Аура: Девочка демон

Юджин слушал, не перебивая, впитывая каждое слово.

— Каждые тысячу лет наступает новый цикл перерождения. Мы рождаемся заново, но не в одном и том же мире, а в разных вселенных — параллельных, похожих и в то же время совершенно других. И везде, куда бы мы ни пришли, там есть люди. Не потому, что мы выбираем их, а потому, что именно таковы наши законы Мироздания.

Она сделала паузу, подбирая слова, чтобы они не звучали как сухая лекция.

— Мы не умеем лгать. Для нас фальшь — как яд. Предательство ранит нас сильнее, чем любая физическая боль. Наша цель — не править, не покорять, а направлять. Помогать людям найти свой путь, даже если они сами не понимают, куда хотят идти.

Юджин невольно улыбнулся.

— Небось и обниматься вы тоже любите?

Керин рассмеялась — искренне, легко, будто они сидели не посреди города, где только что хоронили его друзей, а где-то в тихом, безопасном месте.

— Ещё как. Для нас это не просто жест. Это способ поделиться энергией, дать опору. Иногда человек сам зовёт Ауру внутрь разума, чтобы она копила силы. А иногда просто хочет почувствовать, что он не один.

— Но почему Марта не выходит? — снова спросил Юджин, возвращаясь к самому важному.

— Потому что сейчас все Ауры в вашем мире очень слабы. Их жизненная энергия едва теплится. В первые дни после перерождения нам нужно оставаться внутри носителей, чтобы понемногу восстановиться. Это как если бы ты после долгой болезни должен был лежать и набираться сил, прежде чем снова начать бегать.

Юджин кивнул, будто наконец-то понял что-то важное.

— Понятно… А ещё ты сказала, что во мне есть белый огонёк. Что это значит?

Керин посмотрела на него внимательно, без спешки, словно взвешивая, сколько правды он готов принять прямо сейчас.

— Обычно у людей нет жизненной энергии Аур. За семьдесят тысяч лет не было ни одного такого случая. Но в тебе она есть. Я заметила её ещё тогда, в саду, среди цветов. И именно поэтому я так спешила… Но не успела так и спасти ту бедняжку. Даже на максимальной скорости.

Юджин опустил глаза, переваривая услышанное.

— Слушай, я понимаю, что не принято спрашивать у девушек про возраст, но… сколько тебе лет?

— Тридцать тысяч, — просто ответила Керин, будто речь шла о тридцати годах.

Глаза Юджина округлились.

— Чего?!

Этот возглас прозвучал так искренне, так по-человечески, что Керин снова рассмеялась, на этот раз чуть тише.

— У нас нет понятия старости. Для меня эти тридцать тысяч — как для тебя пара десятилетий. И впереди ещё целая вечность.

Юджин выдохнул, пытаясь уложить всё это в голове.

— И много ли вас в нашем мире?

Керин подняла взгляд к небу, где тяжёлые тучи медленно плыли, не спеша расступаться.

— Всего шесть рас цветных родов Аур. Четыре светлых: Синие — вода и молния (самые сильные), Зелёные — хранители природы, Оранжевые — воплощение солнечной энергии, Розовые — хранители любви и гармонии. И две тёмных, но не злых — просто их сила иная, более разрушительная по своей природе. Фиолетовые — властители тьмы и планетарных сил, самые могущественные из всех. И Красные — повелители огня и крови. Они не жестоки по своей сути, но их сила требует осторожности. Есть ещё Оулы, они даже могут быть сильнее богинь, но наступит время и я покажу тебе одну из них.

Она на секунду замолчала, давая Юджину время осмыслить сказанное.

— Есть ещё Белые Ауры. Они появляются, когда любая цветная Аура тратит почти всю свою жизненную энергию, чтобы спасти кого-то или себя. Тогда их волосы становятся белыми, а глаза остаются прежнего цвета. К сожалению, бывали случаи, когда люди пользовались этой самоотверженностью, забирали силу и бросали своих Аур на произвол судьбы.

Юджин сжал кулаки, представив такую несправедливость.

— А кто такие богини?

Вместо ответа Керин подняла руку. В воздухе вспыхнула короткая синяя молния, яркая, но не пугающая. А когда первые капли дождя упали вниз, она лёгким движением пальца будто остановила их — капли застыли в воздухе, как в застывшем кадре. Время будто замерло на мгновение.

— Богини — это главные защитницы своих рас. Самые сильные, самые опытные. В каждом цвете есть только одна богиня. Тебе повезло: ты носишь в себе силу богини Красных Аур — Марты.

Она чуть наклонилась вперёд, глядя Юджину прямо в глаза.

— Я вижу, что тебе непросто с ней. Она никому не доверяет, и это понятно — её прошлое научило её осторожности. Но я вижу и другое: в твоей душе нет желания использовать эту силу во зло. Ты хочешь понять, хочешь помочь. И я верю, что вы обязательно подружитесь.

В этот момент где-то глубоко внутри разума, в самом дальнем уголке сознания Юджина, Марта фыркнула — так, будто хотела сказать: «Ну-ну, посмотрим». Керин едва заметно улыбнулась, будто услышала этот мысленный комментарий.

— Уже темнеет, — сказала она, голос стал серьёзнее, а взгляд — острее. — Скоро могут появиться Опустошённые. Про остальное расскажу позже когда будешь у меня в гостях, а сейчас тебе лучше вернуться домой.

Юджин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Опустошённые? Кто они?

Лицо Керин стало строгим, в нём не осталось и следа прежней лёгкости.

— Они появились ещё в Первую Эпоху, вместе с первыми Аурами. Тогда шла жестокая война, потери были колоссальными. Ко Второй Эпохе сражения стали реже, но война не закончилась. Опустошённые — это те, кто потерял всё: силу, память, душу. Они бродят между мирами, разрушая всё на своём пути, потому что внутри у них — пустота, которую они пытаются заполнить чужой энергией. Рис 1.

Рис 1. Опустошённые. Фон атмосферы: Nuuk (Air)

Thomas Köner

Она встала, расправляя плечи, и посмотрела на Юджина так, будто он уже не просто случайный человек, а тот, с кем ей предстоит пройти через многое.

— Сегодня тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, и новых вопросов будет ещё больше. Но ты не один, Юджин. Помни об этом. Меня не будет долгое время, но когда вернусь обязательно позову в гости, так что не скучай.

И с этими словами она растворилась в сумерках, оставив его одного — но не одинокого. Юджин глубоко вдохнул прохладный, пахнущий дождём воздух и пошёл домой, чувствуя, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

Юджин опустился на диван, уставился в мерцающий экран, где беззаботно смеялись участники телешоу — этот чужой, яркий мир казался ему сейчас чем‑то далёким, почти нереальным. Он машинально потянулся за пледом, укутался, будто пытаясь спрятать от себя эту тишину, и на мгновение прикрыл глаза.

А где‑то в уголках синих земель Ару, в зале, где воздух звенел от холода и синеватого света, совсем иная тишина держала всё в своей власти. Синяя Аура с подносом подошла к трону, где сидела госпожа Мидцзуки — молодая женщина с волосами оттенка голубого льда и светящимися глазами того же тона. На ней был облегающий чёрный костюм с декоративными перекрёстными ремнями на торсе, а вокруг царила ледяная, пронизанная синим светом атмосфера. Рис 2.

Рис 2. Властительница Синих Аур. Фон атмосферы: MONTAGEM LUNA Super Slowed - Marian &Sean

— Вот, госпожа Мидцзуки, — тихо произнесла Аура, протягивая поднос с бокалом.

— Благодарю тебя, Иро, — спокойно ответила Мидцзуки.

Аура аккуратно поставила поднос на столик рядом и замерла на расстоянии от трона, словно растворяясь в этой холодной.

Иро чуть склонила голову, будто удерживая в себе волнение, и тихо произнесла:

— Госпожа Мидцуки, госпожа Керин передала вам важную весть.

Мидцуки медленно повернула взгляд, в её светящихся глазах мелькнуло едва уловимое любопытство — не столько к самой новости, сколько к тому, зачем Керин сочла нужным её передать.

— Да? И какое, интересно?

Иро сглотнула, голос её прозвучал чуть твёрже, чем прежде:

— Она нашла Дитя пророчества… с жизненной энергией.

На мгновение в зале повисла тишина, нарушаемая лишь тонким звоном ледяного воздуха. Мидцуки чуть приподняла бровь, уголок её губ едва дрогнул — будто сама мысль о пророчествах казалась ей чем‑то из старых, пыльных легенд.

— Пускай я не верю в старые сказания прошлой эпохи насчёт Дитя пророчества, — наконец произнесла она, спокойно, но с той особой весомостью, которая не терпела возражений. — Но если сама Керин, почтительная богиня Синих Аур, говорит об этом… а её слова всегда взвешены и рассудительны, ведь её статус среди всех цветных рас Аур вне сомнений… я верю в эту весть.

Она чуть наклонила голову, взгляд стал острым, собранным, словно в нём уже складывался план.

— И готова лично в ближайшее время начать наблюдать за этим дитя. Если это так, то в бою это сила должна выделятся среди прочих. Пусть Керин будет рядом — я хочу услышать всё из её уст.

Иро едва заметно кивнула, в её движениях появилась новая собранность — она будто почувствовала, как ледяной воздух вокруг стал чуть плотнее, насыщеннее ожиданием чего‑то важного.

Мидцуки поднялась с трона, подошла к столу, аккуратно поставила на него недопитый бокал — стекло тихо звякнуло, будто подтверждая весомость сказанного.

— Если это и вправду то самое Дитя пророчества, — произнесла она, и голос её прозвучал не как размышление, а как приговор судьбы, — то скоро наступят перевороты и грандиозные события в мире Аур. Всё, что мы строили, всё, что берегли, — изменится.

Иро склонила голову, не решаясь нарушить эту тяжёлую тишину. Наконец, тихо спросила:

— Госпожа, вам будет нужна моя помощь?

Мидцуки обернулась, в её взгляде мелькнула тёплая искра — редкая, почти неуловимая среди всей этой ледяной строгости. Она подошла к Иро, мягко положила ладонь ей на руку и чуть погладила, словно хотела передать не приказ, а уверенность.

— Нет, моя радость. И больше не называй меня «госпожа». Я — Властительница Синих Аур, а не богиня всех Аур. В этом титуле достаточно силы, чтобы вести, но не достаточно, чтобы стоять выше тех, кто рядом.

Иро улыбнулась — просто, искренне, без церемоний.

— Договорились, Мидцуки.

В зале снова воцарилась тишина, но теперь она была не холодной, а собранной — будто мир затаил дыхание в ожидании грядущего.

А где‑то далеко, в другом уголке мира, в большой кухне, залитой тусклым светом экрана, Юджин всё ещё сидел на диване, уставившись в телевизор в полу дрёме. На экране было какое-то нелепое телешоу, будто это было самое естественное дело на свете. Юджин уже почти перестал удивляться — после похорон, после всех этих откровений про Аур и пророчества, даже такое казалось просто ещё одной странной деталью мира.

— Что за дичь ты смотришь? И почему этот тип жрёт свой ботинок?

Голос прозвучал прямо за спиной — резкий, недовольный, но до боли знакомый. Юджин даже не вздрогнул сразу.

Спокойно пожал плечами:

— Сам в шоке от того, что есть такие телешоу. Порой думаешь: что у них в головах творится?

И тут до него вдруг дошло: никого не должно было быть. Квартира была пуста, когда он пришёл. Он никого не звал.

Потом медленно обернулся.

Перед ним стояла Марта, нахмуренная, будто весь мир сегодня сделал что‑то не так, и она была вынуждена это терпеть.

Он резко выпрямился, взгляд метнулся по комнате, будто ища подвох.

— Куда ты…

Но Марта уже развернулась и быстро пошла к двери, не глядя на него, будто каждое лишнее слово было ей в тягость.

— Я пошла, — бросила она коротко и шагнула за порог.

— Куда?! — Юджин вскочил, бросился следом, но, выскочив на улицу, замер.

Улица была пуста. Ни следа её шагов, ни тени в сумерках. Только ветер шевелил листья, да где‑то вдалеке скрипнула дверь.

Юджин стоял, вглядываясь в темноту, и тихо пробормотал:

— И куда она ушла?..

Юджин накинул куртку и вышел. Город и правда был небольшим: пара улиц, несколько домов, тишина, нарушаемая разве что криком вороны да редким лаем собаки. Но стоило отойти от последних дворов, как асфальт сменился утоптанной тропой, а воздух стал гуще, напоённый запахом хвои и сырой земли.

Он шёл не спеша, будто хотел дать себе время стряхнуть с плеч тяжесть дня: похороны, пустой дом, внезапное появление Марты и её странное исчезновение. Лес встречал его привычной тишиной — такой, что даже собственные шаги казались слишком громкими. Здесь, среди старых сосен и переплетённых корней, Юджину всегда становилось чуть легче: будто сама природа забирала у него лишнее беспокойство.

Тропа вильнула, нырнула под низкие ветви, и вдруг тишина оборвалась. Не криком, не воем — а чем‑то тяжёлым, глухим: звуком удара, хрустом, прерывистым дыханием. Юджин замер, вглядываясь вперёд, где тропа выходила на небольшую прогалину.

То, что он увидел, ударило по глазам резкой, нелепой картиной. На земле лежали тела — не просто мёртвые, а будто выпотрошенные изнутри: лица застыли в гримасе ужаса, кожа казалась серой и тонкой, как пергамент. В центре этой жуткой сцены стоял Опустошённый — тварь, которую Юджин видел лишь раз в жизни, да и то издалека: высокая, угловатая фигура с кожей, похожей на потрескавшийся камень, и глазами, в которых не было ничего, кроме голодной пустоты.

А напротив него, на расстоянии вытянутой руки, стояла маленькая девочка с зелёными волосами. Она была едва ли выше груди Юджина, в потрёпанном плаще, который казался слишком большим для её хрупких плеч. В руке она сжимала тонкий клинок, мерцавший странным изумрудным светом. Её лицо было сосредоточенным, без следа детского страха — будто она знала, что такое бой, и не собиралась сдаваться. Рис 3.

Рис 3. Маленькая воительница.

Опустошённый рванулся вперёд, взмахнув мечом. Девочка отскочила с неожиданной ловкостью, клинок свистнул в воздухе, оставляя за собой тонкую зелёную полосу света. Удар пришёлся в плечо твари — не смертельный, но достаточный, чтобы заставить её зашипеть от боли.

Юджин стоял, не в силах пошевелиться. Разум кричал: «Беги», «Зови на помощь», «Это не твоё дело». Но ноги сами сделали шаг вперёд, потом ещё один. Он не был воином, не знал боевых заклинаний и не носил оружия. Но он не мог просто стоять и смотреть, как ребёнок сражается с тем, что одним движением способно разорвать взрослого пополам.

— Эй! — голос прозвучал хрипло, будто Юджин забыл, как говорить. — Отпусти её!

Опустошённый медленно повернул голову. Его глаза скользнули по Юджину, как по пустому месту — и всё же в этом взгляде мелькнуло что‑то вроде интереса. Тварь издала низкий, скрежещущий звук, похожий на смех.

Девочка не обернулась. Вместо этого она сделала резкий выпад, заставляя Опустошённого отступить на шаг, и только тогда бросила короткий взгляд в сторону Юджина. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с раздражением.

— Ты что творишь?! — крикнула она, голос у неё был звонкий, но твёрдый. — Уходи! Он тебя в секунду разорвёт!

— Не могу, — честно ответил Юджин, сам не понимая, откуда в нём взялась эта твёрдость. — Я и близко не посмею оставлю тебя одну.

Опустошённый снова двинулся вперёд, на этот раз медленнее, будто наслаждаясь моментом. Его меч щёлкнул в воздухе. Девочка метнулась в сторону, клинок снова вспыхнул зелёным, но на этот раз тварь была быстрее. Его меч рассек воздух, целясь прямо в девочку…

И тут Юджин рванулся вперёд. Не думая, не рассчитывая, просто потому, что не мог позволить этому случиться. Он выставил перед собой руки, будто это могло хоть как‑то защитить, и в тот самый миг, когда меч уже почти коснулся девочки, между ними вспыхнул яркий, слепящий свет.

Не зелёный, как у клинка, а тёплый, янтарный — словно из самой глубины Юджина вырвалось что‑то древнее, забытое, давно спрятанное. Свет ударил по Опустошённому, отбросив его назад, заставив зашипеть и отступить, прикрывая глаза.

Тишина обрушилась на поляну так же внезапно, как и шум боя. Опустошённый, пошатываясь, отступил в тень деревьев, растворяясь в полумраке леса. А Юджин стоял, тяжело дыша, не понимая, что только что произошло.

Юджин стоял, тяжело дыша, и всё ещё не мог поверить в то, что только что произошло. Свет, вырвавшийся из него, растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое золотистое мерцание, которое медленно оседало, как пыльца в лунном свете. Поляна будто замерла — даже ветер перестал шелестеть в листве.

Девочка с короткими ярко‑зелёными волосами, обрамляющими лицо мягкими прядями, стояла чуть впереди, всё ещё сжимая в руке клинок, чьё изумрудное свечение теперь казалось лишь отголоском недавней вспышки. Её большие зелёные глаза, сияющие живым светом, были широко распахнуты — в них читалось не столько удивление, сколько мгновенная оценка ситуации, будто она каждую секунду просчитывала, стоит ли снова броситься в бой.

И тут, вопреки всей напряжённости момента, на её лице мелькнула та самая искренняя, чуть озорная улыбка — будто она только что провернула дерзкую шалость и теперь ждала, не начнут ли её ругать.

— Спасибо, — тихо, но твёрдо сказала и в её голосе прозвучало не просто вежливое «спасибо», а что‑то куда более глубокое — будто она впервые в жизни приняла чью‑то помощь и теперь пыталась удержать это чувство, чтобы оно не растаяло в лесном воздухе. — Я… никогда не думала, что кто‑то просто так бросится спасать меня. Никто раньше не делал этого.

Юджин неловко опустил взгляд, будто стесняясь того, что только что совершил невозможное, и разжал пальцы — оружие Опустошённого с глухим стуком упало на землю, став вдруг невыносимо тяжёлым и чужим.

— Да ладно тебе, — пробормотал он, потирая плечо, которое ныло от напряжения. — Я просто… не мог стоять и смотреть.

Она улыбнулась — той самой озорной улыбкой, от которой даже сумрачная поляна будто становилась светлее. Она чуть наклонила голову, разглядывая Юджина так, словно пыталась запомнить каждую черту его лица.

— Ты странный, — сказала она без обиды, скорее с любопытством. — Но хороший странный.

Она протянула руку, будто предлагая не просто знакомство, а что‑то большее — союз, пусть пока и неоформленный.

— Меня зовут Аяно Хлорисса. Я — Зелёная Аура. Самая молодая воительница в нашем роду. Иногда мне кажется, что старшие только и делают, что вздыхают, глядя на меня: «Опять эта девчонка лезет туда, где опасно».

Юджин улыбнулся в ответ — впервые за этот долгий, тяжёлый день улыбка получилась настоящей, без напряжения. Он осторожно пожал её руку.

— А я Юджин Ехиро. Просто Юджин. Без титулов и званий. И, честно говоря, до сегодняшнего дня я думал, что Ауры — это что‑то из легенд, которые рассказывают у костра.

Аяно рассмеялась — звонко, легко, и этот смех разогнал остатки мрака, ещё цеплявшегося за деревья.

— Легенды иногда оказываются очень упрямыми, — подмигнула она. — Они не хотят оставаться просто словами. Они приходят и стучат тебе прямо в сердце.

Она оглянулась на поляну, где ещё недавно лежали опустошённые тела, и её улыбка чуть потускнела, став серьёзнее.

— Но здесь нельзя задерживаться. Такие твари редко ходят поодиночке. Если эти были здесь, значит, где‑то рядом могут быть и другие.

Юджин кивнул, уже не чувствуя себя тем растерянным человеком, который пришёл в лес, чтобы спрятаться от мира. Теперь у него была цель — не дать этому миру снова стать слишком тёмным.

— Тогда пойдём, — сказал он, чуть подавшись вперёд, словно готов был идти первым, прикрывая её, если понадобится. — Куда?

Аяно снова улыбнулась, но теперь в этой улыбке было больше решимости.

— Туда, где безопасно. Хотя бы на время. И по дороге расскажешь, как ты умудрился победить Опустошённого без единой капли магии. Потому что я, честно, до сих пор не верю, что это случилось.

Юджин неловко потёр затылок, будто пытался стряхнуть с себя остатки напряжения, и посмотрел на Аяно с искренним, почти детским любопытством.

— Знаешь, я впервые в жизни вижу Зелёную Ауру. Честно. Думал, что… не смогу увидеть в своей жизни. А тут ты — с зелёными волосами, с клинком, сражаешься с этой тварью… И я… в общем, если ты не против, я бы очень хотел с тобой подружиться. Хоть чуть-чуть. Просто чтобы понять, как вообще устроен ваш мир.

Аяно хихикнула — так звонко, будто где-то рядом рассыпались стеклянные бусинки. Она наклонила голову, прищурилась, разглядывая Юджина, будто он был диковинной зверюшкой, которую она видела впервые, но уже точно решила, что он ей нравится. Рис 4.

Рис 4. Искрения милота. Фон атмосферы: insomnia suffershade

— Ну, раз ты спас меня от Опустошённого, считай, мы уже почти друзья, — подмигнула она, а потом вдруг скорчила смешную гримасу, будто пыталась выглядеть серьёзной и не могла удержаться от улыбки. — Хотя обычно мне говорят: «Аяно, сиди дома, ты ещё маленькая», а я им: «Да я столько всего видела, что вам и не снилось!»

Она сделала шаг вперёд, взмахнула рукой, будто отбрасывая прочь все эти «взрослые» разговоры, и заговорила быстро, сбивчиво, как ребёнок, который боится, что его перебьют:

— Ладно, если коротко: я — Аяно Хлорисса, Зелёная Аура. Родилась в день, когда лес расцвёл посреди зимы — все тогда решили, что это знак. С детства училась слышать, как шепчут деревья, и заставлять корни сплетаться в стены. Ну, и ещё я умею разжечь пламя из одной травинки. Мелочь, а приятно!

Она на секунду замерла, и озорство в её глазах чуть померкло — совсем ненадолго, будто тень скользнула по солнечному пятну.

— А однажды пришлось столкнуться с одним из Тринадцати Предвестников Опустошённых. Он высасывал силу из Красных Аур, делал их тусклыми, будто из них всю краску вымыли. Я тогда поняла, что кулаками тут не поможешь… Пришлось пойти на риск. В общем, я позволила тьме войти в себя, чтобы найти её слабое место. Было больно, да… и я потеряла правый глаз. Но зато смогла его остановить.

Аяно снова улыбнулась, но теперь в этой улыбке было что-то взрослое — спокойное, твёрдое.

— Зато теперь я чувствую больше, чем раньше. Вижу не только глазами, но и всем остальным: как земля дрожит, как растения кричат, если им больно. И знаешь, что самое крутое? Я не стала от этого какой-то мрачной героиней. Я всё так же люблю рассветы, горячий чай и просто сидеть на опушке и болтать. Магия ведь не только в том, чтобы крушить всё подряд. Она ещё и в том, чтобы замечать, как красиво падает лепесток.

Она снова хихикнула, будто вспомнила что-то смешное, и ткнула пальцем в сторону Юджина:

— Так что да, я могу быть серьёзной, когда надо. Но вообще я просто люблю приключения, не люблю сидеть на месте и терпеть не могу, когда мне говорят «ты ещё маленькая». А ты? Расскажи про себя. Только без скучных подробностей. Мне нравятся истории, где есть что-то настоящее — вроде того, как ты вдруг взял и спас кого-то, хотя сам, наверное, думал, что ты просто «просто Юджин».

Юджин улыбнулся — тихо, но искренне, будто впервые за долгое время почувствовал, что рядом есть кто-то, кто не ждёт от него подвигов, а просто хочет его послушать.

— Я и есть просто Юджин, — сказал он, чуть пожав плечами. — Но, знаешь, когда рядом кто-то вроде тебя, даже «просто» начинает звучать как-то по-другому.

Юджин шёл, опустив голову, и слова давались ему тяжело, будто каждое приходилось вытаскивать из самой глубины, где они прятались, чтобы не разрывать его изнутри.

— В ту ночь на базу обрушился град ракет, — тихо начал он, и голос его звучал непривычно ровно, будто если он позволит себе хоть каплю дрожи, всё рухнет. — Сначала был только грохот. Такой, что земля под ногами ходила ходуном, а в ушах звенело так, будто мир раскололся пополам. А потом… потом всё стало красным.

Аяно шла рядом, чуть замедлив шаг, чтобы не обгонять его, и смотрела на Юджина широко раскрытыми глазами. В них не было скуки или нетерпения — только тот самый удивительный страх: не за себя, а за то, что она сейчас слышит, за ту тьму, которую Юджин тащил в себе столько времени.

— Я видел, как моих друзей… — Юджин запнулся, сжал кулаки, костяшки побелели, но он всё равно продолжил, будто боялся, что если остановится сейчас, то уже никогда не сможет выговорить это до конца. — Их расчленило пополам этими… красными нитями. Они были как лезвия, только живые, пульсирующие, будто сами искали, кого бы разрезать. Я стоял и не мог пошевелиться. Просто смотрел, как всё, что было мне дорого, рассыпается на части.

Он на секунду замолчал, будто прислушиваясь к тому, что творилось внутри, и потом выдохнул, как человек, который слишком долго держал дыхание.

— А потом я увидел Ауру… Её горло перерезал Опустошённый. Прямо у меня на глазах. Она смотрела на меня, будто хотела что-то сказать, но не могла. И в этом взгляде было столько боли и… прощения, что я до сих пор вижу его, когда закрываю глаза.