Мяу

Именно в этот момент Белла подняла голову.

Её глаза больше не были зелёными. Они были алыми, пылающими изнутри, словно два рубина, в которых горел неутолимый огонь. Она приподняла правую руку, сжав её в кулак. Воздух вокруг её кулака начал сгущаться, накаляться, и по нему зазмеились тонкие огненные нити.

Белла сделала шаг вперёд.

— Ну что, малыш... — прошептала она, и в ночной тишине её голос прозвучал отчётливо и жутко. — Мяу.

Слово сорвалось с её губ, как заклинание. И мир взорвался.

Вокруг её кулака с оглушительным шипением вспыхнул вихрь пламени. Это был не обычный огонь — он был алым, пульсирующим, живым. Он мгновенно принял форму. Огромное, идеально ровное сердце, состоящее из чистой энергии, повисло в воздухе перед ней, заслоняя собой всё. Его жар был настолько силён, что асфальт под ногами Беллы начал плавиться, а воздух вокруг пошёл волнами.

Монстр, ослеплённый вспышкой, застыл на месте. Его пасть раскрылась в беззвучном крике. Но было уже поздно.

Белла, с лёгкой, почти беззаботной улыбкой, отправила это пылающее сердце вперёд. Оно сорвалось с её кулака, прочертив в воздухе огненную дугу, и с невероятной скоростью врезалось прямо в грудь существа.

Взрыв был беззвучным, но сокрушительным. Алое пламя поглотило Тень целиком, не оставив ни единого шанса. Вспышка осветила весь переулок, заставив Марка отшатнуться и закрыть лицо руками.

Существо не успело даже закричать. Его силуэт на мгновение проступил чёрным контуром на фоне ревущего пламени, а затем рассыпался на миллионы пепельных хлопьев, которые, подхваченные порывом ветра, тут же растворились в ночной тьме.

Наступила тишина.

Оглушительная, звенящая тишина.

Марк медленно опустил руки, всё ещё дрожа. Он смотрел на место, где только что стоял монстр. Там больше ничего не было. Ни когтей, ни пепла, ни малейшего следа. Только лёгкий, быстро рассеивающийся запах гари и озона, да едва заметное свечение на асфальте — след от огненного сердца.

Белла опустила руку. Пламя исчезло так же быстро, как и появилось. Её глаза снова стали обычными, зелёными. Она выдохнула, разжала пальцы и небрежно стряхнула с них невидимую пылинку.

— Ненавижу, когда они такие наглые, — пробормотала она, поднимая с земли свою куртку и отряхивая её. — И почему они всегда появляются, когда я только соберусь отдохнуть?

Марк стоял, прижавшись к стене. Его лицо было белым, как полотно. Ноги дрожали. Он не мог вымолвить ни слова, только смотрел на неё — на девушку, которая полчаса назад мило флиртовала с ним за чашкой кофе, а теперь играючи испепелила воплощение его самого страшного кошмара.

Белла подошла к нему. Её каблуки мягко цокали по асфальту, и этот звук в ночной тишине казался оглушительным. Она остановилась перед ним, поправила выбившуюся прядь волос и улыбнулась своей привычной, обворожительной улыбкой.

— Эй, — она щёлкнула пальцами перед его лицом. — Ты как? В порядке? Малыш? Марк?

Он наконец сфокусировал на ней взгляд. В его глазах застыла смесь ужаса, восхищения и недоверия.

— Ты... это... что это было, Белла?! — его голос сорвался на хрип. — Ты... кто ты такая?!

Белла усмехнулась. Она снова взяла его под руку, как ни в чём не бывало, и потянула за собой к выходу из переулка.

— Ну, назовём это «кошачьей прихотью», — сказала она. — Пошли. Мне ещё нужно отчитаться перед начальством. И, кстати, — она наклонилась к его уху, обдавая щёку тёплым дыханием, — ты ведь никому не расскажешь об этом, правда? Мой имидж милой простушки ещё может пригодиться.

Марк, не в силах говорить, просто кивнул. Его рука, за которую она держалась, всё ещё дрожала. Но теперь это была дрожь не только страха.

Это была дрожь человека, который случайно прикоснулся к чему-то невероятному, к тайне, от которой зависела судьба мира. И эта тайна носила джинсовую куртку, пила карамельный латте и сражалась с монстрами с помощью пылающего сердца.

Впереди, растворяясь в огнях вечернего города, их ждала дорога. И теперь Марк знал, что «милашка» Белла — не просто красивая девушка. Она — высокоранговый боец, и город, о существовании которого он даже не подозревал, теперь стал его реальностью. И, как он вскоре поймёт, эта реальность будет преследовать его вечно.