Империя контрактов: Наследник Парадокса

— Данилка, пришёл-таки и друга привёл. А мы уже думали, что испугаешься и не придёшь.

Данила выгнул грудь:

— а вы что же думали, ваша светлость, мы пальцем деланые? Вот, привёл товарища — Всеслав Соколов, с никакого факультета, — Данила покосился в мою сторону, проверяя реакцию.

Семён посмотрел на меня с нескрываемым интересом:

— Наслышаны, ну заходите, — он посторонился, пуская нас, потом выглянул за дверь и осмотрел пустой коридор. — обычно преподаватели сюда не ходят, смотрят на наши собрания сквозь пальцы, но мало ли.

Он запер за нами дверь и наконец протянул мне руку:

— Семён! — просто представился он, — у нас тут титулы не в ходу. Разве можно людей, которые драили вместе котлы, именовать вашей светлостью? Пойдёмте, я вас представлю.

Семён оказался говорливым и весёлым, впрочем, как и вся компания, сидевшая в средних размеров комнате. Здесь стояло несколько круглых столов и за каждым из них кто-то сидел. Студенты (а были это в основном старшекурсники, по крайней мере, ни одного первокурсника я не увидел), резались в карты, болтали. В полутёмных углах сидели парочки и занимались своими делами.

— Товарищи! — голос Семёна взлетел, — позвольте представить вам двух новых участников наших вакханалий — Всеслав и Данила — первокурсники, Данила — Стихийник, а Всеслав...ну, вы сами о нём все слышали. Всеслав, Данила — это все, не буду вам представлять каждого, сами, если захотят, познакомятся.

Студенты тут собрались с разных факультетов. Кто-то был в учебных сюртуках, кто-то переоделся в обычную одежду. В академии не было правила, чтобы все студенты ходили в форме постоянно, главное, чтобы форма была на занятиях и на торжественных мероприятиях. Так что я не смог выяснить, кто с какого факультета, лишь некоторых. Несколько человек точно были с факультета Подчинения, в том числе и Семён, два - с факультета Объединения.

В углу я заметил парня с факультета Воплощения, он сидел в обнимку с тоненькой девочкой, у которой на плече виднелась эмблема Грани. Остальные были без формы. Всего около пятнадцати человек.

Семён, пока мы с Данилой осматривались, достал откуда-то две медных чаши и протянул нам. Из чаши одуряюще пахло вином. Мы с готовностью взяли.«О, а эти ребята умеют жить. Ворованное вино, карты, девицы в углах Одобряю», — весело засмеялся Парадокс.

— За вас, первокурсники! — торжественно объявил он, а все собравшиеся поддержали его такими же медными чашами.

Мы выпили. Вино оказалось превосходным. Семён доверительно пояснил:

— Мы утащили его из погреба Степана Андреевича в прошлом году, жалко, что осталось мало. Пьём только по исключительным случаям, а сегодня как раз первая встреча в этом году. Ну, знакомьтесь с народом.

Семён улыбнулся нам и танцующей походкой двинулся к столу, где сидели две девушки в простеньких платьях.

— Данила, — я посмотрел на товарища, который блаженно улыбался, — а ты как про это всё узнал?

Он легкомысленно махнул рукой.

— Так у меня брат только в прошлом году закончил учёбу, он мне и рассказал, к кому надо подойти. Я и подошёл к Семёну. А он меня и пригласил.

Я поражался его коммуникабельности.

— Друзья, идёмте к нам! — махнула нам стройная блондинка, — будем играть и знакомиться.

Мы с Данилой переглянулись и двинулись к столу в углу. За ним уже сидели трое. Блондинка была в простом светлом платье с глухим воротом. Худощавый парень рядом с ней с тонкими, нервными пальцами был одет в тёмную рубаху без каких-либо знаков отличия. Третий — темноволосый, грациозный и текучий, словно вода; в простом сером жилете поверх белой сорочки, небрежно тасовал колоду. Карты в его руках двигались плавно, словно скользили, будто сделанные из неизвестного металла.

— Мария, — представилась блондинка, протягивая мне изящную руку. Я отметил, что рука у неё была ледяной.

— Иван, — кивнул худощавый. Он не протянул руки, лишь пристально посмотрел мне в глаза, и на мгновение мне показалось, что он смотрит куда-то сквозь меня. — А это Тимофей, наша гроза карточных столов.

Тимофей молча кивнул, не отрываясь от колоды.

«О, мне нравится эта компания», — промурлыкал Парадокс.

Я сел за стол. Череватов плюхнулся рядом, выкладывая перед собой несколько серебряных монет.

— Правила знаете? — спросила Мария, разливая по чашам остатки вина. — Вист, классический. Ставки для новичков — от рубля. Чтобы не так больно было проигрывать. Ну или выигрывать, если повезёт.

Она снова улыбнулась, и Данила, кажется, поплыл. Он с готовностью выложил рубль, я последовал его примеру.

— Начнём, — Тимофей ловко раздал карты.

Первая раздача прошла для меня спокойно: пара взяток, небольшая потеря. Череватов взял одну и остался при своих. Но уже на второй началось что-то странное.

Мне пришли отличные карты. Два туза, король, дама — набор, с которым можно брать почти всё. Я сделал ставку, внутренне предвкушая хороший выигрыш. Но Иван, сидевший напротив, вдруг сбросил карты с такой уверенностью, будто знал, что у меня на руках. Тимофей спокойно перебил мою ставку, и в итоге я остался с носом.

— Ничего, — шепнул Череватов, — бывает.

Но «бывало» раз за разом. К пятой раздаче Данила проиграл уже пять рублей, а я балансировал где-то около нуля, то выигрывая мелочь, то теряя. Это было неестественно. Моя память, обычно безотказно фиксировавшая каждую вышедшую карту, словно давала сбой. Я не мог понять, какие карты остались в колоде — казалось, что Тимофей тасует их как-то неправильно, но я не мог уловить момент.

«Хи-хи, — раздался в голове ехидный смешок Парадокса. — Забавно наблюдать, как тебя раздевают, хозяин. Ты ведь уже понял, да?»

Я стиснул зубы, стараясь не выдать себя. Понял что? Что они жульничают? Но как?

К восьмой раздаче Череватов проиграл уже двенадцать рублей. Его круглое лицо вытянулось, на лбу выступила испарина. Он бросал на меня отчаянные взгляды, но я ничем не мог помочь — сам едва держался на плаву.

К концу игры, когда Тимофей объявил последнюю раздачу, я остался ровно при своих. Ни копейки не выиграл, ни копейки не проиграл. А вот Данила выложил на стол пятнадцать рублей — сумму, для студента весьма ощутимую.

Мария сгребла монеты в маленький бархатный мешочек и подмигнула Череватову.

— Не расстраивайся, граф. Это всего лишь деньги.

— Но как?! — взорвался Данила, хлопнув ладонью по столу. — Я же у меня были хорошие карты! Я должен был выиграть! Вы вы жульничаете!

За столом повисла тишина. Потом Иван хмыкнул, Тимофей отложил колоду и скрестил руки на груди, а Мария расхохоталась — звонко, искренне, без тени злобы.

— Конечно, жульничаем, — отсмеявшись, сказала она. — Ты только сейчас понял?

Мы с Череватовым переглянулись

— Но это же нечестно! — возмутился Данила.

— А кто сказал, что будет честно? — Иван прищурился. — Вы сели играть с незнакомыми людьми в тайном клубе, где собираются маги. И думали, что здесь играют по правилам уличного шулера?

— Мы вас специально сюда посадили, — добавил Тимофей спокойно. — Всех новичков сажают. Это традиция.

— Чтобы преподать урок, — Мария наклонилась вперёд, и её голос стал серьёзным. — Никогда не садитесь играть с теми, чьих способностей вы не знаете. Я, например, могу заглядывать в поверхностные мысли. Не глубоко, — она подняла ладонь, — только то, что крутится на самом верху. Например, когда ты смотришь на свои карты, ты мысленно их называешь.

Она смотрела на Данилу, потом обратилась ко мне:

— А ты Всеслав - молодец. Ты считаешь только выбывшие карты, очень сложно было уследить за твоими.

Я удивлённо закашлялся.

— Иван, — продолжала она, кивая на худощавого, — может смотреть на мир чужими глазами. Когда ты поднимал карты, он смотрел твоими глазами и видел их. Просто и эффективно.

— А Тимофей, — Иван усмехнулся, — с факультета Грани. У него дух, который чувствует вероятности. Он знает, какая карта придёт следующей, просто держа колоду в руках. И тасует соответственно.

Я перевёл взгляд на Тимофея. Тот пожал плечами.

«Ах ты ж, — в голове у меня Парадокс разразился хохотом. — Вот это я понимаю, таланты!».

— Ты знал?! — прошипел я одними губами.

— Что? — Мария удивлённо посмотрела на меня.

— Ничего. Это я не вам.

— А, это ты со своим духом общаешься, — понимающе кивнул Иван. — Я слышал о тебе. Парадокс, верно? Интересный экземпляр. Я пытался заглянуть в твою голову, но там — он поёжился, — темнота. И кто-то смеётся. Я не стал лезть глубже.

«Умный мальчик, — довольно протянул Парадокс. — Передай ему, что я оценил».

Я не стал передавать.

— Так вы вернёте деньги? — с надеждой спросил Череватов, всё ещё глядя на бархатный мешочек в руках Марии.

— Нет, конечно, — она убрала мешочек куда-то в складки платья. — Это плата за урок. Сами сели играть с неизвестными противниками, сами виноваты. В следующий раз будете умнее.

— Но это же целое состояние! — простонал Данила. — Пятнадцать рублей! Отец меня убьёт.

— Ничего, — Тимофей снова взял колоду, — переживёшь. Зато теперь ты знаешь, что магию можно использовать не только для дуэлей. И, кстати, — он обвёл нас взглядом, — в нашем клубе есть правило: мы не используем магию против своих. Только против новичков, в учебных целях. И только один раз. Если вы останетесь в клубе, больше никто не будет вас так разводить.

— Учебных целях, — проворчал Череватов, но в его глазах уже загорелся интерес. — И как же нам научиться понимать, когда рядом творится магия?

— Этому вас Збарский научит, — Мария поднялась и потянулась.

— А теперь — давайте ещё по одной, и разбегаемся, теперь честно. Уже поздно, а завтра у всех занятия.

Она снова наполнила чаши, и мы выпили. На этот раз вино показалось мне горьковатым, но, может, это просто осадок от проигрыша и неприятных открытий.

Когда мы с Череватовым вышли в коридор и двинулись в сторону Западного крыла, Данила долго молчал, а потом вдруг расхохотался.

— Ну и дела, Сев! Нас развели, как детей!

Я улыбнулся краем рта.

За оставшийся час мы почти отыгрались. Вернее, я вышел в небольшой плюс на два рубля, а Данила вернул пять. В одном из коридоров мы расстались и двинулись каждый в свою комнату.

Я закрыл за собой дверь комнаты и прислонился к ней спиной. Тишина Западного крыла обрушилась на меня, словно ватное одеяло. После шумного карточного клуба, после смеха Марии и прищуренных глаз Ивана, после нервного напряжения от проигрыша и неожиданного разоблачения, моя одинокая келья казалась почти убежищем. День мне показался безумно длинным.

Не успел я раздеться, как раздался лёгкий стук в дверь. На пороге стоял Збарский. В голове у меня замелькали мысли о том, что меня разоблачили и Збарский понял, что я давно ушёл с кухни. Но он пришёл по другому поводу.

Он был в домашнем сюртуке, без привычного академического мундира, но держался всё так же прямо и строго. В руке он держал небольшую масляную лампу, которая отбрасывала дрожащий свет на его худое лицо.

— Доброй ночи, Всеслав. Я ненадолго. Есть важный разговор.

Он прошёл в комнату без приглашения, поставил лампу на стол и окинул взглядом моё убогое жилище. На его лице не отразилось никаких эмоций — ни брезгливости, ни сочувствия.

— Завтра после завтрака вы должны явиться в кабинет ректора, — начал он без предисловий. — Там вас будут ждать следователи Тайной канцелярии. Допрос назначен на десять утра. Не опаздывайте.

Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Что мне нужно знать?

Збарский прошёлся по комнате, заложив руки за спину.

— Первое и главное: говорите только правду. Но отвечайте только на те вопросы, которые вам задают. Не добавляйте ничего от себя. Чем меньше вы скажете, тем меньше у них будет материала для новых вопросов. Понимаете?

— Понимаю.

— Второе. Среди следователей будет сильный менталист. Очень сильный. Обмануть его не получится, даже не пытайтесь. Он почувствует ложь мгновенно. Поэтому я и говорю: говорите правду. Но только ту, которую у вас спросили.

Он остановился и посмотрел мне прямо в глаза.

— Третье. О вашем духе — молчите. Если они спросят напрямую, скажите, что есть, но вы ещё не установили с ним полной связи. Это правда. Глубоко в ваше сознание они лезть не станут — это требует санкции выше, чем у них есть. По крайней мере, пока.

Я сглотнул.

— А если они всё-таки полезут?

Збарский едва заметно усмехнулся.

— Тогда ваш дух, я полагаю, сможет за себя постоять. Судя по тому, что я видел, он не любит непрошеных гостей. Но до этого, надеюсь, не дойдёт.

Он снова прошёлся по комнате, потом остановился у окна, глядя на глухую каменную стену.

— И ещё одно. Я говорил с ректором. Мы решили, что вам необходимы дополнительные занятия. Ваши способности уникальны, но вы совершенно не понимаете теории. Вы не знаете, как работают контракты, как взаимодействуют духи, какова природа той силы, что сидит у вас в голове. Это недопустимо.

Я напрягся.

— И что это значит?

— Это значит, что два раза в неделю, по вечерам, вы будете приходить ко мне. Я буду заниматься с вами теорией контрактов. Индивидуально.

Он повернулся ко мне, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на живой интерес.

— Не скрою, мне это интересно и с научной точки зрения. Ваш случай уникален. Парадокс — дух, подобного которому я не встречал ни в одной классификации. Возможно, вместе мы сможем понять, что он такое. И как вам с ним ужиться.

«Как мило, — раздался в голове голос Парадокса. — Меня хотят изучать. Как редкую бабочку. Приятно, когда тобой интересуются. Особенно такие серьёзные люди, как этот».

Я мысленно шикнул на него.

— Я согласен, — сказал я вслух. — Когда начинаем?

— Послезавтра, — ответил Збарский. — Завтра у вас допрос, и другие занятия. А теперь отдыхайте. И помните: правда, только правда. Но не больше, чем спросят.

Он взял лампу, кивнул мне и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Его шаги затихли в конце коридора.

Я остался один. В комнате снова стало темно и тихо. Только теперь тишина казалась не успокаивающей, а напряжённой, словно затишье перед бурей.

«Ну что, хозяин, — промурлыкал Парадокс, — готов к завтрашнему спектаклю? Я, пожалуй, возьму попкорн. Или что там у вас, смертных, едят во время допросов?»

— Замолчи, — буркнул я, но без злости.

Я разделся и лёг в кровать. Сон пришёл не сразу. Перед глазами стояло лицо Збарского, серьёзное и немного встревоженное. И его слова: «Ваш случай уникален». Может, это и к лучшему. Может, вместе мы действительно сможем понять, что я такое. И что такое Парадокс.

«Спи, хозяин, — тихо сказал он. — Завтра будет долгий день».

Я закрыл глаза и провалился в темноту.

Глава 7

Колокол вновь вторгся в мой хрупкий сон. Проснулся я измятым, как лист бумаги. В комнате было прохладно. Окно, выходящее на глухую каменную стену, почти не давало света, но по серому, болезненному оттенку неба я понял, что утро уже наступило. Быстро и внезапно, особенно если учитывать, что уснул я несколько часов назад. Не стоило шляться по тайным кружкам.

«Проснулся? — раздался в голове ехидный голос Парадокса. Вот кто был бодр и свеж в любое время. — Выглядишь как покойник. Следователи оценят. Им как раз такие и нужны — бледные, с тёмными кругами под глазами. Идеальный подозреваемый. Решат, что всю ночь не спал, прятал улики».

— Отвали, — огрызнулся я, пытаясь выбраться из-под тёплого одеяла.

Пол обжёг холодом босые ступни.

Сегодня меня ждала Тайная канцелярия. Следователи, менталисты, вопросы, на которые у меня не было ответов. И где-то глубоко внутри, под слоем наигранного спокойствия, копошился страх — липкий, холодный, от которого хотелось забиться в угол и не выходить, пока всё не закончится.

Я плеснул в лицо ледяной водой из-под крана. Вода обожгла кожу, прогоняя остатки сна. Мундир, уже отглаженный, висел на спинке стула. Я надел его, поправил воротник и критически осмотрел себя в маленькое мутное зеркало. Из отражения смотрел худой, осунувшийся и измученный юноша. Краше в гроб кладут. Я ободряюще улыбнулся своему отражению. Улыбка вышла нервной, кривой.

«Не накручивай себя, — неожиданно серьёзно, без обычного ехидства, произнёс Парадокс. — Они будут давить, это да. Но ты не один. Я не позволю им залезть слишком глубоко. Просто держи рот на замке и думай о чём-нибудь приятном. Например, о той ледяной девочке. Как её Ида?»

Я хмыкнул, но ничего не ответил. В дверь постучали — коротко, по-деловому, два удара.

— Войдите.

На пороге стоял Збарский. Сегодня он был в тёмном сюртуке без нашивок и выглядел ещё более мрачным, чем обычно. Под глазами у него залегли тени — кажется, он тоже не спал.

— Доброе утро, Всеслав. Готовы?

— Доброе утро, Андрей Семёнович. Допрос же должен быть после завтрака, — удивился я столь раннему появлению преподавателя.

Тот поджал губы:

— Следователям не терпится пообщаться. Сейчас, в административном крыле, а не в кабинете ректора.

Он прошёлся по комнате, выглянул в окно.

— Сслушайте внимательно. У вас будет только одна попытка произвести правильное впечатление. — Он прошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. — В административном крыле вас ждут двое. Старший следователь Зимин — жёсткий, опытный, он будет давить логикой и фактами. Второй — менталист. Имени его не спрашивайте, он всё равно не ответит. Сильный, напористый, он в какой-то мере сросся со своим духом, может пользоваться некоторыми его силами, не касаясь источника. Не знаю, что у него за контракт, но очень бы хотелось понять.

— И что мне делать? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Говорить правду. Не добавляйте ничего от себя. Чем меньше вы скажете, тем меньше у них будет материала для новых вопросов. Понимаете?

— Понимаю.

— О вашем духе молчите. Если спросят напрямую, есть ли у вас контракт, то скажите, что да, но силой вы пользоваться его не можете, это правда. Думаю, в ваше сознание они вторгаться не будут. Ректор этого не позволит.

Я сглотнул.

— А если они всё-таки попытаются это сделать? Мне показалось, что господин ректор сейчас несколько не в форме?

Збарский кивнул:

— Тем не менее они не станут ссориться с академией, это может очень сильно аукнуться Тайной канцелярии. К тому же, думаю, если всё же они рискнут, то ваш дух постоит за вас. Всё. Ничего не бойтесь, молодой человек, всё будет хорошо. Пойдёмте. Помните, вы — студент академии, а не преступник.

Збарский открыл дверь.

— Идёмте. Я провожу вас. И да — Череватов просил передать, что будет ждать вас в столовой после допроса. Сказал, что припасёт для вас пирожок с капустой. На случай, если захотите отпраздновать свою маленькую победу.

— Вы уже видели Данилу?

— Да, я просил его зайти ко мне перед подъёмом, дал ему одну книгу по просьбе его братьев. У Данилы весьма хорошее сродство с духом Огня, как, в прочем, и у всей его семьи, но это не имеет значения.

Мне показалось, что Збарский чего-то не договаривает, но настаивать на продолжении разговора я не стал. Тайны Данилы — это тайны Данилы, у меня и своих хватает.

Мы двинулись через полутёмные коридоры Западного крыла, потом через центральную галерею. Встречные студенты, завидев нашу пару — мрачного Збарского и меня, бледного, с каменным лицом, — шарахались в стороны и провожали взглядами. Я ловил обрывки шёпота: «Соколов допрос Канцелярия» Ида мелькнула вдалеке — светлое пятно в толпе. Наши взгляды встретились на долю секунды, и она тут же отвернулась, ускорив шаг. Что ж, этого следовало ожидать. Пару раз я заметил в толпе и своих новых знакомых со старших курсов. Они, в отличие от большинства студентов улыбались мне. Особенно Семен, он отсалютовал мне и два раза стукнул себя в грудь кулаком, я решил трактовать этот жест, как пожелание победы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.