Книга кошмаров. Переплетчик

Шут не стал ждать ответа. Он сунул руку в карман своего потрёпанного пиджака и вытащил небольшой предмет — амулет на потемневшей цепочке. Он был сделан из странного металла, похожего на застывшую ртуть, и в его глубине медленно перекатывались тусклые зелёные искры, будто внутри пряталась крошечная умирающая звезда.

— Держи, — коротко бросил Шут, протягивая амулет. — Он покажет тебе то, что скрыто. Нити, которые связывают людей с их кошмарами. Без этого ты будешь идти вслепую, а здесь слепых не жалеют.

Дэмиен нерешительно взял амулет. Металл оказался неожиданно тёплым, почти горячим, и по коже пробежала лёгкая, колючая дрожь, будто ток прошёл сквозь пальцы.

— Надень, — приказал Шут, и в его голосе впервые прозвучала настоящая властность, лишённая привычной иронии.

Дэмиен застегнул цепочку на шее. В тот же миг мир вокруг него словно на секунду замер, а потом вспыхнул новой пугающей детализацией. Сквозь плотную пелену тумана он увидел тонкие, полупрозрачные линии, тянущиеся от мёртвой воды к остаткам парка, от полуразрушенных строений к самому небу. Они были разных оттенков: серые как пепел, чёрные как сажа, и редкие, едва заметные нити оттенка выцветшей лазури. Линии сплетались, пересекались, натягивались и провисали, создавая невидимую, но осязаемую сеть, которая держала этот кошмар на месте.

Он резко обернулся к Шуту, и теперь даже сам артист выглядел иначе. Вокруг него клубилась густая, рваная тень, а от его фигуры тянулись десятки нитей — чёрных, с багровыми прожилками, будто пропитанных кровью. Некоторые из них уходили в никуда, другие исчезали в самой ткани реальности, третьи тянулись к Дэмиену, сплетаясь с его собственными, более тонкими и бледными линиями.

Дэмиен отшатнулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Что это? — выдохнул он, едва сдерживая дрожь.

Шут посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом.

— Это то, из чего состоит Книга, — ответил он, и его голос звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды. — Она переписывает нас… она питается нашими худшими грехами и страхами. Каждый кошмар — это страница, а каждая нить — строка. И пока ты не научишься читать эти строки, ты будешь просто буквой в чужом предложении.

Дэмиен сжал пальцы на цепочке амулета, чувствуя, как металл обжигает кожу.

— А ты… ты тоже страница? — тихо спросил он.

Шут едва заметно усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья.

— Я — целая глава, — ответил он. — И не самая приятная. Но сейчас это неважно. Важно то, что здесь есть кто-то, чья нить вот-вот оборвётся. И если это случится, кошмар поглотит всё вокруг, включая нас.

Словно в подтверждение его слов, из тумана донёсся тонкий, надтреснутый звук — как будто кто-то дёрнул струну на сломанном инструменте. Между полусгнившими колоннами, там, где когда-то был вход в парк развлечений, мелькнула маленькая фигурка. Девочка в потрёпанном платье прижимала к груди деревянную шкатулку и двигалась короткими, испуганными рывками, будто пыталась одновременно бежать и спрятаться.

— Марика, — прошептал Шут, и его лицо на мгновение исказилось не то от боли, не то от вины. — Её нить почти истончилась. Если она сломается, Книга захлопнется над этим местом навсегда.

Дэмиен посмотрел на девочку, потом на Шута, потом снова на клубок нитей, которые теперь казались ему не просто линиями, а живыми, пульсирующими венами этого проклятого мира.

— Что мне делать? — спросил он, и в этом вопросе не было ни бравады, ни упрямства — только чистый, ледяной страх перед тем, что он не сможет никого спасти.

Шут шагнул вперёд, закрывая собой часть клубящейся тьмы, и его тень на секунду стала ещё гуще, будто он впитывал в себя часть кошмара, чтобы тот не дотянулся до Дэмиена.

— Следуй за её нитью, — сказал он, указывая на тонкую лазурную линию, которая тянулась от девочки сквозь туман, извиваясь как испуганная змея. — Не теряй её из виду. И помни: здесь даже свет может быть ловушкой.

Дэмиен проследил за его взглядом и вдруг заметил движение.

— Марика! — неожиданно громко выкрикнул Шут.

Девочка вздрогнула, резко обернулась, и на секунду их взгляды встретились. В её глазах мелькнул не просто страх — в них была паника, острая и почти осязаемая как лезвие. Она прижала шкатулку к груди ещё крепче, будто это был единственный щит, способный защитить её от всего мира. А потом, не раздумывая, метнулась в сторону и скрылась за остатками стены, ведущей в заброшенный цирк.

— Чёрт, — выдохнул Шут и рванулся следом.

Дэмиен не успел даже подумать — он просто бросился за ним. Ноги вязли в сером песке, каждый шаг давался с трудом, будто гравитация здесь была сильнее, чем в обычном мире. Воздух становился всё тяжелее, и с каждым вдохом в лёгкие набивалась мелкая едкая пыль.

Они влетели в пролом в стене, и реальность снова дрогнула. Здесь, внутри бывшего цирка, время будто застыло в одном бесконечно долгом мгновении. Арена была круглой, с обвалившимися местами для зрителей и провисшим куполом, который больше напоминал истлевшую ткань. По периметру тянулись ряды полусгнивших кресел, а в центре, прямо на песке, виднелись тёмные, почти чёрные пятна, будто кто-то пролил здесь чернила, въевшиеся в землю навсегда.

Марика стояла у самой дальней стены, прижавшись спиной к облупившейся декорации, когда-то изображавшей сказочный лес. Её плечи мелко подрагивали, а пальцы так крепко сжимали шкатулку, что костяшки побелели. Она смотрела на них широко раскрытыми глазами, в которых читалось одно: «Не подходите».

— Марика, — снова позвал Шут, но на этот раз его голос звучал мягче, почти умоляюще. — Пожалуйста, не бойся. Мы не причиним тебе вреда.

Девочка только сильнее вжалась в стену. Шкатулка в руках Марики тихо щёлкнула, и из неё вырвалась короткая надтреснутая нота. Звук повис в воздухе, странно резонируя с тишиной цирка, и от этого становилось ещё страшнее.

В этот момент из темноты, со стороны пролома, донёсся новый звук. Тягучий шлёпок, будто что-то тяжёлое и склизкое опустилось на песок. Дэмиен резко обернулся.

Из пролома медленно выползали чернильные монстры. Они не шли — они текли, перекатывались волнами словно густая, вязкая тьма. У одних были длинные, тонкие конечности, у других — массивные, бесформенные тела, покрытые рябью. Их движения были неестественно плавными, будто они с трудом преодолевали сопротивление воздуха.

Один из монстров, похожий на переплетение чёрных лент, вытянул щупальца и коснулся полусгнившего кресла. Дерево мгновенно потемнело, покрылось сетью тонких трещин и осыпалось серой пылью.

— Беги! — крикнул Дэмиен Марике, не отрывая взгляда от чудовищ.

Девочка на секунду замерла, а потом, словно приняв какое-то решение, резко развернулась и бросилась вглубь цирка, в лабиринт узких коридоров за ареной. Её босые ноги почти бесшумно стучали по деревянному настилу, а шкатулка в руках подрагивала в такт шагам.

Шут метнулся за ней, и Дэмиен ринулся вслед, чувствуя, как сердце колотится в груди. Они мчались по узким проходам, где стены были увешаны выцветшими афишами и лохмотьями старых занавесов. Каждый поворот казался одинаковым, будто цирк нарочно путал их, заставляя бежать по кругу.

Внезапно монстр резко остановился. Дэмиен едва не врезался в него. Артист стоял, тяжело дыша, и смотрел куда-то вверх. Дэмиен проследил за его взглядом и похолодел.

Над ними, цепляясь за стропила, висели призраки. Они не двигались, не издавали ни звука — просто висели, как тряпичные куклы, подвешенные за невидимые нити. Их лица были размыты, будто кто-то стёр черты ластиком, оставив только пустые серые овалы. Но самое жуткое было в том, что они смотрели. Не моргая. Не шевелясь. Лишь смотрели.

— Они не живые, — прошептал Шут, и в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога. — Они — воспоминания. Тени того, что здесь когда-то было. Но они чувствуют страх. И они знают, где прячется Марика.

Словно в подтверждение его слов, один из призраков медленно наклонил голову, и в этом движении было что-то неестественно плавное, будто его двигали чьи-то невидимые руки.

А потом цирк вздрогнул. Пол под ногами пошёл рябью, и из щелей между досками полезли чернильные щупальца. Они тянулись к ним, извиваясь как живые змеи, и воздух наполнился запахом гнили и сырого пергамента.

— Нужно найти девочку, — выдохнул Дэмиен, стараясь не смотреть на призраков. — Пока они не добрались до неё первыми.

Шут кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то новое. Что-то тёмное. Дэмиен заметил, как кожа на его лице стала тоньше, будто натянулась на кости, а в уголках рта появились тонкие трещины, похожие на паутину.

— Я знаю, куда она могла побежать, — прохрипел Шут. — В старую гримёрку. Там она всегда пряталась, когда…

Он не успел договорить. Из темноты коридора вырвался оглушительный визг, похожий на скрежет металла по стеклу. Чернильные монстры ворвались в проход, заполняя его плотной, непроглядной тьмой. Щупальца тянулись к ним, щёлкали в воздухе как кнуты, и оставляли на стенах чёрные, дымящиеся следы.

Дэмиен рванулся вперёд, но Шут вдруг схватил его за руку. Его пальцы были ледяными, а кожа казалась сухой и шершавой, как старая бумага.

— Стой, — прошептал он, и в этот момент Дэмиен увидел, как глаза Шута меняют цвет. Чёрные провалы покрывались белыми трещинами, а в глубине зрачков, горевших зелёным пламенем, теперь вспыхивали красные искры, похожие на тлеющие угли.

Лицо Артиста исказилось. Кожа на щеках натянулась до предела, а потом треснула, обнажая под собой что-то тёмное и вязкое, похожее на застывшую смолу. Его плечи вздыбились, кости захрустели, и костюм лопнул по швам, обнажая длинные, неестественно тонкие конечности, покрытые чёрными чешуйками.

— Нет, — прошептал Дэмиен, отступая назад. — Что с тобой?

Шут издал низкий, утробный рык, и его голос изменился, став глубже, тяжелее, будто говорил не человек, а сама тьма.

— Книга… — прохрипел он, пытаясь удержать остатки человечности. — Она берёт своё. Я не могу… сдерживать это вечно.

Его тело продолжало меняться. Пальцы удлинялись, превращаясь в когти, а на спине проступали острые, угловатые выступы, похожие на рёбра какого-то чудовищного существа. Колокольчики на колпаке сорвались и упали на пол, звякнув в последний раз, прежде чем раствориться в чернильной тьме.

— Найди Марику, — прорычал Шут, и теперь в его голосе не осталось ничего человеческого. — Я задержу их.

Дэмиен хотел возразить, сказать, что не оставит его, но в этот момент один из чернильных монстров метнулся к Шуту, и тот бросился ему навстречу, превратившись в вихрь острых когтей и чёрного дыма.

Оглушённый рёвом схватки, Дэмиен развернулся и побежал дальше по коридору, туда, где, по словам Шута, должна была быть старая гримёрка. Его ботинки скользили по мокрому полу, стены смыкались вокруг него, и каждый вдох отдавался болью в груди.

Наконец он увидел дверь. Она была почти незаметна — обшарпанная, с облупившейся краской и ржавой ручкой. Дэмиен рванул её на себя и влетел внутрь.

Комната была маленькой и тесной. По стенам висели старые зеркала с потемневшими краями, а в углу стоял потрёпанный столик с щербатым ящиком. И там, прижавшись к стене, сидела Марика. Шкатулка лежала у неё на коленях, и из неё тихо лилась мелодия — такая тихая и хрупкая, что казалось, она вот-вот оборвётся.

Девочка подняла на него глаза, и в них не было ни злости, ни страха — только бесконечная усталость.

— Ты пришёл забрать её, — прошептала она, прижимая шкатулку к себе.

— Нет, — выдохнул Дэмиен, опускаясь на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. — Я пришёл помочь.

За его спиной раздался оглушительный треск, и дверь сорвалась с петель, рухнув на пол. В проёме возникла чудовищная тень. Это был Шут — но теперь он был монстром. Тело было покрыто чёрной, блестящей бронёй, похожей на панцирь жука, а глаза горели зелёным огнём. Существо сделало шаг вперёд, и пол под ним треснул, рассыпаясь в серую пыль.

— Уходи, — прорычал он, глядя не на Дэмиена, а на Марику. — Уводи её отсюда. Пока я ещё могу сдерживать это.

Марика тихо всхлипнула и прижала шкатулку к груди так сильно, что её пальцы побелели.

— Он не всегда был таким, — прошептала она, глядя на чудовище, которое когда-то было её другом. — Он был добрым. Он прятал меня от них.

Шут издал низкий болезненный стон, будто каждое слово причиняло ему физическую боль.

— Иди, — прохрипел он, сжимая когтистые лапы так, что из-под них сочилась чёрная жижа. — Бегите.

Дэмиен протянул руку Марике.

— Доверься мне, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Мы выберемся отсюда.

Девочка посмотрела на него, потом на Шута, который уже едва сдерживал свою чудовищную форму. Её губы дрогнули, но она кивнула.

Марика встала, всё ещё прижимая к себе шкатулку, и взяла Дэмиена за руку. Её пальцы были ледяными и тонкими, как птичьи косточки.

Вместе они выбежали из гримёрки, оставив позади чудовище, которое когда-то было человеком, и цирк, полный призраков и теней. За ними тянулся след из чёрного дыма и разбитых зеркал, а впереди ждала неизвестность — и, возможно, единственный шанс вырваться из этого кошмара.

Ребята выскочили в узкий коридор, и реальность тут же попыталась их остановить. Пол под ногами пошёл рябью, будто поверхность воды, на которую бросили камень, а стены начали медленно сжиматься, выдавливая воздух из лёгких. Марика тихо всхлипнула, вцепившись в руку Дэмиена так, будто это была единственная верёвка, удерживающая её над бездной.

— Не смотри назад, — выдохнул Дэмиен, хотя сам то и дело бросал взгляды через плечо, ожидая увидеть за спиной когтистую тень Шута. Но чудовище, ставшее его спутником, всё ещё сдерживало чернильных монстров — и эта отсрочка стоила им каждой секунды.

Коридор резко оборвался. Впереди зиял провал, где раньше была лестница на верхний ярус. Теперь там не было ничего, кроме густой, маслянистой тьмы. Из этой черноты доносился низкий, вибрирующий гул, будто где-то глубоко под цирком билось огромное чуждое сердце.

Марика замерла, её пальцы на руке Дэмиена стали ледяными.

— Там нельзя, — прошептала она, голос дрожал как натянутая струна. — Там живут они. Те, что приходят, когда музыка замолкает.

Дэмиен сглотнул. Он чувствовал, как по спине ползёт липкий холод, а в груди разрастается тяжесть, будто само пространство давило на него, заставляя сдаться. Но он вспомнил слова Шута: «Книга переписывает нас… она питается нашими худшими грехами и страхами». Значит, если они остановятся, если позволят страху взять верх — кошмар окончательно вгрызётся в них, превратит в ещё одну страницу, которую никто никогда не прочтёт.

— Мы не туда, — тихо, но твёрдо сказал Дэмиен, разворачиваясь к другой стороне коридора. Там виднелся узкий проход, почти скрытый обрывками старого занавеса. В воздухе пахло пылью и чем-то кислым, как от прокисшего молока, но это был запах реальности, пусть искажённой, а не той абсолютной пустоты, что ждала их в провале.

Они рванулись вперёд, пригибаясь, чтобы не задеть свисающие с потолка лохмотья ткани. Каждый шаг отдавался в ушах оглушительным эхом, будто цирк не просто слышал их, а запоминал, записывал в свою проклятую Книгу.

Внезапно пол под Марикой дрогнул. Девочка вскрикнула и едва не упала — доска под её ногой треснула, обнажив под собой клубок чёрных нитей, похожих на вены, пульсирующие в темноте. Дэмиен отдёрнул её назад, и в тот же миг из щели вырвалось щупальце, скользкое и холодное как мёртвая рыба. Оно щёлкнуло в воздухе, чуть не зацепив подол её платья, и тут же втянулось обратно, оставив на дереве тёмное влажное пятно.

— Быстрее! — Дэмиен потянул Марику за собой, и они влетели в следующий зал — круглый, похожий на репетиционную площадку. Здесь не было кресел, только ряды ржавых обручей, подвешенных к потолку, и старые трапеции, которые покачивались сами по себе, без ветра. В центре зала, прямо на полу, лежала огромная треснувшая маска шута — её пустые глазницы смотрели вверх, будто ждали, когда кто-нибудь наденет её и станет частью представления.

И тут воздух изменился. Дэмиен почувствовал, как его собственное восприятие начинает плыть: края предметов размывались, а тени становились слишком длинными, слишком живыми. Он вспомнил дар Переплётчика— способность видеть нити, связывающие людей с их кошмарами. И теперь эти нити были повсюду: тонкие, полупрозрачные, они тянулись от маски к обручам, от пола к потолку, сплетаясь в плотную, удушающую сеть.

Среди них выделялась одна — тонкая, дрожащая, цвета выцветшей лазури. Она тянулась прямо от Марики к центру зала, к маске, и была такой хрупкой, что казалось, стоит дунуть и она порвётся. Но рядом с ней вилась другая нить — чёрная, грубая, с рваными краями, словно её разрывали и сращивали снова и снова. Она оплетала первую, душила, тянула вниз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.