Ядовитый Венец
— Астра — прохрипела она.
Пальцы разжались.
Она рухнула на колени, судорожно хватая воздух ртом, и тут же, не думая, снова бросилась на него с голыми руками. Просто желая оставить на его коже хотя бы одну царапину.
Жал перехватил ее кисть и крепко сжал, в суставах хрустнуло.
— Я даю тебе один час.
Астра замерла.
— Ты принесешь мне артефакт из Венца.
Где-то глубоко внутри всплыло старое воспоминание. Когда-то давно мать говорила об этом с Пионой на кухне. Тогда Астра считала это очередной выдуманной историей, да и понятия не имела что это за артефакт.
Жал наклонился ближе.
— И, если заставишь меня ждать... ты знаеш-шь, что будет.
Жал грубо обхватил ее за талию и резко поднялся в воздух. Лес понесся навстречу темной размытой полосой и снизу блеснула река. Астра рванулась изо всех сил, выворачиваясь из его хватки. Пальцы Жала соскользнули, и она сорвалась вниз.
Ледяная вода жестко ударила по лицу и животу, из груди выбило воздух. Река сомкнулась над головой, заполнила рот, нос, уши. Несколько секунд Астра беспорядочно барахталась в мутной темноте, не понимая, где поверхность, а где дно. Течение тянуло в сторону, одежда тяжелела. Только когда ступни ударились о камни, она сумела оттолкнуться и вырваться наверх.
Вынырнув, Астра жадно вдохнула и закашлялась. Вода стекала по лицу и шее, холодными струями забираясь под воротник. Она отбросила волосы назад и вдруг застыла от осознания — река смыла все без остатка.
Но Жал и так уже понял кто она такая.
Над рекой, неподвижно удерживаясь в воздухе, он завис прямо над ее лицом. Крылья Жала мощно били по поверхности реки, и та расходилась кругами, заставляя Астру щурится.
— Один час, — повторил он.
Потом резко набрал высоту и растворился в темноте между деревьями.
Астра выбралась на берег. Ее трясло — страх и ярость смешались воедино, вытесняя слабость.
Смоляной медальон все еще висел на шее. Она сорвала его вместе с веревкой и швырнула в грязь. Опустилась на колени и закопала его в мокрую землю, забросав сверху листьями.
Астра встала. Мокрая одежда липла к телу, холод пробирался под кожу. Ноги подкашивались от усталости, но она все равно шла в сторону дома. Идти все равно было больше некуда.
Зеленый Венец все еще горел. Дым висел между домами тяжелыми серыми пластами.
Уцелевших оказалось совсем немного. Несколько стариков сидели прямо на земле возле развалин, прижавшись друг к другу. Никто не разговаривал и уже не плакал. Они сидели неподвижно и смотрели перед собой, будто вместе с Венцом в них самих что-то догорело.
Родной дом встретил Астру черным остовом. Крыша провалилась внутрь, стены обуглились до темной корки, и только печная труба торчала над развалинами одиноким обломком. Рядом на земле лежало обглоданное тело Пионы. Сколии почти ничего не оставили.
Астра подошла ближе и остановилась. Одежда Пионы расползлась обугленными лоскутами, но все же лицо еще можно было узнать. Голова лежала, запрокинутая к небу, с открытыми уже ничего не видящими глазами.
Астра опустилась рядом. Долго смотрела на бабушку, будто ждала, что та сейчас моргнет, нахмурится и велит ей не сидеть на холодной земле. Потом протянула руку и взяла то, что осталось от ее ладони: холодную кость, испачканную копотью.
Тошнота поднялась к горлу, но не вырвалась наружу, как и слезы. В груди стало тесно, больно, будто внутри не осталось места даже для вдоха. Астра сидела рядом с Пионой и не замечала ни дыма, ни треска догорающих домов.
Она заставила себя подняться и вошла в дом.
Пепел хрустел под босыми ступнями. Комната Пионы больше походила на груду обгоревших досок. Корзинка, которую старуха доставала всего несколько часов назад, лежала у стены смятым темным комом. Астра коснулась ее, и корзинка беззвучно осыпалась.
Гербария не было. Лиц родных, вырезанных на коре, тоже. Огонь все забрал.
Но среди пепла что-то блеснуло.
Астра наклонилась и подняла браслет Азалии. Жемчужины почернели от копоти, но под слоем сажи по-прежнему блестел слабый перламутровый свет. Она провела по ним большим пальцем и молча надела браслет на запястье.
Потом вышла наружу. Старики даже не смотрели в ее сторону, Астра подошла к ним и присмотрелась.
— Фиала?
Та подняла голову. Старуха сидела, обхватив руками колени.
— Астра... Ты жива...
Фиала смотрела на нее несколько секунд, а потом медленно покачала головой.
— Моего сына... и внука...
Договорить она не смогла. Плечи старухи задрожали, и она закрыла лицо рукавом.
Астра стояла рядом, глядя куда-то поверх ее головы, и не знала, что сказать. Да и никакие слова сейчас ничего бы не изменили.
— А где Нарцисс? — спросила Фиала, вытирая лицо грязным рукавом.
Астра промолчала. Она действительно не знала, где брат. Обойдя множество обгоревших и обглоданных тел люминаров, она так и не узнала многих.
Позже, когда луна поднялась над лесом, у старого дуба собрались те, кто остался.
Земля после недавних дождей поддавалась легко и ее раскапывали прямо голыми руками. Никто не плакал вслух и не произносил длинных речей. Люминары молча опускали погибших в рыхлую темноту и засыпали корнями, как велел древний обычай: что родилось от земли, должно вернуться к ней.
На могиле Пионы Астра оставила маленький засушенный фиолетовый цветок.
После похорон оставшиеся ушли к Фиале. Она жила дальше всех, почти у самого оврага, и пламя обошло ее дом стороной. До стен добралась лишь копоть.
Фиала поставила на стол корневую похлебку и принесла из погреба пыльцевые лепешки. Они успели зачерстветь, но Астра ела так быстро, будто боялась, что и это у нее отнимут. Не жевала толком.
Желудок болезненно стянуло от внезапной сытости.
— Фиала, — сказала Астра, отодвигая пустую миску. — Ты знаешь что-нибудь об артефакте? Где он может быть? И что это вообще такое?
Рука Фиалы застыла с ложкой у рта. Седые брови, припорошенные копотью, медленно сошлись к переносице.
— Что еще тебе наговорила Пиона?
— Просто скажи.
Старуха опустила ложку в миску.
— Вот те на... Я не знаю ни где он, ни каким стал. Раньше хотя бы Венец защищал...
Она посмотрела в окно.
— Поищи в старом лесу, по дороге к водопаду. Ищи три дерева, вставшие широким треугольником. Между ними корни сплелись узлом. Там когда-то лежало то, что ты ищешь. Вдруг...
Астра поблагодарила ее кивком и снова ушла в лес.
Небо понемногу серело и ночь истончалась. Астра обогнула старый дуб и двинулась дальше, в чащу. Благо, в этой части леса сколии не появлялись и здесь было слишком пусто.
Но спина прямо горела от чужого взгляда. Астра не оборачивалась, но знала, что за ней следят. Она шла быстрее, сворачивая глубже к окраине леса.
Время, которое дал Жал, давно истекло.
Астра всматривалась в темные развилки, в заросшие мхом стволы. Эту часть леса она всегда обходила стороной, здесь все росло слишком тесно, а в воздухе стоял запах лаванды, от которого першило в горле.
Но сейчас раздражало больше другое. Она не выдержала и обернулась:
— Выходи! Я знаю, что ты там.
Тишина затянулась. Затем ветка хрустнула под чьей-то ногой. Листва качнулась, и из-за ствола вышел хитинор.
Он не потянулся к мечу, а просто махнул рукой, будто Астра должна была узнать его и обрадоваться. Еще и улыбался как дружелюбный сосед. Хитиноры вообще редко улыбались — и уж точно не люминарам.
— Спокойно, — сказал он и поднял когтистые, совсем не мирные ладони. — А то сейчас все сюда слетятся.
Астра быстро огляделась в поисках палки, камня, чего угодно, чем можно было ударить.
Вблизи хитинор оказался еще неприятнее: узкое лицо с острым подбородком, короткая черная щетина топорщилась на макушке. По серой коже тянулись тонкие белесые рубцы. А глаза смотрели с настойчивым любопытством.
— Шерш, — представился он и протянул ей руку, словно они невзначай встретились на рынке.
Астра не двинулась. Вместо его пальцев перед глазами вспыхнула черная от копоти кость Пионы и сожженные дома.
Шерш убрал руку.
— Да, знакомство не задалось, — хмыкнул он. — Если честно, меня послали тебя убить.
Астра подняла на него взгляд и нахмурилась.
— Но я бы предпочел тебе помочь, — добавил Шерш. — Так будет удобнее для нас обоих. Идет?
— У меня нет никакого желания разговаривать с хитинором, — резко бросила Астра. — И помощь от тебя мне тоже не нужна!
Шерш театрально выдохнул, и его улыбка сползла.
— Жал не пощадит тебя, если ты не найдеш-шь артефакт люминаров, — сказал он. — Я знаю, что ты ищешь. И знаю, где он был раньше.
Он сделал короткую паузу.
— Но его здесь больше нет.
Пальцы Астры сжались в кулаки.
— Так пусть он сгниет в своем лесу, — сказала она сквозь зубы. — А ты ко мне больше не подходи.
Шерш коротко усмехнулся.
— Понимаю Я тоже сначала недолюбливал Жала. Потом привык.
— Вы убили люминаров! — голос Астры сорвался. — Вы сожгли последние дома! Моих близких
Она не договорила. Тело двинулось раньше мысли: Астра шагнула вперед и ударила его по лицу.
Шерш не уклонился, даже не пошатнулся. Только голова чуть повернулась от удара.
Астре этого было мало, и она ударила снова. И еще раз. В челюсть, в нос, в скулу. Костяшки глухо врезались в серую кожу, раз за разом, пока пальцы не онемели, пока на сбитых ссадинах не выступила ее собственная кровь. Шерш молча принимал каждый удар с опущенными руками.
Когда из его носа потекла густая черная кровь, Астра остановилась. Грудь ходила ходуном, она задыхалась от ярости.
— Какого корня ты просто стоишь?! — выпалила она.
Шерш опустил голову. Кровь стекла по губам и упала с подбородка на ворот куртки. Он провел по лицу тыльной стороной ладони и посмотрел на темный след.
— Я давно этого хотел, — тихо сказал он. — Чтобы люминар выплеснул на мне свой гнев за наши деяния.
Астра смотрела на него, восстанавливая дыхание, а затем сморщилась.
— Ты больной.
Она развернулась и пошла прочь.
— Поторопись, — бросил он ей вслед. — Я ведь не просто так вышел к тебе. Времени почти не осталось.
Астра не ответила. Она шла между деревьями, пока не нашла то место, о котором говорила Фиала. Три высокие осины стояли широким треугольником, а в середине их корни срослись тугим узлом, образуя глубокую темную чашу. Астра опустилась на колени и принялась копать. Она рвала корни, отбрасывала комья и вскоре вся покрылась липкой влажной землей.
Резкая боль полоснула по плечу, Астра глухо вскрикнула и стиснула зубы, едва не прикусив язык. Рана от косы сорняка снова открылась. Под курткой поползла прохладная струйка крови и почти сразу воздух наполнился сладковатым запахом ее крови.
Астра замерла и посмотрела на небо. Первые лучи солнца легли на мох.
Она тяжело поднялась на ноги, собираясь уйти, и совсем рядом воздух завибрировал. Рядом с ней опустился высокий сколий с грубой щетиной на подбородке и потянул руки в ее сторону.
Астра выругалась и зажала плечо ладонью.
— Люминарка, — оскалился хитинор. — Какая удача.
Сколий уже поднимал руку, чтобы схватить ее, но за его спиной бесшумно появилась тень. Клинок мелькнул у самой шеи сколия, и черная кровь брызнула на листья. Он захрипел, схватился за горло и рухнул на колени, а потом завалился набок, дернув крыльями в траве.
За ним стоял Шерш с мечом в руке.
— Что ты делаешь?! — крикнула Астра.
Шерш вытер лезвие о рукав. Лицо у него распухло там, куда она била; под серой кожей проступили темные пятна, одно уже расползалось под глазом.
— Ты не должна останавливаться, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Найди артефакт. Поверь, это важнее, чем ты думаешь. Я бы очень хотел помочь, но лишь подставлю тебя этим.
Астра прижала ладонь к плечу крепче, но кровь все равно сочилась между пальцами. Она сорвала с трупа сколия ножны и выдернула клинок.
Это был не трофей, добытый в честной схватке, но с оружием всегда было спокойнее.
— Сколии убьют тебя за этот меч, — заметил Шерш. — Люминарам нельзя даже держать его, не то что размахивать.
Астра направила острие ему в грудь.
Он усмехнулся одним уголком рта, второй распух и не слушался.
— Ты же та самая беглянка, что напала на Жала. Хочешь и меня запугать?
— Люминары не нападают. — Астра крепче сжала рукоять. — А защищаются.
Она сорвалась с места. Шерш выхватил свой меч, клинки сцепились на миг и с визгом разошлись.
Астра нападала, не жалея сил. Лезвие пролетело сверху над его головой, сорвалось вниз, затем метнулось к боку. Она заставила хитинора раскрыться на полшага. Чужая рукоять натирала ладонь, но злость вытесняла из Астры любую боль.
Шерш лишь пятился, подставляя меч, но ни разу не ударил в ответ.
Астра резко метнулась за ствол, пригнулась и сгребла с земли горсть мокрой грязи. Шерш выглянул из-за дерева и получил землю прямо в лицо. Он зажмурился, отшатнулся, поднял руку к глазам и в тот же миг проиграл.
Астра бросилась вперед и приставила лезвие к его горлу, прямо под кадык. Еще одно движение и его кровь забрызгала бы мох на стволе.
Люминарка замерла.
Шерш медленно протер глаза, стряхивая с ресниц землю. Посмотрел на клинок у своей шеи, потом на нее.
— Почему? — тихо спросил он.
Астра тяжело дышала. Кажется, если бы он сказал еще хоть слово, она все-таки надавила бы.
— Я не убийца, — твердо сказала она. — Но буду очень рада, если тебя убьет кто-нибудь другой.
Она убрала меч и отступила. И не стала смотреть ему вслед.
Лес тянулся без конца. Астра давно перестала считать шаги. Какая разница: час прошел или два, если вокруг были одни деревья.
Солнце пряталось за серыми тучами, но даже этот скупой свет понемногу возвращал ей силы.
Плечо ныло и пульсировало под курткой, но так далеко Астра шла не случайно.
Воздух стал влажным и прохладным — совсем рядом шипел водопад, а между стволами расползался легкий туман.
Астра подошла к краю обрыва. Дна не было видно, только пена шипела где-то в глубине плотного тумана. Эта пустота под ногами обманчиво манила ее. Один шаг и все бы быстро закончилось. Никаких войн, хитиноров и артефактов. Даже боль бы не потревожила.
Астра долго смотрела вниз, прежде чем отступить. Было бы слишком эгоистично закончить все бегством или легкой смертью. Где-то там, под землей у старого дуба, лежала Пиона, а о судьбе Нарцисса, Азалии и Лиатрисса она ничего не знала. Нужно было взять себя в руки и бороться.
Астра отвернулась от обрыва и пошла обратно в лес.
Шум водопада постепенно глох за спиной, но не исчезал совсем. Земля уходила под толстый слой мха и Астра, закрыв глаза, на мгновение оказалась дома на истоптанном мшистом ковре. Только воздух пах влажной корой и горькими листьями, а не стряпней Пионы, от которой разбегались соседи.
Астра открыла глаза и внимательно осмотрела землю. Кровестник тут рос повсюду. То, что нужно.
В Зеленом Венце каждый знал эти низкие кустики с плотными кожистыми листьями. Если размять лист между пальцами, из него выступал густой липкий сок. Он стягивал края раны и застывал твердой коркой.
Астра опустилась на колени. Плечо пронзила боль, и на мгновение перед глазами потемнело. Она скривилась, задержав дыхание, и дала боли утихнуть.
Пальцы слиплись от сока, когда она нарвала листьев. От кровестника шел терпкий травяной запах. Листья она заткнула за пояс и прижала локтем.
Сфагнум рос на старом камне неподалеку. Светлый, влажный мох легко отходил от камня целыми пластами. Он очищал рану, вытягивая гной, и останавливал воспаление.
Сфагнум Пиона собирала только после дождей — Астра помнила, как старуха ругалась, если она приносила сухой мох. Тогда Астра кривилась, ей казалось глупым ползать по мокрой земле и складывать в корзину какие-то комки. Теперь она осторожно снимала влажный мох с камня и мысленно благодарила Пиону за те скучные уроки.
Туманнит пришлось искать еще дольше. Он рос только рядом с водопадами в темных местах. Узкая щель между валунами была пуста, и Астра уже прошла мимо, потом все-таки вернулась. Среди влажного мха белели маленькие звездчатые цветы. И как же они были обманчиво красивы...
Сок туманнита не пах и не имел цвета, на вид как обычная вода. Но одна его капля могла заглушить боль на несколько часов. Две — лишить чувствительности. Больше — остановить сердце.
Раньше его использовали как яд среди люминаров. Смерть наступала всего за час.
Лес вокруг молчал, но после Зеленого Венца Астра уже не принимала тишину за безопасность. И если врага не видно, это не значит, что его нет. Хитиноры умели ждать и появляться тогда, когда уже успел выдохнуть.
Вокруг никого не было. Только вода, камни и редкий шорох листьев за спиной. Астра забралась в узкую каменную расщелину, где ручей стекал по валунам тонкими холодными струями, и сняла испачканную одежду.
Ледяная вода быстро смыла копоть, грязь и чужую кровь. По коже стекали темные разводы дегтя и сажи. Астра долго промывала волосы, выжимая из розовых прядей мутную серую воду, снова и снова подставляя голову под холодную струю, пока волосы не стали чистыми и мягкими.
Хотелось бы так же легко смыть все остальное, особенно прикосновения Жала.
Астра быстро оделась и откинула мокрые волосы за спину. Потом раскопала в мягкой земле небольшую ямку, выложила дно плоским камнем и принялась готовить смесь. Листья кровестника она размяла пальцами в зеленую кашицу, и густой сок потянулся липкими нитями.
В него она добавила волокна сфагнума, растерла все вместе до плотной массы и только потом взяла туманнит. Две прозрачные капли упали в смесь.
Астра втерла ледяную, жгучую смесь в рану на плече и туго обвязала его широким длинным листом. Остатки смеси она тонким слоем нанесла на порез на ладони, и невольно сжала пальцы, вспоминая, как хитинор вытягивал из нее жизнь. Астра накинула куртку и поднялась.
Плечо только что полыхало болью, а теперь словно отнялось. Боль отступила, но вместе с ней ушла и чувствительность. Теперь рука поднималась тяжелее.
Астра пошла обратно через лес, придерживая онемевшую руку. Почти сразу ее взгляд зацепился за мох на стволах — он рос не пятнами, а прямой линией, на высоте ее пояса.
Она сделала еще несколько шагов, что-то хлестнуло по лодыжке, и Астру сорвало с земли. Тело мотнуло из стороны в сторону, виски тут же налились тяжестью. Еще и меч выскользнул из ножен и глухо стукнулся о землю.
— Чертов корень...
Ловушка держалась на последней жиле. Астра дернулась сильнее — лиана не выдержала, и люминарка рухнула обратно на землю боком. Хорошо хоть не на раненое плечо.
Под ребрами заныло, и Астра зажмурилась, выдохнув сквозь зубы.
Когда снова открыла глаза, от ближайшего ствола медленно отделилась фигура. Сначала это было просто темное пятно среди коры. Потом пятно шевельнулось и вытянулось в маленького старца с заросшим лицом и длинной бородой. Мох висел на ней клочьями, а между прядями торчали листья и ветки.
Кожа у него была темно-коричневой, как у дряхлых люминаров. Лица не было видно за колтунами, да и не было особого желания его разглядывать.
Старец подошел ближе.
— Ты кто такая?.. Ты кто такая?.. — спросил он дважды скрипучим высоким голосом.
Астра уперлась ладонью в мокрый мох, устало выдохнула и только потом поднялась, слегка качнувшись. Меч уже был в руке.
— Это ты кто такой? — спросила она, нахмурившись. — И что за детские ловушки? Думаешь, хитиноры попадутся на такую дрянь? Или кого ты тут вылавливаешь...
Старец наклонился ближе, и она увидела его лицо. Вернее, то, что от лица осталось. Глаз не было — только две темные впадины, затянутые мхом. Нос торчал острый, тонкий, как сухая травинка. Кожа на скулах висела бурой корой, а из трещин у рта пробивались мелкие зеленые волоски.
Он вытянул короткую руку с плесневыми ногтями и указал на ее одежду.
— Зачем ты носишь их одежду?.. Зачем ты носишь их одежду?..
Астру уже начинали раздражать его повторы. Она опустила взгляд на куртку и когда увидела, что он сделал шаг вперед, отстранилась и направила острие ему в грудь.
— Знаешь что-нибудь о магическом артефакте, который исчез из Венца?
Старец резко отшатнулся. Волосы качнулись, с бороды посыпались сухие листья. Его рот растянулся, обнажив мелкие темные зубы.
— Ничего я тебе не скажу Ничего я тебе не скажу
Он захихикал и скользнул в сторону, собираясь уйти между деревьями, но Астра взмахнула мечом, преграждая ему путь.
Старец замер и мох в его пустых глазницах шевельнулся.
— Ты же сама сказала, что люминары не убивают Сама сказала — прошипел он. — Мох все видит. И все слышит. Все слышит
Астра не сразу поняла смысл его слов. Но это ведь то, что она говорила Шершу в другом лесу. Как он мог это услышать?
Она шагнула ближе и заглянула в его пустые глазницы. Там, в глубине, шевелились белые тонкие нити, похожие на личинок в мокрой земле.
Астра подавила отвращение и сильнее сжала рукоять меча.
— Где артефакт? — спросила она.
Старец долго молчал и все разглядывал хитинорскую куртку. Потом он медленно поднял руку и указал на ее запястье, где под рукавом поблескивал жемчужный браслет Азалии.
— Отдай его мне — прошептал старец. — Отдай его мне, и я скажу, где артефакт.
Астра прижала руку к груди, защищая последнее, что осталось от матери. Да пошел он...
Она шагнула назад, собираясь обойти старца и уйти, но тот оказался быстрее, чем выглядел. Короткая сухая рука метнулась вперед и вцепилась в ее запястье.
— Отдай! — зашипел он. — Отдай, или я сам возьму!
Астра ударила его плечом и вырвала руку, но под ногами шевельнулась земля. Мох вздулся и поднялся вверх длинными зелеными жгутами. Они обвили лодыжки и крепко стянули кожу, подбираясь все выше к коленям, бедрам и талии.
Астра рассекла мох мечом, но жгуты склеились и, извиваясь по земле, снова двинулись к ее ногам. Она махала мечом, но это не останавливало настойчивые, разрастающиеся все длиннее жгуты.
Старец протянул руки и тонким, писклявым голосом просвистел:
— Отдай! Отдай!
Астра даже не задумалась. Она взмахнула мечом и рубанула по его рукам — отрубленные кисти шлепнулись в мох и еще несколько секунд дергались, скребя пальцами землю.
Старец коротко охнул и хотел отбежать в сторону. Астра не дала ему отступить и вонзила меч с глухим хрустом ему в грудь по самую рукоять.
Кровь брызнула ей в лицо, попав на губы, в глаза, стекла по подбородку густыми холодными каплями. Он коротко выдохнул и обмяк, навалившись на клинок.
Астра сплюнула кровь в воздух и выдернула обратно меч. Старец рухнул на землю, но его спина пошла пузырями, вздулась и разошлась трещинами, словно изнутри что-то вырывалось наружу. Его кожа лопнула, разбрызгивая кровь и разрывая мясо с мерзким чавканьем, и из трещины медленно выполз второй старец, покрытый слизью, грязно-зеленой кровью и клочьями мха.
Паразит полностью отделился от первого тела и встал на ноги. Его рот раскрылся в свистящем крике, пальцы потянулись к Астре, и та ударила наотмашь, рассекая лезвием его грудь.
Но он даже не остановился. Тогда Астра перехватила крепче рукоять и резким рывком рубанула по его шее. Голова с хрустом отделилась от тела, упала и покатилась по мху. Его тело сделало еще два неуверенных шага и рухнуло рядом с первым.
Астра стояла над ними и не сразу смогла выдохнуть.
Первый старец лежал распластанный, с разорванной спиной, из которой торчали лоскуты кожи и темная слизь, похожая на мокрый сгнивший мох. Второй еще дергал ногой в агонии.
Зеленая кровь липла к ее лицу, на языке стоял привкус сырости и гнили. Ее мутило, но рвать было нечем.