Забытые имена

Но здесь, на этой засекреченной планете – изоляторе, они росли в своей истинной, первозданной форме. Они были огромными, размером с вековые земные дубы, и фантастически красивыми. В глубине их соцветий пульсировал мягкий, неоновый свет, а от легкого дуновения верта по лесу разносился едва уловимый, хрустальный звон – словно растения улавливали саму душу этой планеты.

Арин почувствовал, как гигантские листья над ним начали медленно наливаться глубоким сиреневым цветом, резонируя с его болью и страхом. Растения словно пытались утешить его, окутывая волной ментального тепла перед тем, как окончательно провалился в темноту.

Сознание возвращалось короткими, болезненными вспышками. В первый раз он очнулся от странного ощущения: он не лежал на жесткой земле, а словно плыл. Спиной он чувствовал прохладную, упругую и невероятно гладкую поверхность – гигантский, мясистый лист местного кустарника заменил ему носилки.

Над головой всё так же переливались фиолетовые кроны, но они двигались. Его куда – то тащили. Арин попытался повернуть голову. Сквозь полуприкрытые веки и пелену подступающей тошноты он разглядел силуэт впереди. Это был старик. Сутулая спина, покрытая грубой, выцветшей накидкой, копна спутанных седых волос. Но странным было другое. Старик не шагал. Его ноги не касались усыпанной неоновыми светляками травы. Он плавно, почти гипнотически летел над самой землей, словно скользил по невидимому воздушному потоку, не издавая звука и не приминая стебли растений.

- Тихо парень, - донесся до Арина глухой, дребезжащий, но уверенный голос. Старик даже не обернулся, словно почувствовал изменение в дыхании раненого. – Не дергайся, а то свалишься. Скоро будем на месте.

Арин хотел спросить, кто он и как здесь оказался, но новый приступ темноты накрыл его, оборвав мысли на полуслове.

Когда он пришёл в себя в очередной раз, мерный шум скольжения прекратился. Вокруг пахло сухими травами, древесной смолой и чем-то острым, напоминающим озон. Спаситель сидел у невысокого очага, в котором вместо дров горели странные, светящиеся синевой кристаллы. Вблизи старик выглядел еще более необычно: его лицо было испещрено глубокими морщинами, но глаза – живые, пронзительные и пугающе умные – принадлежали человеку, явно привыкшему работать с высшими технологиями, а не копаться в земле.

Ну, привет, пришелец, — Омнис протянул Арину глиняную пиалу с дымящимся отваром. — Рассказывай, откуда ты свалился на наши «Забытые имена»?

Арин сделал глоток. Отвар обжёг горло, но по телу тут же разлилось глубокое, живительное тепло, унимающее тошноту. Он перевёл взгляд с синих кристаллов очага на старика, чьё лицо в полумраке хижины казалось высеченным из камня.

- Кто ты? - хрипло спросил Арин. - И где я?

Старик горько усмехнулся и неторопливо помешал варево.

- Я Омнис, - тихо ответил он, и его голос прозвучал как шелест сухой листвы. - А ты, парень, на планете "Забытые имена". Я один из первых её поселенцев, оказался здесь ещё тогда, когда Организация только-только создала свой проект "Заслуженный отдых". Красивое название для братской могилы Содружества, верно?

Арин попытался приподнялся, но спина отозвалась тупой болью. Омнис успокаивающе поднял ладонь, призывая его лежать, и продолжил:

- Сюда ссылают тех, чьи умы стали слишком опасны для Системы. Меня заперли здесь так давно, что я сбился бы со счёта. Мне 163 года, Арин.

Арин округлил глаза, забыв про боль. Человеческое тело, даже при высших медицинских технологиях Содружества, редко преодолевало барьер в сто двадцать лет без дорогой киборгизации. Но перед ним сидел живой старик из плоти и крови.

- Не веришь? - Омнис прищурился, заметив его шок. - В Содружестве я был ведущим инженером по биогравитации, проектировал двигатели нового поколения, способные складывать пространство. Организация поняла, что моя технология лишит их монополии на межзвёздные перелёты. Меня не стали убивать - побоялись бунта моих учеников. Они разыграли целый спектакль: торжественные проводы, награды за выслугу лет и путёвка на этот "элитный курорт-изолятор". Я взошёл на борт роскошного лайнера, а очнулся уже здесь, посреди раскалённого ада. Моё имя просто стёрли из всех баз данных за тридцать лет до твоего рождения.

Старик встал, но вместо того, чтобы сделать шаг, его босые ступни плавно оторвались от земного пола. Он завис в воздухе в полумраке хижины, скрестив ноги.

- Нас высадили в пустынных горах — это бескрайнее, выжженное ядовитым солнцем место, занимающее две трети планеты. Ни воды, ни еды. Организация рассчитывала, что мы сойдём с ума и перебьём друг друга в первые же недели. Так и было... Большая часть несчастных погибла там, в ущельях. Я выжил чудом. Месяцами я бродил среди мёртвых скал, умирая от жажды. Единственную воду можно было найти лишь на самом дне глубоких, тёмных расселин - гнилую, полную тяжёлых солей и минералов. Мне приходилось собирать её по каплям и фильтровать через самодельный дистиллятор из обломков. А за каждый глоток приходилось драться с местными тварями. В тех ущельях кишели слепые скальные литохвосты и плотоядные многоножки размером с человеческую руку - мерзкие, скользкие гады с панцирями из бритвенно-острого хитина, которые охотились на всё живое в темноте. Они пытались сожрать меня, пока я спал, но в итоге сами стали моей едой. Я вываривал их горькое, пахнущее серой мясо на костре вместе с подземным лишайником, чтобы просто не умереть от голода. Я цеплялся за жизнь зубами, пока не наткнулся на этот оазис.

Омнис плавно покачнулся в воздухе и опустил ладонь на массивный, пульсирующий фиолетовым светом корень, пробивающийся сквозь стену хижины.

- Эта часть планеты - как живой, мыслящий организм. И кусты, которые растут здесь - её плоть, её эмпатические нервные окончания. Когда я, полумёртвый, дополз до границ оазиса, растения почувствовали мою волю к жизни. Они не убили меня. Наоборот, этот мир принял меня в своё лоно. Живой сок этих кустов, их пыльца и биополе полностью перестроили мои клетки. Они замедлили моё старение, очистили кровь. Именно здесь, в симбиозе с планетой, я живу уже второй век. И именно её изменённое биополе, искажающее гравитацию, позволило мне научиться левитировать. Планета пускает сюда только тех, кто умеет слушать. И она впустила твой падающий корабль, Арин, потому что почувствовала твою отчаянную жажду выжить и спасти ту, кто осталась на "Перекрёстке-7".

Арин сглотнул, глядя на парящего в воздухе стошестидесятитрёхлетнего старца. Пазл наконец сложился.

- Натали... - прошептал он, и страх за неё уколол сердце холодным шипом. - Томас предал нас, на станции запущен протокол "Вектор" - ликвидации. Мне нужно связаться с ней. Передать координаты, предупредить её!

Омнис плавно опустился на землю:

- Прямой связи отсюда нет, Организация намертво экранирует орбиту. Но есть шанс. В глубине Диких Земель, на вершине скалы "Чёрный Зуб", осталась заброшенная ретрансляционная вышка первой волны колонизации - "Голос Предков". Она работает на древней низкочастотной биогравитации. Если мы доберёмся туда через пустынные горы и подключим твой инфо-кор, мы пробьём щит. Нам предстоит опасное приключение, парень. Собирай силы.

- Где мой корабль? – спросил Арин, пытаясь сесть, но резкая боль в ребрах заставила его стиснуть зубы.

- Мне нужны мои вещи. Мое снаряжение.

- Корабль в трех километрах отсюда, - ответил Омнис, Голос его звучал спокойно, почти отрешенно. – Он сильно пострадал при падении. Твой челнок срезал кроны деревьев и буквально пропахал дерн. Взлететь на нем уже точно не получиться, парень. Лобовое стекло вдребезги, обшивка деформирована, а маршевые двигатели превратились в груду оплавленного титана.

Арин нахмурился, переваривая горькую правду. Без челнока он заперт на этой планете – тюрьме. Но мысль о Натали и активированном на станции протоколе «Вектор» не давала права опускать руки.