Живой источник

В один из воскресных дней они решили поехать к оскверненному Источнику. Эдриан хотел проверить состояние оросительных рвов, а Селестина заявила, что Источнику просто скучно без хорошей компании. С ними увязались и питомцы.

Грот встретил их унылой серостью. Вода в каменной чаше по-прежнему напоминала обычную дождевую лужу. Но стоило им подойти ближе, как Зефир на плече принцессы испуганно пискнул и превратился в плотное, дрожащее облачко, а Мими на голове Селестины заикала так часто, что их засыпало мелкими синими искрами.

Из-за увядших ив послышалось тяжелое, прерывистое рычание.

Эдриан закрыл жену спиной, обнажая меч. Из тени валунов выползло существо. Оно напоминало огромного волка, сотканного из кристального льда и корней деревьев — Хранитель Источника. Но его ледяной бок был глубоко рассечен, из раны капала темная, оскверненная магия, а в глазах зверя пылало безумие боли. Хранитель поднялся на лапы, готовясь к прыжку. Он видел в людях только врагов — тех, кто принес сюда жадность и смерть.

— Эдриан, стой! Не убивай его! — Селестина схватила мужа за локоть.

— Он безумен от боли, Селестина! Назад! — рякнул генерал, но зверь уже рванулся вперед.

Вместо того чтобы бежать, Селестина сделала то, чего Эдриан никак не ожидал: она выбежала из-за его спины и заслонила генерала собой, раскинув руки.

— Не трогай его! — отчаянно крикнула она зверю.

Эдриан, похолодев от ужаса, рванулся следом. Стратег внутри него отключился, остался только мужчина, который не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Он отбросил меч, обхватил Селестину сзади, разворачивая и прикрывая своим телом от летящих ледяных когтей. Он был готов принять этот удар, готов был умереть, лишь бы она дышала.

Хранитель замер в полушаге от них, тяжело дыша. Его огромная лапа зависла над спиной генерала.

Они стояли, крепко прижавшись друг к другу среди мертвого грота. Эдриан чувствовал бешеное биение сердца любимой девушки, а она сжимала его плечи. В этот момент в их мыслях не было ни капли эгоизма, не было желания завладеть Источником или выслужиться перед королем. Они хотели лишь одного — спасти друг друга и этого несчастного, израненного зверя.

И тут произошло то, чего не ожидал никто.

Между ними вспыхнул ослепительный, чистый лазурный свет. Это была сила их искренней любви, самопожертвования и чистых намерений. Магия Источника, спавшая глубоко под землей, отозвалась на эту чистоту.

Свет мягкой волной окутал раненого Хранителя. Темная кровь на его боку исчезла, кристальная шерсть снова засияла чистым серебром. Зверь издал тихий, благодарный звук, похожий на звон хрусталя, и ткнулся массивным лбом в плечо Селестины.

А в каменной чаше позади них раздался оглушительный всплеск. Вода вскипела, забурлила и ударила вверх высоким, светящимся фонтаном. Живая вода вернулась. Серебристый туман заполнил лощину, и в ту же секунду на ветвях плакучих ив зазвенели сотни стеклянных соек, празднуя возвращение жизни.

В замок они вернулись только к вечеру. Известие о том, что Источник ожил, разлетелось как ветер. На улицах люди смеялись и плакали, а земляные выдры устроили настоящий победный танец у ворот. Земли княжества на глазах возвращали свою силу.

В спальне наместника было непривычно тихо. Эдриан запер дверь изнутри. Селестина стояла у окна, расстегивая тяжелый дорожный плащ. Позади нее бесшумно вырос муж. Его руки легли ей на плечи, снимая плотную ткань.

— Сегодня на Источнике — Эдриан развернул ее к себе, его голос слегка дрожал от переполнявших его эмоций. — Ты сошла с ума. Зачем ты прыгнула под лапу зверя?

— Чтобы он не тронул тебя, — просто ответила Селестина, глядя на него снизу вверх. — Твой штабной гений не подсказал тебе, что я не смогу жить в фисташковой гостиной одна?

— Мой штабной гений сегодня окончательно капитулировал перед твоим упрямством, — рассмеялся Эдриан. В его глазах больше не было суровости, только безграничная нежность.

Он осторожно потянул за шелковую ленту, и ее золотистые волосы рассыпались по плечам. На прикроватной тумбочке послышалось глухое «Ик!», и Мими выплюнула маленькую розовую искорку. Зефир, оценив обстановку, понимающе вздохнул, ухватил лисичку за крыло, и оба питомца деликатно юркнули в щель под дверью, оставив хозяев наедине.

— Больше никаких успокоительных настоек от нянюшек, — прошептал Эдриан, касаясь губами ее шеи. — И никаких королевских приказов. Только ты и я.

Селестина рассмеялась, обнимая его за шею.

— Обещаю, генерал. Но учти, я теперь умею чистить картошку, так что характер у меня стал независимым.

Эдриан ответил ей поцелуем — долгим, горячим, кружащим голову. Это была их настоящая брачная ночь. Ночь, в которой не было места холодному долгу или чужой магии. Каждое прикосновение Эдриана было наполнено трепетом и обожанием, а Селестина доверчиво раскрывалась навстречу его силе, чувствуя себя счастливой и защищенной в этих надежных руках. В полумраке спальни, под хрустальный звон стеклянных соек за окном, их души и тела наконец-то слились в единое целое.

Прошло полгода. Княжество полностью оправилось от засухи и расцвело так, как никогда прежде. Экономика, питаемая Живой водой и дружбой с волшебными животными, взлетела до небес. Соседние королевства, быстро смекнув, откуда теперь идет истинная сила, разорвали блокаду и выстроились в очередь, чтобы подписать торговые соглашения лично с Эдрианом и Селестиной. Княжество объявило о своей независимости.

А в Ории король Филипп кусал локти от зависти и злости. Он остался со своей пустой казной, экономическим кризисом и двором, состоящим из бесполезных поэтов. Он пытался слать письма, требуя «любимую сестру» и «верного генерала» вернуться назад, но письма перехватывали земляные выдры и пускали на обустройство своих зимних нор.

Селестина сидела на веранде замка, попивая чай из фарфоровой чашки. Зефир на ее коленях переливался всеми цветами радуги от сытости, а Мими пыталась поджечь хвостик новой фисташковой занавески.

Сзади подошел Эдриан, уже без мундира, в простой легкой рубашке, и обнял ее, целуя в макушку.

— Как думаешь, что сейчас делает твой брат? — с легкой улыбкой спросил он.