Лунные охотники

Глава 78

— Да ты гонишь, Деш, ты бы не смог это сделать... — Ар потер затылок, внимательно оглядывая кудряша.

— Верно, — он загадочно улыбнулся, после чего произнес низким голосом: «Я уже это сделал», — он гордо поднял голову.

— Да не... — он с неверием отвел взгляд. — Невозможно. Ты же выступал, — он поводил пальцем. — Ты бы... Ты бы не успел...

— Ты, кажется, забыл, что для меня нет ничего невозможного, — Деш хмыкнул.

— Покажи, — Ар подошел к Дешу.

Наблюдая за беспокойством Ара, Деш достал телефон и показал фотки с выступления, где Ар был не в самых выгодных позах.

— Вот, смотри, — промурлыкал кудряш.

— Что?! — его глаза округлились. — Да ты! Да ты... — он часто дышал. — Дай сюда! Удали!!! — он хотел забрать телефон.

— Э, нет, брат, — он быстро убирал телефон. — Я эту красоту ни за что не удалю, — он тыкнул на фотки. — Этот шедевррр будет пламенным напоминанием о твоих заслугах перед обществом. В таком-то искусстве! — он развел руками и похлопал по плечу Ара.

— Вот же ты... — он опустил голову.

— Да, молодец, я знаю, — он улыбнулся. — Знаю. Кхе... Что ж... Ты можешь быть уверен, что это воспоминание останется в моей галерее навсегда. Я никому не скину, — он придал руку к сердцу.

— Звучит как зловещее предзнаменование. И меня это ничуть не утешает и не радует, — его левый глаз дернулся.

— Я что тебе, повышенное пособие, чтобы радовать, или Библия, чтобы утешать твою душу? — он вскинул брови. — Расслабься! Быстренько! Ты же не хочешь, чтобы я проводил ритуал по изгнанию негативной энергии с твоей душонки... — он испытующе посмотрел на Ара, тот помотал головой. — Вот. Тогда не говори глупости, и будешь спасен от моего презрительного взгляда и порицания. Негативной неформальной санкции.

— Что ты сейчас за хрень сказал? — он прищурился.

— Учебники по обществознанию надо читать, чтобы суть жизни понимать, — он поправил рубашку.

— Не заткнёшься, я тебе устрою магнитную бурю, — прыснул Ар.

— Ой-ой-е, — он махнул рукой. — Магнитная буря сама намагнитится от моего присутствия.

— Не сомневаюсь, ты кого угодно приведешь в иное состояние. У кого-то магнит разом перевернется, а у кого разум.

— Это моя способность обаяния, — он мило захлопал глазками. — Безотказно работает.

— Обаяшка... Ага... Обаяшка, — Ар улыбнулась.

— Конечно!

— Скорее, хренояшка. Или врунияшка, которая носится как угорелая по коридорам.

— Этот, как вы изволили выразиться, хренояшка не любит опаздывать на уроки! — Деш сделал вид, что обижен, и скрестил руки на груди.

— Да ты за пять минут успеешь на урок.

— Вообще-то за три, когда не хочется вставать, а то и за две.

— Это не повод сбивать всех с ног, как бык.

— Что поделать? Знания не ждут! – он быстро подпрыгнул и стукнул по голове Ара, так как по своей было бы жалко.

— Отличничек нашелся, — он потер висок.

— Я и не говорил, что я отличник, а вот и отличник! — Деш улыбнулся вошедшему.

— Мне просто повезло или Деш мне реально сделал комплимент? — Хэнсел прошел в комнату.

— Эй, не шути так, я всегда делаю комплименты, — он надул губы.

— Ладно-ладно, не сердись. Мы тебя любим, — Хэнсел улыбнулся.

— Оууу...

— Ну... Ты говори за себя... Хэнсел, — сказал Ар.

— Иди сюда, скотина, — Деш начал подходить к Ару, — сейчас ты полюбишь у меня! Вмиг! — его кудряшки начали дрыгаться.

— Монарх! — сказал Ар, отмахиваясь от его подзатыльников.

— Амбал!

— Хренояшка!

— Дед.

— Деспот!

— Это синоним к монарху, я выиграл, — улыбка снова воссияла на лице Деша.

— Скотланд на курином бульоне, — фыркнул Ар, поправляя свои локоны.

— Победа — ммм! Хорошо! Поэтому я буду делиться ею с вами, а вы со мной, — Деш положил руки на бедра и прикрыл глаза.

— Я подумаю...

— Ой... Чего ты? Это же не кусок пирога, чтобы зажмотить, так ведь? — Прикрыв рот, Хэнсел начал смеяться на такое остроумное замечание.

Тем временем мир сотрясался от землетрясения, вызванного смехом Ара.

— Эй, чего ржешь как лошадь? — спросил Деш.

— А что? Ахахах.

— Скромнее надо, вот у Хэнсела учись. Лапочка! Сейчас научу. Вот смотри, когда тебе смешно, надо смеяться вот так, — Деш прокашлялся и прикрыл рот рукой, изображая тихий, но однообразный смех. — Понятно? А теперь, как нужно смеяться, когда тебе очень смешно, — он сделал хитренькое лицо и смеялся так, будто он передавал звуки маленьких колокольчиков. — Ясно? — он посмотрел на друзей. — И последнее... Как НЕ СТОИТ ДЕЛАТЬ... Только в крайних случаях, когда ты ну не можешь прям... Умираешь со смеху! — слушатели замерли, наблюдая за загадочным взглядом друга.

Убедившись, что его внимательно слушают, Деш закрыл глаза и понеслась... Таких звуков еще никто не слышал на свете, а теперь, как следствие, услышит вся школа. Нет! Вся вселенная!

Это не было похоже на звук чайки, это не был смех бизона или какого-то лося, — это был борщ, в котором было всё намешано и поставлено на максимальную громкость. Частота звука резала слух и приводила в шок до внутренней паники. Причем Деш при каждом порыве запрокидывал голову назад, широко открыв рот, и тревожил свои волосы, которые запушились до невозможности.

Казалось, что каждая кость, каждый мускул, каждая частица его тела поражалась новым порывом смеха, как молнией, которая сводила весь организм.

Но, не останавливаясь, Деш смеялся еще, будто забыл обо всем на свете.

Стоя как вкопанные, Ар и Хэнсел были в замешательстве.

На их счастье, неожиданно прекратился этот звук, который встряхнул весь организм. Улыбнувшись, Деш сверкнул глазками:

— А что вы такие кислые? Ахах, настолько понравился мой смех?

— Очень... Ну ты даёшь.

— Теперь медальку мне.

— Подзатыльник могу дать за наши лопнувшиеся перепонки.

— Хе-хе, спасибо... Не надо! Лучше пойдёмте перекусим, — Деш взял за руки Ара и Хэнсела, – смелей.

— Я не завтракаю и не обедаю, – сказал Хэнсел.

— Если ты не будешь соблюдать все приемы пищи, то животик тебе скажет: «Чао, бамбино!». Так что не морочь мне голову. Пошли! Пошли! Ар, не мнись тоже! Пошла! Раз-два! От! Молодцы! Сегодня курочка будет! Такое нельзя пропустить! Бистро!!!

***

Звуки ударов и запах пота разносились по всему залу, создавая знакомую атмосферу тренировки, где каждый тренировался по-своему: кто-то подтягивался на турнике, кто-то занимался на тренажёрах, кто-то отжимался, кто-то бегал по всему залу, кто-то поднимал штангу, а кто-то лежал на полу, поверженный уже в который раз манекеном.

Тяжелый удар пришелся по спине, отчего стало затруднительно дышать, а мышцы дрожали от боли. Холодный пол леденил кожу и создавал еще больше мурашек по всему телу. Горячая кровь, просачивающаяся из ран, медленно стекала вниз, лишая организм сил и энергии. В глазах всплывали черные точки, которые становились всё больше от усталости и длительного напряжения.

Но жила идея, что заставляла вновь и вновь вставать в стойку и становиться мишенью безжалостной техники. В надежде, что всё изменится...

«Больно... Что бы я ни делала, этот маникен сильнее...» — Йоли пыталась встать, но боль в пояснице давала о себе знать.

Она посмотрела на силуэт манекена, стоящего в трех метрах от нее, словно ожидая ее дальнейших действий.

«Так. Зачем я сюда пришла? Не время разлеживаться! Нужно встать... Ммм...»

Слегка пошевелив пальцами, Йоли смогла сжать руки и делать постепенные шаги к тому, чтобы снова встать. Тяжело дыша, девушка поднялась на четвереньки и остановилась, удерживая равновесие.

«Всё, что мне нужно сделать — это повалить этого манекена, звучит не так сложно... Надо только применить силу, но...» — она исподлобья посмотрела на манекена, стараясь продумать стратегически удар, но голова болела так сильно, что мысли переключались на боль.

Она закрыла глаза и потерла висок рукой, которая была в крови: пытаясь сосредоточиться, она проговаривала в уме таблицу умножения и потихоньку приходила в себя.

«Дважды... Два... Четыре... Четырежды... Четырежды пять... Двадцать... Семью восемь... Нет... Нет... Не сорок восемь, а пятьдесят шесть... Да...» — надежно оперевшись руками о пол, Йоли начала вставать: спина хрустнула два раза, замедляя темпы восхождения, но уверенность еще не сходила с ее лица.

Когда девушка встала в полный рост, ее лицо взяло мимолётное облегчение: она убрала мешающие пряди волос и сделала два глубоких вдоха перед предстоящей атакой.

Кровь пульсировала в висках, словно бой барабанов, которые не намерены останавливаться. Засохшие ранее губы пропитались кровью, тем самым они стали похожи на спелые вишни, которые с каждым разом затемнялись.

«Надо... Надо повалить его, но как? Где у манекена может быть слабое место? У обезьяны-то понятно, а у робота что?» — она пробежалась глазами по манекену.

Манекен не думал сдвигаться, предоставляя Йоли попасть в его ловушку. Его стеклянные глаза метались из стороны в сторону, осматривая Йоли — ни как жертву, ни как грушу для избиения, а как объект своего анализа. Его рациональный интеллект хотел вычислить наилучший вариант обездвиживания девушки.

Прерывисто дыша, Йоли замерла: она сжала кулаки, готовая нанести удар.

«Если не хочешь идти сам, я сама приду к тебе...» — девушка начала приближаться осторожно и так же степенно, как сгущёнка, которая медленно стекает вниз из большой бутылки.

Ее глаза зацепились за манекена, словно сети, которые были с шипами, готовыми проткнуть его плоть.

Объект наблюдения стоял, не спуская глаз с Йоли.

Лишь пара-тройка шагов осталось от цели, как в воздухе просвистел взмах железной руки, которая попала по лопатке девушки. Этот металл обогрел кожу на некоторое время и отрезвил Йоли на ответный удар, который был нанесен в грудь манекена.

Он чуть отшатнулся, но быстро пришел в себя, стремительно направляясь к Йоли: он взмахнул ногой снизу, чтобы сбить с ног противника, но девушка вовремя подпрыгнула и избежала падения.

В ту же секунду Йоли получила удар по животу, который скрутил ее, как гармошку: манекен нанес и второй удар, который пришелся вновь по больной спине.

Упав на четвереньки, Йоли перекатилась на полу и занесла удар по ноге манекена: он удержался на ногах, что разозлило волчицу.

Девушка встала с пола и резко приблизилась к манекену.

«Пора применить мою силу», — Йоли сжала руки в кулаки и нанесла удар по лицу манекена, но он, к ее несчастью, не упал.

С силой сжались челюсти Йоли: она схватила за грудки манекена и с силой ударила его по голове своей головой. Причем звук был характерный: ее лицо было красное и местами в царапинах, вены страшно набухли по всему телу, зато манекен упал на спину.

К концу тренировки все начали уходить, кроме Йоли, которая решила остаться в зале до самого вечера.

День выдался таким тяжёлым, что даже твёрдая постель казалась раем по сравнению с холодным полом.

Глава 79

***

— Глава, вы уверены, что это стоит делать? Если он даже сам не знает этого... Мы можем его... — Кей прикусил губу.

— Я уверен, — сказал низким голосом Левин. — Я не передумаю, — в его голосе чувствовалась уверенность, отражающаяся в искрах его глаз. — И это окончательно, — он положил руку на плечо Кея и продолжил тише: — Только я не пойму, что тебя волнует?

— Меня не покидает чувство того, что мы копаем не там, где нужно... — он отвел взгляд.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Деш — не наша цель. Он не тот, кого вы так долго искали.

— Даже если и так, он тот, кого нужно заключить в кандалы.

Кей вздохнул.

— Глава, разве все выдающиеся существа: гении, искусные художники, философы — гибриды?

— Нет. Это не так. Но его энергия... — он потёр подбородок, — которая исходит от него... Она настораживает меня. По его вине могли разбиться артефакты. Разве ты не помнишь, как он выступал, какие были всплески эмоций, энергии, жизни? Его лисья сущность может быть обманкой, за которой прячется нечто иное. Факт его виновности могут доказать вот эти бумажки! — он помахал ими в воздухе, — Когда всё будет объявлено, Деш не сможет избежать допроса... Собирай других магов, Кей, срочно.

— Будет сделано, Глава.

— Отлично.

«Что случится сегодня: подарит победу одним, смерть другим, потеху – наблюдающим. И все углы в этом треугольнике острые, но из-за их неравенства случится катастрофа, которая породит войну...» — мрачно подумал Кей, прежде чем посмотреть на возбуждённое лицо Левина, горящее желанием. Желанием, которое перевернет весь мир...

«Один неправильно совершенный шаг приведёт к падению с пьедестала...»

***

— Нас опять собирают в актовом зале? — спросил Деш с улыбкой.

— К сожалению... — вздохнул Макс.

— Чего ты? — глаза Деша округлились. — Не рад?! Мы же пропустим уроки!

— Я сегодня хотел ответить по географии...

— Ничего, потом ответишь! — похлопал его по плечу Деш.

— На следующий урок у нас будет контрольная, я хотел хотя бы будущую тройку-двойку закрыть... А теперь... — он снова вздохнул.

— Нашёл о чем грустить, вот я живу с десятью детьми, — Деш гордо поднял голову. — И не жалуюсь.

— О чём ты говоришь? — его голова дёрнулась. — Какие десять детей? Десять негритят[1], что ли?

— Слушай, дорогой, — положив руку на плечо Макса, он продолжил: — Не всё же надо так буквально воспринимать, или ты, кажется, не выспался? Хе-хе, просто мне выставили уже 10 двоек по географии. Вот так и получилась счастливая многодетная семейка.

— Ого... Какое счастье... Ахахах...

— Ага, так что форточку закрой, а то мухи залетят, пошли. Не медли!

— Иду я, иду.

Глаза Деша сверкнули: он мерно побежал, увеличивая скорость.

— Кто последний прибежит, тот покупает круассаны! — прокричал Деш.

— Эй, так нечестно!

— Зевать меньше надо! — хохотнул Деш.

Макс двинулся за ним.

— Стой!

***

Все ученики сидели мирно, тихонько, без лишних эмоций, движений и прочих молодёжных штучек.

И что? Вы в это поверили? Не сидели они тихо – ну уж совсем: разговоры не стихали; кто-то шуршал непонятно зачем и чем (может, пакетом, карманами, а может, мозгами в футляре с размером пальца (мозг)); кто-то смеялся, как бес — сидели тихо только те, кому приспичило в туалет, а их, как назло, не отпускали. Мол, сиди, ты должен терпеть, не маленький уже. Опять поверили? Ха! Их выпускали, но только по-одному... И... Если ты хороший ученик! Но самое главное — никто тихо не сидел, ибо даже не шевеля ртом, существо не сидит в тишине, его мысли зарождаются в голове, царапая стенки организма, выходят за его пределы и витают в воздухе, как им вздумается. Даже самое тяжелое внешнее молчание — самый сильный, звучный шум внутри души, что имеет возможность менять формы: разлитого масла (жестких цепей, которые тянут вниз), милого облачка (злобной тучи), необычного узора (пульсирующей молнии) или надувающегося шарика (гири, что падает на голову), который вот-вот лопнет (который вот-вот проломит твой череп, но мысли никуда не денутся).

Мысли мерно текут. Мысли стремительно летят вверх. И также падают в бездну... Но они не умирают... Даже могучее время не властно над ними: мысли живут вечно, ибо рождаются по сей день...

«Заблуждение: одна мысль не может заглушить другую, терзающую душу, ты лишь вгоняешь ее глубже в свое сердце. Ты ускоряешь конфликт души и реальности, способный свести тебя с ума... Ты это понимаешь, но стараешься не думать об этом... Но твоё подсознание в очередное утро, день, вечер и ночь не перестает об этом думать... Даже когда ты занимаешься обыденными делами — мысль извивается змеей вокруг твоего тела, не позволяя делать шаг без боли; даже когда ты смеешься с друзьями — змея сжимает твое горло, напоминая о себе, и даже когда тебе всё равно на всех — змея смеется над тобой...» — послышался голос черного дракона, сопровождающийся то замиранием, то дрожанием всего тела.

Было непонятно: наставление это, случайная мысль, парадокс или суровая реальность. Но его слова ударили точно в цель, поражая ледяным мечом ветра в самую грудь.

Отчего стало моментально горячо, словно она находилась в печи, но а после тепло и совсем исчезло из тела, будто его и вовсе не было: ее лицо покрылось снегом, но стаи мурашек не возникло. На фоне этого свежего снега сверкали два голубых алмаза, устремлённых на сцену.

Всё только начиналось, но все нити тянутся из далёкого прошлого, покрытого непроходимыми лесами, тучами и бушующими ветрами. Солнце не проникает в места, где нет щелей для воссоединения (соприкосновения) с жизнью...

В безжизненных местах было свое солнце, которое создали слепые обитатели. Но сможет ли оно заменить настоящее или оно вызовет пожары, сжигающие всё дотла?

***

Синхронные. Тяжёлые. Шаги. Заполнили собой весь зал, заставляя невольно обернуться на источник звука.

Справа. Слева. Посередине. Подходили маги. К самой сцене — их была целая армия, состоящая из разных сортов: стихийные, черные и белые маги. Все они, несмотря на различные черты внешности, выглядели одинаково и стандартизированно — будто вышли из одного конвейера – и речь даже не про одинаковую униформу.

Не нужны были команды – все маги знали: как и что нужно им делать, ибо проделывали они это больше десятка раз. С годами жизни – существо становится мудрее и тупее, сильнее и слабее; с годами на работе — существо приспосабливается, сливается в единую систему организации, закрывая частичку своего «я», во избежание сбоев и неравенства. Но разве неравенство – есть различие талантов и уникальных индивидуальных качеств? Ответит ли жизнь на этот вопрос? Конечно, если вы не только захотите, но и будете действовать для этого... (Только вот ответ не растет на яблоне, чтобы его можно было так легко достать.)

— Добрый день, дорогие ученики и ученицы, как вы видите, на этой сцене находятся наши почетные гости, многоуважаемые охотники на гибридов! — ведущий улыбнулся во все зубы, смотря на Левина.

«Многоуважаемые охотники...»

«На гибридов...»

«На сцене. Этой. Сцене...»

«...охотники...»

— Давайте поприветствуем их бурными аплодисментами, друзья мои!

— Отлично-отлично! Супер! Друзья мои! А теперь я передаю слова нашим любимым гостям! Прошу вас, господин Левин! Вам слово! Для нас огромная честь принимать вас в нашей школе! — ведущий передал микрофон Левину.

«Господин..»

«Левин...»

— Благодарю вас. Мы бывали в разных школах, но эта школа оставила глубокий отпечаток в моем сердце, — он приставил сжатый кулак к сердцу. — Это единственная школа, где за все эти годы был обнаружен лишь один гибрид, — он взмахнул указательным пальцем, а после, со спокойным лицом, добавил: — Но его уже нет в живых. Так что беспокоиться не о чем. Но... — он снова сжал ладонь. — Все вы знаете, что неделя уже прошла. Пришло время узнать результаты проверки... — он осмотрел зал.

«Гибрид...»

«Нет в живых»

«Время пришло...»

— Магические камни впитали уже в себя достаточно энергии, чтобы показать нам всю правду. Эти артефакты безошибочны.

«Показать... Правду...»

— Пришло время раскрыть лжеца... — повернувшись направо, Левин пронзил взглядом Деша, у которого вопросительно дернулись кудряшки: их хотелось сжечь Левину.

— Так как все уже в сборе, я не буду медлить. Здесь медлить нельзя... — последнее было сказано сквозь зубы с нескрываемой улыбкой.

Стук хрустальных каблуков – такой мерный, но властный шаг послышался в конце зала, словно сюда шла важная особа. Шелест шелкового платья, а за ним звук еще четырех ног – тяжелых, но стремительно приближающихся к самой сцене. Вслед за важной дамой. Да, дамой, которая не обращала внимания на взгляды, устремленные на нее.

Еще шагов пятнадцать — и особа была уже напротив Левина, который уже успел нахмурить свои светлые брови.

Она неотрывно, вместе со своими телохранителями, смотрела в глаза Левину:

— Господин Плевин, — особа лет сорока восьми, похожая на тридцатипятилетнюю девушку, держалась с гордо поднятой головой: ее волосы, с силой зачесанные и прилизанные, были собраны в высокий хвост, напоминающий остроконечный меч, — вы забыли очень важную вещь, — её голос напоминал приглушенный звон серебра, который, несмотря на низкие тона, был слышен отовсюду и заставлял внимательно послушать речь.

— Господин Левин, – процедил сквозь зубы Левин.

Почтеная особа смерила его взглядом:

— Это не важно, мой вариант лучше подходит, — ни один ее мускул не дрогнул. — Господин ПЛЕ-Вин. Прежде чем объявлять результаты вашего теста, вы обязаны огласить результаты победителей соревнований, — почтенная особа поправил рукав своего платья.

«Какие соревнования? И кто она вообще такая?!»

— Я? — лоб Левина превратился сморщился до предела, а лицо начало алеть с каждым сказанным словом, — Подождите!

— Вам, именно вам была доверена эта честь от самого директора школы. Как вы могли забыть. Это безответственно.

— Забыть? Если я этого и не знал, — хмыкнул Левин, смерив взглядом особу.

— Ничего. С вашими охотами память точно станет дырявой. Пройдемте, вы должны забрать списки, — она развернулась в другую сторону.

— Списки...? — он скрипнул зубами, — Вы издева...

— Вы уснули, что ли? Списки. Идёмте. Быстрее. Потом будете толковать о гибридах сколько влезет. Старик на каблуках и то быстрее вас будет, — в ее узких лисьих глазах сверкнул алый огонь, в соответствии с этим ее девять хвостов стали ярче.

Тяжело вздохнув, Левин пошел за почтенной особой.

***

— Зачем вы сорвали мероприятие?! Объясните мне, ибо никакого вручения мне не поручали даже во сне! — Господин, скрестив руки на груди, прожигал взглядом взбесившую его особу.

— Никуда. Просто так. Я не являюсь, — она держала с ним зрительный контакт. — Вы думаете, что мне делать нечего. А вот вы лезете в совершенно чужую жизнь. И вы это прекрасно знаете, — серебро ударило чуть сильнее.

— Не понимаю, о чем. Я лишь выполняю свою работу, которую вы непростительно прервали! – он впустил в ход жесты и отдернул свою мантию, а затем убрал и волосы, которые от его гнева лезли на лоб.

— Я бы не стала ее прерывать, если бы вы, господин Плевин, не нарушали бы закон о неприкосновенности частной жизни и семейной тайны.

— Вы шутите?

— Посмеетесь над собой позже. Дилан, покажи документы этому гражданину, — один из телохранителей почтенной особы достал соответствующие документы и подошел к Левину. — К вашему сведению, прежде чем выносить обвинения о природе существа, сначала подумайте тысячу раз и проверьте все факты. А потом действуйте. Тем более, что вы не экстрасенс, потому ваша интуиция на уровне детского сада. Вот, здесь прописаны настоящие родители Деша, — она указала своим тонким пальцем на строку. — Я и мой муж взяли его под опеку, когда ему было 5 лет. Одним летним вечером его семья попала в аварию, только Деш смог выжить. Он год лежал в больнице: у него была потеря памяти, потому он не помнил свою прежнюю жизнь — он принял нас за настоящих, и мы ему до сих пор не рассказывали его настоящее происхождение.

— И еще раз повторюсь: его биологические родители — оба лисы, отсюда следует, что Деш не был и не может быть гибридом, а вы — фанатичный, безответственный, помешанный охотник, у которого на каждом шагу гибрид.

— Я бы попросил...

— Просить не надо. Вы наградите победителей соревнований. А к Дешу ни шагу. Вы потеряете не только свое место, но и свое лицо перед другими. Я всё сказала, вы свободны, — она благоговейно закрыла глаза, словно по завершении присяги.