Тень от красного света
Он улыбнулся своей мягкой улыбкой, стоя опираясь на трость, что поставил перед собой. Ведущая чуть опешила, натянуто улыбнулась, затем задала следующий вопрос:
― Ну вы же отдаёте себе отчёт в том, что ваша армия… как бы это сказать… бумажный тигр?
― Бумажный тигр? Что ж, может и так. А ещё я отдаю себе отчёт в том, что трое из четырёх величайших конструкторов человечества живут и работают на Арас, в нашей десяти миллионной столице находятся офисы разработки новых роботов, экзоскелетов и самоходных турелей и дронов. Что сперва идёт пополнение нашей армии, а потом продажа государствам Земли. Что именно земные государства завалили нас предзаказами и контрактами. Что у нас есть много такого, что мы пока никому не показываем и никому бы не хотелось испытать это на деле.
― Это… это угроза?
― Отнюдь, просто перечисление фактов. А если же вас простое перечисление фактов воспринимается как угроза - уже говорит о многом. Как знать, может именно поэтому на этого бумажного тигра так мало охотников?
― Что ж. Ответ и правда впечатляет. К сожалению мне подсказывают, что у нас кончается время и мы с большой неохотой вынуждены попрощаться…
― До свидания, я открыт для интервью в любое время. И вся Независимая Республика Арас всегда открыта.
У меня пробежали мурашки. Чёрт, Гу Цзин всегда умел производить впечатление. Нам очень повезло, что такой человек стал одним из столпов государства.
***
Следующую новость мне уже сообщила Чжан Синь. Вечером в кабинете Максимилиана собрались все: Крупнова, Чжан, Конор, Притхвирадж, Дороти и Гу Цзин. Его жена начала рассказ:
― Итак, объект снова начал присылать свежие фотографии и требовать подтвердить получение!
― Verdomme! Этот объект N, слишком странно ведёт себя для космического телескопа или зонда.
― Слушайте, народ - а вдруг это спасательный корабль или шлюпка от карасцев и нужно подтвердить получении? Может она заметила наше присутствие?
― Иисусе! Конор! Ну ты скажешь тоже! Зачем кому-то оставлять спасательный корабль? Дорого и не эффективно! Может это космический и исследовательский зонд!
― Да, Дора, ты права. Verdomme! Он скорее всего просит подтвердить получение свежих данных, но тогда смысла нет подтверждать - он и дальше будет присылать фотографии.
После чего обсуждали вопросы планирования бюджета, запуска новой шахты по добыче угля. А ещё оказалось, что недра планеты скудны на нефть, что объясняло повальное увлечение электромобилями у карасцев.
***
В Брюмер я уже снова говорила с Аяной. Она рассказывала, что не спала всю ночь и наконец сдала экзамены. Что её поддерживали только Фрэнк и Вигги.
― Фрэнк помогал учиться, объяснял непонятные темы. А ещё показывал своих чертежи новых роботов!
― Но ты упомянула, что Вигги тоже помогал.
― Да, он звонил вечерами, говорил что верит в меня и мы говорили до глубокой ночи.
― Он поддерживал?
― В основном, да, что я лучшая и что он очень хорошо меня понимает.
Я замолчала, начала думать и сопоставлять факты: он звонил ей вечерами, когда она была уставшей и говорил до ночи, почти ни о чём. Такова была его поддержка. Я сделал глубокий вздох.
― И он тебя понимает?
― Да, он говорит, что понимает…
― Он говорит…
― Опять?! Ты хочешь сказать, что на самом деле он меня не понимает?!
― Пожалуйста, не кричи… Я ничего не говорю…
Она смотрела на меня и сжимала кулаки. Её ноздри жадно втягивали воздух. Затем она успокоилась. Я продолжила.
― Ты сказала, что он тебя понимает. В чём выражается эта поддержка?
― Ну он говорит, что понимает…
― А кроме слов?
Тишина. Она замолчала и начала смотреть на мой синий маникюр, что был под цвет оправы очков. Я всегда подбирала лак цвета оправы очков и пуговиц на рубашке. Я сделала вдох и сказала:
― Хорошо, он говорит, что понимает. А он описывает каково это? Как он себя чувствовал, когда сдавал экзамены?
― Нет, он говорит, что ему всё легко далось и он сразу всё сдал!
― Что ж… легко далось, но он понимает. Может он также переживал по другому поводу? Он не поделился?
― Нет… Странно, но он постоянно рассказывает о себе, а об этом не рассказывал.
― Рассказывает о себе… а ты? Что он говорит о тебе?
Она снова замолчала. Потом на её глазах появились слёзы. Она собрала все вещи.
― Простите! Я пойду, простите!
Она выбежала из кабинета школьного психолога. Я сделала заметки в блокноте. Вигги. Он говорит, что понимает. Но никогда не спрашивает, что она на самом деле чувствует. Этот парень меня очень беспокоит.
***
Придя домой я сняла обувь и повесила парасоль на крючок, сняла маску с фильтрами, обувь и крикнула!
― Tadaimaaaaa!
― Okaeri!
Взлохмаченная голова в очках выглянула из двери кухни. Рё. Я слышала запах и шкворчание масла. Сомнений нет - муж готовил темпура! Я улыбнулась. И пошла на кухню, затем обняла его со спины.
― Садись дорогая, я почти закончил!
― Снова темпура по семейному рецепту Куроива?
― Hai! Садись давай, сейчас наложу.
Я села за стол, на нём уже были рис, салаты и два бокала с пивом, а бутылка с иероглифами я узнала - это новый рисовый лагер от компании де Бура.
― Itadakimaaaas!
― Itadakimasu!
Мы начали есть орудуя палочками. Я сразу вспомнила, как мы познакомились: он был из третьей волны колонистов. Меня привлёк тем, что отказался пользоваться вилкой и вырезал самодельные палочки. Многие долго над этим смеялись. Несколько сквоттеров рассказали мне об этом, со словами “японец остаётся всегда японцем”. Идентичность - деликатная тема, но тем не менее он меня заинтересовал и я решила познакомиться с ним по-ближе. Он в тот же день угостил меня темпура, которые сам приготовил. Вечно в белой рубашке, чёрном костюме и галстуке. Почти всегда молчаливый, тихий и робкий. Однако он был гениальным физиком и математиком. Сейчас он строил расчёты маршруты полётов ракет, с учётом запуска их из Арас. Новый прототип пилотируемого модуля назвали «Прометей-3». Идея состояла в том, чтобы увеличить число новых NIE-2 и на первую ступень ракеты присоединить тот самый спускаемый пилотируемый модуль «Прометей-2». А ещё он преподавал алгебру, геометрию и физику в школе.
После дня знакомства он обрадовался, что мы почти из одного города. Он элегантно ухаживал за мной, а потом мы поженились.
Никогда не забуду, как мы ходили в первое открытое кафе, как впервые поцеловались в свежеоткрытом Бабилон-парку. Вечером, под вспышки фейерверков. Как мы вместе устроили японскую ярмарку. Наши отношения развивались постепенно. Мы как подростки проводили бессонные ночи за разговорами по телефону друг с другом. Он многим казался замкнутым, но на самом деле был просто робким, вежливым и стеснительным. Он думал лишь о том, как бы не причинить кому-либо неудобство. При этом он был уверен в себе и ему было комфортно, но лишь в тишине. Когда никто не отвлекал его от математических и физических формул. Он обожал порядок, когда каждая вещь была на своём месте, потому и любил цифры, где всё было логично и имело свой внутренний порядок.
В школе его приняли прохладно, однако он и не стремился понравится всем. Он не зажигал сердца и не старался увлечь кого-либо своими предметами. Он просто объяснял тему, затем спрашивал что не понятно. Он мог тратить неделю на объяснения одного пункта. Другие учителя и так же блогеры с Земли смеялись над ним - в их глазах он вёлся на манипуляции учеников и потому тормозил процесс обучения. Однако ему было плевать, а ученикам надоедало топтаться на одном месте и в итоге их саботаж прекращался, а побочным эффектом было то, что в голову каждому из них вбивались многократно повторенные темы, иногда помимо их воли. Его волновал не темп, а то - усвоят ли материал ученики, каждый из них, или нет. Потому он был готов потратить столько времени, и объяснять столько раз, сколько считал нужным. Таков был мой муж.
Меня беспокоило его замкнутость: людям он предпочитал людям. Он был крайне немногословным - в компании он мог произнести только одно слово: “здравствуйте!” и всё. Чаще отвечал кивками и жестами. У него не было особо друзей, а те что были - остались на Земле и строили свои карьеры и семьи. Однако два человека пробили брешь в его нелюдимой обороне - я и Гу Цзин. Они могли часами играть в Го или в шахматы. Через час после начала партии Гу Цзин может спросить что-нибудь, например:
― Как твои дела в школе?
Затем мой муж делал ход. Затем он мог ответить сразу после этого хода или через час. Таков был их диалог. При этом Рё очень гордился, что научил играть Гу Цзиня в сёги.
Гнев его вызвать было невозможно, однако он мог недовольно смотреть и шумно, обижено вздыхать если я взяла что-то и поставила не на то место. По-началу меня злило, что именно он определял что и где должно быть, а потом он предложил разделить зоны: на кухне и в моей комнате всем заправляю я, а в его комнате - он. А потом я сама не заметила, как влилась в эту игру и стала всё распределять по порядку и классифицировать всё по цвету, алфавиту или как-то ещё.
Мне часто приходили жалобы на его методы преподавания, но он мне постоянно твердил: у нас своя планета и свои правила и незачем копировать земные планы образования. Свобода методов единственное что сподвигло его продать свой дом и прилететь в Арас. Ему досталось фамильный домик в Осаке, но он посчитал и понял, что обслуживание дома превышает его текущий доход в полтора раза. Потому ему только и оставалось - есть, работать и тратить всё на реконструкцию дома. Потому после смерти матери он продал дом, уволился с работы и купил билет на Кеплер.
Глава II Плохие новости.
За следующие три месяца пришли пять плохих новостей. Первой плохой новостью было то, что земляне снова отказались финансировать миссию. В тоже время мы всё ещё зависели от поставок с Земли различной продукции. Мы сидели в кабинете президента и де Бур снял очки, зажмурился и сказал хмуро:
― Verdomme! Они угрожали нам отключать интернет, затем прекратить поставки предметов и торговлю, а теперь ещё и запретить любые вылеты ракет к нам!
― Иисусе! Это хорошая новость - нам и так эту ораву прокормить сложно!
― Мужик, не переживай! Это по моей части! У нас уже намечен засев четырёх новых гектаров!
― Конор, я конечно ценю твой энтузиазм, но кто на полях будет работать?!
― Вот пусть они и будут, как прилетят!
― Но им лететь полтора года!
― Ой, совсем забыл!
Мы все рассмеялись. Атмосфера стала менее напряжённой. Конор умел разрядить обстановку.
― Тут такое дело… Мой сын предлагает автоматизированные трактора и устройства для сбора…
― А, Фрэнк! Ты по праву гордишься своим сыном! Видел я его прототипы.
― Спасибо, Гу Цзин.
После этих слов Гу Цзиня доктор Сингх улыбался. В глазах его была гордость за сына.
― Притхви, сколько у нас роботов?
― Ну три рабочих прототипа… Могут работать без перерыва 4 дня…
― Конор, сколько нужно людей чтобы собирать урожай по 8 часовой смене?
― Ну, если два гектара, то примерно человек пятьсот…
― Итак, если сократить на 3, то нам всё равно будет нужно 167 роботов ещё… Verdomme! Сколько нам потребуется для их производства?
― Иисусе! Мы и этих троих делали неделю! Нам нужен месяц, чтобы наладить производство, а сможем примерно 10 в день максимум!
― То есть месяц плюс шестнадцать дней. Когда сбор урожая?
― Ха! Ну через три месяца самое раннее! Даже Скрудж МакДак успеет найти свой потерянный пенни за это время!
― Отлично, тогда работаем в двух направлениях - Дороти, на Фрэнке масштабирование и производство роботов. А на тебе Конор - вербовка добровольцев для работы на полях, ближе к дате урожая. На этом всё?
― Мы поняли, но что же делать с отсутствием финансированию на миссию?
Гу Цзин положил трость на колени и откинулся на спинку кресла.
― А что они хотят? В прошлый раз настаивали на том, что желают чтобы миссия была от имени государств Земли? Какая разница, если запуск всё равно будет у нас и полетят наши люди?
― Гу Цзин, ты конечно прав, но они настаивают и на том, чтобы мы отказались от своей независимости и перестали упоминать, что мы отдельное государство.
― А что если им дать то, чего они хотят?
― Иисусе, что ты имеешь в виду?
― Перевернуть игру - это мы построим свою ракету, а они профинансируют полет своих астронавтов, космонавтов и тайконавтов. Люди будут на миссию не как граждане нашей НРА, а граждане тех стран, которых представляют. Пусть упоминают в СМИ и педалируют это сколько влезет!
Все внимательно посмотрели на него. Это была провокационная и смелая идея.
― Verdomme! Ты конечно хитрый лис, но они не поведутся на такую дешёвую манипуляцию!
― А может не стоит недооценивать их тщеславие?
― Может и так, но ещё нам нужны молодые! Например Аяна тоже хочет полететь!
― Тогда напоминаю, что отбор ещё не произошёл. Мы можем им только предложить такой вариант, дождаться финансирования. Принять их гостей или допустить участие в отборе. И уже потом после тщательного отбора им придётся работать с тем, что есть.
Мы все дружно рассмеялись. Его идеи всегда оказывались не тем, что было на первый взгляд.
***
Когда утром я шла к своему кабинету в школе меня там ждал Фрэнк. Он стоял у входа и вид у него был потерянный. Его шапка кудрявых волос была взъерошена. Взгляд был стеклянным и смотрел в пол. Он и принёс мне вторую плохую весть. Я подошла к двери и поздоровалась.
― Привет Фрэнки! Как дела?
― Здравствуйте миссис Ёсикава.
― Погоди, сейчас открою.
Я немного копошилась в сумке и достала ключ, открыла дверь и потом держа её за ручку сказала ему:
― Проходи, садись.
― Спасибо миссис Ёсикава.
Он вошёл внутрь, сел в кресло с понурым видом. Я закрыла дверь, села напротив него и сказала.
― Давай сперва помолчим. Когда будешь готов начать - скажи.
― Я готов миссис Ёсикава. Сперва только сформулирую мысль
И тут он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Молчал он больше двух минут.
― У меня умер дедушка. Но я не чувствую ничего.
― Что? О, мои соболезнования…
― Да… Странно… мне теперь восемнадцать , а в детстве мне было странным, что у Аяны и у меня нет бабушек и дедушек, а потом мне сказали, что дедушка есть. Тётя Джасмит сказала, что он был против того, чтобы папа женился на маме. Потом что отец решил жениться на маме и остаться на планете и родить меня здесь. Затем тётя Джасмит приглашала дедушку пообщаться со мной по видеосвязи и он отказывался. Я сам тоже звал его, он не откликался. Мне кажется что это не правильно, что я не испытываю скорби, но он сам не хотел меня знать…
Я помолчала, думала что он ещё что-то скажет. Он же молчал и смотрел на меня своими угольно-чёрными глазами не мигая.
― Фрэнк, ты не обязан чувствовать скорбь. Скорбь — это реакция на потерю близкого, который был тебе дорог. Твой дедушка сам выбрал дистанцию. Ты не виноват в том, что не успел его узнать. И в том, что сейчас не чувствуешь боли.
― Но мне кажется, это неправильно…
― Неправильно — заставлять себя чувствовать то, чего нет. Ты звал его. Он не пришёл. Твоё «ничего» — это не холодность. Это результат его выбора. И ты имеешь на это право.
― А ещё неправильно, это отвергать меня и заставлять меня чувствовать пустоту и ощущать, что это всё неправильно и не естественно…
― В этом ты прав… тебя это задевает?
― Не знаю… Мне даже не обидно, но это он заварил всю кашу. Мама и Джасмит говорят, что он был жадным. Что ж. Хотя бы на рождественских подарках мне он сэкономил.
И тут он улыбнулся, а затем его глаза увлажнились.
― Но… Но отец очень подавлен. Мать его утешает, он грустит… Нет, не плачет, но он забывает что хотел сказать, роняет вещи и замолкает посреди реплики. Он будто не здесь…
Я чуть ли не раскрыла рот от удивления прямо перед ним. Чёрт! Минами ты дура! Этого следовало ожидать! Так, соберись! Что нужно сделать?! Делаешь глубокий вдох. Отлично!
― Ты очень внимателен к отцу…
― Да, но что толку?
― А как ты сам справляешься с тем, что он отсутствует?
― Я не знаю. Я и пришёл чтобы спросить: что мне делать? Как ему помочь?
А вот это снова было неожиданно. Что ж… Я не могу помочь человеку, если он сам не захочет. Никто не сможет…
― Фрэнки… Нельзя помочь человеку, если он сам не осознает, что помощь ему нужна. И он должен либо справиться сам, либо обратиться к специалисту.
― Предлагаете притащить его сюда? Я мигом, мой новый робот хоть на руках его притащит!
Он снова улыбался. Затем вытер слёзы и шмыгнул носом.
― Фрэнки! Он должен сам захотеть! Тогда и притаскивать никого не нужно! Я предлагаю сделать то, что у тебя получается лучше всех на нашей планете - поддержать. Поговори с ним. Спроси что он чувствует.
― Может и правда нужно с ним поговорить… А почему это я лучше всех поддерживаю всех на нашей планете?
― Ты очень хорошо помог де Буру и Аяне, когда умерла бабушка Катрин… Я ценю это, мы все ценим…
― А это… Это было год назад. А потом Аяне на уши сел этот Вигги. Постоянно говорил как он её понимает, приезжал и обнимал её да так и стоял…
― Надо же? А вот этого я не знала!
Чёрт! Опять этот Вигги! Он умело выстроил эмоциональную связь, но выглядит это не здорово. Очень и очень не здорово! Нужно будет с ним тоже потолковать наедине… Так, вернись снова к Фрэнку, вон он как внимательно смотрит!
― А что ты чувствуешь? Какого тебе - быть частью этой боли?
― Я не знаю. Но спасибо вам миссис Ёсикава. Я кажется понял для себя кое-что важное.
И с этими словами он поднялся, поклонился и вышел из кабинета. Не попрощался - как всегда. Он почему-то никогда и ни с кем не прощался.
***
За следующие две недели, или как говорила Аяна - полторы декады ничего не происходило интересного. К слову, с Аяной была и связана третья плохая новость: она все эти дни была грустной и подавленной. Избегала общения со всеми, включая меня и Фрэнка. Алёна мне сказала, что слышала, как она плачет в подушку. Что ж, нам нужно было только ждать, мы не имели право давить. В тоже время доктор Сингх за эти две недели уже оправился. Дороти мне рассказала, что он больше переживал, что не успел помириться с отцом. А потом от осознания, что он не смог бы заслужить прощения от него, чтобы он не делал. Вечером я собиралась уже пойти в свой офис, покинуть кабинет школьного психолога, но тут услышала три стука в дверь. Не успела я ответить, как дверь резко отворилась и с громкими словами «Можно войти?!» в кабинет без разрешения вошёл молодой парень. Я одела очки снова и наконец разглядела кто это - Вигги.
― Слушаю вас.
― Вы должны мне помочь! Аяна меня игнорирует! Она настаивает на разрыве! Она перестала отвечать на мои звонки!
― Так, Вигги. Сперва сделайте глубокий вдох и давайте по порядку.
Вигги начал вращать двумя стеклянными шариками в руках. Они были плотными, наполненными какой-то жидкостью и звякали от трения друг об друга. Что раздражало. И он начал:
― Она решила разорвать отношения!
― Почему?
― Она ничего не говорит! Сказала, что всё!
― Вигги… понимаю, что сложно пережить отвержение, особенно если оно просто так, без объяснения причин.
― Да! Она перестала даже отвечать на мои звонки!
Он показал свои сделанные вызовы. Затем сообщения.
― Погодите, вы совершали звонки в три часа ночи
― Ну и что?! Мне же плохо!
― Вигги, никто не говорит, что вам не может быть плохо, но время… вы же понимаете, что оно совсем удачное?
― Всегда удачное время, для того, кого ты любишь!
― Ну… Как бы сказать, она точно вас ценит, вон сообщении она извинилась, сказала что спала…
Он замолчал и тяжело дышал, буравя меня сердитым взглядом. Он снова звякал своими шариками. Молчание было слишком долгим, я нарушила тишину:
― Итак, она ни с того ни с сего решила разорвать, так?
― Да! Именно так!
― А почему ты уверен, что она решила разорвать? Извини что я перехожу на «ты».
― Ничего док, разрешаю переходить на «ты» - вам виднее. Вы же считаетесь профессионалом!
Ха, значит только считаюсь? Ну спасибо! И отдельное спасибо за разрешение!
― И всё-таки… С чего ты решил, что она хочет разорвать с тобой отношения?
― Она сама так сказала!
― Вигги, что именно она сказала?
― Она… она сказала что она не сможет быть с тем, кто ей изменил…
Ах вот оно что! Получается, что он изменил ей и она узнала, но жертвой считает себя! Интересно, очень интересно! И дело обретает скверный оборот. Теперь ясно, почему Аяна была такой подавленной - этот парень не давал ей спать и будил ночами своим звонками и сообщениями!
― Вигги, что случилось?
― Да особо ничего… Она застала меня с Мари… Но она… она ничего для меня не значит! Это просто секс!
― А что ты думаешь про Мари?
― А зачем вообще про неё думать?! Я сказал ей пару ласковых слов и она растаяла как мороженое на жаре!
― Вигги… ей же тоже может быть больно…
― Это мне больно!
― От чего тебе больно, Вигги?
― Аяна… Она не имеет права так со мной поступать!
Его шарики начали звякать чаще, он явно нервничал. Что ж, он сам изменил ей с Мари, которая на месяц старше Аяны, но себя нисколько не считает виноватым.
―Вигги... ты считаешь, что Аяна не имеет права на разрыв?
―Нет! То есть... она может, но не так!
― А как?
― Ну... она должна была дать мне шанс! Объяснить! Поговорить!
— Но ты же с ней говорил…
― Да, она не отвечает ночами, отвечает не на все сообщения, но всё время твердит, что не может мне больше доверять!
― А ты пробовал вернуть её доверие?
― Она должна мне доверять безусловно! Я не хотел изменять! Так получилось! И вообще - это её вина!
― Вот как?
― Да! Мужчина - хищник! Если его не кормят - он идёт добывать другую добычу…
― Другую добычу…
Я хрустнула пальцами, пригладила волосы. Что же делать?! Что мне делать?! Этот парень может наворотить бед и пострадать может не только Аяна! Я впервые сталкиваюсь с такой ситуацией! Я знаю, с кем имею дело. Нужно быть осторожным
― Вигги, ты же сказал, что не хотел… но получается, что ты просто проголодавшийся хищник… Значит ты хотел… так сказать… поесть…
― Да! Она была вечно занята своими экзаменами и тренировками!
― Но ты мог присоединиться…
― Ещё чего! Помогите мне вернуть её!
― Вигги, нельзя человека вернуть против его воли…
И тут он стукнул кулаком, в котором были зажаты шарики по столу. С его ладони начала капать кровь и жидкость из шариков с запахом ацетона. Затем он придвинулся ко мне и сказал сквозь зубы:
― Вы должны быть на моей стороне! Вы должны её убедить! Сказать, что я прав!
― Вигги, тут всё не так просто!
Я смотрела на него, а он на меня смотрел не мигая. Я чувствовала его зловонное дыхание. Затем он сказал.
― Ещё как просто! Я мужчина и у меня есть свои потребности! Вы шарлатан! Я всем расскажу какой вы доктор! Впрочем, чего ещё можно было ожидать от женщины!
С этими словами он вышел и пошёл, медленными шагами, капая кровью с руки на пол. Хлопнув с силой дверь за собой. Мне срочно нужно позвонить… Кому? Кому мне позвонить и сказать, чтобы присматривали за этим парнем? Вот такие вопросы были у меня в голове на тот момент.
После того как я собрала осколки и вытерла стол и пол, продезинфицировала дважды я набрала номер:
― Дороти, это Минами. У нас проблема. Вигги только что был у меня… он агрессивен, он не контролирует себя. Я думаю, он может навредить Аяне.
― Иисусе! Минами, я что-нибудь придумаю. Займись пока бумагами, позвоню Гу Цзиню.
― Нет, Дороти, не надо никого подключать официально. Просто присмотри за ним. И за Аяной.
― Хорошо. Тётушка Дороти что-нибудь придумает!
― Надеюсь на тебя! Пока
― До связи!
Что ж. На тот момент я думала, что это самая большая проблема, однако утром меня ждала четвёртая плохая новость. Дойдя до двери своего кабинета школьного психолога я опешила и остановилась. На двери было написано «TRAITOR» большими красными буквами краской из аэрозольного баллончика. По голове стукнуло что-то мягкое. Я обернулась и увидела как на полу лежал гнилой арасский томат, сорт который вывел Конор. На меня смотрели Марк, Мари, Фрэнк и Аяна. Марк и бросил в меня овощ, судя по всему.
― Так, что у нас происходит?!
― Ты предала моё доверие!
― О чём ты говоришь, Марк?
― И меня ты предала!
― Мари, я тебя не понимаю!
― Ты рассказала ей что я…