Последняя партия

Я видела, как она бледнеет. Страх — вкуснейшая из приправ.

— Поэтому мне действительно нет до тебя дела, ведь если бы я хоть на секунду захотела… тебя бы не просто вышвырнули из театра. Ты бы исчезла из памяти всех этих людей, как стирается карандашный набросок.

— Ты… ты угрожаешь мне?

— Нет, как ты могла такое помыслить! Я говорю тебе о том, что не собираюсь даже пальцем шевелить в твою сторону. И ещё одно: мой жалкий бывший жених мне не нужен, ты так вцепилась в него, но Мария, подумай, если бы он был так хорош, разве я бы упустила шанс стать его женой?

Подруга Марии ахнула, и я перевела взгляд на неё.

— За хорошего жениха будешь держаться всеми силами, а Алексей… да, жаль его, разрыв помолвки сильно ударил по его гордости, но что я могу поделать?

Я повернулась, отперла дверь и вышла. В ушах стояла тишина, наполненная отзвуком собственной, холодной силы, и я улыбнулась. Общество выставило меня блудницей, которая ушла от жениха, но если они взглянут на историю под другим углом, то и правда поймут, что от хороших мужчин так просто накануне свадьбы не уходят, может им даже удастся разглядеть убогость Алексея поближе.

На обратном пути в карете, глядя на мелькающие фонари, я окончательно поняла свой выбор. Я выбираю исполнять не Одетту-жертву, сломленную чужим колдовством. А Никию. Ту, что принимает яд из рук любимого и танцует перед смертью танец не слабости, а безмерной, трагической силы и всепрощения. Танец после предательства. Танец, в котором нет страха, только горькая красота и освобождение.

На следующее утро в театре я дала ответ Петипа.

— Никия, Мариус Иванович. Я буду Никией.

Он прищурился, изучая меня.

— Обоснуйте, пожалуйста, Софья Петровна. Всё ждут от вас Одетты — хрупкой, несчастной.

— Именно поэтому — Никия, — твёрдо сказала я. — Одетту убивают. Никия — выбирает смерть сама, приняв яд. Её последний танец — это не конец, а её высшая точка. Точка абсолютной свободы от боли, от предательства, от любви. Я хочу танцевать эту свободу.

Петипа замер, потом медленно кивнул, и в его глазах вспыхнул огонь настоящего, хищного интереса.

— «Танцевать свободу»… Да. Это сильно. Контраст будет оглушительным. Готовьтесь к адской работе

— Я готова.

После его ухода я осталась одна в пустом, пропахшем древесной смолой и пылью зале. Подошла к зеркалу. В нём отражалась не я, а будущая Никия. Женщина, отравленная любовью.

В ту ночь я долго не могла уснуть.

Лежала в темноте, глядя в потолок, и думала о Никии. О том, каково это выбирать смерть как высшую точку. Понимать, что больше нечего терять, и именно поэтому быть свободной.

Мысли замедлялись, путались, и где-то между бодрствованием и сном я провалилась туда, где не было ни потолка, ни темноты.

Мне снился сон.

Я стояла посреди пустого зала Мариинского театра. Но это был не тот зал, который я знала. Вместо привычного потолка надо мной расстилалось бесконечное звёздное небо, а вместо паркета под ногами стелилась мягкая трава, усыпанная мелкими белыми цветами. Они светились в темноте, как рассыпанные жемчужины, и я чувствовала приятную прохладу под босыми ступнями.

Я смотрела на небо. Чужое, незнакомое небо. На нем не было привычных созвездий, только одно такое яркое, пульсирующее золотым светом, словно живое. Я не могла отвести от него взгляд.

— Красиво, не правда ли?

От неожиданности я вздрогнула. Каждая клетка моего тела уже знала, кто стоит за спиной, ещё до того, как я услышала знакомый голос.

Медленно обернулась.

Каиэль стоял в нескольких шагах, и его одежда была необычной даже по меркам этого странного сна. Чёрный шёлк струился по его фигуре, брюки с высокой талией, рубашка без единой пуговицы, ткань которой спадала мягкими волнами, открывая грудь и живот. Свет звёзд играл на его коже, делая её почти серебряной.

Перевела взгляд на себя и только сейчас заметила, что тоже одета иначе. Моя ночная рубашка исчезла, сменившись чёрным платьем из невесомой, почти прозрачной ткани, с кружевной лентой у подола и оборками на рукавах. Оно было красивым, но совершенно неподобающим. Слишком открытым и смелым. Я тут же почувствовала, как кровь приливает к щекам. Руки сами потянулись прикрыть грудь, но я вспомнила: это всего лишь сон. Плод моего воображения, в котором я не обязана подчиняться законам приличия. Я могу быть здесь любой.

Опустила руки.

И только тогда, осмелившись, перевела взгляд на Каиэля.

Его глаза были устремлены в небо туда, где горело созвездие. Он изучал его с таким спокойным, почти отрешённым интересом, будто моя нагота была самым обычным делом. В его поведение не было ни пошлости, ни пристального любопытства, ни той грязной жадности, которую я так часто видела в глазах мужчин на балах. Ничего, что заставило бы меня снова сжаться. Только тишина и звёзды, в которых он, кажется, видел что-то, чего не видела я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.