в пять утра. Небо было серым, как цемент. Дождь начинался и заканчивался, не решаясь стать настоящим. Дорога вилась между холмами, покрытыми сухой травой. Через час он остановился. Дальше — только пешком. Асфальт кончился, началась грунтовка, а за ней — Пустошь.

Он вышел из машины. Ветер ударил в лицо — сухой, колючий, как наждак. Ни деревьев. Ни птиц. Только серый песок и небо, которое казалось слишком низким. Он ступил на песок. Пустошь была такой же, как всегда — серой, мёртвой. Но он заметил: на горизонте, у Маяка, песок слегка золотился. Это был знак — Маяк ждал его, и внутри него, возможно, его ждал свет.

Элиан пошёл. Шаг за шагом. Ноги вязли в песке, но он не сбавлял темпа.Маяк виднелся на горизонте — чёрный, тонкий, как игла.

Он не приближался. Час. Два. Расстояние не сокращалось.— Иллюзия, — прошептал он.

— Время здесь стоит.

Он остановился. Вытащил карту. Линии на ней дрожали, как живые. Маяк — на месте. Но путь к нему — не прямой. Он — спираль.

Элиан сел на песок. Достал хлеб. Откусил. Хлеб был сухим, крошился в пальцах.

— Я дойду, — сказал он. — Я должен.Он поднялся и пошёл по спирали. Каждый круг приближал его на один шаг.

Он чувствовал, как время тянется, как резина, как старая лента. Это было больно.Через три часа — или через три дня, он не знал — он стоял у подножия Маяка.

Маяк был старым. Камень, покрытый солью и пылью. Дверь — железная, запертая. На двери — табличка: «Смотритель отсутствует. Вход запрещён».

Элиан усмехнулся. Он достал нож. Вскрыл замок. Просто. Слишком просто. Как будто его ждали.Он вошёл.Внутри было пусто. Пахло сыростью и забвением. Лестница вилась вверх — крутая, каменная.

Он поднялся. На верхней площадке — комната. Круглая, с окнами, за которыми — только серый песок. Посередине — стол. На столе — песок, мелкий и серый, из Пустоши.Элиан вытащил компас. Взял его в руки. Металл был холодным, как лёд. Он повертел компас. Ничего.

И вдруг стрелка появилась. Она дрогнула и стала бешено крутиться.Здесь, в сердце Пустоши, где время не имело ни начала, ни конца, компас терял ориентиры. Он метался, как загнанный зверь, пока наконец не нашёл единственную твёрдую точку — грудь Элиана. Элиан замер. Сердце стучало громко, как молот.

— Ты... — прошептал он. Компас молчал. Стрелка замерла. Маяк молчал. Время здесь вообще не имело голоса и смысла. Он сел на пол, прижав компас к груди. Закрыл глаза.И понял: он не нашёл Маяк. Маяк нашёл его.

Эхо — будущее, через 5 лет. Элиану 40 лет.

Та же комната, но без окон. Стены — зеркальные. Он смотрит на себя. Он стоит у стола. Тот же компас в руке. Но стрелка указывает не на грудь. Она указывает на дверь. За дверью — она. Лия.Она не входит. Она стоит на пороге — маленькая, в том же старом платье. Босая. На ногах — пыль дороги.

— Ты пришёл, — говорит она. Голос — тихий, как ветер.

— Да, — отвечает он.

Она делает шаг вперёд. Комната не становится больше. Она становится теснее.

— Зачем? — спрашивает девочка.

Он смотрит на неё. Она — не тень. Она — настоящая. Он чувствует её запах — молоко, мыло, пыль. Всё, что он помнил.

— Чтобы спасти тебя, — говорит он. Она качает головой. Серьёзно, как взрослая.

— Ты не можешь спасти меня. Ты можешь только убить себя.

— Я готов.

Она смотрит на него. Долго. Потом подходит ближе. Кладёт ладонь ему на грудь.

— Ты уже мёртв, папа, — говорит она.

— Ты умер в тот день, когда я умерла. Ты просто не заметил. Он смотрит вниз. На её руку. На свою грудь. Сердце не бьётся. Он поднимает глаза. Лии нет.Только пустая комната. Компас на столе. Стрелка застыла, указывая в никуда. Он открывает глаза.За окном — ветер. Песок сыплется в щели. Маяк молчит. Но в правом ухе — шёпот.

— Ты уже мёртв, — повторяет голос Лии. Он встаёт. Кладёт компас в карман. Спускается вниз, открывает дверь.

Пустошь ждёт его. Такая же серая, как и была.Он идёт обратно. Но теперь он знает: он не ищет выход. Он ищет вход. Вход туда, где можно сделать выбор.

Глава 18. «Имя, вырезанное на ветре»

Явь-Мастерская, поздний вечер. Горит одна лампа.

За окном — мокрый асфальт и редкие фонари.Элиан вернулся через два часа. Или через четыре. Он не смотрел на часы.

В руках — пустота. В кармане — компас без стрелки. В голове — туман. Он скинул рюкзак у порога. Развязал шнурки, стянул ботинки. Пальцы дрожали. Левое ухо — глухое, как стена. Правое — улавливало каждый звук: тиканье часов, гудение лампы, собственное дыхание.

Он подошёл к столу. Сел. Опустил голову на сложенные руки. Просидел так минуту. Или час.Потом встал, подошёл к рюкзаку. Раскрыл его, чтобы достать воду. Внутри лежала книга. Он замер. Он не клал туда книгу. Рюкзак был почти пуст. А теперь — кожаный переплёт, потёртый, тёмно-коричневый. Без названия. Без застёжки.Элиан вытащил её. Кожа — тёплая, как живая. Он открыл первую страницу.Бумага была старой, жёлтой. И на ней — его почерк. Тот самый, которым он рисовал карты. Аккуратный, чуть наклонённый вправо.Но дата вверху страницы была другой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.