Бывшая жена бронзового дракона
Райден сжал кулаки.
– Лоренцо, – прорычал он. – Этот холодный ублюдок. Он ещё при первой встрече сказал, что сила Алой Ленты опасна и что таких, как ты, надо контролировать. Я думал, он успокоился после моего приказа.
– Твоего приказа?
– Неважно, – отмахнулся он. – Что ещё?
Я посмотрела на него, чувствуя, как горло снова сжимают тиски.
– Я пыталась почувствовать его. Моего малыша. У нас же связь, понимаешь? Через Алую Ленту, через кровь. Я должна была его чувствовать, даже если он далеко. Но… – голос сорвался. – Ничего. Пустота. Как будто его вообще нет в этом мире. Как будто Ильма накрыла его чем-то, спрятала от меня. Такое вообще возможно?
Райден нахмурился ещё сильнее, потом медленно кивнул.
– Возможно, – сказал он. – Над лесами Моравии, например, висит защитное заклинание уже несколько сотен лет. Местные маги сплели его, чтобы скрыть свои земли от чужаков. Лес там живёт своей жизнью, и если ты не свой, то просто не найдёшь дорогу. Ни пройти, ни почувствовать.
– Ты думаешь, Ильма унесла его туда? В Моравию?
– Если судить по тому, что ты рассказала, – медленно произнёс Райден, – за нашего сына уже началась охота. Лоренцо и Академия с одной стороны, неизвестно кто ещё с другой. Ильма могла решить, что самое безопасное – спрятать его там, где маги Академии не смогут достать.
– У лесных магов? Но зачем? Разве с ними безопаснее? – вопросы возникали один за другим. Я абсолютно ничего не понимала. Даже спустя год я всё ещё мало знала об этом мире.
Райден посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
– Лесные маги – они другие. Они не любят Академию, не признают императорскую власть. Живут по своим законам, чтят древние традиции. Для них мы чужаки, пришлые, которые не понимают истинной силы. Безопаснее ли с ними? Не знаю.
– Но Ильма… она же была моей наставницей. Она учила меня, помогала. Зачем ей красть моего сына, если она хотела просто защитить? Почему не сказать мне? Не объяснить?
Райден пожал плечами.
– Может, не доверяла. Может, боялась, что ты не отпустишь. Или что кто-то из твоего окружения донесёт.
Я сжала кулаки.
– Ты думаешь, нам надо начать поиски оттуда? Из Моравии?
Райден решительно встал.
– Поиски начну я. Мы с Агатом доберёмся туда за несколько дней. Если Ильма там, если она не успела уйти глубже в леса – мы её найдём.
– Я полечу с тобой, – сказала я, тоже вставая.
– Нет, – отрезал он. – Останешься здесь.
– Что?
– Ты слаба после родов, – его голос был жёстким, командирским. – Ты сама сказала, что едва стоишь на ногах. Перелёт на драконе – не прогулка в карете. Это тряска, ветер, холод. Ты не выдержишь.
– Я выдержу! – воскликнула я. – Это мой сын, Райден! Мой! Я не смогу сидеть здесь и просто ждать, пока решится его судьба!
– А если мы ввяжемся в бой? Если придётся уходить от погони? Если Ильма не захочет отдавать его добровольно? Ты будешь мне мешать, Азалия! Я не смогу думать о тебе и о нём одновременно!
– Я не буду тебе мешать! – я шагнула к нему, глядя прямо в глаза. – Я сильнее, чем ты думаешь. Я выстояла против тебя, когда ты пытался меня сломать. Я выходила это поместье, когда оно лежало в руинах. Я родила нашего сына, когда рядом не было никого, кроме старой знахарки! И ты смеешь говорить, что я не выдержу?
Райден сжал челюсти. Я видела, как он борется с собой – привычка командовать, решать всё самому, не подпускать никого к своим планам, столкнулась с моим желанием.
Он открыл рот, чтобы снова возразить, но в этот момент в наших головах раздался тяжёлый, ворчливый голос, от которого мы оба вздрогнули.
– Я способен унести двоих, – заявил Агат. – И прекратите уже ссориться. У вас обоих голоса такие громкие, что у меня чешуя вибрирует. Вся Моравия услышит, если вы будете так орать.
Я замерла, глядя на Райдена. Тот выглядел так, будто его окатили ледяной водой.
– Агат, – процедил он сквозь зубы. – Не лезь.
– Я уже влез. И знаешь что? Она права. Это её сын тоже. Если ты оставишь её здесь, она сойдёт с ума от неизвестности. А сумасшедшая мать нам в поисках не помощница.
Райден открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Я впервые видела его таким растерянным.
– И потом, – добавил Агат чуть мягче, – вы оба нужны мальчику. Оба. Так что прекратите ссориться и начинайте уже что-то делать. А я пока погреюсь на солнышке. Перелёт будет долгий.
Я смотрела на Райдена. Он смотрел на меня.
– Он прав, – тихо сказала я. – Нам не надо ссориться. Нам надо найти сына.
Райден выдохнул. Провёл рукой по лицу.
– Чёрт с тобой, – буркнул он. – Полетишь. Но только при одном условии
Я подняла вопросительно бровь.
– Я привяжу тебя к седлу.
– Договорились, – ответила я.
Мне и самой будет так спокойнее.
Глава 9
(Райден)
Мы вылетели на рассвете. Азалия молча забралась на спину Агата, устроилась впереди меня, вцепившись в специальные ремни, которые я приторочил к седлу. Лицо её было бледным, но взгляд решительным. Бесстрашная женщина. Она не жаловалась, не ныла, просто сидела и смотрела вперёд, туда, где за горизонтом лежали леса Моравии.
Первые полдня прошли в молчании. Ветер свистел в ушах, Агат мощно рассекал воздух, набирая высоту, чтобы обойти грозовые облака. Я сидел позади неё, стараясь не касаться лишний раз, но проклятая теснота седла не оставляла выбора. Мои руки то и дело касались её плеч.
– Она замёрзла, – заметил Агат где-то на четвёртом часу полёта.
– Я заметил.
– Так прижми её к себе. Не съест же.
Я скрипнул зубами, но ничего не ответил. Сам знал, что надо бы согреть, но после всего, что между нами было... я не знал, имею ли право просто так к ней прикасаться.
Агат с Азалией тем временем переговаривались. Я слышал их мысленный диалог краем сознания – не потому, что подслушивал, просто связь с драконом не позволяла полностью отгородиться.
– Тебе страшно? – спросил Агат.
– Страшно, – честно ответила она. – Но больше всего я боюсь не найти его.
– Я уверен, что найдём. Лесные маги очень сильные. Алая лента – это их магия.
– Спасибо, Агат.
– Не за что, маленькая.
Я слушал их и удивлялся. Агат, который обычно ворчал на всех, разговаривал с ней нежно. Она отвечала ему с уважением, но без подобострастия. Они были... как старые друзья.
Странно и немного завидно.
Я смотрел на неё со спины. На то, как она держит спину прямо, как ветер треплет выбившиеся из-под капюшона волосы, как она иногда поворачивает голову, рассматривая проплывающие внизу земли. В ней не было и следа той затравленной, испуганной девочки, которую я когда-то привёз в свой замок.
Она мыслила иначе, чем я привык. Не как женщины из моего круга – не лебезила, не хитрила, не пыталась манипулировать слабостью. Она была прямая, острая, как клинок. Иногда слишком дерзкая. Иногда смешная. Я вдруг вспомнил, как она огрызалась на Кадарена на том приёме, о котором мне доложили потом во всех красках. Как поставила на место леди Флоренс и всю её ядовитую свиту. Я терпеть их не мог. Ещё когда Агат был серым драконом до перерождения, эта леди Флоренс относилась ко мне как к швали. Зато когда я получил звание генерала, начала присылать приглашения на свои званые вечера.
– Смотри, – вдруг сказала она, оборачиваясь ко мне. Ветер бросил прядь волос мне в лицо. – Там, кажется, река. Красиво.
Я проследил за её взглядом. Внизу, среди холмов, серебрилась лента реки, изгибаясь причудливыми петлями. Солнце отражалось от воды, рассыпаясь тысячами искр.
– Красиво, – согласился я.
К вечеру мы решили сделать привал. Агат высмотрел небольшую рощицу в стороне от трактов и людских поселений. Спустился плавно, почти не потревожив листву. Я спрыгнул первым, потом помог спуститься Азалии. Её ноги подкосились, и я на мгновение придержал её за талию.
– Спасибо, – выдохнула она отстраняясь.
Я кивнул, делая вид, что не заметил, как дрожат её руки. Её пальцы были ледяными.
– Замёрзла? – спросил я.
– Немного, – призналась она. – Ветер на высоте… холоднее, чем я думала.
– Сейчас согреешься.
Развёл костёр быстро, Агат дохнул огнём в сухие ветки, и пламя взметнулось вверх, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев. Расстелил на земле толстую подстилку из шкур, которые мы всегда возили с собой в перелётах.
– Ложись, – сказал я, кивнув на импровизированное ложе.
– А ты?
– Меня сменит Агат. Спи.
Она посмотрела на меня, будто хотела что-то возразить, но промолчала. Забралась на лежанку, укуталась в плед, придвинулась поближе к тёплому боку Агата. Дракон довольно вздохнул, выпустив струйку пара, и прикрыл её своим крылом, как огромным одеялом.
Я сел напротив, по другую сторону костра. Смотрел на огонь, на тени, на неё.
Она долго ворочалась, никак не могла устроиться. Видно было, что земля слишком жёсткая, а непривычная обстановка не даёт расслабиться. Но постепенно дыхание её выровнялось, плечи опустились, и она провалилась в сон.
Я смотрел на неё через огонь. На спокойное лицо, на разметавшиеся по пледу волосы, на руку, которую она подложила под щёку. И вдруг память выкинула меня на несколько лет назад.
...Свадьба. Главный зал в моём замке. Она стоит рядом, белая как полотно, в белом парчовом платье, которое, кажется, весит больше неё самой. Я беру её за руку – она вздрагивает, отдёргивает пальцы, потом с усилием возвращает. Глаза опущены в пол. Ни одного взгляда на меня.
Первую брачную ночь я вспоминать не любил. До сих пор передёргивало. Я пытался быть нежным. Помню, как подошёл к ней, осторожно коснулся плеча. Она дёрнулась так, будто я ударил. Я отступил, дал время. Снова подошёл. Она заплакала. Беззвучно, закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос.
– Я не причиню тебе боли, – сказал я тогда.
Она не ответила. Просто лежала, не двигаясь, закрыв глаза, и ждала, когда это закончится. Всё, что я делал, она принимала как неизбежное зло. Тело её было напряжённым, она вздрагивала от каждого прикосновения, от каждого поцелуя отворачивалась, будто я был ей омерзителен.
Я чувствовал себя насильником. Самому тошно было тогда. Закончил быстро, вышел из спальни и больше не возвращался в ту ночь. И в следующую. Только через месяц. И снова всё повторилось.
Каждый раз одна и та же реакция: слёзы, дрожь, затаённый ужас в глазах. Я махнул рукой. Нашёл тех, кто сам меня хотел. Другие они не вздрагивали от моих прикосновений, не отворачивались, не плакали. С ними было просто. С ними я не чувствовал себя чудовищем. Агнета хотя бы знала, чего хочет, и не делала вид, что я её насилую.
И оправдывал себя тем, что она всё равно не хочет. Что ей без разницы. Что так даже лучше.
А теперь я смотрел на спящую женщину, в теле которой жила другая душа, и вспоминал совсем иное. Ту ночь в кабинете. Её ярость, её сопротивление, а потом... потом как её тело откликалось на мои прикосновения. Как она горела под моими руками. Как сама целовала, впивалась ногтями в спину, стонала, выгибалась навстречу. Это была самая настоящая страсть. Дикая, равная моей.
С новой Азалией всё было по-другому.
Я поднялся, бесшумно обошёл костёр и опустился рядом с ней на корточки. Плед сполз с плеча – я осторожно поправил, укутал плотнее. Она что-то пробормотала во сне, потянулась к теплу, прижалась щекой к моей руке, которой я поправлял плед.
Я замер и не дышал.
В свете костра её лицо казалось совсем юным, беззащитным. Тёмные ресницы, мягкая линия скул. Не та затравленная девочка, что боялась поднять на меня глаза. И не та разъярённая фурия, что швыряла мне в лицо обвинения.
– Кто же ты такая? – прошептал я едва слышно.
Она вздохнула во сне, улыбнулась чему-то и затихла.
Я сидел рядом, не решаясь убрать руку. Смотрел на неё и не мог насмотреться. Внутри ворочалось что-то тяжёлое, давно забытое. Не похоть, не злость, не обида. То, для чего у меня не было названия.
– Нравится? – ворчливо поинтересовался Агат у меня в голове.
– Отстань.
– Не отстану. Ты наконец-то думаешь правильные мысли. Я одобряю.
Я не ответил. Просто сидел, охраняя её сон, и впервые за много месяцев чувствовал себя нужным.
Глава 10
Лес шумел над головой от горного ветра. В воздухе пахло грозой и снегом. Ильма сидела на корточках у входа в пещеру, которую никто не находил вот уже триста лет. Она ждала кого-то.
Тени зашевелились раньше, чем послышался шорох, шаги. Тень мелькнула между стволов, и вот уже перед ней стоял он. Высокий, широченный в плечах, с гривой чёрных волос, в которых запутались сухие листья и мелкие ветки. Глаза жёлтые, звериные, даже когда он в человечьем обличье. На груди тяжёлое ожерелье из когтей и клыков, снятых с врагов. Пахло от него лесом и дикой свободой.
– Угмар, – кивнула Ильма, не вставая.
– Старуха, – оскалился он в ответ. Не улыбка – предупреждение. – Звала – пришёл. Говори быстро. У меня свои дела.
– Дела у него, – хмыкнула она. – Бегаешь за оленями, вот и все твои дела, пока мир рушится. Сядь.
Угмар не сел. Остался стоять, нависая над ней чёрной скалой.
– Мне нужно, чтобы ты сходил в Скалы Предков, – сказала Ильма. – За драконьим яйцом.
Он фыркнул недовольно и насмешливо.
– За яйцом. Туда, где драконы гнездятся. Ты рехнулась, старуха? Меня там на куски порвут, даже обернуться не успею.
– Не порвут, – отрезала Ильма. – Если будешь умным. Золотые драконы сейчас заняты войной. Их маги забрали. Гнёзда без прсимотра. Тебе надо пройти мимо них и подняться к верхним пещерам.
– И что искать? – в голосе Ворона сквозило недоверие, но любопытство уже зацепило.
– Яйцо белого дракона.
Он замолчал. Секунду смотрел на неё, потом расхохотался – низко, раскатисто, пугая птиц в ближайших кустах.
– Белое? Ты совсем из ума выжила, старая карга! Белых драконов не бывает! Это легенды, сказки для щенков!
Ильма выпрямилась, насколько позволял её скрюченный годами хребет, и посмотрела на него снизу вверх. В её блёклых глазах вдруг полыхнуло алым огнём, напоминая ему, что перед ним не обычная старуха-травница. Угмар даже попятился.
– Если ты не видел, – прошептала она, – это не значит, что их нет. Ищи внимательно. В самых дальних, самых холодных пещерах. Там, куда даже золотые не залетают. Белое яйцо. Найдёшь – принесёшь.
– А если нет? – Ворон уже не смеялся.
– Если нет – можешь забыть про мою помощь. Навсегда.
Уголок рта дёрнулся. Он знал, что она имеет в виду. Ту штуку, что разрывала его изнутри каждое полнолуние. Ту, от которой только Ильма знала травы, способные унять боль. Без неё он превратится в обезумевшего зверя и перережет всю свою стаю.
– Ты… – начал он, но в этот момент из глубины пещеры донёсся плач младенца.
Угмар замер. Медленно, очень медленно повернул голову в сторону каменного зева, откуда доносился крик. Его жёлтые глаза расширились, ноздри раздулись, втягивая воздух.
– Это… – он перевёл взгляд на Ильму. – Это что, ребёнок?
– Тебя не касается.
– Не касается?! – он шагнул к ней, сжав кулачищи. – Ты совсем рехнулась, старая карга?! Зачем тебе дитё?! Ты чего задумала?!
– А ну, цыц! – рявкнула Ильма, и от её голоса, внезапно зычного, как у молодой бабы, Угмар опешил. – Коли не знаешь всего – не лезь не в своё дело! Тьма грядёт. Такая тьма, что твои полнолунные припадки покажутся лёгкой щекоткой. И чем быстрее ты выполнишь мою просьбу, тем лучше будет и тебе, и всей Алэрии. А теперь – иди.
Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Внутри боролись страх, любопытство и древний, звериный инстинкт, подсказывающий, что с чужими детёнышами лучше не связываться.
– Иди, – повторила Ильма. – Или забыл, что тебе нужно от меня? Хочешь дальше выть на луну, навсегда оставшись волком?
Угмар скрипнул зубами. Развернулся и, не сказав больше ни слова, шагнул в лес. Через мгновение между деревьями мелькнула огромная серая тень, и тяжёлый волчий бег растворился в сумерках.
Ильма проводила его взглядом, подождала, пока стихнет едва слышный шорох, и только потом повернулась и побрела вглубь пещеры.
Там, в дальнем закутке, где стены были увешаны пучками сушёных трав и светильниками с болотным огнём, стояла деревянная колыбель. Простая, грубо сколоченная, но выстеленная мягкими шкурами. В ней, суча ножками и размахивая крошечными кулачками, надрывался младенец.
– Ну и чего раскричался? – проворчала Ильма, склоняясь над колыбелью. – Есть хочешь? Или мокрый? Погоди, ты.
Она ловко подхватила малыша на руки – тот сразу затих, уставившись на неё серьёзными, тёмными, почти чёрными глазами. В глубине этих глаз уже сейчас угадывался огонь тот, что горел в его матери, когда она стояла против дракона. И та же сталь, что была в его отце, когда он бесстрашно вёл солдат за собой против магов золотой крови.
– Такой же бешеный, как твои родители, – усмехнулась Ильма, качая его. – Ишь, смотрит, будто уже всё понимает. А ведь не понимаешь ничего. Маленький ещё.
Она прижала его к себе, и по её рукам побежало знакомое алое сияние. Малыш довольно засопел, прикрывая глазки.
– Имя тебе нужно, – задумчиво произнесла Ильма. – Не век же тебя «дитём» кликать. Ты у нас будешь… – она помолчала, глядя на огонь в светильнике. – Яр-Таг. Да. Яр-Таг. Знаешь, что это значит? «Ярый миру». Тот, кто несёт свет и ярость. Тот, кто встанет против тьмы.
Малыш – Яр-Таг – чмокнул губами и засопел.
– Вот так, – прошептала Ильма, глядя в стену, сквозь камень, сквозь время. – Ты вырастешь, Яр-Таг. И когда маги Золотой Крови придут снова, ты встретишь их. Ты и твой дракон. Белый, как снег на вершинах. Они думают, что победят? Пусть думают. Мы им сюрприз приготовим.
Она ещё долго сидела так, покачивая ребёнка, а в глубине пещеры тихо потрескивал огонь, и где-то далеко-далеко, в Скалах Предков, белые драконы спали в своих ледяных гнёздах, дожидаясь часа, когда их разбудит голос того, кто родился под знаком Алой Ленты и драконьей стали.
Глава 11
Я проснулась от того, что надо мной кто-то стоял. Резко распахнула глаза и наткнулась на спокойный, чуть насмешливый взгляд Райдена.
– Тише, – сказал он. – Рассвет уже. Пора в путь.
Я моргнула, прогоняя остатки сна. Надо мной всё ещё нависало крыло Агата, тёплое, надёжное. Костёр почти догорел, только угли алели в утренних сумерках, а Райден сидел на корточках рядом.
Он протянул мне флягу с водой.
– Пей. Завтракать будем позже. Надо лететь.
Я кивнула, принимая флягу. Вода была холодной, обжигающей горло, но это помогло окончательно проснуться. Райден уже сворачивал подстилку, двигаясь быстро и слаженно, как человек, привыкший к походной жизни.
Через полчаса мы снова были в воздухе.
Ветер на высоте был пронзительным, даже сквозь плотный плащ. Я ёжилась, но молчала. Не хватало ещё, чтобы Райден думал, будто я ною.
– Замёрзла? – раздалось над ухом.
Я вздрогнула.
– Немного.
Он ничего не сказал, но через мгновение я почувствовала, как его руки обхватили меня, притягивая к себе. Я замерла. Его грудь была твёрдой и горячей, даже сквозь одежду чувствовалось тепло.
– Так лучше? – спросил он.
– Лучше, – ответила я тихо.
Мы летели дальше. Я сидела, прижавшись к нему, и чувствовала, как его руки смыкаются на моей талии, как его дыхание касается моей макушки. Это было странно. Странно и... почему-то спокойно.
Агат молчал, но я чувствовала его довольное урчание на границе сознания.
Где-то к полудню мы влетели в полосу густых облаков. Видимость упала до нуля, Агат замедлился, осторожно пробираясь сквозь белую вату. Стало сыро и холодно.
– Держись крепче, – сказал Райден.
Я и так держалась, но послушно вцепилась в седло сильнее.
И вдруг из облаков перед нами вынырнуло что-то огромное, тёмное, стремительное.
Я даже не успела вскрикнуть. Агат резко ушёл вниз, и мир перевернулся. Мы падали. Ветер завывал в ушах, желудок подпрыгнул к горлу, я зажмурилась, вцепившись в руки Райдена мёртвой хваткой.
– Агат! – рявкнул он.
– Вижу! – отозвался дракон.
Мы выровнялись в последний момент, пронёсшись над самыми верхушками деревьев, заставив их гнуться от ветра. Я открыла глаза и обернулась.
Из облаков выныривали одна за другой тени драконов. Поджарые, злые, с чешуёй, отливающей грязно-зелёным и бурым. Они кричали: пронзительно и от этого крика закладывало уши.
– Что это? – выдохнула я.
– Дикие, – мрачно ответил Агат. – Молодые драконы, у которых нет всадников. Живут в горах, охотятся стаями. Иногда нападают на чужаков.
– Они нас догонят?
– Не догонят, – отрезал он, но я почувствовала, как напряглись его мышцы. – Я быстрее и опытнее.
– Вверх! – скомандовал Райден.
Агат послушался мгновенно. Мы взмыли свечой, и я вцепилась в ремни так, что побелели костяшки. Мир кувыркался, небо и земля менялись местами, и если бы не железная хватка Райдена, я бы точно вылетела из седла.
Один из диких попытался атаковать снизу, целясь в незащищённое брюхо Агата. Но наш дракон словно ждал этого – он перевернулся в воздухе. Челюсти молодого сомкнулись в воздухе, и он пролетел мимо, едва не задев нас крылом.
– Агат, справа! – крикнул Райден.
Я повернула голову и увидела, как двое диких заходят с флангов, пытаясь отрезать нам путь к отступлению. Они двигались слаженно, будто практиковали эту тактику сотни раз. Настоящая стая.
Агат рыкнул низко, угрожающе, и этот звук отдался вибрацией в моих костях. Он резко развернулся на месте, выпустил струю пламени – не прицельно, скорее для острастки. Дикие шарахнулись в стороны, но не отступили.
– Они нас загоняют, – услышала голос Райдена.
– Знаю, – тут же отозвался Агат.
– Агат, к скалам! Там пещеры – они не пролезут!
Дракон рванул в сторону, где на горизонте темнел скалистый кряж. Дикие за ним – всей сворой, не отставая ни на метр.
Я чувствовала, как тяжело дышит Агат. Как напряжены его мышцы. Как он выкладывается полностью, вкладывая в этот полёт все силы. И понимала, что если мы не успеем – нас просто разорвут.
– Быстрее! – крикнул Райден, будто Агат и без него не выжимал из себя всё возможное.
Скалы приближались. Я уже видела тёмные провалы пещер, узкие расщелины, куда крупный дракон не пролезет. Но дикие были меньше, подвижнее – они могли последовать за нами.
– Заходи! – скомандовал Райден.
Агат влетел в узкий каньон, едва не чиркнув крыльями по стенам. Я зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало.
Мы неслись по каменному коридору, и сзади слышался грохот – дикие ломились следом, но не могли развить скорость в тесноте. Один из них попытался протиснуться, застрял, взревел от боли и ярости.
– Сюда! – Агат резко свернул в боковой проход, такой узкий, что мне казалось мы сейчас разобьёмся.
И вдруг резкая остановка.
Мы замерли в кромешной тьме, прижавшись к шершавой стене. Я слышала только своё сердце, грохочущее где-то в ушах, и тяжёлое дыхание Агата. Райден не двигался, его руки по-прежнему сжимали меня, и это было единственным, что удерживало от паники.
Снаружи ещё некоторое время слышались крики диких, их раздражённый рёв. Они рыскали по каньону, искали нас, но не могли найти.
А потом всё стихло.
– Ушли, – выдохнул Агат. – Пока.
Я перевела дух. Голова кружилась, руки дрожали.
– Успокойся, – шепнул Райден мне в ухо. – Мы в безопасности.