Колючие дела Рози и Адама

Megan Bannen

The Undercutting of Rosie and Adam

Copyright © 2025 by Megan Bannen

This edition published by arrangement with Orbit, Hachette Book Group, Inc., New York, New York, USA.

All rights reserved.

© Куралесина И., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Эта – для Аманды…

* поет* спасибо за дружбу

Глава первая

По мнению Рози, слово «красный» было не таким резким и ярким, каким его изображали.

Вот, например, красные волосы – они же не буквально красные? Не того чистого цвета на самом конце видимого спектра? Скорее цвета меди или ржавчины. У Рози Фокс были красные волосы, но тоже больше второго типа, и две косы спадали из-под широких плоских полей ее шляпы.

Сухую суровую почву Бушонга тоже обычно называли красной, и эта пыль постоянно покрывала ковбойские сапоги Рози, как мука в пекарне. Но она тоже была не красная. Даже не как паприка. Больше напоминала корицу, хотя, когда она набивалась в рот в ветреные дни, по вкусу было вовсе не так приятно.

А как насчет красных глаз, когда много плачешь или мало спишь? Они по-настоящему такие? Или белки от усталости просто розовели? Эти глаза были не красные в полном смысле слова.

А вот у Рози Фокс глаза были по-настоящему красные, честно. Цвета яблочной кожуры. Цвета герани в жаркий летний день. Радужки вокруг черных зрачков на белом фоне были яркие, как спелый помидор.

Эти глаза блестели, как пара ограненных рубинов, пока она вглядывалась в портал Западной базы – ошеломительно сложную арку, которую построили, чтобы пропускать смертных через Мглу в Танрию и обратно. Только она сломалась. Опять.

– Что бы ты ни собиралась сделать, сдается мне, это плохая идея, Ро-Фо.

Рози воззрилась на напарника и смотрела на него, пока он не пожал плечами, нисколько не обеспокоившись.

– Да что может случиться?

– Ты можешь сломать портал, и меня уволят из танрийских маршалов из-за твоих косяков, а потом я умру в бедности и одиночестве.

Слова, вылетающие изо рта Пэнроуза Дакерса, звучали куда тревожнее, чем показывало его поведение. Со скучающим видом он прислонился к арке портала, скрестив руки. Значок «Служба танрийских маршалов ФОК» блестел на форменной рубашке цвета хаки. Рози на миг удивилась его усам: когда Рози и Пэн начали работать вместе, он был так молод, что не вырастил бы и персиковый пушок на верхней губе. Теперь он носил впечатляющий кусок меха под широким красивым носом. Когда это случилось?

Она стряхнула жуткое ощущение, что снова потеряла счет времени, и вернулась к порталу с его шестернями, поршнями и трубками.

– Нельзя сломать то, что уже сломано, – возразила она.

– Не сказал бы, что согласен с этим заявлением.

– Да не ломаю я его. Я его чиню. – Она крепко врезала кулаком по левой части.

Луис, дежурный техник, поморщился.

– Слушай, не надо, а?

– Да расслабься, Луис. Ты же знаешь, у меня есть дар.

– А он знает? – спросил Дакерс. – Кто вообще знает?

Рози пронзила его взглядом, но не сказать, чтобы ее необычные глаза возымели какой-то эффект на напарника. Никогда не имели. Это была одна из причин, почему ей нравился этот пацан.

«Который уже не пацан», – напомнила она себе. В каком-то смысле он теперь был старше ее.

– Просто поверь в меня, Пэнни-Ди, – велела она и ударила кулаком сверху вниз под другим углом. Портал не ожил, как она надеялась. Вместо этого маленькая металлическая защелка около главного переключателя отлетела и зарылась в гравий парковки в трех шагах от них.

– Боже мой… – Луис бросился за ней.

Дакерс цокнул языком:

– Блин, Фокси, ну что я тебе говорил?

– Да ладно. Ты же знаешь, силовой метод работает минимум в половине случаев.

– Ага, а вторая половина приводит нас обоих в кабинет капитана. Можно не надо?

Рози сложила ладони вместе:

– Верь мне.

– Ха! Верить тебе – прямая дорога в Старый ад. А я хочу домой.

– Я тебя не задерживаю.

– Сегодня я за рулем, умняшка. Как ты собираешься попасть в Итернити?

– Еще разочек, и поедем.

– Уф.

Стояла осень, но местность была преимущественно пустынная и без приличной тени, так что Дакерсу пришлось поднять форменную широкополую шляпу и вытереть пот с золотисто-коричневой кожи. Если бы шляпу сняла Рози, она бы обгорела до корочки за две секунды, даже осенью. «Красная как рак» – так это называлось, еще один красный, который на самом деле был розовым. К тому же цвет солнечного ожога все равно не задержался бы, потому что тело Рози вернулось бы к своему призрачному бледному тону на рассвете.

Эта мысль была неприятной, так что вместо этого Рози вернулась к сломанному техническому чуду, таинственным образом встроенному во Мглу, которая накрывала земли Танрии огромным туманным куполом. На каждой из ключевых точек Танрии стояло по порталу, и это был единственный способ, которым люди могли входить в бывшую тюрьму Старых богов и покидать ее.

Вот только Рози и Дакерса направили к порталу Северной базы после конца смены, потому что он сломался.

Рози задумалась, пригласит ли капитан Магуайр изобретателя порталов проверить их. Техники в последнее время так хорошо справлялись со своей работой, что Адаму Ли почти не приходилось посещать Бушонг. Рози не встречала его добрых пять лет, с тех самых пор, как его позвали починить портал Западной базы, когда техники не смогли разобраться сами. Людям Адам Ли обычно казался или скучным, или пугающим. Но она в ту последнюю встречу…

Внимание Рози привлекло любопытное пятнышко в открытом люке.

– Что это? – спросила она Луиса, пока он пристраивал дверцу на петли.

– Ты о чем? – Он не смотрел ни на Рози, ни внутрь механизмов портала. Он был слишком занят, прикручивая дверцу при помощи самой крошечной отвертки под алтарем небес.

Рози присела на корточки рядом, чтобы показать на темное бесформенное пятнышко внутри, прячущееся за парой трубок и пучком проводов.

– Вот это.

– Трубки?

– Нет.

– Провода?

– Нет, вот же.

– Но там… ничего нет?

– Да боже, Луис, ну посмотри, куда я показываю.

– Уф, – снова заныл Дакерс. Он отпихнул Рози, чтобы тоже взглянуть.

– Ну? – спросила она его, дав ему попялиться в люк куда дольше необходимого.

– Вижу трубки и провода.

– И эту штуку.

– Нет никакой штуки.

– Темное пятно такое, типа тени, у дальней стенки.

– Не-а. Трубки и провода.

Рози вскинула умоляющий взгляд на техника. Тот покачал головой с виноватым видом.

– Да ну, парни! – Она протиснулась между ними и полезла внутрь портала рукой, чтобы отодвинуть провода и показать им совершенно очевидное пятно.

– Не надо… – начал Луис.

И тут все тело Рози пронзил разряд. Она мучительно застыла, челюсть так сжалась, что кое-где треснули зубы, и несколько волн боли прошили ее тело за пару секунд. Ее скрутило судорогой: напомнило те два раза, когда ее ударила молния. А потом ее отбросило назад, как уродливую тряпичную куклу, которую швырнул через комнату капризный малыш. Она упала на краю гравийной парковки в облаке не красной пыли. Услышала, а что хуже, почувствовала, как хрустнули ребра, а потом все стало черным.

Не черным, а пустым.

Она не услышала, как Луис закончил предложение, ошарашенно договорив «…лезть». Не увидела, как Дакерс бросился к ней, отчаянно ругаясь. Не почувствовала вкус крови во рту. Не ощутила запах собственных подпаленных волос. Не заметила жуткий перелом черепа на затылке. Она могла только существовать, и меньше всего на свете ей нравилось это состояние.

Матерь Горестей, она опять умерла.

Она ненавидела умирать, ненавидела тошнотворное ничто в грудной клетке, жуткую тишину, неестественное отсутствие боли. И ничегошеньки не могла с этим поделать, только ждать, когда тяготы бессмертия перемелют ей душу и тело вернется к ней. Что происходило неизбежно.

Каждый раз.

Сперва включалось сердце, потом легкие. Дальше оставалось только гадать. На этот раз следом вернулось осязание. Рози чувствовала тупую боль в затылке и стянутость – наверное, швы, а поверх толстая повязка. Затем включился слух – к сожалению, потому что на Рози обрушился гнев ее начальства.

– Мертвое Море и все боги смерти! Ну что на этот раз? – раздался по лазарету голос капитана Альмы Магуайр.

По крайней мере, Рози предположила, что они в лазарете на базе. Тут она обычно и просыпалась. Ну да, вот он, своеобразный скрип двери, закрывшейся за Магуайр. Смазали бы уже эти петли.

– Привет, капитан, – сказал Дакерс.

– А ну, тихо! Как она?

– Не умерла, – буркнула доктор Левинсон.

– Она еще пожалеет об этом. У меня на стоянке биологически опасная лужа крови и техник, которому потребуется много лет психотерапии, и… дай-ка вспомню… А, ну да. Еще в портале Западной базы обугленная дыра! Что на этот раз случилось?

Слух Рози в полумертвом состоянии был остёр как никогда. Она различала, с каким звуком Дакерс нервно мнет поля шляпы – привычка, которую он подцепил у своего наставника двенадцать лет назад, поступив на службу.

– Ну, портал сломался, – начал он.

– Я в курсе. Луис его ремонтировал.

– Фокс решила помочь.

– Так что полезла в провода под напряжением и убилась, – едко закончила за него доктор Левинсон.

Неодобрительно поджав губы, она взяла Рози за запястье, чтобы проверить пульс. Выходит, и зрение вернулось.

Она заморгала.

– Смотрите-ка, кто тут живой, – изобразила восторг Магуайр.

У Рози не было начальства лучше Альмы Магуайр, но ирония из нее сочилась такая густая – хоть вилкой накалывай. Она сердито взирала на распростертое на кушетке тело Рози, и ее аквамариновые полубожьи глаза сверкали ледяной яростью. Рози завидовала этим глазам, так выделяющимся на темной коже Магуайр. Сине-зеленый и красный – просто оттенки на цветовом круге, но сунь их в глазницы полубога, и один будет смотреться прекрасно, а другой – ужасно.

Плюс поговаривали, что божественная мать Альмы была славной женщиной. Некоторым везет во всем.

– Ты чем думала? – рявкнула Магуайр, отвлекая Рози от невеселых раздумий.

«Сперва делай, вообще не думай, потому что через пятьдесят лет все равно никто не вспомнит», – про себя ответила Рози. Это был ее бессменный девиз. Может, оно и к лучшему, что рот у нее еще не включился.

– Она все талдычила, что там что-то не то внутри портала, – сказал за нее Дакерс.

– А то она разбирается. – Магуайр снова посмотрела на Рози. – Напомни-ка, Фокс, когда это ты получила диплом инженера?

– А мне кажется, она правда что-то увидела, капитан, что-то такое, что мы с Луисом не разглядели. Она все повторяла про какое-то темное… пятно… типа тени… – Дакерс увядал с каждым словом под яростным взором Магуайр.

– Ну конечно. Какое-то темное пятно. Разумеется, вполне веская причина влезть руками в сложное и крайне дорогое механическое устройство.

Дакерс снова принялся мять шляпу, но от Рози не отступился, храни его боги.

– Она не сомневалась. Она точно там что-то разгля-дела.

– К чему ты клонишь? – сдалась Магуайр. Она всегда относилась к Дакерсу мягче, чем к Рози, и не то чтобы та винила ее за это. Дакерс был просто милашка.

Он махнул на Рози шляпой.

– А если это ее дар?

– У Фокс вроде не было дара.

Боги-творцы, что за манера говорить о ней так, будто в комнате лежал труп Рози, а не бессмертный кусок дерьма, которым она родилась.

– Ну, может, она наконец раскрыла его, – сказал Дакерс.

– Дар видеть какие-то тени?

– Дар видеть то, чего не видит больше никто. Ну, как Харт видит души.

Харт Ральстон был наставником Дакерса, а до этого работал с Альмой Магуайр, пока ее не повысили до капитана. Как и Магуайр, и Рози, он был полубогом, но, в отличие от всех прочих, видел души почивших, улетающие к Мертвому Морю.

Дар Магуайр заключался в умении зажигать огонь голыми руками. И опять-таки, она и сама была в миллион раз круче, чем могла стать Рози. Так несправедливо.

– Что бы там ни было, она пыталась показать это Луису. Она пыталась помочь, – сказал верный напарник Рози.

Доктор Левинсон фыркнула на этих словах, чем заслужила выразительный взгляд, прозванный маршалами с ее базы Гневом Магуайр. Доктор изобразила извиняющуюся гримасу и вернулась к бинтованию головы Рози, хотя ее череп наверняка полностью зарастет к утру.

Магуайр вздохнула – протяжно, громко, с искренним раздражением.

– Что ж, я счастлива узнать, что Фокс рвется на помощь, потому что ей будет предоставлена такая возможность.

– Звучит не очень, – сказал Дакерс.

– Напротив, маршал, не сомневаюсь, твоя напарница будет вне себя от радости. Починка этой катастрофы не входит в квалификацию Луиса, поэтому мне пришлось вызвать доктора Ли собственной персоной. – Альма ядовито улыбнулась Рози, которая не имела возможности ответить. – Ты будешь сопровождать его до самого отъезда, маршал Фокс, и, если он поинтересуется, как именно ты ухитрилась раздолбать его портал, ты ответишь на вопросы – на все, все, все вопросы.

С каждым «все» Магуайр нависала и нависала над Рози. Матерь Горестей, она умела вогнать в трепет даже маршала.

– Блин, – тихо усмехнулся Дакерс.

– Ты тоже.

– Я? А я что сделал?

– Стал напарником этой динамитной шашки десять лет назад. Сам виноват. Доктор Ли прибудет в начале следующей недели. А ты, – она нависла над Рози, как древняя Богиня Гнева, – отдыхай и разумирай обратно. Когда приедет доктор Ли, будешь паинькой. И не думай, что я не заметила сапоги не по форме. Соберись, Фокс. Тебя это тоже касается, – обернулась она к Дакерсу, и тот заметно съежился. – Держи свою напарницу в узде. Давайте, до горедня.

Магуайр пошла к двери, но остановилась, помрачнела и спросила у Дакерса:

– Завтра будешь на похоронах?

Он вяло кивнул.

– Знаю, этого ждали, но все равно ничего веселого, – сказала Магуайр. – Тогда до завтра.

Она покинула лазарет, и дверь знакомо скрипнула, закрываясь за ней.

С уколом вины Рози посмотрела на Дакерса. Она так зациклилась на собственных проблемах, что забыла: у него и свои есть. К сожалению, ни обнять, ни сказать что-нибудь поддерживающее она не могла, оставалось только драматически стонать. Звучало жалко, даже доктор Левинсон посочувствовала ей.

– Принесу тебе аспирин.

Рози все еще стонала, когда доктор Левинсон наконец-то выписала ее из лазарета полчаса спустя, – преимущественно для того, чтобы пресечь поток жалоб, нескончаемо льющийся изо рта Пэнроуза Дакерса, который вез ее домой.

– Ты уже третий раз при мне умираешь! – орал он, перекрикивая мощный двигатель своей вишневой спортивной баржи. – Средняя продолжительность жизни – что-то вроде восьмидесяти лет. А у тебя что? Три, четыре года? Курам на смех! Самой не смешно? А я волнуюсь! Мне не нравится, когда ты умираешь! Сколько раз тебе повторять?

Он стучал по рулю, подчеркивая свои слова.

– Я уже не так часто умираю, как раньше, при бродягах.

– Именно! Даже ходячих трупов в Танрии уже нет, так что никаких оправданий тоже нет!

Дакерс был великодушен. За те годы, пока бродяги терроризировали бывшую тюрьму Старых Богов, многочисленные напарники Рози не принимали нежить в качестве оправдания ее склонности гибнуть при исполнении. Она всегда настаивала, что спасала других, подставляясь под удар, но она «сожрала» восемнадцать напарников, прежде чем нашла Дакерса – единственного, кто с ней остался. И конечно, та ярость, с которой он сейчас ее отчитывал, заставляла опасаться, что она слишком часто испытывает его терпение.

– А теперь нам еще нянчиться всю неделю, – сказал он. – Ты его видела вообще, этого Адама Ли? Он скучный, сил нет. Может, он тоже механизм?

– Не так он и ужасен.

– Нет, именно так. Просто кошмар. А теперь из-за тебя нам придется провести с ним кучу времени. Знаешь, кто ты после этого? Дубина.

– Знаю. Ты прав. Я… – Рози оборвала фразу на полуслове. – Кто я?

– Дубина.

– С чего это?

– Да ты просто дуб-дерево. Ну и вообще, ты посмотри на себя, болтаешься туда-сюда и колотишь по чему попало. Ду-би-на.

Рози посмотрела на него с искренним обожанием.

– Боже, я люблю тебя.

– Классное слово, да? – не удержался он от ухмылки.

– Ну, простишь меня?

– Прощу.

– И не бросишь?

– Не-а. От меня не отделаться.

Он потянулся через скамью своей баржи и ободряюще сжал колено Рози, обнажив татуировку в виде закупоренной бутылки на руке. В юности он чуть не лишился души, когда у него лопнул аппендикс. Храмовому послушнику пришлось прикрепить ее к телу чернилами.

– Мы же напарники, Ро-Фо. Я тебя не брошу.

Если бы. Рано или поздно он ее оставит. Оставит, как оставляли все, – на том берегу Мертвого Моря, в Чертогах Неведомого, и даже эта татуировка не сможет удержать душу в этом мире. Но эта проблема коснется будущей Рози. А сейчас она была счастлива и благодарна, что он рядом.

– Во сколько завтра похороны? – спросила она.

Дакерс помрачнел.

– В десять.

– Зедди тоже придет, да?

Зедди Бердсолл был бывшим другом Дакерса. Десять лет назад он уехал с острова Бушонг на работу в шикарном ресторане на Медоре. Домой приезжал редко, ненадолго, так что Дакерсу не составляло труда избегать его – до сих пор.

– Ага, придет, – сказал Дакерс с тем же мрачным смирением, с каким говорят: «Ну что ж, суну-ка я голову в эту петлю».

– Хочешь, пойду с тобой?

Он бросил на нее исполненный надежды взгляд.

– А можно?

– Это меньшее, что я могу сделать после сегодняшнего.

– Но я не хочу тебя стеснять. Обычно я бы умолял Харта и Мёрси составить мне компанию, но сейчас этот номер не пройдет. По понятным причинам.

Они с Хартом остались друзьями после того, как тот ушел из танрийских маршалов, несмотря на то что Харт был женат на сестре Зедди Бердсолла, Мёрси. Благодаря Дакерсу Рози тоже подружилась с Хартом и Мёрси.

– Серьезно, не парься, – сказала Рози. – Я пойду.

– Но ты же ненавидишь похороны.

– Все ненавидят похороны.

– Знаю, но… – Он помолчал, подбирая слова. – Ты ненавидишь их по своим особым Рози-причинам.

– Верно, но я люблю тебя сильнее, чем ненавижу похороны, так что я иду. Точка.

– Боги, спасибо тебе.

– Для этого друзья и нужны, Пэнни-Ди. Но давай проясним: ты там случайно не скучал по Зедди?

– Нет, конечно нет.

Она недоверчиво покосилась на него.

– Честно! Это было десять лет назад, да и я сам решил прекратить общение.

– А когда ты в последний раз выбирался куда-нибудь?

– Опять за свое?

– Опять за свое.

– Я хожу на свидания.

– Нечасто.

Дакерс фыркнул.

– Кто бы говорил. По пальцам одной руки могу пересчитать, с кем ты встречалась с тех пор, как мы стали напарниками. И под «встречалась» я имею в виду «сходила разок и решила: не, не то».

– Справедливо, но у меня, в отличие от тебя, впереди целая вечность, чтобы найти единственную настоящую любовь.

– Ой. Грубо.

– Я просто переживаю, что тебе завтра будет неприятно из-за этой встречи. – Она похлопала его по плечу.

– Все будет в порядке. Я же иду на эти похороны с шикарной спутницей, помнишь?

– Я буду самой аппетитной штучкой во всем храме.

Он покачал головой, улыбаясь.

– Боже, как же я тебя обожаю.

– И я тебя обожаю, красавчик.

Несмотря на то что Рози сегодня умерла, а Дакерс готовился к завтрашним похоронам, остаток пути домой они преодолели в прекрасном расположении духа.

Глава вторая

Рози бросила рюкзак на антикварный деревянный стул у двери в свою квартиру над бакалеей Уилнера – сиденье у этого стула было плетеное и порядком потертое – и зажгла в прихожей слабый свет. Матери не нравилось, когда Рози зажигала яркий свет в их квартирке на Седьмой улице в Мортоне, где из окон доносилась вечная какофония улиц: шлепанье ног эквимаров, грохот экипажей, игра уличных музыкантов и похабные выкрики пьяниц. «Только лампы, дорогая, иначе убьешь всю атмосферу», – говорила дочери Джослин Фокс и игриво дергала ее за медную косичку.

Рози берегла лампы матери как могла, но несколько десятков лет назад пришлось отказаться от них – они совсем не стыковались с современными газовыми трубами. Но в нынешней гостиной лампы были похожи по стилю: одна с расписным фарфоровым основанием, другая – кованая, на оба абажура наброшены шелковые шарфы с цветочным узором. Рози включила обе, и комнату залил мягкий неяркий свет.

Блюдце на алтаре у входной двери высохло, так что Рози подлила туда соленой воды, окунула пальцы и коснулась материнского ключа. Джослин – которая приучила дочь называть себя по имени, а не мамой, мамочкой или матерью – умерла сто двадцать два года назад, годовщина была в прошлом месяце, но Рози все равно скучала по ней. Она задавалась вопросом, притупится ли со временем чувство глубокой потери. И надеялась, что нет.

Отдав мертвым дань уважения, Рози принялась за то, что обычно делала, возвращаясь с работы, и в первую очередь сняла кошмарную униформу танрийских маршалов. Двадцать семь лет им позволяли одеваться на работу, как пожелается. В целях практичности обычно это были простые рубашки и комбинезоны в комплекте с прочными сапогами, но Рози ухитрялась выглядеть вполне прилично. Шляпы, шейные платки и сапоги добавляли стиля практичным нарядам. Но с тех пор, как Ассамблея Федерации островов Кадмус присвоила Танрии статус национального парка, приходилось носить униформу – рубашку цвета хаки с короткими рукавами, пошитую на мужчину, грубые штаны скучного оливкового цвета и позорную плоскую шляпу. Она ненавидела ее.

Не-на-ви-де-ла.

Ее друзья, Лю и Энни Эллис, которые работали в танрийском драконьем заповеднике, носили изумрудно-зеленые поло. Вообще-то Рози не очень любила поло, но зеленый ей хотя бы подходил. К сожалению, зеленые рубашки полагались маршалам из образовательного направления. Рози и Дакерса же определили в службу безопасности парка, а маршалы, работающие в службе безопасности, носили этот кошмар цвета хаки.

Единственным модным утешением, которое она позволяла себе – если не пыталась пройти в Танрию в каких-нибудь не столь позорных сапогах, – был факт, что никто не контролировал ее нижнее белье. А Рози Фокс знала толк в белье, как и ее мать до нее. Она вспоминала Джослин, сидящую боком в старом кресле в их набитой мебелью гостиной и с газетой в руках – ноги свисают с подлокотника, пеньюар в цветочек задирается, показывая кружевной край подъюбника и намек на чулки с подвязками. Во рту дымится сигарета, на бумаге отпечатался кружок сливовой помады. Если на ней фиолетовые атласные босоножки с ремешком – значит, собирается в театр. Если же пушистые туфельки на маленьком каблучке – значит, никуда вечером не пойдет, но, вероятно, ждет гостя.

«Гордись своим нижним бельем, – регулярно повторяла ей Джослин. – Дари своим бутончикам самое лучшее, розочка моя, и тогда ты вся уже не согласишься на меньшее».

До сих пор Рози не была до конца уверена в значении этих слов – особенно если учесть, что сама Джослин, когда дело касалось ее любовников, словно бы мирилась с худшим, – но благодаря материнскому наставлению всегда получала искреннее удовольствие от качественного нижнего белья.

Она стащила отвратительную униформу – по пути отметив кровавое пятно на воротнике – и прошла в спальню, где включила китчевую лампу-русалку, утопающую на прикроватном столике в фарфоровой морской пене, – лампу, которую она любила всей душой. Ненавистную одежду Рози запихнула с глаз долой в корзину для белья и, накинув поверх красивого розового бюстгальтера с кружевными чашечками в виде раковин и трусиков в пару шелковый халат с цветочным узором, набрала ванну. Пока набиралась вода, Рози поставила в гостиной на граммофон пластинку со щемящими балладами о неразделенной любви, чтобы музыка мягко просачивалась в ванную. Она зажгла две свечи, которые держала на бачке унитаза, и убавила газовый светильник до минимума. Создав настроение, она достала из шкафчика бутылку красного вина – дорогого, боги Пустоты, как же Рози нравилось обладать всеми деньгами мира, – и хрустальный бокал. Повесила халат на крючок на двери, сняла белье и аккуратно сложила его в сетчатый мешочек, чтобы позже постирать вручную. Не оставив на себе ничего, кроме родильного ключа на золотой цепочке на шее, она наконец погрузилась в воду и позволила лавандовым солям вытянуть из ее пор пыль Бушонга и вымыть из сердца переживание очередной смерти.