Сотворённые

— Стоять! — скомандовал он коллегам, заставив их замереть на месте.

Он быстро перешагнул через полосатую оградительную ленту и велел убрать мешок. Мы с Сашей тоже затаили дыхание; я чувствовала, как его пальцы ещё сильнее впились в мои плечи. Доктор подошёл к телу, резким движением откинул край простыни и, склонившись, прижал пальцы к шее Вениамина. Прошло несколько секунд — бесконечных секунд тишины. Вдруг доктор вскинул голову и закричал так, что его голос заглушил шум ветра и гул толпы:

— Живой! Живой, чёрт возьми! Быстро дефибриллятор сюда!

Саша за моей спиной издал какой-то странный звук, похожий на всхлип, а его хватка на моих плечах наконец ослабла, когда он вместе со мной осел на траву. Через толпу побежала волна удивлённых возгласов.

Доктор не унимался, его голос превратился в командный крик:

— Адреналин, быстро! — рявкнул он, не убирая пальцев с шеи Вени. — Заводите дефибриллятор! Он уходит!

Коллеги доктора, мгновение назад работавшие в режиме «сбора тела», включились в борьбу за секунды. Каталка, которую только что подкатывали для перевозки в морг, теперь стала операционным столом. Один из фельдшеров на бегу рвал упаковку с реанимационным набором, другой уже вовсю готовил электроды. Простыня, которая минуту назад казалась саваном, была грубо отброшена в сторону, открыв бледное, мраморное лицо Вениамина.

— Разряд! — скомандовал врач.

Тело Вени на каталке содрогнулось от удара током. Толпа вокруг, до этого тихо гудевшая и снимавшая происходящее на телефоны, вдруг разом замолчала. Люди двинулись вперёд, кто-то охнул, кто-то начал быстро креститься. Полицейским пришлось силой сдерживать самых любопытных, выставляя локти и оттесняя толпу от ленты.

— Ещё раз! Набирай триста! — доктора бросало в жар, несмотря на холодный ветер, его лоб блестел в свете прожекторов скорой.

— Есть пульс! Слабый, но пошёл! — выкрикнула медсестра, прильнув к монитору. — Стабилизируем!

По пустырю пронёсся вздох облегчения, превратившийся в нестройный гул. Кто-то из толпы закричал: «Давай, парень, живи!» — этот выкрик подхватили другие. А Кристина, стоявшая чуть дальше, просто рухнула на колени прямо в траву, закрыв лицо руками и содрогнувшись в рыданиях, пока Артём, бледный как полотно, пытался поднять её за плечи, сам не отрывая взгляда от суеты врачей.

Хватка Саши на моих плечах наконец ослабла совсем. Я почувствовала свободу и вырвалась вперёд, едва не споткнувшись о край полосатой ленты. Полицейский попытался преградить мне путь, но я просто проскочила под его рукой.

— Веня! Вениамин! — я звала его, будто он мог услышать, и рухнула на песок рядом с каталкой, не видя ничего, кроме его бледного лица.

— Назад! Не мешайте! — крикнул врач, но, увидев моё лицо, лишь коротко скомандовал фельдшерам:

— Грузим! Живо!

Двери скорой распахнулись, и врач, быстро оценив наше состояние, махнул рукой в сторону салона:

— С ним поедете? Живо внутрь, места мало!

Мы с Кристиной, не помня себя, кинулись к машине. Подавая руки друг другу, мы запрыгнули в тесный, залитый холодным светом салон, и двери тут же с грохотом захлопнулись. Саша, Паша и Артём остались на пустыре, провожая нас взглядами. Я видела, как Паша на бегу уже доставал ключи от машины, а Саша, всё ещё дрожа, махал нам рукой, мол, мы за вами. Двери захлопнулись с металлическим звуком. В ту же секунду над головой взвыла сирена — в замкнутом пространстве машины этот звук был оглушительным, он будто вибрировал в висках. Машина рванула с места, подпрыгивая на ухабах пустыря. Внутри Скорой было тесно и стерильно-холодно. Резкий, бьющий в нос запах спирта, аммиака и какого-то специфического лекарственного пластика моментально заполнил лёгкие. Я вцепилась в поручень, а другой рукой сжала ледяные пальцы Вени. Кристина сидела напротив, её трясло так, что зубы стучали, а слёзы капали прямо на её куртку.

— Давление падает! — крикнул фельдшер сквозь вой сирены. — Кислород на максимум!

Я разрыдалась, уже не сдерживаясь. Это были не те тихие слёзы, что раньше, а настоящий, надрывный вой, который утопал в грохоте машины и синих вспышках маячков, метавшихся по стенам салона. Каждое нажатие на реанимационную подушку, каждый писк мониторов наотмашь бил по нервам. Я видела, как за задним стеклом, в темноте трассы, светят фары машины Паши — они ехали за нами вплотную, не отставая ни на метр, словно привязанные невидимым тросом.