Развод с драконом не обсуждает, или Цепи для попаданки

Обратившись драконом, я слетел вниз, во время короткого пути почувствовал, что ипостась тоже чувствует себя гораздо хуже, чем утром, крылья словно налились свинцом. Я называл его Киджар – именно это имя явилось мне в момент пробуждения, когда мне было шестнадцать. С тех пор мы не общались с ним словами, как люди, но я хорошо понимал его настроение и состояние даже без слов.

– Терпи, – обратился к нему ментально. – Скоро она выйдет, и нам станет лучше.

Столь уязвимое, жалкое, зависимое от Алиты положение, конечно, раздражало и бесило меня. Ну куда это годится? Стоило только принцессе отдалиться хоть сколько-нибудь надолго, и я превращался в это хворающее, слабое нечто. Императору нельзя иметь настолько явные, смертельные слабости. Тем более, когда они связаны с женщиной.

Но в случае с Алитой я мог с этим мириться. Я хотел, чтобы она всегда была рядом. Однако это не избавление, это вечные оковы, и когда она выйдет из пещеры, нам придётся вместе подумать над тем, как это исправить. Сейчас же её положение и репутация были на первом месте. Двор следовало заткнуть, пока не поздно.

Кто-то уже решился на покушение, а дальше может стать лишь хуже. Охрана не сможет ходить за ней всюду, стоять в гардеробной, пока принцесса переодевается или в ванной, пока она моется – да и, признаться, я был бы очень сильно против такого положения дел. У меня даже успела промелькнуть мысль о создании некоего женского отряда для личной охраны Алиты, но жизнь в вечном страхе – не жизнь. Тут явно нужен другой подход.

Чистка двора неизбежна. И пока что положение складывалось таким образом, что начать мне придётся с самых близких. Готов ли я пожертвовать ими ради принцессы, которую знаю всего чуть больше недели? Трудный вопрос.

Внизу, у выхода из пещеры собралось как-то непомерное количество наблюдателей. Естественно, никакого официального торжества по этому поводу не устроили – это было бы неуместно. Но каждый принёс с собой какую-то провизию и напитки, чтобы занять себя чем-то в ожидании, поэтому почти под каждым деревом в округе начали разворачиваться пикники на пледах.

Выглядело это, честно говоря, странно. Слетев вниз и обернувшись, я некоторое время просто наблюдал за всем этим действом и не знал, как поступить. Разогнать всех, швырнув им в спины корзинки, которые они с собой притащили? Или махнуть рукой? Ведь чем больше сейчас здесь людей, тем меньше споров будет потом, когда Алита с честью выдержит всё, что подготовил для неё Сайнеш, и выйдет из его пещеры с гордо поднятой головой.

– Что это вообще такое? – спросил я у подошедшего ко мне камергера. Он, конечно, тоже прибыл сюда – и его нахождение здесь было хотя бы уместно.

– Испытаний в пещере Сайнеша не было так давно, что для людей это что-то вроде развлечения, – он развёл руками. – Полагаю, нам следует оставить всё как есть. По крайней мере сейчас они в хорошем расположении духа.

Я поморщился – всё равно этом мне не нравилось. Сенеон привил двору странные вкусы к развлечениям. Раньше каждое испытание у Сайнеша было почти что таинством. А теперь…

Я вновь неосознанно, с силой впился пальцами в плечо. Боль нарастала волнами, кожу словно облили кипятком и теперь сдирали тупым ножом.

– Опять началось? – обеспокоенно спросил Харгон. – Вы же так и не рассказали толком, что случилось тогда, во время нападения звартов. Но я вижу, что ваше состояние очень тяжёлое и ухудшается, когда принцесса отдаляется от вас.

Я покосился на камергера, в его глазах и правда стояла живая тревога. А за эти дни мне так и не довелось рассказать кому-то подробно о той проблеме, что теперь преследовала меня постоянно. Я даже к лекарю Веридису ещё не ходил.

– Удар звартского копья заразил его высочество скверной, – раздалось у меня за спиной, холодно, чётко и безжалостно. Я сразу узнал голос Килина. А вот рядом с ним ахнула женщина – похоже, виэсса Галла.

Я повернулся к ним – они и правда прогуливались поблизости и о чём-то беседовали. Эцида, конечно, сделала вид, будто до этого мига не понимала, что со мной творится, и слова Килина её оглушили. Но она просто ждала от меня прямого признания, хоть наверняка, пока меня не было, успела расспросить гвардейца обо всём, что её интересовало.

– Конечно же, вы нам ничего не рассказали! – возмутилась она, отпустив локоть Килина, за который только что держалась. – Как долго вы собирались молчать?

– Наверное, до тех пор, пока не рухнет на глазах всех придворных, – с упрёком заметил капитан.

– Я в порядке, не надо хоронить меня, как только вам что-то показалось! – огрызнулся я.

– Это так принцесса спасла вас? – прищурилась Эцида. – Так, что теперь вам постоянно нужна её помощь. Какой ловкий ход!

– Я говорил ему о том же, но он не слушает. Это выглядит слишком подозрительно. Принцесса словно бы нарочно не стала лечить Латара полностью, чтобы оставаться ему нужной.

В целом кому-то его слова могли показаться логичными – в конце концов, женщины и правда горазды на самые разные уловки. Но в случае с Алитой я был почти уверен, что она сделала всё, что от неё зависело.

– Хватит! – оборвал я рассуждения Килина. – Иначе я вынужден буду пересмотреть твоё нахождение при дворе в качестве Капитана Гвардии.

Килин прищурился – похоже, пронять его было не так уж легко, хоть я раньше я всегда считал, что он не способен зациклиться на чём-то так серьёзно. Эцида встала между нами, словно подумала вдруг, что мы можем подраться. Харгон вообще отступил и ушёл в простое наблюдение. Впрочем, он сделает обо всём верные выводы, тут можно не сомневаться.

И ровно в этот миг, когда мне следовало проявить самую большую стойкость, руку от плеча до запястья прострелило такой острой, режущей болью, что потемнело перед глазами. Пальцы сначала свело судорогой, а затем они почти полностью онемели. Я не удержался, втянул воздух через зубы и всего на миг закрыл глаза. Но это не укрылось от внимания собеседников.

– Ваше высочество, – тётка Эцида сразу упёрла руки в бока. – Это очень безответственно с вашей стороны! Вам нужна помощь лекаря.

– Мне нужна принцесса Алита! – возразил я. – Боюсь, доктор Веридис в одиночку тут бессилен.

– Правильно ли я понял, что именно магия жемчужных драконов помогает вам справиться со скверной? – вновь вернулся в разговор Харгон. К счастью, о наших с Алитой взаимных ночных визитах он умолчал. Иначе я прибил бы его на месте, честное слово!

– Полагаю, что дело именно в ней, – не стал спорить, но от подробностей отказался.

– Ну, так чего мы ждём? – оживилась Эцида, и в её глазах блеснул решительный огонёк. – Мы не знаем, когда Алита выйдет оттуда и выйдет ли вообще сегодня! Но при дворе вообще-то есть ещё одна жемчужная дракири! Вы забыли?

– Если честно, забыл. Нет надобности помнить об этом, – проворчал я, хоть сразу понял, о ком она говорит.

– Ваше высочество! – ещё более деловито подбоченилась тётка. – Позвольте мне настоять на том, чтобы вас немедленно осмотрел лекарь, – она резким жестом махнула на шатёр, который ещё утром развернули поблизости, в тени деревьев. Я приказал подготовить его на случай, если Алите после испытания понадобится немедленный отдых или помощь. – Вы наследник и не можете относиться к своему здоровью так преступно беспечно. Оно, простите, вам не принадлежит. От него зависит благополучие всей империи!

– Тут я вынужден согласиться с виэссой Галлой, – кивнул камергер. – К тому же если заметит кто-то посторонний…

– Хорошо! – я поднял руки в капитулирующем жесте.

Эта почти публичная сцена могла привлечь слишком много любопытных взглядов.

– Я позову лекаря, – Эцида удовлетворённо кивнула и отошла.

А Харгон с Килином сопроводили меня в шатёр. Там было светло и тихо, гораздо тише, чем на лужайке перед выходом из пещеры. Желание разогнать всех оттуда лишь нарастало. Может, я так и сделаю…

Я сел в раскладное кресло и расслабил спину, свободно свесил руку вниз, но легче не стало, пульсация под кожей стала лишь сильнее. Лекарь, конечно, может меня осмотреть, но это вряд ли что-то изменит.

Правда, зря я пропустил слова Эциды о второй жемчужной дракири мимо ушей. Потому что они явно были сказаны не просто так. И когда тётка вернулась, привела с собой не только вэста Веридиса, но и Лириан Валанис. Проклятье…

Лекарь без лишних слов метнулся к своему саквояжу, оставленному в шатре на случай надобности., и принялся что-то из него вынимать. Лириан же испуганно огляделась, а увидев меня, мгновенно присела в ловком, изящном книксене.

– Ваше высочество… Я просто счаст…

– Я не просил приводить её сюда! – рявкнул я неожиданно громко.

Девушка отшатнулась, как от удара, но Эцида железной хваткой поймала её под локоть, остановив побег.

– Она поклянётся на крови если нужно, что сохранит в тайне всё, что здесь увидит! Так ведь, Лириан?

– Да, конечно! – закивала та. – Если нужно на крови, то я готова!

Я закатил глаза. Какая удивительная покорность, ведь она даже не знает, начёт чего нужно будет клясться! Всё-таки Алита напрочь отучила меня от столь безоговорочного смирения и согласия, иногда переходящего все рамки разумного.

– Позвольте ей помочь! – настояла Эцида. – Возможно, результат будет не хуже, а то и лучше, чем в случае с принцессой…

Я смерил взглядом сначала тётку, а затем уже и Лириан, которая ещё больше сжалась и как будто даже немного потускнела. Но её взгляд остался любопытным и внимательным – всё вместе это походило на весьма умелую игру.

– Так что насчёт клятвы? – усмехнулся я, надеясь на то, что она немедленно отступит. – Мне будет очень неприятно, если Лириан выйдет отсюда, и сегодня же вечером по замку понесутся сплетни о моём самочувствии. Я не могу отпустить её на одном лишь доверии. После того, как вы, тётушка, притащили её сюда без моего согласия.