Стеклянный свидетель. Книга 1. Сорное семя
— Запускаю процесс регенерации, — сказал Скриб. — Знаю, ты не любишь, когда я это делаю без спроса. Но протоколы есть протоколы.
В тёмном стекле, наложившись на отражение его убогой комнаты, проступило другое помещение. Белые стены. Свет без теней, без мерцания, без признаков живого XNA. Стерильный. Мёртвый в своей правильности. И в этом свете — лицо. Его собственное. Но не его. Волосы длиннее. Шрам на правой скуле вместо левой брови. Глаза моложе, наивнее — глаза человека, который ещё не находил мать с перерезанным горлом. Глаза, которые смотрели на Линка с жалостью. Или с предупреждением. Другой Линк медленно поднёс палец к губам. Его губы беззвучно шевельнулись: «Тсс».
— Линк… — голос Скриба дрогнул. — Твои зрачки расширены. Частота пульса — сто двадцать. Это не галлюцинация. Я тоже это вижу. Экран зафиксировал аномалию.
— Что это?
— Не знаю. Но я сохранил снимки.
Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Линк моргнул — в окне было только его усталое лицо и ночной Мегаполис за спиной.
Экран мигнул сам по себе. Без подключения к сети. На чёрном фоне появилась точка. Маленькая, вибрирующая. В том же ритме. Три коротких. Три длинных. Три коротких.
Точка мерцала три цикла, потом исчезла. На её месте проявилась строка:
«Тунгуска. 60° 54′ 07″ с. ш., 101° 55′ 40″ в. д. Жди сигнала».
Экран мигнул ещё раз, и в углу, микроскопическим шрифтом, проявилась строка: «Они слушают. Не через Veritas. Через тебя».
— Скриб, запись. Дата, время, координаты Тунгуски. И добавь: «Проверить, кто ещё получал этот сигнал».
— Записал. Хочешь, я пробью по своим каналам?
— У тебя есть каналы?
— Я — ИИ. У меня всегда есть каналы. Шучу. Но поискать могу.
Линк перевёл взгляд на потухший ночник. Потом снова на экран. Он не знал, что такое Тунгуска. Не помнил из школьных учебников — там говорили о метеорите, о взрыве, о чём-то, что случилось, скорее всего, больше ста лет назад. Но координаты были реальными.
— Кто ты? — спросил он. Голос был хриплым, чужим, словно принадлежал не ему, а тому, другому, из стекла.
Экран погас. В комнате остался только запах гниющего субстрата, капли крови на столе и мёртвый ночник, который на секунду был живее всех живых.
Линк посидел неподвижно, потом открыл ящик стола. Под старыми папками с делами лежала кожаная папка с выцветшей надписью: «Личное. Не читать». Он достал её, положил на стол.
Открыл.
Верхняя фотография. Женщина в лабораторном халате. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок. На лице — улыбка, но не та, которой улыбаются для камеры. Настоящая. Тёплая. Глаза — такие же, как у Линка, когда он смотрит в зеркало.
— Это она? — голос Скриба стал почти человеческим. — Та, кого ты ищешь?
— Да.
— Твоё сердце бьётся на сто сорок ударов. Ладони вспотели. Ты дрожишь. Хочешь, я запишу, а ты просто… посмотришь на неё?
— Нет. Я должен сам. Иначе какой из меня свидетель?
— Хорошо. Но я рядом.
Линк перевернул фотографию. На обороте — два почерка. Первый — её рукой, аккуратный, лабораторный: «Первый успешный образец. Частота 2,7 кГц». Второй — не похоже, другой. Торопливый, живой, с наклоном вправо, словно писал украдкой: «Частота моего сердца — когда я вижу тебя».
Повисла пауза. Скриб молчал дольше обычного.
— Я не понимаю, — наконец сказал он. — Это метафора? Частота сердечных сокращений не может быть постоянной величиной. Это физиологически невозможно.
— Это любовь, Скриб. Она не подчиняется физиологии.
— Записал. «Любовь. Не подчиняется». Буду анализировать.
— Это почерк Рейеса, — сказал Скриб. — Я сверил с архивными документами, которые ты просматривал ранее. Он работал с твоей матерью. Они вместе создавали этот код. И, похоже, не только код…
Линк отложил фотографию и взял документ в пластиковой папке, который обнаружил в кабинете Маркуса Торна. Распечатка была старой — бумага ломкая, края осыпаются. Но текст был разборчивым.
«Субъект 89. Елена Кей. 34 года. Должность: ведущий инженер квантовых интерфейсов, проект „Хирон“. Причина замены: отказ сотрудничать с внутренним расследованием по факту несанкционированной передачи данных третьим лицам. Статус: стазис-капсула №89, уровень 189. Оригинал жив. Клон активирован».
Линк закрыл глаза. Пентхаус. Тело Торна. Адъютант с кукольным лицом. Фигура в сером в конце коридора. И этот документ — на самом виду, в пластиковой папке, слишком свежей для остальных бумаг министра.
— Скриб. Кто назначил меня на это дело?
— Генерал Волков. Личный приказ. Время: 5:52 утра. Через две минуты после обнаружения тела.
— Слишком быстро. Слишком… точно.
— Ты думаешь, тебя выбрали не случайно?
— Я думаю, меня выбрали, потому что знали: я не остановлюсь, пока не найду её. Кто-то хочет, чтобы я нашёл мать. Или привёл их к ней.
— Она жива, — прошептал Скриб. — Чёрт возьми, Линк. Она жива. Я уже проложил маршрут до уровня 189. Но будь осторожен: этот документ — доказательство. Если Veritas узнает, что ты его нашёл…
— Я знаю. Но от моей осторожности теперь ничего не зависит. Я просто кукла, которой управляет какой-то кукловод.
— Нет, — отрезал Скриб. — Кукла не задаёт вопросов. Кукла не царапает образцы с запястий мёртвых министров. Кукла не замечает фигур в сером там, где их нет. Ты — плохая кукла, Линк. Бракованная. И именно поэтому ты всё ещё жив.
Линк усмехнулся — ему почему-то нравилось, как Скриб его подбадривал.
— Тогда пусть кукловод понервничает.
— Тогда записал. И спрятал копию в зашифрованном секторе. На всякий случай. Даже кукловод там не найдёт, кем бы он ни был.
Линк сжал бумагу в пальцах. Края помялись, но он не обратил внимания.
— Я найду тебя, — сказал он в пустоту. — Обещаю.
Имплант на левом предплечье вибрировал — в такт его сердцу, в такт обещанию.
Из кармана зажужжал коммуникатор. Линк взглянул на экран — сообщение от Свена: «Я передал твой образец Сайферу, как мы договаривались. Он определил его как червя. Созреет через неделю. Нужно встретиться, и нужен Сайфер. Постараюсь договориться. Надеюсь, получится встретиться с ним в полночь. Будь осторожен, это очень опасно».
Линк посмотрел на кристалл в руке. На фотографию матери. На документ, который подтверждал, что она всё ещё существует.
— Скриб, отправь Свену: «Пусть приедет ко мне, я жду».
— Отправлено, — ответил Скриб. — А ещё я добавил: «И купи мне новых процессоров».
— Молодец, — по привычке Линк поблагодарил Скриба, свернул планшет и сунул в карман.
— Коммуникатор? — в голосе Скриба прорезалось что-то похожее на ревность. — Зачем тебе этот «древний свиток»? Я — твоя память, твои глаза, твои уши. Я могу оповещать о сообщениях. Я могу даже отвечать за тебя, если хочешь.
— Это привычка, Скриб. От неё сложно избавиться.
— Привычка, которую отслеживает Veritas. Коммуникатор — устройство, выращенное из стандартного семени. Оно подключено к сети. Оно слушает.
Линк снова достал его из кармана. Развернул в вид планшета, потряс в руке, словно оценивая вес гаджета. Медленно положил его на стол экраном вниз.
— Ты лучше. Признаю.
— Записал. «Линк Кей признал превосходство ИИ Скриб». Исторический момент.
Он встал, подошёл к окну. Город внизу сиял миллионами огней — равнодушных, как всегда. Где-то там, на уровне 189, в стазис-капсуле спала его мать. Где-то там, в старом порту, Свен вылетал с данными к Линку, которые могли стоить им обоим жизни. Где-то за горизонтом дрожал сигнал, который слышал только он один.
Три коротких. Три длинных. Три коротких.
SOS.
Имплант под кожей левого предплечья ответил тем же ритмом. Линк не заметил. Его тело стало антенной — и оно слушало за него.
ГЛАВА 3. Код матери
После ухода Свена Линк не медлил. Сообщение о черве не оставляло места для отдыха. Соскоб, взятый с запястья Торна, ещё до рассвета ушёл бы в лабораторию бюро, но ждать официальных результатов — три дня минимум. Эмилия Росс могла управиться быстрее, и плевать она хотела на протоколы Veritas. Они договорились заранее. Линк вызвал её сразу после звонка Волкова, как только понял, что смерть министра — не болезнь.
Теперь он вошёл в подземную парковку в 9:15. Воздух здесь был мёртвым — густым, спёртым, пропитанным дыханием инверторов, которые давно пора было утилизировать. Живые панели на стенах сдохли годы назад. Их серая, потрескавшаяся кожа свисала с потолка лохмотьями, и в тишине было слышно, как XNA-термиты доедают остатки субстрата — тихое, непрерывное шуршание, похожее на шёпот.
Здесь не было камер. Veritas сюда не смотрела. Слепое пятно в идеальном теле Мегаполиса. Аварийные лампы мигали через раз.
Доктор Эмилия Росс ждала у служебного входа, кутаясь в старый свитер с чужого плеча — рукава были длинны, она то и дело одёргивала их. На запястье мерцал дешёвый био-браслет — сорное семя, которое должно было сдохнуть ещё вчера. Индикаторы мигали хаотично, в агонии. Она нервно тёрла его большим пальцем, будто это могло продлить ему жизнь. Или ей.
Под глазами — тени. Такие не появляются от одной бессонной ночи. Такие накапливаются годами страха.
— Вы один? — спросила она, оглядываясь.
— Всегда.
Она пропустила его вперёд, сама шла сзади, почти бежала. В затхлом воздухе пахло бетонной пылью, машинным маслом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, запахом умирающего XNA.
— Я рискнула всем, — сказала она, когда они вошли в старый списанный блок. — Если бы меня застукали…
— Не застукали.
Линк проверил маршрут трижды. Камеры наблюдения в этом секторе были отключены уже шесть лет. Никто не смотрел вниз. Никто не хотел смотреть.
Они спустились по лестнице. С каждым шагом запах усиливался — становился гуще, слаще, почти винным. Запах гниющего субстрата, который Линк знал с детства, с Нижних уровней. Запах смерти, которую Veritas даже не замечает. Росс открыла дверь в бывшую кладовку. Внутри стоял старый микроскоп и планшет, подключённый к нему через механический переходник — «мёртвый», без выхода в сеть.
— Смотри, — сказала она, разворачивая голографический экран.
Голограмма развернулась в воздухе — клеточная ткань, увеличенная в тысячи раз. Среди здоровых, округлых, живых клеток прятались чужаки. Крошечные, почти незаметные, если не знать, куда смотреть. Геометрически безупречные кластеры. Собранные. Сконструированные. Каждый — идеальный многогранник, слишком правильный, чтобы родиться в хаосе биологии. Они не принадлежали этому телу. Они его оккупировали.
И они вибрировали.
Линк узнал ритм раньше, чем осознал это.
— Нанокластеры, — сказала Росс.
— Органическая оболочка, саморепликация, небиологическое ядро, — перечислил Скриб. — Это не вирус. Это… архитектура. Кто-то построил этих тварей с нуля. Я сравниваю с базами. Совпадений нет. Записал как «Образец №1. Происхождение неизвестно».
Пауза.
— Линк. Если эти штуки умеют перестраивать белки в живом организме… теоретически они могут перестраивать что угодно. Не только убивать. Создавать. Модифицировать. Управлять.
— Как XNA.
— Как очень, очень старое XNA. То, с чего всё начиналось.
— Они модифицируют белки, — продолжила Росс. — Перестраивают их структуру. Заставляют клетки производить прионы — те самые, которые лаборатория приняла за болезнь Куру́.
— Это не случайное заражение.
— Это целенаправленное производство. Министр Торн сам себя убил. Своими собственными клетками.
— Только клетки выполняли не его приказы.
Линк смотрел на вибрирующие структуры. Узор казался смутно знакомым. Фрактальные завихрения, уходящие в глубину, ветвящиеся, самоподобные.
На голограмме дрожала идеальная геометрия. А в воздухе стоял запах гниения. Порядок и распад. В одном помещении.
— Доктор Росс, вы когда-нибудь видели такие структуры раньше?
Она замялась. Слишком долго.
— В старых архивах. Когда писала диссертацию по наномедицине. Проект «Хирон» корпорации Falcon AIsis. Теоретические разработки по вживлению управляемых наноструктур в живой организм.
— А сами узоры?
Росс посмотрела на него с удивлением.
— Профессор Рейес передал мне копию данных, — сказала она. — Сказал, что это может пригодиться.
— Рейес? — Линк напрягся.
— Да. Он был моим куратором в проекте «Хирон». А потом… исчез.
— Или его заменили, — мысленно добавил Скриб. — Как и многих.
Росс отвела взгляд. Потом, словно собравшись с силами, сказала:
— Это странно.
— Да, я наводил справки, и исчезновение Рейеса выглядит довольно странно, — подтвердил Линк.
— Нет, я не про Рейеса. Хотя это тоже странно. Я про адъютанта. Он задавал странные вопросы — буду ли я разговаривать с вами. — Росс поёжилась. — Такое впечатление, что все…
Она не договорила. Планшет-свиток Линка завибрировал, прервав её на полуслове. Тот самый, «мёртвый», без выхода в сеть. На его краю замигал индикатор входящего сообщения, чего не могло быть в принципе.
Линк развернул экран.
Текст был коротким. Без подписи. Но стиль — дерзкий, рваный, с узнаваемым шифрованным маркером в углу — Линк знал. «Лисёнок». Старый код, который они придумали ещё до её внедрения к Рейесу. Ари. Он не видел её больше года, но этот маркер не спутал бы ни с чем.
«Кей. Не дёргайся. Росс чиста, но её канал прослушивают, рано или поздно за ней придут. Поэтому говорю с тобой так. Ученик Рейеса передал: код твоей матери жив. Не ищи его в архивах — ищи в себе. И не вздумай умереть раньше, чем я тебя найду. У меня для тебя есть кое-что важное. Л.»
— Линк, я проанализировал сигнатуру. Это точно она, но… — озадаченно произнес Скриб. — Маршрут сообщения странный. Как будто оно шло не через сеть, а через какой-то квантовый туннель. Откуда она его отправила?
Сообщение исчезло, не оставив следа. Самоуничтожилось.
— Линк, твой пульс подскочил до ста шестидесяти, — тихо сказал Скриб. — Дыши.
Линк не дышал. Он смотрел на погасший экран, но видел не его — видел фотографию матери, надпись на обороте, частоту 2,7 кГц. Код. Не просто ласковые слова. Код.
— Что это было? — спросила Росс дрогнувшим голосом.
— Мой осведомитель, — ответил Линк. Голос его был чужим, ледяным. — Говорит, ты чиста, но за тобой могут прийти.
Росс побледнела.
— Когда?
Линк не ответил. Он смотрел на свои руки. На левое предплечье, где под кожей вибрировал имплант.
Линк ещё раз всмотрелся в голограмму. Нанокластеры вибрировали в такт его дыханию — или это его дыхание подстроилось под них? Узоры на поверхности многогранников ветвились, уходили в себя, повторялись в бесконечной рекурсии. Фракталы.
— Скриб. Где я видел эти узоры?
— Анализирую… Совпадение найдено. Ночник. Когда он вспыхнул от твоей крови, на его лепестках проступил тот же рисунок. Я тогда списал на помехи. Теперь… не уверен.
— Ночник — сорное семя. Эти кластеры — убийцы министра. Что между ними общего?
— Ты, — сказал Скриб. — Общее — ты.
— Вы знаете, что это? — спросила Росс.
— Не знаю. Но профессор Рейес знал. Или думал, что знает.
Он отключил голограмму.
— Спасибо, доктор. Дальше я сам.
Она сунула планшет под свитер, попятилась к выходу.
— Будьте осторожны. Тот, кто это сделал, не просто убил министра. Он продемонстрировал технологию. Если это оружие поставят на конвейер…
— Я докажу.
Росс остановилась в дверях.
— Они уже знают, что вы копаете. Иначе не сожгли бы тело так быстро. Иначе не прислали бы этого адъютанта с лицом, как у ребёнка, на котором нет ни одной морщины.
Она исчезла в темноте коридора, но через несколько секунд её шаги стихли. Линк уже повернулся к голограмме, когда услышал её голос — тихий, почти шёпот, эхом от стен:
— Следователь Кей. Если со мной что-то случится… В моём био-браслете, под крышкой, запись. Пароль — «Хирон». На всякий случай.
Шаги возобновились. На этот раз — быстрее. Почти бег.
Линк смотрел ей вслед, пока шаги не стихли. Потом достал коммуникатор, но вспомнил совет Скриба и убрал обратно.
Сайфер. Червь. Лисёнок.
Он вышел в коридор. Его ждала тишина и странное ощущение. Как будто он всё это прожил, и не один раз. Как будто он смотрел в темноту, где ещё играли тени. И тени, которые, казалось, смотрели в ответ.
ГЛАВА 4. Конструкт
Линк постоял несколько секунд, глядя в темноту коридора, где исчезла Росс.
— Скриб. Запись.
— Готов.
— Нанокластеры. Технология Falcon AIsis. Проект «Хирон». Куратор — профессор Рейес. Министр Торн пытался заблокировать финансирование. Его убрали. Не просто убили — казнили, используя его собственное тело как орудие. Демонстрация.
Пауза. Линк провёл рукой по левому предплечью — имплант молчал, но кожа под ним зудела.
— Среди авторов проекта была женщина. Елена Кей. Моя мать. Исчезла. Заменена клоном. Или не заменена — документ может быть фальшивкой. Но код, который она оставила… он существует.
— Записал, — голос Скриба был тихим. — Добавил в приоритетный список. Пункт первый: «Найти Елену Кей». Пункт второй: «Выжить, чтобы это сделать».
Линк шёл неторопливо, обдумывая следующие действия. Коридор подземной парковки казался бесконечным. Тусклые аварийные лампы мигали в своём рваном ритме, и в этом ритме Линку чудилась закономерность — не хаотичный сбой, а код, передаваемый светом. Он одёрнул себя. Слишком много погружений в чужие тайны. Слишком много сигналов, которые на самом деле могли быть просто помехами.
Или не могли.
Странное чувство накатывало волнами — весь этот мир, Мегаполис, Veritas, даже воздух, которым он дышал, ощущались как декорация. Слишком правильная архитектура упадка. Слишком вовремя появляющиеся свидетели. Слишком точные слова, которые он находил в чужих документах. Как будто кто-то написал сценарий и теперь наблюдал, как Линк Кей, словно актёр, движется по проложенным рельсам.
В конце коридора, у выхода на лестницу, его ждали. Адъютант — всё тот же, с лицом, забывшим, что такое старение. За его спиной замерли двое в сером. Не люди. Линк понял это раньше, чем Скриб успел провести анализ. Они стояли слишком неподвижно. Люди так не стоят — люди переминаются с ноги на ногу, моргают, дышат. Эти — нет. Идеально гладкие лица. Пустые глаза, в которых не отражался свет аварийных ламп. Агенты. XNA-конструкты. Редкие модели — их выращивали для особых поручений. Говорили, они могут выломать дверь голыми руками и не почувствовать отдачи.
Воздух вокруг них казался мёртвым — не холодным, а лишённым движения, словно они не дышали не только в переносном, но и в самом буквальном смысле.
— Господин следователь, — голос ровный, без интонаций. — Генерал Волков просит вас зайти. Сегодня. Вопрос не терпит отлагательств.
— Сканирую, — быстро сказал Скриб. — Адъютант — тепловой след есть. Биополе есть, но странное, словно скопированное с шаблона. Это не человек, Линк, но и не стандартный конструкт. Высокоуровневый клон. Новый тип. А вот те двое за его спиной — совсем другой профиль. Теплового следа нет. Биополе отсутствует. XNA-конструкты, без сомнений. Клоны умеют говорить и вести переговоры, конструкты — только выполнять приказы. Этот адъютант явно главный.
Линк замедлил шаг, но не остановился.
— Что ему нужно?
— Анализирую приказ… Не уверен. Формат нестандартный. Волков так не пишет. Или подделали, или это не от Волкова. Клон может действовать не от имени генерала. От кого-то другого. Кстати, есть ещё одна странность. Судя по времени, эти трое появились здесь сразу после ухода Росс. Если бы они шли за тобой, им проще было перехватить тебя на входе. А они встали у выхода. Как будто ждали кого-то, кто должен был выйти. Может, не тебя. Может, Росс. «Лисёнок» ведь предупреждала, что канал Росс скоро прослушают. Возможно, они пришли за ней, но просто опоздали. А теперь переключились на тебя.
— Если так, то Росс ушла вовремя, — подумал Линк. — Значит, «Лисёнок» не врала.
— Источник приказа экранирован. Не могу определить, — добавил Скриб.
Линк остановился в трёх метрах. Ровно на таком расстоянии, чтобы адъютант не мог коснуться его, не сделав шаг вперёд.
— Передайте генералу, что я буду после обеда. У меня дела.
— Генерал настаивает.
Адъютант сделал шаг. Линк не двинулся.
— А я настаиваю на независимой экспертизе тела министра Торна. Ах да, тут недоразумение, его кремировали раньше времени. Если генерал хочет меня отстранить — он сделает это лично. Не через посредников. И уж точно не через… это.
Он кивнул на агентов за спиной адъютанта. Те не шелохнулись.
Линк пошёл вперёд. Прямо на адъютанта. Тот не отступил — но и не блокировал проход. В последний момент Линк обогнул его, почти коснувшись плечом. Плечо адъютанта было неестественно твёрдым, но температуры окружающей среды — ни тепла, ни холода. Имплант на левом предплечье ожил — сильнее, чем в пентхаусе Торна. Не острой болью — глубокой, вибрирующей, как будто кто-то дёргал за нить, вшитую под кожу. Частота 2,7 кГц. Та самая.
Адъютант медленно повернул голову. Его пустые глаза нашли левое предплечье Линка. Задержались.
— Он сканирует тебя, — голос Скриба стал жёстким. — Не просто смотрит. Записывает биометрию. Пульс, температуру, частоту импланта. Он узнал сигнал, Линк. Он знает, что ты — не просто следователь.
— Что я тогда?
— Не знаю. Но он — знает.
Линк ускорил шаг. Имплант вибрировал в такт сердцу. Или сердце — в такт импланту. Он уже не различал.
Линк вышел на улицу. Серое утреннее небо давило на глаза. Он не оглядывался — знал, что адъютант и агенты всё ещё смотрят ему в спину.
— Скриб. Сообщение Свену. Срочно.
— Готов.
— «Встреча отменяется. За мной хвост. Не выходи на связь по открытым каналам. Завтра, полночь, Док 13. Глушилки и глубокое сканирование. И про Сайфера — потом. Линк».
— Отправлено. Добавил: «Не покупай процессоры, это была шутка. Или купи. Я запутался».
Линк не улыбнулся, но уголок губ дрогнул. Скриб умел находить нужные слова даже здесь, в сердце вражеской территории.
Он смотрел на серое небо. Облака над Мегаполисом никогда не были просто облаками — XNA-пыль, выброшенная из вентиляции верхних уровней, смешивалась с влагой и создавала странные, рваные узоры. Но сегодня узор был другим. Слишком правильным. Фрактальные завихрения, уходящие в бесконечность. Тот же рисунок, что на нанокластерах. Тот же, что на лепестках Ночника. Теперь он видел его повсюду — в мигании аварийных ламп, в ржавых разводах на стенах, в самом ритме города, который гудел где-то внизу, на Нижних уровнях.
В голове вибрировал ритм.
Это не галлюцинация. Это сигнал. И он шёл не только от нанокластеров. Он шёл отовсюду. От облаков. От мёртвых панелей в подземной парковке. От импланта под кожей.
От него самого.
Мир вокруг на мгновение словно завис, как голограмма, в которой обнаружили пиксель. Линк смотрел на фракталы в небе, и ему казалось, что если он сейчас моргнёт — то увидит за этой серой пеленой что-то другое. Настоящее. Или наоборот, какой-нибудь слой симуляции, словно стеклянная матрёшка в другой матрёшке — в другой симуляции. Кто сконструировал этот мир? Veritas? Рейес? Архитекторы, о которых он даже не слышал? Или весь мир — это порождение его собственного разума?
ГЛАВА 5. «Слой 1»
Спуск на 280-й уровень занял двадцать минут. Лифты умерли здесь давно — их шахты зияли чёрными провалами, затянутыми серебристой паутиной XNA-пауков.
— Осторожно! Внизу пролёта паутина, — предупредил Скриб. — Она как стальная нить, одно неловкое движение — и рассечёт плоть до кости.
— Перейди в режим подсветки опасности, — ответил Линк.