Стань светом в темном море. Том 4
– Что пьешь?
– Да все подряд. Выпью, и сразу легче на душе.
Ага. Теперь в голове мигают уже две тревожные лампочки.
– Обычно пьешь в компании или в одиночку?
– И так и так. С людьми весело, но и в одиночестве хорошо.
– И часто?
Чжэхи усмехнулся и лукаво сказал:
– В последнее время я почти не пью. А что? Хочешь выпить на брудершафт? Правда, из-за нашего командира алкоголь тут – дефицитный товар. Его почти невозможно достать.
С этими словами он выразительно покосился на Син Хэряна.
Тот почувствовал взгляд и сухо отрезал:
– Пока я здесь, о выпивке даже не мечтай.
Похоже, каждый член команды у Син Хэряна был на особом контроле: у Чжихёка отняли сигареты, у Санхёна – возможность тусоваться, а у Чжэхи – алкоголь. Наверняка запретов больше, просто я о них не знаю. Видимо, желающих делать то, что нельзя, тут хватает.
Я мельком глянул на зубы Чжэхи, но ничего особенного не заметил – ни характерного запаха, ни воспаленных десен, которые часто встречаются у алкоголиков. А ведь у тех, кто много пьет, почти всегда страдают зубы, как бы тщательно они их ни чистили.
Беда таких болезней в том, что до совсем запущенной стадии они почти не болят. Потому алкоголики спохватываются поздно, и к тому времени, когда доходят до стоматолога, велик шанс лишиться пары-тройки зубов.
– Давай лучше кофе выпьем. Я угощаю.
К черту алкоголь. Лучше заманить Чжэхи в клинику на кофе, уложить в кресло, зафиксировать голову и устроить ему принудительный скейлинг. Провести полную ревизию ротовой полости и только потом снова выпустить в общество.
Ничего не подозревая о моих коварных планах, Чжэхи улыбнулся и продолжил:
– Хм… Кроме этого, у меня, кажется, нет настоящих увлечений. Разве что… валяться и залипать на бессмысленные видосы? Вспоминать прошлое, заниматься самобичеванием и проклинать свою жизнь? Трепаться с сектантами? Ухаживать за протезами?
Если не считать первого и последнего пунктов, то нормального в его «увлечениях» не было ничего.
Син Хэрян наконец не выдержал и вставил:
– Забыл еще одно. Скупать еду и складировать у себя в комнате.
– А ведь правда. Пожалуй, это тоже считается.
Похоже, до слов Син Хэряна он и не задумывался о своей привычке. Мне сразу вспомнилась комната Чжэхи, где вдоль стен громоздились запасы еды от пола до самого потолка. Лапша, рис, чипсы, банки с соком и газировкой… Комната напоминала не жилое помещение, а импровизированный продуктовый склад.
– Я закупаюсь продуктами впрок. Беру сразу большими партиями, не ем, просто складываю… а потом, когда до истечения срока годности остается совсем немного, мои коллеги приходят и все «утилизируют». Не окажись рядом людей с хорошим аппетитом, вся еда испортилась бы или сгнила и пришлось бы выбрасывать. Вот такое у меня хобби.
Описывать себя настолько трезво – тоже талант.
– Недешевое удовольствие. Зачем покупать, если все равно не ешь?
– Так я же планирую съесть, когда покупаю. Но стоит попробовать одну-две порции, и надоедает, и остальное остается лежать. Иногда пока заказ сюда добирается, я успеваю потерять к нему интерес. Плюс распаковывать коробки – целая морока. Обычно я жду выходных и открываю все скопом.
Хранить в своей комнате гору еды, которую даже не собираешься есть, – мягко говоря, странно. И бросать после «одной-двух порций» – тоже. Чжэхи знает свои заморочки, так зачем покупает столько лишнего? Жить в окружении башен из еды – удовольствие сомнительное.
– А можно… ну, выкупить у тебя что-нибудь из запасов?
– Ты вообще можешь брать что угодно. Все, что у меня есть, – твое.
Улыбнулся так, будто ни капли не шутит. Я поневоле задумался: не будь я пресловутым спасителем, стал бы он так мило предлагать мне все подряд? Впрочем, тратить время на такие мысли – себе дороже, поэтому я быстро их отогнал.
Чжэхи ненадолго замолчал, а потом добавил:
– Вообще, мне эти запасы еще ни разу не помешали. Наши ребята едят хорошо. Иногда коллеги из других команд что-то у меня выкупают или меняются. Шоколадное молоко в пачках, например, почти всем заходит. Когда на станции открывается ярмарка, я часть продуктов выставляю на продажу – все сметают. Однажды продал целую коробку соуса для яннём чикина, так его какие-то канадцы или австралийцы купили и ели с хлебом.
– А как остальные проводят время? Есть у кто-нибудь хобби поэкзотичнее твоего?
Скорее всего, нет. Кто еще складирует еду у себя в комнате, как белка? Большинство увлечений, о которых я обычно слышу, довольно обычные – книги, фильмы, походы.
Син Хэрян немного подумал и сказал:
– Есть один человек, который увлекается Таро.
О. Звучит любопытно. И неожиданно.
Чжэхи рассеянно провел большим пальцем по протезам на руке и добавил:
– Вообще клубов по интересам здесь полно. Баскетбольный, футбольный, волейбольный… Есть клуб настолок, есть кружок по вызыванию Ктулху.
Последнее – это что вообще такое? Чем вы тут на станции занимаетесь?!
– По вызыванию кого?
– Ктулху. Я пару раз ходил. Честно говоря, сомневаюсь, что они смогли бы призвать даже гигантского кальмара.
Кажется, Чжэхи умудрился сунуть нос во все самые странные места на этой станции. Он задумался, уставился куда-то в сторону, потом повернулся к своему начальнику и спросил:
– Что еще у нас тут есть?
Син Хэрян секунду размышлял.
– Ремонт одежды. София Лорент, инженер из команды «А», привезла с собой швейную машинку. В свободное время она чинит для души всякую мелочовку, подшивает брюки за небольшую плату. Нужно написать на записке номер своей комнаты и положить вместе с деньгами и одеждой в корзину у ее двери, и через несколько дней вещи возвращаются к владельцу уже подшитыми.
– Удобно. Вы что-нибудь у нее чинили?
Син Хэрян покачал головой, а Чжэхи ответил:
– Я отдавал несколько вещей, которые надо было отпарить: утюга у меня нет. Все было сделано в лучшем виде. А Эён как-то подшивала у Софии брюки. Я запомнил, потому что Чжихёк потом дразнил ее.
– Дразнил? Но за что?
– Ну… Мол, она и так коротышка с короткими ногами, ей штаны удлинять надо, а не укорачивать. После таких слов Эён прописала ему пинок.
А. Ну, Чжихёк сам напросился. Люди имеют право укорачивать штаны. Интересно… а удлинить их вообще кто-то пробует?
Син Хэрян усмехнулся и посмотрел на меня.
– Еще тут есть человек, который делает массаж шрамов. После травм или операций. Говорят, раньше он работал физиотерапевтом в Штатах.
Массаж шрамов? Я сразу навострил уши.
– Вы у него были?
– Нет, – ответил Син Хэрян.
– А я был, – ответил Чжэхи. Такое ощущение, что, в отличие от Син Хэряна, Чжэхи уже успел побывать везде, где только можно. А ведь он на станции не так давно. – Он массирует только зажившие шрамы, не свежие. С маслом. По ощущениям, как будто кожу выдубливают. Сначала больно и неприятно, но потом понимаешь, что оно того стоило. Правда, попасть к нему сложно. Попробуй как-нибудь, если удастся записаться.
Я кивнул, и тут сверху раздался голос «Челони»:
«Скоро мы достигнем глубины в тысячу метров. Сейчас мы находимся в непосредственной близости от дока для подлодок Третьей подводной базы. Рядом обнаружены три субмарины: „Мэри Гилмор-11“, „Симчхон-13“ и „Анита-14“. Капитан Син Хэрян, желаете ли вы посетить Третью подводную базу?»
Рядом – сразу три другие субмарины? Почему они не идут к поверхности? Неужели решили спрятаться на глубине в тысячу метров? Куда логичнее сразу вырваться на поверхность, чем маячить рядом с Третьей базой.
– Можно с ними связаться?
«Попытки связаться с ИИ или капитанами этих аппаратов продолжаются с того момента, как мы оказались на расстоянии тридцати метров, но ответа не поступает».
– А с Третьей базой?
«Связь полностью утеряна».
– Продолжай попытки. И поднимайся до двухсот метров в автоматическом режиме.
По команде Син Хэряна субмарина начала медленно подниматься. Не прошло и трех минут, как «Челони» внезапно заговорил:
«Поступили данные с ближайшей субмарины, „Анита-14“. Ознакомиться?»
– Да.
Через несколько секунд «Челони» сообщил:
«После эвакуации с Третьей подводной базы на борту начался конфликт между членами экипажа. По предварительным данным, возник спор по поводу допуска к посадке и распределения мест. С тех пор жизненных показателей не зафиксировано».
Это что вообще значит?
– То есть… все мертвы? – выдавил я.
«Челони» бесстрастно ответил:
«По оценке системы ИИ, да. Данные с остальных субмарин в процессе загрузки. Озвучить информацию по мере готовности?»
– Да, но курс не меняй.
«Принято. Проверяю „Мэри Гилмор-11“».
Прошло еще около пяти минут.
«Связь с „Мэри Гилмор-11“ установить не удается. Похоже, аппарат шел в принудительном режиме после отказа всех коммуникационных каналов. Приступаю к расшифровке данных „Симчхон-13“. Они только что поступили. Ознакомиться?»
– Да.
«Аппарат был запущен в аварийном режиме при нарушении герметичности корпуса и неспособности поддерживать внутреннее давление. Жизненных показателей у членов экипажа не обнаружено».
Глава 258. Столкновение. Часть 1
Такое ощущение, что на глубине люди умирают слишком легко – просто от самого факта нахождения в подлодке.
– Вот почему в батискаф или субмарину нужно садиться только с теми, с кем у тебя нормальные отношения, – сказал Чжэхи с таким превосходством, будто сам сидел в каком-нибудь первом классе. – Все равно ведь приходится сидеть бок о бок. А если люди не в ладах, проблем не избежать. Скрыться-то некуда.
Удивительно, что люди умудряются устраивать драки в такой тесноте. Мы втроем стараемся лишний раз не касаться друг друга, но стоит чуть пошевелиться, и ты уже ткнул соседа локтем или коленом в бок. Тут и правда не развернуться. А если представить, что рядом сидит тот, кого ты искренне ненавидишь… Да вы же переубиваете друг друга в первые же минуты.
Если уж с субмариной на два-три человека все настолько сложно, то что же творится на подлодке, где людей несколько десятков? Там что, не двигаются и дышат через раз, чтобы не раздражать соседей?
Чжэхи вдруг повернулся ко мне и лукаво улыбнулся:
– Те, кто слишком хорошо ладит, на субмарине тоже могут доставить хлопот.
– Почему?
– Они, как бы это сказать… могут устроить здесь свой mile high club[8].
Он с улыбкой выдал незнакомое мне английское выражение, и только тогда я вспомнил, что остался без переводчика. Я без задней мысли спросил, что это значит. Глаза у Чжэхи распахнулись, лицо снова расплылось в улыбке, но Син Хэрян нахмурился и сказал:
– Будешь нести чушь – высажу прямо тут.
– Командир, мы уже на отметке минус девятьсот девяносто метров. Куда вы меня высадите? – расхохотался Чжэхи.
– Сиди тихо, если не горишь желанием плыть с рыбами.
Окей. Почему кажется, что они сейчас подерутся? Эй, мне же не придется разнимать вас в этой консервной банке?
Чжэхи покосился на меня, хитро усмехнулся и промолчал. Я еще несколько секунд смотрел на него, потом повернулся к «Челони» и начал задавать вопросы, которые давно вертелись у меня в голове.
– «Челони», что происходит, если субмарина не выдерживает давления?
«Научный сотрудник Пак Мухён, в данный момент вы находитесь внутри гермокорпуса – зоны, где независимо от внешнего гидростатического давления всегда сохраняется давление в одну атмосферу. Точные обстоятельства аварии субмарины „Симчхон-13“ можно узнать только после проверки судового регистратора данных рейса, однако, согласно последней переданной записи, пассажиры подверглись резкому воздействию давления не менее девяноста девяти атмосфер».
Судовой регистратор данных рейса – это, по сути, черный ящик субмарины?
Девяносто девять атмосфер… Даже представлять не хочется. При таком давлении человека просто расплющит.
– Мы можем как-то помочь людям на других подлодках?
«Моя система обслуживания предоставляет функционал только для живых пассажиров аппарата „Симчхон-7“».
Получается, ИИ субмарины запрограммирован в экстренной ситуации всегда ставить на первое место именно своих пассажиров, но прозвучало это так, будто «Челони» только что заявил: «Пока вы живы, я к вашим услугам, но как только помрете, мне станет на вас наплевать». Само собой, мои ноутбук и планшет тоже будут служить мне только до тех пор, пока я жив. Все логично, но услышать такое в лоб было немного странно.
«Если вы рассматриваете возможность спасательной операции, то подходить к „Аните-14“ и „Симчхон-13“, где отсутствуют признаки жизни, нецелесообразно. На „Мэри Гилмор-11“ связи нет. Теоретически там могут оказаться выжившие, но, по моим расчетам, ожидаемая польза крайне неопределенна относительно риска. Рекомендую следовать решению капитана Син Хэряна и двигаться либо ко Второй, либо к Третьей подводной базе».
Хорошо, что «Челони» – ИИ. Будь на одной из трех субмарин моя семья и скажи мне такое живой человек, я бы устроил драку похлеще той, что случилась на «Аните-14».
– Тогда как вообще спасают выживших или поднимают тела из субмарин?
Вместо «Челони» ответил Син Хэрян:
– Обычно запускают дрон, которым управляют со станции. Подцепляют трос к поврежденному аппарату, после чего либо его поднимают сразу, либо буксируют в точку, откуда можно поднять. Но «Мэри Гилмор-11» мы спасать не будем и сразу пойдем на подъем.
Значит, использовать одну субмарину, чтобы спасти другую, – не вариант. Рисковать живыми ради тех, кто, возможно, уже мертв, тут никто не будет.
Заметив выражение моего лица, Чжэхи постарался меня приободрить:
– С нами все будет хорошо. Мы же прогнали несколько симуляций, помнишь?
– Надеюсь, на «Мэри Гилмор-11» никого не было.
Надеюсь, так и есть. Надеюсь, когда субмарину вытащит дрон, она окажется пуста. Но все равно… чувство бессилия не отпускало. Мы ведь даже не можем ничем помочь.
Чжэхи то зевал, то изредка поглядывал на экран, а в остальное время сидел совершенно неподвижно, будто мертвец.
Я постепенно привыкал к субмарине, и в какой-то момент в голове осталась только одна мысль – поскорее бы отсюда выбраться. Я чувствовал себя то ли пациентом, застрявшим в больнице, то ли офисным клерком, которого заперли на работе. Помимо редких обменов репликами между Син Хэряном и «Челони», все остальное время царила тишина, и минуты текли медленно, вязко.
Не знаю, как оно обычно бывает, но подъем занял меньше времени, чем я ожидал. Мы едва пересекли отметку в тысячу метров, как «Челони» сообщил, что до Второй базы, которая находится на глубине двести метров, осталось меньше десяти минут.
Я, конечно, не параноик, но… вдруг «Челони» говорит, что мы поднимаемся, а на самом деле стоим на месте? Мне захотелось на всякий случай посмотреть в иллюминатор. В последний раз я заглядывал в него около пятидесяти минут назад, тогда снаружи проплывали глубоководные твари размером меньше ладони, выглядевшие как недоэволюционировавшие доисторические монстры. Кроме удильщика с торчащими наружу зубами, который подплыл почти вплотную к стеклу, попадались и изящные морские пауки с длинными, неестественно согнутыми конечностями, но стоило одному из них вонзить свой тонкий, как соломинка, хобот в добычу и с жадностью высосать из нее все, что можно, как мне расхотелось рассматривать подводный мир.
Пожалуй, такое зрелище оценил бы только морской биолог. Ю Гыми, наверное, была бы в полном восторге.
Но после сообщения «Челони» я снова посмотрел в иллюминатор и, к своему облегчению, наконец увидел морских существ, которые выглядели знакомо. Мимо субмарины проплывали длинные рыбешки, похожие на морских угрей. Я завороженно уставился на их темно-синие тела и вдруг заметил вдалеке стаю вытянутых рыб – по всей видимости, акул. Они вызывали трепет, пусть и не такой, как светящиеся глубоководные существа, которых мы видели раньше.
И тут я увидел глаз. Черный, размером с арбуз, он уставился на меня. Почему за бортом подлодки плавает гигантский глаз?!
Я моргнул. Еще раз. И еще. Но глаз никуда не делся. Он был таким большим, что заслонял почти весь обзор, и я застыл. Не мог ни пошевелиться, ни отвести взгляд и только таращился в ответ.
И только когда «глаз» чуть сместился, я понял, что это гигантский кальмар. Свет от прожекторов высветил щупальца, которые уходили куда-то в бесконечность. Я смотрел, как он медленно проплывает мимо, а потом, уже не соображая, что делаю, отполз подальше.
Син Хэрян выглянул в другой иллюминатор и удивленно произнес:
– Гигантский кальмар. Обычно они очень пугливые и почти никогда не подплывают к подлодкам так близко.
Я даже сказать ничего не смог – онемел от страха. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Кальмар был больше нашей субмарины. Он медленно скользнул в темноту, туда, куда не доставал свет, и исчез. Чувствую, он мне теперь в кошмарах будет сниться.
В этой тесной, как консервная банка, субмарине я невольно забился подальше от иллюминатора и в итоге почти повис у Чжэхи на спине. Но он только развеселился.
– Мухён, ты вообще понимаешь, насколько редко удается увидеть гигантского кальмара? А чтобы он подплыл так близко, это вообще редкость из редкостей. Быстро загадывай желание!
– Желание? Пусть все, кто сидит в этой подлодке, благополучно выберутся на поверхность!
Мое сбивчивое, почти со слезами произнесенное «желание» почему-то вызвало смех. Ну отлично. Рад, что смог вас повеселить.
– Неужели у тебя нет желания помасштабнее? Ну там мир во всем мире, спасение человечества, власть над временем?
– Чего ты вообще ждешь от здоровенного кальмара? – огрызнулся я. – У него из активов только белок!
– Ах, какой неромантичный у меня спаситель. Ну что с тобой делать? – вздохнул Чжэхи.
Тут в разговор вклинился «Челони»:
«Скоро мы достигнем глубины в двести метров. Приближаемся к доку Второй подводной базы. В непосредственной близости обнаружен…»
В следующую секунду субмарину тряхнуло так, будто началось землетрясение. Мы не были пристегнуты, и нас раскидало по отсеку, как кегли. Придя в себя, я обнаружил, что на мне лежит Чжэхи, а на нем – Син Хэрян. Ну просто человеческий бургер. Казалось, удар пришелся сверху. Нас подбросило, и, если бы повезло чуть меньше, кто-нибудь раскроил бы себе голову о потолок.
Первым пришел в себя Син Хэрян – спросил у «Челони», что сейчас произошло. ИИ ответил, что «проводит проверку», и замолчал. Похоже, для него случившееся тоже стало полной неожиданностью.
Я продолжал лежать на полу, и Чжэхи помог мне подняться. На панели управления ничего не отображалось – вокруг «Симчхон-7» не было ни единого объекта. По идее, столкнуться нам было не с чем. Тогда что же произошло?!
– Ты как, жив? – спросил у меня Чжэхи.
– Жив, – отозвался я.
Не дождавшись ответа от «Челони», Син Хэрян наклонился к иллюминатору. Снаружи медленно опускалась субмарина почти вдвое крупнее нашей. Похоже, именно с ней мы и столкнулись. Понять, что это была субмарина, удалось только потому, что наш прожектор успел на миг выхватить из темноты корпус, прежде чем замигал и погас. У второго судна не горел ни один огонь. «Челони» твердил, что мы столкнулись с «неидентифицированным объектом». Видимо, он даже не понял, что это другая субмарина. Наверное, у нее вышло из строя навигационное оборудование. Поэтому мы их не видели. И они нас – тоже.
Внезапно «Челони» начал озвучивать список повреждений – пункт за пунктом, с бешеной скоростью.
Глянув на экран, Чжэхи повернулся к Син Хэряну:
– Командир, у нас проблема.
– Всего одна?
Чжэхи хмыкнул и исправился:
– Командир, у нас много проблем.
– Начни с самой срочной.
– Похоже, до поверхности мы не доберемся.
Глава 259. Столкновение. Часть 2
– До Второй подводной базы еще кое-как дотянем… но нам придется запустить протокол эвакуации из субмарины.
Протокол эвакуации? Серьезно? На первый взгляд с «Симчхон-7» ничего не произошло: корпус целый, вода не течет.
– Это из-за столкновения с другой субмариной? – спросил я. – Мы же просто слегка задели друг друга, разве нет? Нам правда надо эвакуироваться?
– Наша субмарина весит около двадцати тонн, – спокойно объяснил Чжэхи. – А та – больше сорока. Представь, что будет, если малолитражку заденет проезжающий мимо автобус.
Двадцать тонн?! Я с трудом удержался, чтобы не переспросить. Эта крошечная жестянка, в которую мы еле помещаемся, весит двадцать тонн?!
Син Хэрян уточнил состояние субмарины у «Челони», потом не раздумывая нажал какую-то ярко-красную кнопку. На экране тут же вспыхнула аварийная тревога, и по всему отсеку замигали красные, оранжевые и зеленые индикаторы. Раньше они либо горели ровным зеленым, либо вообще не зажигались, а сейчас бешено мигали красным, будто вопя: «Почините меня немедленно!»
По отсеку то и дело разносились рваные сигналы тревоги. Если бы я слышал их впервые, то наверняка бы запаниковал, но теперь просто наблюдал за действиями инженеров.
– «Челони», как далеко до ближайшей базы? – спросил Син Хэрян.
«Вторая подводная база находится на глубине двести метров. До нее шестьдесят метров по вертикали».
Что?! Разве несколько минут назад она не была совсем рядом? Когда мы успели так отдалиться? Я-то думал, мы просто слегка задели другую субмарину, а выходит, что от удара нас отбросило метров на шестьдесят вниз?! Это же почти как рухнуть с двадцатого этажа. И я вообще ничего не почувствовал. Наверное, потому что мы под водой…
Син Хэрян нажал на несколько кнопок на панели, взглянул на меня, неловко застывшего в полуприседе, и на Чжэхи, который уже опустился на колени, после чего коротко скомандовал:
– Лицом в пол.
Я без лишних вопросов шмякнулся на пол. Пол вонял выпивкой, но это волновало меня меньше всего. Почти одновременно рядом с громким шлепком упал Чжэхи и проскользнул вперед. Если я выглядел максимально серьезно, то он улыбался, как ребенок на карусели.
Син Хэрян снова достал ремень из панели на полу, вытянул его на всю длину, перекинул через нас с Чжэхи и застегнул. Секунду или две любовался нашим видом, потом снова нажал на какую-то кнопку.
Что она сделала, понятия не имею, но субмарина затряслась так, будто мы и правда оказались на карусели. Вверх, вниз, влево, вправо – тряска не прекращалась ни на секунду. Лечь было абсолютно правильным решением. Будь я на ногах, наверняка впечатался бы в стену и отрубился. Что это вообще было? Син Хэрян включил режим «субмарина на рейве»?
Что я там недавно говорил Чжэхи? Что сделаю все возможное, чтобы не блевать? Еще чуть-чуть, и меня вывернет так, что выплюну не только все, что ел за последние два дня, но и пару внутренних органов заодно. Если кто-нибудь когда-нибудь скажет, что стоматологическое кресло – это пытка, то я рассмеюсь ему в лицо. Вот настоящая пытка. Я лучше выдумаю несуществующую базу на Юпитере и буду всем клясться, что лечу туда, чем еще раз сяду в субмарину.
Стоило только подумать об этом, и меня резко подбросило вверх. Я почувствовал, как тело оторвалось от пола, и понял, что только ремень спас меня от встречи с потолком. Не успел я толком испугаться, как Син Хэрян вцепился в ремень и навалился на нас с Чжэхи сверху, прижимая к полу собственным телом. Странно, но он совсем не показался мне тяжелым.
Лишь спустя несколько секунд я с запозданием сообразил, что наша субмарина резко всплывает. Распластавшись на полу, как лягушка, я вдруг почувствовал на спине такой вес чужого тела, что аж хрип вырвался. Син Хэрян, который только что использовал нас с Чжэхи как импровизированный матрас, откатился в сторону.
– Тяжелый же ты, – со стоном пробурчал Чжэхи. – Чуть не раздавил.
– Не ной.
Чжэхи поднялся с пола, глянул, как я поднимаюсь следом, а потом повернулся к панели управления.
«Челони» самодовольно отрапортовал:
«Все балластные грузы успешно сброшены».
А, так вот какую кнопку нажал Син Хэрян. Балласт ушел на дно, и субмарина пошла наверх. Судя по тряске, балласт отсоединился не как положено, а в аварийном режиме. Если вспомнить школьный курс физики… кажется, чтобы всплыть, выталкивающая сила должна быть больше силы тяжести. А она, если не ошибаюсь, равна весу вытесненной воды… По-моему, так. Уже не помню, как там формулировался закон Архимеда.
Син Хэрян отстегнул наш ремень, молниеносно смотал его и сунул обратно в панель в полу, после чего приказал «Челони» избавиться от всего лишнего: