Стань светом в темном море. Том 4
– Я… я не слышал ничего про заложников.
– Сколько их?
– Вылетело из головы от страха. Может… восемь? Девять?
Мужчина беззвучно лил слезы.
Син Хэрян едва слышно произнес:
– Ты вроде не врешь, да и послушный. Хотел бы я тебя пощадить, но ты нас видел.
– П-пожалуйста… Я ничего никому… Слеп и нем, как гренландская акула…
Заметив, как напряглась рука Син Хэряна, я торопливо сказал:
– Пощадите его. Не обязательно же убивать. Он ведь сделал все, как вы сказали.
Пленник, видимо, решил, что это его шанс на спасение, и заговорил в мою сторону, чуть ли не захлебываясь:
– Я всегда держу слово, честно! Пожалуйста, пощадите меня. Я… я еще никого не убивал, правда! Пощадите! Я никому ни слова! Только… пожалуйста!
Син Хэрян посмотрел на меня, потом снова на пленника и, кажется, принял решение. Не разжимая пальцев, дернул его за волосы и со всего размаху впечатал лбом в край раковины. Тот потерял сознание. Рука, державшая нож, даже не дернулась. Син Хэрян подхватил обмякшее тело и бережно уложил на пол туалета.
Я подошел ближе – проверить, не убил ли он случаем нашего пленника, – но нет. Тот дышал. Правда, шишка на лбу будет у него знатная. Как очнется, первым делом в госпиталь и на КТ.
Син Хэрян еще несколько секунд постоял, глядя на тело, потом повернулся ко мне и сказал:
– Если с ним не разобраться, он очнется и поднимет шум.
– Но мы же заберем его оружие.
– Даже без оружия взрослый мужчина, участвовавший в теракте, остается опасным. Убить его сейчас – значит избежать проблем в будущем.
– Он пообещал, что будет молчать. Думаю, он сдержит слово.
– Не сдержит, – сказал Син Хэрян так, будто это было само собой разумеющимся, но при этом не бросился сразу вскрывать этому парню артерию, как сделал с тем, первым.
– Вам ведь тоже не хочется его убивать, правда?
Син Хэрян перевел взгляд с мертвого мужчины на меня, вздохнул. И, словно давая понять, что у нас нет времени на препирательства, быстро сказал:
– Если мы рискнем и оставим этого человека в живых, то вы, в свою очередь, должны будете кое в чем помочь.
– В чем?
Эй, просто попроси о помощи, как все нормальные люди!
Из-за спины раздался голос Чжэхи:
– Спаситель, ты слишком добрый. Давай хотя бы глаза ему выколем. Или ногу отрежем.
– Вы с ним точно в одной секте?
Чжэхи, ты и вправду перегибаешь палку.
Син Хэрян оглядел нас обоих – меня и Чжэхи – и приказал:
– Наденьте его одежду и притворитесь последователями Церкви Бесконечности. Чжэхи, иди сюда и помоги.
Чжэхи с неохотой отлип от двери и, бурча под нос, послушно принялся раздевать еще живого сектанта. Я тем временем стоял в стороне и задавался вопросом: «Меня и так считают последователем Церкви Бесконечности, с какого перепугу я еще и притворяться должен?» Но вслух я этот вопрос, конечно, не задал.
Син Хэрян раздевал убитого. Черная футболка с длинным рукавом была распорота в районе ключицы – там, куда вошел нож. Он без тени смущения стянул одежду с трупа и выкрутил. Кровь хлынула ручейками. Смотреть на это вблизи было просто невыносимо.
Потом Син Хэрян подошел к раковине и как следует прополоскал футболку под водой, после чего выжал с такой силой, что ткань заскрипела. Он так усердствовал, что скоро с футболки перестала капать вода. Что ж, если Син Хэрян хотел превратить ее в половую тряпку, то он почти у цели.
Закончив, он встряхнул футболку, расправил и молча протянул мне.
Я уставился на нее, моргнул. Нет. Только не это. Пожалуйста.
– Вы хотите, чтобы я ее надел?
– На меня не налезет.
А я думал, ты для себя так старательно ее выжимал. Проглотив ругательства, которые уже вертелись на языке, я взял влажную, немного липкую футболку и натянул на себя. Потом поднял с пола черную бейсболку.
Покойник носил маску-балаклаву. Сейчас она сползла, повиснув на шее, как шарф. Я помедлил, раздумывая, стоит ли… раз, два, три, четыре… пять. Потом все-таки стянул балаклаву с его шеи.
Прости меня.
Кроме оружия, шоколадки, леденцов и пары кабельных стяжек ничего полезного мы у сектантов не нашли. Значка с акулой ни у одного не нашлось – видимо, имплант не ставили. Проверять рот времени не было. Я, как и убитый, просто повесил балаклаву на шею, как шарф. Брюки и ботинки взять не смог – не по размеру. Зато натянул черную бейсболку и опустил ее пониже на лоб. Из груди вырвался тяжелый вздох.
Чжэхи тем временем спрятал свои ярко-красные волосы под такую же черную бейсболку, а хвостик протянул сквозь прорезь сзади. Накинул темную куртку, снятую с одного из сектантов, и теперь выглядел как самый настоящий террорист с этой подводной базы. Впрочем, ему самому образ совсем не нравился – он все бурчал себе под нос:
– Вкус у них, конечно, отвратительный. Я бы лучше голым ходил. Фу. Еще и воняет.
Эй, Чжэхи. Рядом с тобой стоит человек, которому пришлось надеть снятую с трупа окровавленную футболку.
Син Хэрян затащил и труп, и потерявшего сознание мужчину в самую дальнюю кабинку. Потом проверил оружие, которое было при них, передал одну винтовку мне, а другую – Чжэхи. После этого зачерпнул рукой кровь с пола и размазал ее по лицу и шее. Взял кабельную стяжку и как ни в чем не бывало стянул себе запястья за спиной.
Я уставился на его связанные руки и неуверенно спросил:
– Вы точно сможете потом освободиться?
– Да.
– Отлично. Потому что я вообще без понятия, как такие штуки открываются.
Молчание.
Если потом Син Хэрян попросит меня его освободить, я даже не пойму, с какой стороны подступиться.
– Просто… в фильмах ведь обычно сковывают металлическими наручниками…
Металлические наручники можно открыть ключом, который носят с собой. А стяжки, похоже, работают совсем по-другому.
Син Хэрян проверил запястья и спокойно заметил:
– Настоящие наручники довольно тяжелые. Носить с собой неудобно. Да и стоят дорого.
– Ага. Значит, кабельные стяжки – дешевые и легкие, потому и в ходу?
Информация, которую я вообще не хотел знать. Наверное, чтобы все это забыть, мне потом придется уехать куда-нибудь в горы и пожить там.
Из нас троих только Чжэхи был настоящим сектантом, поэтому именно ему предстояло идти первым. Мы выстроились в следующем порядке: впереди Чжэхи, за ним – Син Хэрян со связанными руками, а замыкал колонну я, держа под прицелом «пленника». Едва я направил ствол винтовки Син Хэряну в спину, как из груди у меня вырвался тяжелый вздох.
Глава 267. То, что не горит. Часть 5
Стоило выйти из туалета, как стало легче дышать. Просто потому, что перед глазами больше не было ни трупа, ни окровавленного пола. Я изо всех сил старался выкинуть из головы образ Син Хэряна, отстирывающего в раковине окровавленную футболку, и не думать о мужчине, который упал замертво без звука, без единого стона.
Со стороны казалось, что мы не конвоируем пленника, а просто идем рядом. Впрочем, Син Хэрян был перепачкан в крови, шел, ссутулившись, с опущенной головой и едва держался на ногах. В целом создавалось впечатление, что мы с Чжэхи хорошенько его отделали и теперь ведем добивать. Я смотрел на его сгорбленную спину, и от этого зрелища внутри все сжималось. По походке было видно: ему реально хреново. Как в таком состоянии он вообще умудрился одним движением кого-то убить? Я всеми силами старался подавить бурлящие внутри чувства сострадания, тревоги и беспокойства.
Я ткнул Син Хэряна дулом винтовки в спину и нарочито грубо гаркнул:
– Шевелись давай!
Не поднимая головы, он едва слышно прошептал в ответ:
– Постарайтесь говорить как можно меньше.
– А. Понял. Простите.
Похоже, Син Хэрян с первой же фразы понял, что актерскими талантами я не блистаю.
Судя по всему, идущий впереди Чжэхи услышал наш диалог – он начал смеяться и никак не мог остановиться. Я даже запереживал, что нас кто-нибудь услышит.
К счастью, вскоре мы беспрепятственно добрались до центральной площади. Сектантов там оказалось куда меньше, чем я ожидал, – не двадцать, а человек пять от силы. Похоже, пока мы находились в туалете, они снова пытались тушить пожар – запах гари стоял такой, что щипало в носу.
Один из сектантов, завидев нас с Чжэхи, закричал:
– В лифт, живо! Эвакуируемся!
Ага. Значит, остальные уже успели перебраться на другую подводную базу.
Чжэхи как ни в чем не бывало махнул ему – понял, мол, – и жестом указал на Син Хэряна.
Заложники тем временем лежали перед статуей белого медведя в центре площади – кто лицом вниз, кто на боку. Некоторые пытались приподнять голову и посмотреть по сторонам, но с руками, связанными за спиной, и грудью, прижатой к полу, особо не подвигаешься. В основном все лежали, немного скособочившись. Я поймал себя на желании вглядеться в лица – вдруг здесь есть кто-то знакомый, – но сдержался. Чем дольше я буду разглядывать заложников, тем выше шанс, что кто-то в ответ начнет разглядывать меня.
Среди тех, по кому я успел скользнуть мутным, расплывчатым взглядом, знакомых не было.
Продолжая держать Син Хэряна на прицеле, я повел его к самому краю группы заложников. Прижал винтовку к спине и скомандовал:
– Ложись.
Син Хэрян без возражений опустился на одно колено. Сложенные за спиной руки сковывали движения, я терпеливо ждал, пока он ляжет… но тут Чжэхи с размаха врезал ему ногой в спину. Не успел я осознать случившееся, как Син Хэрян завалился вперед. Чжэхи присел рядом и, весело посвистывая, принялся стягивать ему лодыжки кабельной стяжкой.
Судя по тому, что Син Хэрян до сих пор не заехал Чжэхи ногой, терпение у него было просто ангельское.
Со стороны было совершенно непонятно, всерьез ли Чжэхи затягивает стяжку или просто делает вид, что затягивает, но стоило услышать, как в нее вгрызаются пластиковые зубцы, и на меня накатила волна паники: похоже, все-таки всерьез. На его месте я бы просто сделал вид.
В фильмах я не раз видел, как герой рвет наручники из пластиковых стяжек, перекидывая сцепленные запястья через колено или просто одним рывком. Но на заложниках были не дешевые одиночные стяжки, а двойные, профессиональные, сделанные именно для того, чтобы фиксировать руки и ноги. Такие парой-тройкой движений не разорвешь.
Большинство заложников лежали неподвижно, но некоторые поджидали, пока сектанты отвернутся, и начинали шевелиться: терли запястья о стяжки или выворачивали кисти, пытаясь высвободиться. Толку от этого было мало – пластик только сильнее врезался в кожу. Наверное, им казалось, что действуют они незаметно, но для сектантов каждое такое движение было как на ладони.
Ну что ж, пожелаем им удачи.
У нескольких запястья уже посинели – стяжки были затянуты настолько туго, что пережали кровоток. Дальше будет только хуже: такими темпами и до некроза недалеко. И тут меня прошибло: заложников с самого начала никто не собирался освобождать.
У этих кабельных стяжек не было ничего похожего на замочную скважину, как у обычных металлических наручников. Похоже, если затянул, то все. Потом только резать. Маленькие ножницы, которыми я в клинике режу нити, разрежут такую стяжку хорошо если за полдня. Нужны ортодонтические кусачки, и даже с ними за один заход не справиться.
Чжэхи, который все это время возился с Син Хэряном, наконец-то закончил и поднялся. Я машинально оглянулся и сразу же снова посмотрел прямо перед собой. Натянул пониже бейсболку и повыше – висевшую на шее балаклаву. От балаклавы резко пахнуло мятой. Бывший владелец то ли перепачкал ее зубной пастой, пока зубы чистил, то ли отдушкой спрыснул… Хотелось натянуть ткань еще выше – закрыть глаза, все лицо, исчезнуть, потому что со стороны выставочного зала в нашу сторону шли люди. Первой в глаза бросилась Элизабет. В белом платье и увешанная драгоценностями, она была похожа на какое-то эфемерное создание. Под руку ее держал Джамаль, но на фоне ее отталкивающе совершенной красоты все остальные просто терялись. Чуть поодаль, шагах в трех позади, шел Дэвид, который внимательно осматривал периметр.
Я судорожно сглотнул.
Они меня не знают. Не знают. Я – грозный сектант-террорист. Помешанный на прошлом психопат без будущего. Им нет до меня дела. Главное – не привлекать к себе внимания…
Но внутри все вопило. Сердце бухало в груди, как барабан: бух, бух, бух, бух, бух. Казалось, Элизабет вот-вот посмотрит прямо на меня, улыбнется своей ледяной улыбкой и воскликнет: «Вот вы где!» – после чего утащит меня за собой. Она неумолимо приближалась, и тут…
– Это Элизабет. – Чжэхи заговорил настолько внезапно, что я подпрыгнул на месте. – Красивая, правда?
Чжэхи, из-за тебя у меня чуть сердце не разорвалось!
– Ага, – ответил я, с огромным трудом сохраняя спокойствие. – Ты ее знаешь?
– Элизабет считали следующим спасителем. Было бы странно ее не знать. Украшения на ней – подарки верующих, которые не смогли прибыть на базу. Кажется, будто она с ними родилась, правда? Интересно, как бы выглядел ты, если бы тебя с ног до головы обвешали побрякушками… Хочешь, я вас познакомлю? – спросил Чжэхи таким тоном, будто и вправду собирался окликнуть Элизабет и устроить нам встречу.
Я в ужасе остановил его:
– Даже не думай. Не делай ничего странного.
Улыбнувшись, Чжэхи непринужденно закинул руку мне на плечо и привалился боком, явно используя меня как подлокотник.
– Я несказанно рад, что спасителем стала не Элизабет, а именно ты, Мухён.
Громче, пожалуйста. Пусть вся площадь услышит.
И вообще, мне вот радоваться нечему. С тех пор как я застрял в этом бесконечном дне сурка, из «приобретений» у меня только душевные травмы да ощущение, что я повидал гораздо больше, чем должен был. Понятия не имею, выбрались ли мои спутники живыми. Хочется просто лечь на пол и разрыдаться. Хочется домой.
– Мне кажется, Элизабет с ее «опытом» куда лучше подошла бы на эту роль.
К счастью, те, кто вышел из выставочного зала, не особо интересовались неизвестным террористом, который стоял рядом с заложниками.
Поигрывая серьгой в ухе, Чжэхи философски заметил:
– Драгоценности – несправедливая штука. У одних их столько, что и не сосчитать, а у других даже обручального кольца нет. С желаниями то же самое: у одних сбываются настолько просто, что их даже не ценят, а другие вкалывают всю жизнь и умирают, так и не успев исполнить одно-единственное, например купить дом. Как думаешь, какой процент людей на планете владеет настоящими драгоценностями? Очень и очень маленький.
Ну… справедливо. У меня тоже нет настоящих драгоценностей, разве что крошечные бриллианты в обручальных кольцах родителей. И все.
Когда Элизабет проходила метрах в пяти от нас, я машинально опустил голову и уставился себе под ноги. Не замечайте меня. Меня здесь нет. Я сейчас вообще на Четвертой базе. Меня здесь нет.
Почувствовав, как я весь застыл, Чжэхи положил подбородок мне на плечо и вполголоса пробормотал:
– Если спасителем станет кто-то вроде Элизабет или Рональда, то Церковь Бесконечности будет исполнять желания только избранных членов общины. Вместо того чтобы помогать обычным людям, спаситель будет вынужден потакать прихотям невообразимо богатых людей, имен которых большинство из нас никогда даже не слышало.
Я немного приподнял голову и увидел, что Дэвид Найт смотрит прямо на меня.
Черт. Только не это. И что теперь делать?.. Так, спокойно. Возможно, он смотрит на Чжэхи. С чего бы ему вообще обращать на меня внимание?
Однако, вопреки моим надеждам, Дэвид целенаправленно пошел в нашу сторону. Прямо к нам. Ко мне. Я почувствовал себя добычей и с трудом удержался, чтобы не развернуться и не дать деру. Пальцы мелко тряслись от желания поднять винтовку и направить ствол прямо ему в грудь.
Но тут из ведущего к порту коридора кто-то выбежал. Это был Майкл Роакер.
– Немедленно уходите со Второй базы! – закричал он во все горло. – Чем вы вообще занимались все это время?! Сиесту устроили?!
А, точно. Он же главный инженер базы. Почему он выглядит так, будто порт уже превратился в горсть пепла?
– Если не хотите задохнуться и умереть, немедленно эвакуируйтесь!
Глава 268. То, что не горит. Часть 6
Связанные и толком не понимающие, что происходит, заложники уже и так начинали понемногу паниковать от запаха гари, воющего сигнала тревоги, поэтому стоило Майклу выбежать с предупреждением, как они сорвались:
– Спасите нас!
– Развяжите!
– Я не хочу сгореть заживо!
– Вы же говорили, что если мы будем слушаться, то останемся в живых!
Заложники извивались и кричали, умоляя, чтобы их развязали. Майкл растерянно уставился на них, будто только теперь осознал, что перед ним живые люди, а не мешки с картошкой. На его лице мелькнуло сожаление – он понял, что ляпнул лишнего.
Джамаль взглянул на него и насмешливо произнес:
– Думаю, не надо объяснять, что это было опрометчиво?
– Только что объяснили, – огрызнулся Майкл. Голос звучал раздраженно, но при этом заметно тише, чем раньше, когда казалось, будто он паровозную трубу проглотил.
Дэвид раздраженно поморщился и, не говоря ни слова, выстрелил в пол. Раздался резкий хлопок, и сразу же наступила тишина.
– Если не хотите получить пулю, заткнитесь! – рявкнул он.
Больше никто не кричал.
Майкл при звуке выстрела дернулся, но Элизабет даже не шелохнулась. Она чуть повернулась к нему и негромко сказала:
– Не беспокойтесь, Майкл. Эвакуация пройдет быстро. Большинство верующих уже перебрались на Первую подводную базу.
– А драгоценности? Что с ними?
– Самое ценное у меня. Вы ведь говорили, что пожар можно будет потушить?
– Можно. Вопрос в том как.
Элизабет приподняла большую квадратную сумку, необычайно прочную на вид, потом высвободила руку из ладони Джамаля и ласково похлопала по этой сумке. Майкл нахмурился, но ничего не сказал и встал рядом с ней.
– Люди, которых мы отправили на Четвертую базу, сообщили, что она практически затоплена. Воды столько, что ходить невозможно. Поисковые работы прекращены. Если вентиляционная система отключится, то оставшиеся продержатся недолго.
– Значит, наш спаситель сейчас сидит где-то на Четвертой базе, как рыбка в аквариуме? Ха. Кто бы мог подумать, что встретиться с ним будет настолько сложно.
Как рыбка в аквариуме? Серьезно? Не зря говорится, что темнее всего под фонарем – вот и я, в черной одежде, с черным автоматом, изображаю из себя верующего Церкви Бесконечности у них под носом, а никто и не в курсе.
Любой – пациент из клиники, кто-то, мимо кого я проходил в кафе, шапочный знакомый, с которым я когда-то перекинулся парой слов, – любой из них может меня узнать. Я даже дышать боялся. Казалось, стоит кому-нибудь выкрикнуть: «Пак Мухён здесь! Вот он!» – и все, конец. В моем воображении самым вероятным предателем был человек, который легонько хлопнул меня по окаменевшему плечу и, улыбаясь, сказал:
– Ты выглядишь милым, даже когда напуган до смерти. Но трясет тебя, конечно, знатно.
Я опустил голову, делая вид, будто рассматриваю заложников, лежащих у моих ног. Я дрожу? Да. Да, наверное, дрожу. Но, к счастью, вокруг такая суматоха, что Элизабет и ее свита пока на меня не смотрят.
Тем временем заложники разглядели под слоем запекшейся крови Син Хэряна и зашептались:
– Эй, это же Син Хэрян, да?
– Глянь на его рожу!
– Сина тоже взяли!
Несмотря на связанные ноги, они попытались дотянуться до него и пнуть. Что, серьезно? Прямо сейчас, в такой ситуации? Вам заняться больше нечем?
Я вскинул винтовку и отогнал от Син Хэряна самых рьяных. Услышав шум, Элизабет повернулась и скользнула по нам равнодушным взглядом. Потом сказала:
– Пора наверх.
Большинство сектантов, охранявших Вторую подводную базу, уже успели эвакуироваться. Если считать меня и Чжэхи, то оставалось человек семь. Я ожидал, что будет человек двадцать, а по факту – в три раза меньше. Ближе всех к заложникам стояли трое в балаклавах и мы с Чжэхи.
Дэвид мельком взглянул на мою рваную футболку, потом обратился ко всем пятерым:
– Дернутся или откроют рот – стреляйте.
– Есть! – быстро отозвался Чжэхи.
Я молча кивнул, вспомнив, как Син Хэрян велел мне поменьше болтать. Опустил голову пониже, чтобы не засветить лицо, положил указательный палец на спусковой крючок и сделал вид, что внимательно слежу за заложниками, которые только что подняли шум.
Я уже готовился к тому, что Дэвид вот-вот спросит, какого черта у меня футболка вся в дырах, или велит снять бейсболку и опустить балаклаву, чтобы посмотреть на лицо… Но он не стал тратить на меня время. Похоже, забота о безопасности группы была у него в приоритете.
Остальные начали заходить в главный лифт, и Дэвид, оторвав от меня взгляд, последовал за ними. Я мысленно умолял: не смотри на меня, просто уходи… Сердце бухало где-то в ушах. Когда Дэвид скрылся в лифте и двери за ним закрылись, я чуть не рухнул от облегчения.
Похоже, у меня кишка тонка для такого рода дел. Надо поскорее избавиться от винтовки.
Я ткнул прикладом в задницу одного из заложников, который не переставал обкладывать Син Хэряна всеми возможными оскорблениями. Сработало – он тут же замолк. Видимо, подумал, что я и правда могу выстрелить.
– А говорил, что не будешь в этом участвовать, – с весельем в голосе заговорила сектантка в балаклаве с жутким красным черепом.
Она явно узнала Чжэхи, который стоял рядом с открытым лицом.
– Мне стало скучно. Кстати, а с чего вообще начался пожар? – спросил Чжэхи с таким невинным видом, будто и правда ни сном ни духом.
Я стоял рядом и поражался его актерскому мастерству. Серьезно, Чжэхи? Ты же лучше всех знаешь, что случилось!
Женщина в балаклаве с черепом ответила:
– Без понятия. Какой-нибудь дебил, наверное, сигарету швырнул.
– Судя по тому, как орал Майкл, горит не по-детски.
– Видел Дэна, который за автоматами следил? Этот идиот полез тушить пожар и умудрился подпалить себе руку. Орал так, что уши вяли.
– Вот блин. Такое шоу, и без меня?
Они беседовали, как старые приятели, а я краем уха подслушивал. Со слов сектантки, после начала пожара они попытались его тушить, но только раздули еще сильнее. Пламя перекинулось на два соседних склада и теперь угрожало добраться до нефтяных труб и даже выставочного зала, поэтому всем и приказали срочно эвакуироваться.
И тут меня как током шибануло. Что, если из-за устроенного мною пожара сгорит вся Вторая база? От этой мысли совесть меня просто поедом ела.
Женщина в черной балаклаве, которая до этого молча стояла в стороне, вдруг сказала:
– Нам тоже пора.
– На каком лифте поедете?
– На Центральном.
– А мы с ним возьмем тот, что справа. По пути захватим конфеты из автомата.
При этих словах Чжэхи кивнул в мою сторону.
Я как раз развернул леденец, который забрал из кармана убитого, и сунул себе под балаклаву.
Услышав шуршание обертки, сектантка тихо протянула:
– А-а, ясно. – Похоже, решила, что я молчу, потому что занят леденцом. – Тогда увидимся наверху.
Я едва заметно кивнул. Мы с Чжэхи, чтобы не вызвать подозрений, действительно направились к автомату. Чжэхи, не теряя времени, с ходу принялся лупить по бедняге прикладом. Я стоял рядом и даже не пытался его остановить. Тем временем трое в балаклавах и двое без, охранявшие лифт, проверяли, все ли зашли внутрь.
Автомат, взвизгнув, наконец выплюнул пакет с леденцами. Чжэхи нагнулся, взял его и, не оборачиваясь, спросил:
– Они ушли?
– Да. Сели в лифт и уехали.
– Тогда и нам пора, спаситель.
– Да, сейчас освободим заложников и…
– Нет. Давай забудем о Син Хэряне. Сбежим вдвоем, ты и я.
– Что?
Что он сейчас сказал? Я точно не ослышался?
– У нас есть оружие. Никто не знает, кто мы. Если сейчас сядем в этот лифт, попадем прямиком на Первую базу. А там, может, и вовсе слинять удастся. – Чжэхи криво усмехнулся и начал запихивать в мой карман горсть конфет. – Если пойдешь со мной – все у тебя получится. – А потом вдруг выдал целую тираду про свою команду: – Говорят, у Син Хэряна руки по локоть в крови. Ты и сам видел, как он орудовал ножом в туалете. Обычный человек так легко на убийство не пойдет. Со Чжихёк с Пэк Эён ничем не лучше. Стоит ли стараться ради таких людей? А заложники только мешаться будут. Меня уже тошнит от обычных эгоистичных людей.
Я вдруг подумал, что Чжэхи, судя по всему, сам никогда никого не убивал. Или просто не берет в расчет тех, кто погиб сам, без его прямого участия.