Сегодня я слишком занята

Я погрузилась в мысли, но меня заставил очнуться усиливавшийся кашель Изабель. Я знала: она это делает намеренно. Но этот надрывный кашель будто и вправду поднимался с хрипом из самой глубины. Раньше я бы уже, забыв о всяком достоинстве, побежала на кухню. И, оставив служанок, сама подала бы стакан воды, словно это моя обязанность.

«Матушка, пожалуйста, помедленнее. Я вам помогу».

Вот так я и металась, не находя себе места… А что было дальше?.. Ах да. Раз она «не могла пить сама», я подносила стакан и держала, пока она пила. А потом, прямо в этот момент, она громко чихала – и вода выплескивалась мне на платье. Но на мою промокшую одежду никто даже не обращал внимания: все думали только о здоровье Изабель.

– Кхе-кхе. Кхе-кхе. Кхе-кхе…

Продолжая кашлять, она то и дело мельком бросала на меня косые взгляды, нарочно подавая «знаки». Иначе говоря, она не прекратит, пока я не принесу ей стакан воды. Раньше я не находила себе места, потому что не понимала ее молчаливого давления. Но теперь, закаленная пятью годами жизни в роли невестки, я по одному взгляду знала, чего она добивается.

– Вам нехорошо?

– Кхе-кхе!

– Должно быть, вы из-за нас сегодня слишком перенапряглись.

Понаблюдав за всем этим, я в итоге заговорила первой, изобразив на лице искреннюю тревогу. Изабель же, будто только того и ожидая, закашлялась еще сильнее:

– Кхе-кхе! Кхе-кхе! Кхм…

Она прикрыла рот платком. Стоит вырвать его из ее рук и проверить, на нем не окажется ни капли крови – лишь слюна. От одной этой мысли меня аж передернуло от отвращения.

– Я просто так хотела угостить новоиспеченных молодоженов особенным ужином… вот и перенапряглась. Как же в горле першит…

– …

– Хоть бы глоточек воды… Кхэм!..

Сказав это, Изабель обвела взглядом всех присутствующих и в конце задержала его на мне. В этот момент служанка уже тянулась к графину, стоявшему рядом.

– Хотелось бы, чтобы вода была чуть теплой. Не слишком горячей и не слишком холодной…

По тону было ясно: обращалась она не к служанке. Той бы просто отдали приказ. Это была косвенная команда мне, чтобы я встала и немедленно подала ей «правильную» воду. Стоит мне принести стакан, как тут же начнется: эта слишком горячая, та уже остыла. Под любыми предлогами она вынудит меня бегать туда-сюда еще несколько раз, пока наконец не выпьет, всем видом показывая, что ей не нравится, но выбора нет. Так Изабель даст всем понять, что здесь я по положению ниже нее и что я не та принцесса, в чьем присутствии нужно оглядываться и осторожничать. Напротив, можно сколько угодно меня игнорировать и мной помыкать. Именно это она исподволь внушает всем присутствующим.

Своим поведением она демонстрировала робеющим служанкам: смотрите, перед ней не нужно выслуживаться; стоит только захотеть, и она сама опустит голову. И именно так, добровольно, на этом ужине я собственными руками «закрепила» свое место в этом доме.

– Похоже, вам совсем плохо.

– Да… видимо, намного хуже, чем я думала… Кхе!.. – нарочно кашлянула Изабель, обрывая фразу.

Я наблюдала, как служанки снова засуетились, не зная, куда себя деть. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

«Это мне сказано».

Но я просто проигнорировала Изабель. Я знала истинные намерения этой женщины и не собиралась плясать под ее дудку.

«С меня хватит. Я больше не буду терпеть жизнь под гнетом свекрови».

Мне смертельно надоели ее выходки. Я больше не стану подстраиваться под настроение Изабель и терпеть это завуалированное презрение вперемешку с пренебрежением. Сделав вид, будто не слышу, я спокойно продолжила есть. Чем дольше я сохраняла спокойствие, тем сильнее становился показной кашель Изабель.

– Кхе! Кхе!

Более того, чем громче она кашляла, тем больше это влияло на ужин, сбивая его ход и сгущая атмосферу за столом. В конце концов я подняла голову, посмотрела на Изабель и сказала:

– Вам, похоже, совсем плохо.

В этот момент наши взгляды встретились, и я увидела, как по ее лицу расползается самодовольная «победная» улыбка. Изабель была уверена: сейчас все пойдет по плану. Что ж, совсем скоро она поймет, что ошибалась.

– Да нет… я в порядке… кхе-кхе! Ха-а… Хотя… самочувствие и правда не очень… кхе!..

– Ох, раз вам настолько плохо, думаю, лучше на этом закончить ужин.

– Кхе… кашель никак не унять…

Я положила приборы и обратилась к служанке, стоявшей рядом:

– Принеси новые блюда.

Та поспешно ушла на кухню. Проводив ее взглядом, Изабель заговорила жалобно, чуть ли не со слезами:

– Мне так неловко… Кажется, я заставляю вас обоих зря волноваться…

– Нет, дело не в этом. Просто во время кашля брызги летят в тарелки, – произнесла я без колебаний и чуть отодвинула свою.

Я велела принести новые блюда не потому, что переживала за Изабель, а потому что есть, когда в еду летят слюни, просто невозможно.

Лицо Изабель мгновенно залилось краской.

– Э-Эйлин… Что вы сейчас сказали?! Вы… вы больной мне…

Ее тон стал резким. Было заметно, как она с трудом сдерживает смущение и возмущение.

– Ой, простите.

– Эйлин, чтобы впредь…

Похоже, Изабель приняла мое «простите» за капитуляцию. Она вновь воспряла духом, задрала нос и уже собиралась меня отчитывать, но я перебила ее и обратилась к служанке:

– Принеси заново. Замени все блюда до единого.

– !!!

– Наверняка брызги разлетелись повсюду, а я подумала только о себе, – сказала я и улыбнулась Изабель. – В следующий раз, если вам будет плохо, непременно скажите служанкам. Вам отнесут еду в комнату.

Иными словами: не выходите к столу и не портьте трапезу. Поняв намек, Изабель слегка вздрогнула. Однако, заметив мою невозмутимость, она лишь мельком взглянула на Херейса и поджала губы.

Тем временем подали новые блюда. Она к ним даже не притронулась, и Херейс заботливо спросил:

– Вы… больше не будете есть?

– Совсем нет аппетита, – ответила Изабель с равнодушием.

– Все равно хоть немного поешьте, – снова мягко настоял Херейс.

И тогда она с видом, будто «другого выбора нет», все-таки взяла вилку и нож. Затем, бросив взгляд на пустой бокал, обратилась к прислуге:

– Принеси воды.

– Конечно, госпожа.

Изабель отдала служанке поручение. Слова Херейса смягчили горечь от уязвленного самолюбия, однако тень недовольства так и не сошла с ее лица.

– Вот, прошу.

Изабель взяла стакан с водой и отпила.

– Ух!

Изобразив, будто не в силах сделать и глотка, она «случайно» уронила стакан и выплеснула его содержимое. Но, как ни посмотри, это был очередной трюк: она скорее нарочно разлила воду, чем действительно выронила стакан. Для остальных все выглядело так, будто хрупкая, больная Изабель не смогла удержать его в руках, толком даже не отпив. Воду она будто бы пролила в сторону служанки, однако вывернула запястье так, чтобы брызги долетели и до меня.

Раньше я и представить такого не могла. Потому в прошлой жизни беспомощно попадалась на все выходки Изабель: я промокала, на меня проливали горячий суп, мне портили платья, а однажды я даже обожгла запястье. Теперь ее уловки казались очевидными до тошноты. И в тот момент, когда Изабель «случайно» пролила воду, я успела отстраниться назад. Только вот служанка, стоявшая рядом с ней, увернуться не успела.

– А-ай! – Вскрик служанки эхом разнесся по столовой.

– Ой, прости. Рука соскользнула…

Изабель извинилась перед облитой служанкой и тут же бросила на меня косой взгляд. Должно быть, проверяла, промокла ли я. Но, к ее большому сожалению, промокла не я, а кое-кто другой.

– Боже мой… Херейс!.. Твой рукав! – испуганно воскликнула Изабель.

Когда она плеснула водой, я отпрянула назад. Но меня опередили, заслонив рукавом. В тот же миг, когда жидкость взметнулась в воздух, передо мной возникла рука Херейса, и брызги осели на ней. Благодаря этому на меня ничего не попало.

– Почему… Херейс мокрый?.. То есть… ты в порядке?

Изабель уже собиралась возмутиться, почему намокла не я, а ее сын, но запнулась и поспешила сменить тему. И все равно полностью скрыть замешательство у нее не получилось.

Увидев эту картину, я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

– Все в порядке. Не волнуйтесь, – ответил Херейс, стряхнув влагу с рукава.

– Но все же…

Изабель, наблюдая за ним, выглядела встревоженной. Должно быть, неприятно видеть, как твоя выходка идет не по плану.

Херейс, как ни в чем не бывало промокнув рукав полотенцем, которое принесла служанка, с серьезным беспокойством обратился к Изабель:

– Даже я вижу, что вы выглядите неважно. Матушка, может, вам и правда сегодня лучше пойти в комнату и отдохнуть?

– …Раз уж сын так говорит, значит, так и поступлю, – с натянутым видом выдавила Изабель.

Она выглядела раздраженной: собиралась с порога указать мне «мое место», но все пошло не по ее сценарию. По возвращении в прошлое это казалось вполне ожидаемым… и все равно поражало, насколько Изабель неизменна. Особенно в своей ненависти и презрении ко мне.

– Тогда я поднимусь первой, – сказала Изабель и, держась за стол, начала вставать.

И тут раздался грохот.

Она внезапно схватилась за голову, будто у нее все поплыло перед глазами. Стол, на который она опиралась, качнулся, скатерть дернуло. Посуда, потеряв опору, с грохотом рухнула на пол: тарелки разбились, еда разлетелась – все превратилось в сплошное месиво.

В ту же секунду, как Изабель «схватилась за голову», я попыталась отшатнуться, но не успела. Платье оказалось испорчено.

– Внезапно голова закружилась… Что же я… Мне так жаль, – сказала Изабель с видом, в котором не было ни тени искреннего сожаления.

Было ясно, о чем она думала: мол, ну и что? Больному человеку может стать дурно – что тут поделаешь. Более того, по ее лицу скользнула едва заметная улыбка – словно она одержала победу.

– Похоже, вам правда нездоровится. Пожалуйста, ступайте отдыхать.

– Наверное, да… пожалуй, так и надо, – снова с трудом выдавила Изабель, прижимая руку ко лбу.

– Разумеется, я велю служанкам приносить вам еду в комнату, – продолжила я тем же «заботливым» тоном, изобразив на лице тревогу.

– Да нет, в этом нет особой необходимости…

– Даже легкую болезнь не стоит недооценивать. Так что отдыхайте, пока полностью не поправитесь.

– Думаю, лучше сделать так, как говорит супруга, – вмешался Херейс.

– …

Изабель с силой прикусила губу. Похоже, до самого последнего момента ей не верилось, что все пошло не по ее плану.

«И как теперь быть с одеждой?..»

Я посмотрела на испачканное платье. На ткани проступили заметные пятна, и я невольно нахмурилась. Дело было не в том, что мне жалко наряд. Если бы это оказалось случайностью, можно было бы и простить. Размышляя, я подняла взгляд на Изабель: она все еще кусала губы от злости.

«Нет. Следует сразу расставить все точки над „и“».

Все ее «мелкие» выходки – вроде воды, кашля и инсценировок – были способом поставить меня на место и взять верх. Значит, пора показать ей, насколько далеко я могу зайти, если начну придираться к мелочам.

Я расправила подол и нарочно расстроенным тоном произнесла так, чтобы она меня услышала:

– Это платье было подарено его величеством… Если он узнает о случившемся, будет очень расстроен.

Изабель и раньше бесцеремонно портила мои вещи, словно это доставляло ей какое-то нездоровое удовольствие. Она будто «случайно» рвала, пачкала и ломала все, что принадлежало мне. Однажды даже решила самовольно раздать часть моих вещей служанкам, словно имела на это право. А потому нужно ясно дать ей понять: большинство моих вещей – подарки от Луиса, а значительная их часть является имуществом императорской семьи. То, что пожаловано императором, никто не вправе портить по своей прихоти. Изабель должна усвоить: если это повторится нарочно, наказания не избежать, и ей придется заплатить.

Стоило мне упомянуть Луиса, как Изабель напряглась. На самом деле это было самое обычное платье – такие мне регулярно заказывают во дворце у дизайнеров, ничего особенного. Но на Изабель лучше всего действуют только запугивания.

– Его… его величества?.. – с заметной растерянностью произнесла Изабель. – Эйлин… Я же нечаянно… Мне стало плохо, и…

– Но уж не знаю, станет ли это оправданием перед его величеством. Он ведь не из тех, кто проявляет снисхождение…

– Ну… э-это…

Упоминание Луиса окончательно выбило ее из колеи. Растерявшись и почувствовав страх, она попыталась оправдаться.

– Матушка, вам лучше подняться к себе и отдохнуть, – в итоге вмешался Херейс, успокаивая Изабель.

– Пожалуй, так и сделаю…

Осознав промашку, Изабель побледнела и, пошатываясь, удалилась.

Она всегда была крайне зависима от того, что о ней думают и как на нее смотрят. Причем не только люди из высшего общества: Изабель болезненно реагировала даже на взгляды прислуги. Поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя бы какое-то время она не сможет свободно разгуливать по особняку.

Херейс окинул меня взглядом и извинился:

– Простите.

– Да уж… И что теперь делать с этим платьем?..

Я нарочно снова нахмурилась, глядя на испорченное, ничем не примечательное платье, чтобы сделать предупреждение: впредь никто не посмеет безнаказанно трогать ни мои вещи, ни меня саму.

– Вы в порядке?.. – Херейс протянул ко мне руку, собираясь спросить, все ли со мной хорошо, но я первой поднялась со стула. Рука, только что тянувшаяся ко мне, на миг застыла в воздухе и вернулась на его колени.

Я заметила это, но сделала вид, будто нет. Затем посмотрела на Херейса сверху вниз и произнесла:

– Думаю, на сегодня ужина достаточно.

Покидая столовую, я специально обратилась к Эмиль так, чтобы Херейс услышал:

– Эмиль, мне противно. Хочу принять ванну.

– Я распоряжусь подготовить.

Я не собиралась изображать доброжелательность и закрывать глаза на грубость Изабель. В прошлой жизни я уже делала так, и ни к чему хорошему это не привело.

Она портила мои платья и выплескивала напитки мне в лицо, а я в ответ просто улыбалась, как дурочка. И в итоге получила не любовь свекрови, а ее пренебрежение и презрение.

– В таком случае закончите ужин без меня. Приятного аппетита, – бросила я и, не оглядываясь, первой вышла из столовой.

– Все уже почти готово, можно сразу идти в ванную.

Похоже, Эмиль уже успела отдать распоряжения через другую служанку и тут же сопроводила меня в комнату.

– Эмиль справится. Остальные могут быть свободны.

Отослав всех служанок, кроме Эмиль, я наконец-то погрузилась в теплую воду.

День выдался безумным. Кровь на руках и та самая картина все еще стояли перед глазами. Но сейчас Луис жив, и я столкнулась с прежними Изабель и Херейсом – от этого голова шла кругом.

Я медленно прокрутила в памяти все события сегодняшнего дня. Если подумать, все и начиналось с таких «мелочей». Но они копились, и отношение слуг в герцогском доме менялось. Мое положение слабело, и в какой-то момент я перестала быть принцессой и герцогиней, превратившись в удобную дурочку, готовую на все ради мужа, который даже не смотрел в мою сторону.

«Теперь я больше не буду удобной идиоткой. Никогда. Ни при каких обстоятельствах».

Я твердо решила больше не терпеть. Не выпрашивать у Херейса крохи внимания и тем более умолять о любви. Отныне я буду игнорировать его и не позволю занимать мои мысли. А если перестану бегать за ним, то и сталкиваться перестанем. Так мы с Херейсом и будем существовать параллельно, и в будущем наши отношения не изменятся.

Однако по какой-то причине мы стали подозрительно часто сталкиваться в герцогском доме. Раньше, сколько бы я ни пыталась, увидеться с Херейсом было почти невозможно. А теперь он каким-то невероятным образом оказывался везде, куда бы я ни пошла.

Но странности на этом не заканчивались. На этот раз Херейс пришел сам.

– Ваше платье в порядке?

– Я выбросила его.

Я и правда сняла испорченное Изабель платье перед принятием ванны и выбросила его, словно мусор.

– Теперь его невозможно носить.

Я с самого начала собиралась избавиться от того платья. Однако нарочно сделала вид, будто пыталась его спасти, чтобы еще раз подчеркнуть вчерашнюю грубость Изабель и показать, что все безнадежно.

– Тогда я подарю вам новое.

– Простите?..

– Раз уж то платье пришлось выбросить, разве вам не нужно другое? Я подарю.

– …

С каких пор его начали заботить такие вещи? Раньше ему было совершенно все равно, выброшу я платье или куплю новое. А теперь он вдруг заговорил о подарке?.. Что он задумал?

Я пристально посмотрела на Херейса и, чуть отвернув голову, ответила:

– Нет, спасибо. Не стоит утруждаться.

После я поспешила удалиться, чтобы не оставаться с ним в одном помещении. Подарок?.. С чего бы вдруг? Неужели он пытается загладить вину Изабель? Какими бы ни были его намерения, я не собиралась закрывать глаза на ее выходку. Пусть этот долг останется на ней: чтобы каждый раз, когда она вздумает провернуть очередной трюк, она вспоминала об этом и нервничала.

Я чувствовала, как слуги украдкой бросают на меня любопытные взгляды. Наверняка вчерашний скандал с Изабель и сегодняшняя беседа с Херейсом уже стали темой для перешептываний.

До свадьбы я была без памяти влюблена в него и готова на что угодно, а теперь будто в один день переменилась. Вот они и недоумевают. Раньше я старалась понравиться Изабель и была согласна подчиняться любому слову Херейса, лишь бы он хоть немного обратил на меня внимание. А теперь, когда я больше так не поступаю, это кажется им «ненормальным».

От любопытных взглядов мне стало не по себе, и я решила отдохнуть в комнате. Уж слишком хлопотно ловить каждого за руку и делать им предупреждение.