ЛеТающий Мир. Между строк.

Она отвела взгляд. Она не хотела думать о магии Смерти. Не сейчас.

Она хотела думать о Нём.

«Бондо, – прошептала она про себя, – я лечу к тебе. Я знаю, ты там. Я знаю, ты жив. Но что я скажу тебе? Что я нарушила свой обет? Что я предала то, во что верила? Ты поймёшь? Ты простишь?»

Она сжала в руке медальон, который он подарил ей перед отлётом. Семечко внутри, залитое прозрачной смолой, казалось, хранило тепло его рук. Она смотрела на него, и перед глазами вставала та ночь – дождь, разговор у окна, его растерянное лицо, когда она сказала, что остаётся.

«Ты просто хочешь, чтобы я остался», – сказал он тогда.

«Да, – ответила она. – Хочу. Но я знаю, что ты должен лететь».

И он улетел. А она осталась. И нарушила всё, что обещала.

Она закрыла глаза, и перед ней снова встала операционная. Мальчик с синими губами. Мать, шепчущая: «Я готова отдать всё». Она слышала свой собственный голос, произносящий заклинание, чувствовала, как жизнь перетекает из одной руки в другую, как пульс матери слабеет, а грудь ребёнка начинает подниматься.

«Ты спасла жизнь, – сказал бы он. – Это важнее слов».

Но она не была уверена, что он так скажет. Она не была уверена, что он поймёт.

Она открыла глаза и посмотрела в окно. Облака проплывали мимо – белые, пушистые, не такие, как тогда, когда они прощались на Драконьей площади. Только тогда она стояла на земле, а теперь летела к нему.

«Что я скажу тебе, Бондо? – думала она. – Как я смогу тебе смотреть в глаза?»

В салоне было тихо. Кто-то перелистывал страницы, кто-то тихо переговаривался, кто-то просто смотрел вперёд, как и она. Проктак время от времени бросал взгляд в её сторону, но ничего не говорил. Эллеран, который на время залетел внутрь, чтобы передохнуть, окинул её быстрым взглядом, хотел что-то сказать, но передумал.

– Мы скоро будем, – сказала Ланнвит, подходя к ней. – Ещё пара часов. Ты как?

Елисея повернулась к ней. Её лицо было спокойным, но глаза выдавали усталость.

– Я боюсь, – сказала она тихо. – Я не знаю, что он скажет. Я не знаю, как он на меня посмотрит.

Ланнвит помолчала, потом села рядом. Её большие глаза, похожие на совиные, смотрели на Елисею с пониманием.

– Он тебя любит, – сказала она. – Это главное. А всё остальное – детали. Ты спасла жизнь. Он поймёт.

– А если нет? – спросила Елисея. – Если он не сможет принять то, что я сделала?