Ты не один. Часть третья

Предисловие

Иногда человеку кажется, что самое страшное уже позади. Кажется, что после пережитых испытаний наконец наступит тишина, люди смогут просто жить, любить, растить детей и радоваться каждому новому дню. Но мир не становится добрее только потому, что кто-то очень сильно этого захотел. Где-то по-прежнему идут войны. Где-то люди теряют дома, близких и надежду. Где-то среди разрушенных улиц остаются те, кому больше не к кому обратиться за помощью. Кристина это знала. Она уже спасла многих. Вернула домой тех, кто потерялся, помогла тем, кто оказался далеко от родной планеты, и продолжала выполнять свою миссию, которую когда-то приняла на себя. Но теперь она понимала одну простую вещь: спасение человека — это не только вытащить его из опасности. Иногда гораздо труднее вернуть ему желание жить. И потому её путь продолжался. Каждый новый день мог привести её туда, где снова понадобится помощь. Туда, где среди разрушенных домов может оказаться одинокий ребёнок. Туда, где человек в отчаянии ждёт того, кто протянет ему руку. Туда, где ещё теплится маленькая надежда, которую нельзя позволить погасить. Эта книга — о новых встречах, новых испытаниях и новых людях, которым предстоит изменить жизнь Кристины. Но прежде всего — о том, что даже в самом тёмном месте может появиться свет. Потому что пока человек способен любить, сострадать и протягивать руку помощи другому, надежда остаётся живой. История продолжается…

В инвалидном кресле

Кристина уже долгое время проводила рейды в зонах, где война оставила после себя лишь остовы зданий и выжженную память. Очередной выезд в страну с боевыми действиями стал для неё испытанием на прочность. Она привыкла к тому, что в воздухе витал стойкий запах гари и сырой, перепаханной взрывами земли, смешанный с металлическим, едким привкусом страха, а само пространство вокруг, казалось, дрожало от далёкого, но неотвратимо надвигающегося грохота артиллерии.

Небо, которое в мирное время радовало бы своей синевой, здесь было затянуто плотным, серо-бурым саваном из дыма и пыли, сквозь который едва пробивались тусклые, болезненные лучи солнца. Это был мир, где каждое живое существо отчаянно цеплялось за жизнь, пряталось в каждом шорохе, в каждом приглушённом звуке и стремилось выжить вопреки всему.

Именно тогда Кристина заметила его, когда проводила свой очередной рейд помощи пострадавшим. Подросток был совсем один. Его лицо, поразительно бледное на фоне тёмной, пропитанной копотью одежды, выражало страшную смесь детского отчаяния и взрослой, упорной решимости. Мальчик работал руками, толкая колёса своего инвалидного кресла по разбитому, усеянному обломками асфальту, и пытался найти хоть какое-то укрытие от надвигающейся угрозы. Его движения были резкими, нервными, но в них чувствовалась удивительная сила воли.

Кристина, до этого момента скрывавшаяся в тени полуразрушенной стены, вышла наружу, остановилась неподалёку и наблюдала за его отчаянной борьбой. Она уже привыкла видеть в этих забытых богом местах людей, чья жизнь была разбита на мелкие кусочки. Кристина увидела глубокое, почти осязаемое одиночество, которое сквозило в каждом судорожном жесте, и ту несломленную решимость, с которой он цеплялся за жизнь.

В какой-то момент их взгляды встретились. Его глаза, расширенные от ужаса, но в то же время полные какого-то смутного, почти дикого вызова, на мгновение замерли на ней.

Не теряя ни секунды, Кристина подошла ближе. Её шаги были бесшумными, словно она сама была частью этой суровой реальности.

Она остановилась прямо перед инвалидным креслом и плавно преградила путь к дальнейшему движению по этой опасной зоне. Девушка положила руку на спинку коляски и бережно, но твёрдо остановила её, заставив парня перестать судорожно вращать колёса. Он резко поднял голову. В его глазах плескался страх, перемешанный с нечеловеческой усталостью и недоверием.

Вокруг, где-то совсем недалеко, прогремел залп и заставил дрогнуть землю под их ногами, но для них двоих мир словно сузился до этого короткого диалога.

— Не спеши, — сказала она мягко, её голос был спокоен и уверен. — Я могу спрятать тебя в более надёжное место, где нет войны. Хочешь?

Паренёк застыл, не в силах сразу переварить услышанное. Он несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, реальна ли эта незнакомка, несущая такое странное, но желанное обещание. Молчание не было отказом, скорее, это было выражение шока и неверия. Он всматривался в её глаза и искал подвох, насмешку или безумие, но находил лишь пугающую своей чистотой искренность. Затем, едва заметно, он утвердительно кивнул головой.

Кристина внимательно изучала его лицо и старалась увидеть в этих потускневших глазах всю правду о его судьбе. Ей нужно было удостовериться, что за его спиной нет никого, кто мог бы пострадать или стать преградой для спасения. Каждый миг промедления в этом аду стоил слишком дорого.

— Ты один? — снова спросила она, наблюдая за ним с пристальным вниманием.

Мальчик ответил коротким, едва заметным кивком головы. Его взгляд оставался расфокусированным, словно разум пытался защититься от жестокой реальности, создав вокруг него невидимый барьер из оцепенения.

Он был словно вырван из привычного мира и брошен в эпицентр катастрофы, где жизнь не стоила и ломаного гроша.

Кристина резко обернулась, сканируя пространство вокруг своим взглядом. Вой сирен воздушной тревоги стал невыносимым, он вибрировал в самом воздухе, проникал в кости и заставлял инстинкты кричать о немедленной необходимости укрыться.

Тут она заметила их. В сером, грязном небе, прорезая дымную пелену, появились приближающиеся дроны. Они двигались с пугающей скоростью, их силуэты чернели на фоне горизонта и напоминали рой механических ос, жаждущих добычи. Эти безжизненные машины несли с собой неизбежность разрушения.

Не колеблясь ни секунды, Кристина подняла руку и щёлкнула пальцами. Дроны загорелись ярким, неестественным светом, начали падать на землю и взрываться вдали, оставляя за собой клубы чёрного дыма.

Затем девушка снова щёлкнула пальцами, и в тот же миг исчезла вместе с мальчиком и его коляской в спасительном облаке.

Мгновение спустя они оказались в кабинете Кристины. Резкий контраст между внешним хаосом и стерильной тишиной и чистотой помещения был поразительным. Запах войны сменился лёгким, едва уловимым ароматом озона.

Мальчик, всё ещё в своём кресле, непонимающе озирался и пытался осознать произошедшее.

— Ты, наверное, кушать хочешь? — спросила Кристина. Её голос был мягким и заботливым.

Не дожидаясь ответа, она нажала кнопку на стене. В комнату плавно, почти бесшумно вошла робот-горничная.

Мальчик судорожно сжал поручни своего инвалидного кресла, словно они были единственным якорем, связывающим его с реальностью. В этой комнате всё было пронизано безупречной чистотой, которая казалась ему чем-то неземным, почти пугающим. Он смущённо опустил глаза на свои руки и посмотрел на серые, въевшиеся в кожу пятна гари и пыли.

Кристина заметила его замешательство и мягко улыбнулась. Она понимала, что он всё ещё ждёт подвоха, ждёт очередного удара судьбы, и каждое её действие сейчас должно было убеждать его в обратном.

— Принесите нам, пожалуйста, одну порцию обеда, — попросила Крис горничную, стараясь говорить как можно обычнее, чтобы не напугать мальчика ещё больше.

Горничная безмолвно склонила голову и скрылась за дверью.

Кристина подошла ближе и опустилась на колено рядом с коляской мальчика, чтобы быть на одном уровне с его глазами. Она видела, как тяжело ему даётся каждый вздох, как он до сих пор не может поверить в то, что оглушающий грохот войны остался где-то в другом измерении.

Нужно было вернуть ему ощущение контроля над собственной жизнью, вернуть ему ту малую толику человечности, которую так старательно отбирали у него в те страшные дни.

— А мы пока с тобой сходим в ванну, умоем лицо и руки, — сказала она, её тон был мягким, но настойчивым. — Нужно привести тебя в порядок.

Мальчик снова кивнул головой. Он всё ещё был в состоянии лёгкого шока, не в силах полностью осмыслить произошедшее. Слишком резким был переход из ада войны в эту тихую, защищённую гавань. Его разум, привыкший к постоянному ожиданию смерти, отказывался принимать реальность происходящего.

— А ты говорить-то умеешь? — спросила Кристина, её взгляд стал более внимательным, но при этом добрым. — Всё только киваешь головой.

В этот момент подросток поднял голову. Его взгляд был ещё полон тревоги, как у затравленного зверька, но в нём появилось нечто новое — проблеск осознанности, первая искра возвращения к жизни.

— Да, — тихо сказал мальчик. Его голос был хриплым, словно связки давно не использовались и отвыкли от человеческой речи в бесконечной тишине подвалов.

— Как зовут тебя? Меня Кристина, — она протянула ему руку и предложила этот жест не просто как приветствие, а как знак доверия.

Он посмотрел на её руку, чистую и ухоженную, а затем на её лицо. После секундного колебания он тоже протянул свою руку. Его рука была тонкой, с грязными ногтями, ссадинами и въевшейся пылью. Маленькая рука ребёнка, познавшего слишком много горя, но рукопожатие оказалось неожиданно крепким, словно он боялся отпустить этот шанс на спасение.

— Слава меня зовут, — ответил он, и в его голосе прорезались нотки уверенности, которых не было раньше.

— Какое прекрасное имя, — воскликнула Крис, искренне улыбнувшись. — Слава. Оно звучит очень сильно.

Слава ещё раз обвёл взглядом комнату, стараясь найти хоть какой-то ориентир, привычную трещину на стене или осколок стекла, но здесь всё было стерильно гладким, словно созданным из самого света. Он поёрзал в кресле, чувствуя себя чужеродным объектом в этом совершенном пространстве, где даже воздух казался иным — слишком чистым, слишком спокойным.

— Где мы? — спросил Слава, его взгляд снова стал неуверенным, когда он попытался оглядеться по сторонам, но не нашёл знакомых черт разрушенного мира.

Кристина подошла ближе и опустила ладонь на его плечо, чувствуя, как мелко дрожит мальчишка. Её прикосновение было лёгким, но оно действовало как якорь, удерживающий его от паники. Она понимала, как страшно сейчас этому ребёнку оказаться в месте, где нет ни войны, ни привычного шума, ни ощущения опасности, которое за столько времени стало для него единственным мерилом реальности.

— Ты это поймёшь потом, — ответила ему Кристина, её голос был полон доброты, но в нём чувствовалась и скрытая сила. — А сейчас пошли умываться.

С этими словами она кивнула головой в сторону ванной комнаты, приглашая его следовать за ней. Ванная комната оказалась не менее удивительной, чем сам кабинет. Здесь не было привычных кранов, а вода текла из невидимых отверстий в стене, меняя температуру по одному жесту Кристины. Когда мальчик умылся, его лицо преобразилось. Грязь и копоть смылись, открывая юношеские черты, которые, несмотря на пережитое, ещё не были сломлены. Под слоем сажи скрывалось лицо с тонкими, правильными чертами, и когда Слава взглянул на себя в зеркало, он на секунду замер, словно увидел призрака из той жизни, где он ещё был просто ребёнком.

Затем он вкусно поел. Порция питательного, но нежного супа, которую принесла горничная, оказалась для него настоящим спасением. Он ел аккуратно, стараясь не делать лишних движений, но тепло, разливающееся по пищеводу, заставляло его расслабиться. После еды, когда тело наполнилось теплом и энергией, он начал разговаривать, слова становились всё более уверенными, а взгляд — всё более осмысленным.

— Где твои родители? — спросила Крис, аккуратно складывая салфетку, на которой не осталось ни крошки.

Этот вопрос стал для неё привычным, обыденным, но каждый раз, словно острый нож, он оставлял глубокий, болезненный след в её душе.

Слава на мгновение замер. Тишина, повисшая в комнате, казалась осязаемой.

— Их нет, — ответил подросток. Голос его стал заметно глуше, а в глубине глаз промелькнула тень, которую он не успел скрыть. Это была тяжёлая, застывшая боль утраты. — Я жил в приюте. А потом его разбомбили.

Кристина почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Война была ненасытным зверем, пожирающим не просто человеческие жизни, а целые миры, превращающим детство в руины. Она видела таких детей сотни раз, но привыкнуть к этому было невозможно.

— Ты в инвалидном кресле с детства? — осторожно продолжила она, стараясь, чтобы вопрос звучал не как допрос, а как искреннее сочувствие.

Она понимала, что вторгается в его личную драму, но знала, что на этом острове многие вещи имеют иное решение.

— Да, — коротко отозвался он.

Взгляд Славы скользнул по подножке металлического кресла, которое было для него не просто средством передвижения, а клеткой, к которой он привык за долгие годы. Кристина поняла, что пришло время действовать.

Она не была врачом в обычном понимании, но знала, что у технологий её мира есть возможности, о которых люди на поверхности могли только мечтать. Кристина взяла пульт от компьютера, который всегда лежал на её столе.

Она посмотрела на Славу, в её глазах зажглась искорка чего-то нового, чего-то, что могло изменить его жизнь.

— Любишь путешествовать? — спросила она, наблюдая за его реакцией.

— Не знаю, — ответил он и слегка нахмурился. — Я никогда не путешествовал.

— Хорошо, тогда летим со мной, прямо сейчас путешествовать в другой мир, — сказала она, её голос звучал призывно и немного загадочно.

Слава непонимающе смотрел на неё. Другой мир, эта фраза казалась ему чем-то из фантастических книг, которые он когда-то читал в приюте.

— А ты знаешь, что в том мире ты здоров? — спросила Кристина, её пальцы уже были готовы включить главный компьютер. — Не знаешь, — ответила она сама себе, и в её глазах мелькнула озорная улыбка. Это была улыбка человека, который знает нечто, что вот-вот изменит чью-то жизнь.

Мальчик непонимающе смотрел на девушку и на её движения. Он видел, как она подходит к нему с улыбкой, как надевает ему на голову шлем, который выглядел немного устрашающе. Затем она включила большой экран на стене, и он увидел, как на нём появилось изображение.

— Смотри, мы сейчас с тобой полетим над океаном, как на настоящем самолёте, — сказала она, её голос звучал восторженно. — Это так захватывающе. Ты только не бойся. Просто расслабься и получай удовольствие.

И с этими словами она нажала кнопку на шлеме у подростка.

Мгновенно их окружило знакомое мерцание. Пространство кабинета растворилось, и они полетели. Держась за руки, они неслись над бескрайним океаном. Под ними бушевали волны, поднимаясь высоко, но словно по волшебству они не доставали до них, а оставались в спокойной, безветренной зоне. Свежий океанский ветер развевал волосы, касался щёк и приносил с собой запах соли и свободы. Слава летел, и его глаза расширялись от изумления. Он наслаждался этой красотой, этой невиданной свободой, о которой никогда даже не мечтал.

Внезапно они полетели быстрее скорости света. Картины там, внизу, начали быстро меняться. Подросток увидел проплывающие под ними корабли, изумрудные острова, покрытые пышной зеленью, и очертания земли, манящей своей красотой.

— Сейчас мы будем приземляться, — сказала Кристина, её голос был наполнен предвкушением.

И только сейчас, когда их ноги коснулись чего-то твёрдого, Слава понял, что коляска, та самая, которая была частью его самого долгие годы, осталась где-то там, позади. В их кабинете. Он испуганно взглянул вниз, на свои ноги, которые теперь опирались на мягкую траву.

— Не бойся, — сказала Кристина, когда их ноги коснулись земли. — Ты здоров.

Он посмотрел вниз, на землю, на свои ноги, с осторожностью, которую мог себе позволить только тот, кто долгие годы не чувствовал опоры, сделал первый шаг. Его тело дрогнуло от непривычного ощущения. Но это было реально.

Крис взяла его за руку и потянула вперёд.

— Пошли гулять, — сказала она, её улыбка излучала тепло и уверенность.

Они ходили по большому городу, который сиял яркими красками и был полон жизни. Они смотрели музеи, где оживали картины прошлого, посетили зоопарк, где животные, казалось, жили в идеальных условиях, зашли в цирк, где представление поражало воображение, погрузились в таинственный мир океанариума, и даже посетили театр, где игра актёров захватывает дух.

Впервые в жизни Слава так много ходил на ногах. Он чувствовал такую необычайную лёгкость, будто его тело было невесомым. Он мог бегать и скакать, исследовать каждый уголок, не чувствуя усталости или боли. Это было невероятно. И он не хотел обратно, в тот мир, где его ждало инвалидное кресло.

— Ну что, уже скоро стемнеет, нужно возвращаться, — сказала Крис, и посмотрела на небо, которое начало окрашиваться в вечерние тона. — Но мы всегда можем повторить наше путешествие. Я не верну тебя в бомбоубежище, ты будешь жить со мной. Согласен?

Мальчик, переполненный эмоциями и впечатлениями, не смог вымолвить ни слова. Его сердце пело. Он просто улыбнулся и кивнул головой.

Обратно они не летели над океаном. Просто в одно мгновение, как по щелчку пальцев, они оказались в кабинете. Кристина сняла шлем с мальчишки.

Слава опустил взгляд на ноги, безжизненно лежавшие на подножке инвалидного кресла.

Кристина уловила, как Слава тяжело вздохнул. Для него это была всё ещё непривычная реальность, а надоевшее кресло снова оказалось перед ним.

— Ты же здоров, — сказала ему Крис, её голос был мягким, но твёрдым. — Просто вставай.

Она улыбалась, глядя на него, и держала руку вперёд, предлагая поддержку.

Слава тоже улыбнулся, на этот раз широко и открыто, впервые за всё время. Он взял её руку и поднялся из кресла. Так же осторожно шагнул, ощущая твёрдость под ногами.

Он стоял.

— Здесь, где ты находишься, Слава, — продолжила Кристина, её голос звучал уверенно, — нет инвалидов. Здесь все здоровы и молоды. Это наш мир.

Она взяла его за руку, и вместе они вышли из кабинета, направляясь в коридор, где его уже ждал преданный друг Павел, готовый и дальше сопровождать их на новом пути.

Конечно. Сейчас соберу всю главу целиком, уже с исправленной логикой про голос: до разговора с Кристиной Андрей не знает, что слышит его только он; это становится понятно после её ответа. Сюжет сохраняю, текст не сокращаю, прямую речь ставлю с новой строки, а пустые строки между абзацами оставляю, как мы договорились.

Женский голос

Андрей Воробьёв с того дня, как появился на Острове, жил в состоянии постоянной, неиссякаемой радости. Каждое утро он просыпался с улыбкой, чувствовал прилив бодрости и предвкушение нового дня. Его любовь была рядом, и этого было более чем достаточно, чтобы наполнить его жизнь смыслом. Они готовились венчаться, пройти весь глубокий, священный ритуал, который должен был соединить их души. Вместе они посещали подготовительные курсы жениха и невесты, где изучали древние традиции и мудрость предков криптян. Они гуляли по зелёным террасам подземного города, завтракали, обедали и ужинали под светом искусственного солнца, наслаждаясь каждым мгновением, которое провели вдвоём. Остров стал для него не просто убежищем, а настоящим домом, где его сердце нашло покой и счастье.

Иногда Андрей ловил себя на мысли, что совсем недавно даже представить не мог такой жизни. Земля осталась где-то далеко, вместе со всеми тревогами, страхами и постоянной борьбой. Здесь же каждый день казался подарком. Он мог проснуться утром и знать, что рядом будет человек, которого он любит. Мог выйти на улицу, вдохнуть чистый воздух и не ждать, что через несколько минут всё изменится.

Сегодня Андрюша проснулся, как всегда, бодрым и полным великолепных планов. Солнечный свет, проникающий сквозь рассеивающие панели его комнаты, казался особенно ярким и предвещал удачный день. Он сделал привычную зарядку, растянул мышцы и почувствовал, как энергия разливается по телу. Потом направился в ванную комнату, чтобы принять душ.

Он уже почти дошёл до двери, когда вдруг посреди коридора его остановил голос. Это был незнакомый женский голос.

Андрей замер.

Сначала он решил, что ему показалось. Он сделал ещё несколько шагов, но голос продолжал звучать. Женщина рассказывала какую-то историю. Голос был мягким, мелодичным, но при этом очень чётким, словно звучал прямо у него в голове.

Андрей прислушался. История была странной, неземной и наполненной образами, которых он никогда раньше не слышал. Слова складывались в предложения, предложения — в длинный рассказ, но смысл ускользал. Он мог разобрать каждое слово, однако сама история казалась совершенно чужой.

— Что это такое? — тихо произнёс он.

Голос не ответил. Женщина продолжала говорить.

Сначала Андрей подумал, что что-то включилось случайно. Возможно, кто-то поблизости смотрит видео или слушает аудиокнигу. Такое случалось. Стены Острова были порой тонкими для некоторых высокочастотных передач, и звуки могли неожиданно проникать в соседние помещения.

Он заглянул в свою комнату. Там никого не было. Андрей посмотрел в ванную. Никого.

Заглянул в туалет. Пусто. Он прошёл в кабинет, проверил свой личный спортзал, выглянул в коридор, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь из соседей. Никого. Но голос продолжал звучать. Андрей нахмурился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.