Зона 0

— Ёп твою мать! — заорал он и тут же принялся расстреливать неподвижную тушку «ехидны».

Автоматные очереди грохотали, пока трупы мутантов не превратились в сплошное месиво.

— Он сдох? — крикнул Токарев, пытаясь быть громче писка в ушах.

— Кто? Мутант? Это ведь он шевельнулся? — Радугин не отставал в громкости: его тоже немного оглушило стрельбой.

— Из него что-то вылазило!

— Чего, мля?

— Вылазил червяк какой-то!

Радугин пристально посмотрел на развороченные тушки — кучки плоти оставались неподвижными. Капитан обошёл их сбоку, подобравшись к стене — нужно было проверить вентиляцию. Он залез на пододвинутый стул и заглянул внутрь. Короб изрешетило пулями, однако в свете фонарика стало видно, что на металле остались следы жижи того же цвета, что текла из трупов мутантов на полу.

«Зацепили, но тварюга удрала!» — с досадой подумал капитан. Он повернулся к Токареву, чтобы сказать тому, что увидел, и обомлел.

Старший лейтенант стоял с перекошенным лицом, одной рукой схватившись за ухо и быстро моргая.

— Что с тобой?! — Радугин спрыгнул и подскочил к Токареву, оставив автомат на ближайшем столе. — Ты слышишь меня? Слышишь?

Он потянулся рукой к уху, которое Токарев прикрывал ладонью, как внезапно тот перестал моргать. Старший лейтенант широко распахнул глаза и взглянул на капитана — в них была злоба. Токарев резким движением схватил Радугина за шею и поволок к стене. Капитан не мог ни вдохнуть, ни произнести звука. Он пытался разжать стальную хватку на шее, несколько раз ударил Токарева, но тот никак не реагировал — а потом впечатал капитана в стену рядом с открытым каналом вентиляции и несколько раз врезал под дых. Токарев прижал голову капитана щекой к стене и замер. Ошарашенный, Токарев посмотрел туда, куда уставился своим бешеным взглядом старший лейтенант. Из вентиляционного отверстия, шустро перебирая маленькими лапками, вылезло что-то размером не больше слизняка — червь со множеством гибких щупалец — и направилось к голове капитана…

***

Майор Высокин зашёл в жилой блок, который заселил сутки назад. Вещей у него с собой не было, всё свелось к вскрытию одноразовой щётки, лежавшей в шкафчике ванной, и использованию постельного на одной из коек. Живший вместе с ним в блоке Радугин прямо сейчас сидел на своей кровати. Наличие капитана в комнате не оказалось сюрпризом — они оба должны были дежурить до вечера, но на разных постах. Радугин, должно быть, закончил обход в конце своей смены недалеко от жилой части, чтобы быстрее вернуться на законные «отсыпные» — восемь часов отдыха. Завтра они оба займут свои дежурные посты. Личного состава было немного, поэтому дежурили постоянно.

— Давно тут? — спросил Высокин, снимая разгрузку и бронежилет.

— Минут пять, — отозвался капитан непривычно спокойным голосом.

Высокин от удивления даже посмотрел на соседа. Радугин сидел на кровати, не сняв амуницию, автомат лежал на коленях, и почему-то сверлил взглядом майора.

— Чё с тобой? Я слышал по рации, что вы наткнулись на кого-то.

— Да, — в голосе соседа было какое-то странное равнодушие.

«Сидит, как статуя. Будто… после штурма Могучего» — вспомнил майор. Вот где он, будучи ещё зелёным сержантом, видел подобный взгляд у людей.

— Первая стрельба у тебя? По живым, я имею в виду.

— Да, — не меняя тона, ответил Радугин. Но вдруг что-то резко переключилось в его голове, и он будто вернулся в реальность.

— Хочешь поговорить?

— Да, есть о чём.

Высокин сел на свою койку.

— Давай. Чё думаешь?

— О чём? — не понял Радугин. В голосе капитана было смятение, но лицо не выражало ничего.

— О перестрелке сегодняшней.

— Ну... — Радугин о чём-то задумался.

Майор посмотрел на его подсумки— два пустых рожка с краю.

— Давай мне один, сейчас снарядим тебя.

— А... это, — Радугин встрепенулся, осмотрел себя, будто тело было чужим и он впервые видит эти подсумки. Но потом достал пустые магазины, один положил на стол, второй протянул майору. — Да что, постреляли там всех.

— Страшно было? — Высокин достал из тумбочки боезапас, распаковал, высыпал патроны на стол и начал не спеша заталкивать по одному в рожок. Тут намечался долгий разговор, но удивительно немногословный. Радугин помнил, какого это — после первого боя.

— Да чё, страшно — не страшно, а положили мы их сразу. Там и пикнуть не успел никто. Да я о другом хотел.

— Это о чём? — Высокин удивлённо взглянул на соседа. Тот сидел с пустым магазином в руке, но выражение лица перестало быть таким отрешённым как вначале, стало сосредоточенным.

— О командире.

— А чё тебе командир?

— Переживаю. Не то с ним что-то.

«Зато с тобой всё то! Ага», — подумал майор, но вместо этого сказал:

— В смысле?

— Тебе не кажется, что он готовится к чему-то… другому? Будто не под землёй мы сидим, а в подвале здания. Ты слышал его переговоры вчера? «Что со сто четвёртым? Что с камином?» Каким ещё камином? Это позывной? У нас нет таких, и сто четвёртых нет.

— Ну да, накрыло его что-то в последние дни…

— Да я говорю тебе, он рехнулся! — Радугин внезапно перешёл на крик. — Ходит в какой-то своей стране Долбанутии и бредит! Он нас с тобой в могилу сведёт! Всех нас!

— Тише, тише! Чё разорался-то?

— Да потому что!.. — В голосе Радугина был надрыв, но говорить он стал действительно тише. — Он, может, вообще ни хера не понимает. У него вокзал какой-то в голове! Все уже слышали об этом раз десять за вчера! Поехала кукуха у нашего командира!

— И что? Прибитый он или нет — не нам решать. Ты вот думаешь, что на его месте справился бы лучше?

— Да я не об этом! Командир приболел, его должен зам сменить! Ну ты сам посмотри — мы сегодня стреляли не пойми во что, а Демченко только и знай, что про духов интересуется! Не в себе он!

Высокин подавил желание выругаться и всю злость направил в патрон, который всё никак не хотел вставать на место — под конец пружина в магазине сжалась и стала совсем жёсткой.

— И чё? Чё зам сделает? Моральную поддержку выкажет тебе? Заперты мы тут, пока подкрепление не подойдёт...

— Нет, — внезапно голос Радугина вернулся к той индифферентной интонации, что была несколько минут назад.

— Чего нет?

— Это командиру так кажется, как и всё остальное.

— Не понял. — Высокин нахмурился. Игра в угадайку начала его утомлять. Он положил заряженный магазин на стол.

— Наш начальник связи говорил, что есть коммуникация с командованием округа здесь, просто Демченко ею не пользуется. У него же вокзал на уме и «духи»! Какая там связь с округом?!

— Это с чего ты взял? Начсвязи это откуда узнал?

— Помнишь ту комнату здоровенную, с толстыми дверями стальными?

— Реакторная?

— Ага. Он её осмотрел в первые сутки, говорит, там сложенная радиостанция есть. Кто-то выключил её. Надо только рубильники повернуть, и нас услышат.

— А командир знает о ней?

— Конечно, знает! О ней начсвязи Гурову доложил сразу же, как нашёл. Тот что-то прошляпил или забыл. Но потом всё же Демченко доложили — и ноль реакции. Токарев лично видел — командир про железнодорожные пути что-то забормотал.

— Да? — задумчиво произнёс Высокин.

— Начсвязи хочет офицеров собрать завтра и при всех врубить эту радиостанцию. Вопреки командиру.

— Бунт, что ли, устроит?

— Нет, экстренный военный совет. Мы же с командованием округа свяжемся и доложим обстановку, получим приказы от кого-то вменяемого. Ты как, с нами?

— Я? В смысле «с вами»? Ты же говорил, что он всех соберёт.

— Я о том, будешь ли ты отстаивать выход на связь? Ну, может, недопонимание и будет какое, но главное — показать, что нас большинство. Так что?

Высокин немного помедлил и ответил:

— Ну давай, я прослежу, как всё пройдёт.

— То есть с нами? — В глазах Радугина сверкнуло что-то нехорошее.

— Да, вопрос поставим, — бодро ответил майор, а сам решил: «И если то, что ты мне сейчас проблеял, окажется хернёй, я тебя на месте щёлкну. Пикнуть не успеешь — от бедра очередью не промажу».

— Завтра, перед тем, как заступить на пост, все собираемся в реакторной, — сообщил Радугин, затем встал и вышел из жилого блока.

Высокин бросил взгляд на оставленный капитаном на кровати автомат: «А оружие мы тут для красоты носим? Капец чудной ты, дядя».

***

В реакторной собралось около двадцати человек — остальные дежурили. В этом небольшом техническом зале было неуютно. Ни намёка на реактор — дверь с табличкой-предупреждением о возможных утечках радиации располагалась у стены, которая примыкала к восьмигранной комнате. Соваться туда никто не хотел, благо и поводов не имелось — электричество поступало без перебоев. Кроме тяжёлых тележек со свинцовой оболочкой, реакторная пустовала. Никто не курил — проверять безопасность этого действия желающих не нашлось. Офицеры ждали командира молча либо за негромкими разговорами.

В воздухе витало лёгкое напряжение. Сторонники Радугина и Токарева держались поодаль от остальных. Сам Радугин бродил взад-вперёд по залу, всматриваясь в щели под ногами. Пол здесь был сделан из тяжёлых металлических решёток, под которыми проглядывало неглубокое подполье с какими-то коммуникациями. Освещение в зале было на удивление тусклым — либо ремонтная команда не успела заменить светильники до наступления «Лавины».

Высокин не сводил глаз с капитана, готовый выхватить пистолет из кобуры в любой момент. Внезапно тот охнул и упал на колени, схватившись за голову.

— Э, ты как там? — спросил кто-то из офицеров. Все уставились на стенающего.

Высокин решил помочь — но только двинулся с места, как его опередил Токарев, быстро подскочивший к капитану.

— Всё нормально! У него такое и вчера было! — Крикнув это остальным, он схватил Радугина за плечи и начал поднимать на ноги. Он что-то прошептал капитану — тот в ответ кивнул.

— Сильный, но короткий приступ! — продолжил Токарев. Радугин сделал шаг, шатнулся в сторону, но не упал — он увидел что-то под ногами.

— Тут! — Капитан присел, схватился за прорези в стальной плите и попытался её сдвинуть. Токарев присел рядом и тоже принялся двигать сегмент. Вдвоём они смогли сместить его в сторону.

— Эй! Что за херня? Мы ждём Демченко! — Высокин сделал несколько шагов вперёд, но кто-то схватил за рукав: его удержал на месте один из сержантов.

В толпе офицеров поднялся шум: «Какого хера? Ты чё? Руку убрал!» Ситуация резко обострилась — драки ещё не было, но державшиеся немного поодаль сторонники Радугина подступили к остальным, перекрывая подход к капитану. Послышался звук удара, и один из прапорщиков упал.

— Отошли! Ждём Дем… — Ударивший не успел добежать до Радугина. Заметив опасность, Токарев бросил плиту и почти не целясь выстрелил короткой очередью офицеру в грудь. Тот повалился на спину. Несколько человек тут же пустились наутёк из реакторной.

— Гады! — Высокин выхватил из кобуры пистолет и со всей силы ткнул дулом удерживавшему его сержанту под дых. Тот сразу же осел на месте, ловя ртом воздух, как пойманная рыба. Высокин вскинул руку и выстрелил в Токарева. Пуля угодила точно в лоб, но и старший лейтенант успел навести автомат и нажать на спусковой крючок. Пули прошили майору живот насквозь. Оба упали. В толпе началась драка.

По ощущениям, живот Высокину будто пронзили раскалённой арматурой. Майор увидел, что Радугин даже не обратил внимания на убитого соратника — а спрыгнул в подполье и начал там что-то активно вращать руками. Вдруг он взвыл от боли, его спину выгнул какой-то спазм, но капитан не отвлекся и на это. Меньше всего он сейчас походил на человека — из-за неестественно резких движений казался скорее марионеткой в чьих-то неумелых руках.

Высокин попытался прицелиться. Выстрелы дёргали руку, пули летели мимо, но одна всё же задела Радугина в локоть.

— А! — Вновь издав короткий болезненный крик, тот на мгновение обернулся к майору. Лицо капитана было в крови: она струилась из его глаз, носа и рта.

Пистолет Высокина защелкал — патроны кончились. Перезарядить оружие уже не было сил. В глазах всё начало плыть. Он лишь различил, что Радугин с повисшей плетью рукой продолжил что-то вращать, а затем потянул это на себя. Люк открылся. После этого капитан издал вопль и рухнул там, где стоял.

Последним, что увидел Высокин, была серая скользкая кожа какой-то твари, прыгнувшей из открытого люка в его сторону.

Примечания