В конце живых не останется

Глава 1. Начало конца

Элиас переставил ногу. Споткнулся. Упал. Он лежал на мокрой траве, тяжело дыша. Воздух был свежим и чистым. Элиас попытался привстать, но снова рухнул в траву. Ухали совы, деревья скрылись в темноте. Глаза закрылись.

Первые лучи солнца нежно коснулись его лица. Элиас поморщился и прикрылся рукой. Очередная попытка встать. Глубокий вдох. Ребра горели, рвались. Пахло хвоей. Он прищурился: кругом лес, поют птицы, стрекочут цикады. В двух шагах лежал сломанный щит.

Он сделал осторожный шаг. Схватился за ребра. Задышал медленнее — раз, другой. Приблизился к щиту. Опустился на колени и провел рукой по вмятинам. Ладонь окрасилась кровью. Солнце заиграло на чистом участке металла. Пристегнул щит к руке. Осмотрелся. Побрел в сторону лагеря.

— Простите. Я вас подвел.

Все сливалось: трава, дорога. Пот жег глаза. Большим, мутным пятном впереди возник лагерь.

Караул весело общался. Начальник сопел в теньке. Легкий ветерок развевал флаги. Дозорный, заметив человека, свистнул и что-то прокричал. Два караульных выбежали навстречу.

Элиас прищурился. Приближались размытые фигуры. Он принял защитную позицию. Протер глаза, выдохнул, расслабил плечи и прикрыл глаза. Его подхватили и аккуратно повели к лагерю.

Постепенно возник шум, голоса. За ними — запах костра, свежевскопанной земли. Крик дозорного.

У ворот к ним подбежали два солдата. Подхватили Элиаса, направились к медицинской палатке. Он приоткрыл глаза, зацепился взглядом за две фигуры. Они застыли. Выронили карты из рук. Шаг... Звуки стали тише. Элиас кожей чувствовал взгляды. Еще шаг... С каждой секундой их становилось больше.

Два солдата скрестили мечи. Оружие звякнуло. Элиас вздрогнул. Внешние звуки стихли. В уши ударили крики, стоны. Мелькали щиты и лица. Снова лагерь. Тишина. Элиас безвольно опустил голову. Мир погас.

Вспышка сознания. Люди, шум...

Снова вспышка. Четверо солдат с носилками, покачивание...

Он очнулся. Запах трав, ран, стон раненых…

Провалился в сон. Окровавленные трупы, сломанный щит на траве. Элиас подошел, протянул руки. Щит растворился, поле трупов растаяло.

Боль. Его тащат... Элиас резко втянул воздух. Кругом темно, сырость, запах плесени. Писк крыс. Двое с ведром. Холод. Лязг цепи, боль в руках...

Снова тащат — грубо, небрежно. Взгляды солдат изменились.

Большой шатер. Солдаты кинули Элиаса под ноги охраны. Его подняли, занесли, привязали к стулу. Позади встал боец с мечом наготове. Человек за столом поднял руку — моментальная тишина.

Коротко стриженый, гладковыбритый Командующий склонил голову над картой. Полуприкрытые глаза, медленно передвигались по карте. Переставил фигуры. Оперся на стол, встал, размял шею. Не торопясь, обошел стол, не отрывая глаз от карты. Остановился, взял отчет в руку. Пробежался глазами, взял второй, нахмурился. Сел. Смял отчеты, кинул на пол, взмахом руки сбил две пешки.

Элиас взглянул на множество пешек, стоящих на карте:

— Проклятые пешки, — прошептал он.

Командующий повернул голову, нахмурился. Обратно переключил внимание на карту. Медленно передвигал фигуры.

Элиас молчал. Командующий не спрашивал.

Стук пешек. Шелест отчетов. Запах чернил.

Командующий взял отчет, прищурился. Потер глаза, проморгался. Пробежался глазами. Смял отчет, выбросил. Еще отчет. Смял. Выкинул.

Показал два пальца лакею. Тот торопливо принес вино, налил. Откланялся и отправился на место.

Командующий сделал глоток. Взял очередной отчет. Уголки рта чуть приподнялись:

— Так и кто ты?

Элиас слегка улыбнулся:

— Командир третьего...

Командующий выставил ладонь, прерывая его. Но он продолжил:

— Разведывательного взвода.

Командующий приподнял брови. Скрестил руки:

— Рассказывай, командир, — ухмыльнулся он.

Элиас молчал. Они просто смотрели друг на друга.

Командующий снова взялся за отчеты, прихлебывал вино, переставлял пешки.

Элиас усмехнулся, тихо сказал:

— Всего лишь пешки. — Опустил голову.

Командующий оторвался от карты. Взглянул на Элиаса:

— Громче.

— Третий разведывательный взвод выполнил задание.

— Где взвод?

— Задание выполнено с... с потерями.

Командующий вычеркнул отряд из списка. Убрал одну пешку с карты.

Элиас сжал губы, глубоко выдохнул:

— Приговор уже вынесен. Зачем это все?

— Формальность, — Командующий подписал бумагу. — Увести его. — Поставил печать.

Суд прошел быстро. Минуту посовещались. Казнь заменили каторгой. Подписали бумаги. Разошлись.

— Я повел их не туда.

Его не услышали. Ни одного вопроса не задали.

А дальше просто: цепи, повозка, каторга…

Глава 2. Интересная компания

Еще один лагерь. Бараки. Гряда гор, словно изъеденных короедом. Шум ударов железа о камень. Серые строения, серые лица. Яркое солнце только подчёркивало мрачность. Жалобные стоны — все это обычный день на «Руднике исправления». Элиас смотрел на Стоуна. Тот слегка улыбался и бил киркой по камню. Отдача от ударов, дрожь от усталости.

— Забавно, — Элиас оперся на кирку. Пристально уставился прищуренными, голубыми глазами.

Стоун повернулся:

— И что же? — он улыбнулся, на щеке проступила ямочка, и продолжил работу.

— Люди врут. Врут себе. Но лица и тело... — сказал Элиас и продолжил работать.

Стоун остановился:

— Сочувствую тем для кого нет тайн, загадок, сказок.

Элиас ухмыльнулся:

— Я тоже. Детям нужно верить в чудо.

Стоун не ответил.

Элиас застучал чуть тише, услышав разговор стражников:

— За что меня сюда определили, — сплюнул новый стражник.

Второй похлопал его по плечу:

— Возьми взятку, отпусти кого-то, а потом при поимке убей, — стражник засмеялся.

Второй вытаращился:

— А вот и возьму.

Оба стражника рассмеялись. Когда они прошли, Стоун повернулся к Элиасу:

— Да... Работа неплохая, а они жалуются. Иногда лучше видеть хорошее. — Улыбнулся, принялся за работу.

— И такие люди нужны. — ответил Элиас.

Стоун задумался, передразнил Элиаса:

— Забавно, — легко посмеялся, — И зачем же?

Элиас не ответил.

С заходом солнца работы оканчивались. После тяжелого дня наступил долгожданный вечер, и появилась возможность немного расслабиться. Все собрались поесть. Столовая, если ее можно так назвать, была просто подобием столов на открытом воздухе.

На лучшем месте сидел надзиратель. Морщился. Прикрывал нос тряпочкой. Подгонял уставших работников.

Элиас сел на стул в углу, с которого было видно всю столовую. Всматривался в лица, слушал редкие разговоры. Стоун принес две миски похлебки и сел рядом.

— Порадуйся хотя бы секунду. Товарищ, еда, мы живы.

Не отрываясь от лиц людей, Элиас произнес:

— Я очень рад. — улыбнулся уголком рта.

Послышался шум. Оба отвлеклись и обратили внимание на парня, сидящего поодаль от остальных. Блондин с острым носом и волевым подбородком. И, как ни странно, в весьма чистой робе. Он смотрел в миску.

— Помои моих лошадей пахли аппетитнее, а запах потного, грязного люда напрочь отбивает желание есть! — опальный дворянин окинул столовую взглядом. — Не то что есть — жить!

— Заткнись уже, хвост коня! — здоровяк за соседним столом ударил кулаком по столешнице. Развернулся, сел лицом к дворянину и скрестил руки на груди.

— Ты каждый день ноешь и ноешь, дворяночка, — Смуглый с узкими глазами здоровяк сморкнулся и сплюнул.

Шрамы на лице, груди, животе, руках и ногах. Но на спине ни одной царапины.

Элиас осмотрел спину. Как сжимаются кулаки. Здоровяк так сжал челюсть, что казалось, что зубы не выдержат.

Дворянин презрительно оглядел груду мышц по прозвищу Стена. Скорчил гримасу, словно заметил на ботинке дерьмо:

— Опять ты, смерд, — он задрал подбородок. — Ты не достоин разговора, — дворянин пренебрежительно отмахнулся.

Стена встал. Глубоко вдохнул, сильнее сжал кулаки. Откинул Косичку за спину.

— Окститесь, — запричитал монах, сидящий недалеко. Встал, отряхнулся, пошёл в сторону Стены. Он укоризненно поглядел на обоих.

Стена нахмурился. Размял шею, скрестил руки. уставился на лысого монаха.

Служитель церкви сжался под суровым взглядом:

— Окститесь, успокойтесь дети мои.

Элиас внимательно наблюдал за этой сценой. Жила на лбу здоровяка вздулась, рука дворянина чуть дрожала, серые глаза бегали. Монах перевел взгляд со Стены на дворянина. Откашлялся:

— Дети мои, мы братья. Оставим же дрязги.

Посмотрел в глаза Стены... отвёл глаза, посмотрел на дворянина.

— Сядь ближе. Удружи старому монаху, — улыбнулся он дворянину.

Посмотрев на Стену, дворянин поставил стул в двух шагах от стола, скрестил руки, закинул ногу на ногу и отвернулся.

Стена посмотрел на монаха, нахмурился и опустился на стул. Цокнул. Плюнул под ноги.

Монах отряхнул старую робу и присел рядом со Стеной.

Стоун тревожно улыбнулся, поднялся и направился в сторону спорщиков.

— Постой. Драки не будет, просто спускают пар.

— Просто поговорю. Молча есть не так интересно. В компанию вкуснее. — подмигнул Элиасу. — Идем.

Стоун продолжил идти. Элиас встал, сделал долгий выдох и пошел за ним.

Они подошли к столу. Стоун кивнул в знак приветствия. Дворянин и Стена уставились на них.

— А ты что улыбаешься, рожа лошадиная? — Стена плюнул Стоуну под ноги. — По зубам решил получить?

— Нет, я просто рад встретить таких, э-э... — Стоун приподнял голову, взялся за подбородок, — интересных людей.

Дворянин принял это за оскорбление, уже было раскрыл рот для тирады о том кто и что Стоун, но отвлекся на Элиаса, спокойно севшего напротив Стены.

Элиас зачерпнул похлебку и начал есть. Стена выпучил глаза, посмотрел на монаха, на дворянина. Почесал затылок:

— А ты стулом, конь невнимательный, не ошибся?

Элиас протер рот:

— Приятного ужина. — продолжил есть.

Стоун сел рядом. Улыбнулся, принялся за еду.

— Ты хочешь чтобы мы ушли? — Элиас зачерпнул ложкой похлебку.

— Конечно, Конь ты беззубый! — Стена не вскочил, расслабил руки и начал ковырять ложкой в миске.

— Забавно, давайте есть. — сказал Элиас.

Стена смутился. Все молча переглядывались. Тишину нарушил монах. Он встал.

— Дети мои, вы за одним столом, — он перевел взгляд на дворянина. — Почти за одним столом.

Дворянин встал и придвинул стул чуть ближе к остальным.

Все утихли. Все же монах. Не верить в Бога — не равно проявлять неуважение к монахам.

— Примиритесь. Мы тут, — монах шмыгнул носом, — умрем все, не время препираться.

Он посмотрел на пальцы, почти сделал знак веры.

— Бог отвернулся от нас, но культуру никто не отменял.

Рука упала, вторая легла на стол. Монах положил на нее голову.

Молчание. Косые взгляды. Элиас продолжал спокойно есть. Стоун поперхнулся. Дворянин придвинул стул ближе.

— Копыто мне в рот, ты же монах?! — Стена почесал затылок. Открыл рот и сразу закрыл. Слов ни у кого не нашлось.

К столу подошла девушка. Нелепая прическа, странная улыбка, ясные зеленые глаза.

Элиас смотрел на нее. В ее жестах не было логики, в мимике — сумбур. Но глаза… глаза следили за всем, будто невзначай. Слишком внимательно.

— Забавно. Даже занимательно, — улыбнулся девушке Элиас.

Стена посмотрел на Элиаса, ища помощи в понимании происходящего. Тот только пожал плечами и улыбнулся. Стена посмотрел на дворянина — и тут тоже помощи не было:

— А ты что за пони внезапный? — нахмурил он брови.

Девушка приложила палец к губам.

— Сегодня хочу быть, м-м-м... — наклонила голову влево, потом вправо. — Сегодня буду Амелией. — Захлопала ресницами и уставилась на Стену.

— Привет! Рад знакомству, Амелия! — Стоун указал на стул напротив дворянина. Чуть хихикая ткнул Элиаса и головой указал на лицо Стены. Все засмеялись. Здоровяк что то пробурчал и начал есть.

Амелия улыбнулась, плавно направилась к стулу. Оглядела его, кивнула сама себе и села.

Дворянин двумя пальцами взялся за переносицу. — Что вообще происходит? — он перевел взгляд на девушку. — давайте есть, чернь.

От удивления Стена пропустил оскорбление мимо ушей.

Монах приподнял брови:

— Что тебя привело сюда, дочь моя?

Девушка приподняла подбородок и тихонько постучала пальцем по губам:

— У вас весело, — хлопнула она в ладоши. — О! А завтра тоже будет так весело сидеть?

Все затаили дыхание.

— Здорово, Амелия. Будем каждый день так есть!

Элиас и Стоун переглянулись, чуть посмеялись.

— Стоп, стоп, — дворянин положил ладонь на глаза. — Все, я уже ничего не понимаю, — он взял миску и начал есть.

— Табун меня подери, — Стена вернулся к своей миске.

Ужин прошел тихо.

Глава 3. Какие планы на вечер?

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Слякоть.

Сегодня, вчера, завтра. Дни повторялись: один, два… сотни раз.

Стоун кивнул Стене. Тот не отреагировал, лишь голова немного дернулась.

— Хм, скоро он начнет здороваться, — Элиас подмигнул Стоуну.

— Здорово. Откуда знаешь?

Элиас лишь улыбнулся, закинул руки за голову и пошел в сторону столовой.

Традиционно сели за дальний стол. Дворянин взял стул и поставил его чуть поодаль. Стена плюхнулся на стул и нахмурился. Монах произнес пару наставлений, поклонился и занял свое место. Амелия уже была там и улыбалась компании.

За весь ужин поговорили только Амелия и Стоун.

Ужин прошел. Прошла осень.

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Холодно.

Стоун бил по камню, твердо держа кирку, и дышал в темпе ударов.

— Эх, здорово было бы выбраться, — усмехнулся Стоун, повернувшись к Элиасу. — Посидели бы в таверне.

Элиас остановился и долго смотрел на Стоуна.

Ужин. Говорили Стоун, Амелия и монах.

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Ручьи.

— Дворянская ты грива! — Стена закинул кирку на плечо. — Я за двоих работаю! — Он со злобой швырнул инструмент.

— Плебей я. И не хочу тут быть! А еще и работать! — Дворянин взял камень и бросил в сторону лагеря.

— Кляча ты безмозглая, а я, по-твоему, хочу? — Стена пнул кирку.

Дворянин встал, поднял инструмент и начал работать. Оба задумчиво продолжили дело.

Взмах… Удар… Взмах… Удар…

За месяцы совместных ужинов стул дворянина перекочевал за общий стол. И все же он сидел боком, задирая голову. Стена начал кивать в ответ на приветствия. Для Амелии отодвигали стул и придвигали его, когда она садилась.

— Дети мои, нас осудили на отсроченную казнь, — развел руками монах. — Смиритесь и примите это.

— Хвост святой кобылы, я тут не сдохну! — Стена сжал кулаки. — Я перебью всех и выйду через ворота.

— Это же не единственный путь, — как бы между делом бросил Элиас.

Дворянин встал. Поднял подбородок, осмотрелся и наклонился к столу.

— Слушайте внимательно, чернь, — прошептал он. — Надо валить отсюда. Подкупом или уговором, но валить. — Взглянул на Стену: — В крайнем случае пошлем дуболома.

Начался словесный бой дворянина и Стены. На ужине было громко.

Прошла и осень.

Взмах… Удар… Взмах… Удар…

Стоун кивнул Стене. Стена кивнул в ответ. Стоун глубоко вздохнул:

— Надеюсь, они смогут.

Элиас придвинулся:

— А ты об этом не думал? — подмигнул он.

Стоун поднял брови.

— И я думал, — улыбнулся Элиас и пошел дальше.

Все уже собрались за столом. Ели и немного говорили.

— Вот бы поесть на свободе, — так, между делом, сказал Элиас и чуть нагнулся к миске. Глаза его забегали.

— Я что вам и говорю, ослы слабоумные! — Стена ударил по столу. — Всем по кирке, ломаем черепа — и свобода!

— Я уже согласен, — дворянин вздохнул. — Я отупел рядом с этим дикарем.

Монах откинулся на стуле, скрестив руки.

— Я много раз говорил о том, что нужно принять судьбу.

Он хотел начать свою тираду, но его перебил Элиас:

— Я знаю передвижения солдат. Знаю, кто внимателен, кто жаден, кто трус… — он принялся за еду.

Все уставились на него и ждали. Интерес рос. Элиас продолжал есть.

— Конячье ты колено! — не выдержал Стена. — Говори уже!

Элиас опустил ложку, вытер рот:

— Лучшее время — после ужина. Дворянин поговорит с патрульным. Он слаб, боится тех, кто выше по положению. — Элиас замолчал и съел еще пару ложек.

Никто даже не моргал. Все открыли рты и пододвинули стулья ближе.

— Только не забудь упомянуть шпионов, — Элиас многозначительно посмотрел на дворянина.

— Каких шпионов? — напрягся тот. — Понял, упомяну.

— Дворянчик пережеванный! У тебя есть шпионы! — Стена взглянул на каждого.

— Это очень здорово — иметь связь с семьей! — Стоун даже просиял.

Дворянин зажал пальцами переносицу:

— Да, бывают и такие… Дубы, скажем так.

— С тобой будет монах. Давить дворянством и церковью легче.

Монах подскочил.

— Я судьбу принял. Бог ушел, идти незачем. — Рука прильнула к лицу. Он сел.

— Святое ты копыто, ты слышал о побеге, убить я тебя не убью, но сломаю ноги — поползешь с нами. — Стена придвинул лицо к монаху. — Выбор у тебя: либо на ногах, либо ползком, либо на привязи.

Монах свесил руки, замолчал и уставился в пол. Он удивился тому, что не выбрал смерть.

— Проблема в том, что я не знаю, что происходит у ворот, — продолжил Элиас.

— А я знаю, — Амелия подняла руку.

Все повернули головы к ней. Она наблюдала за бабочкой, улыбалась, протянула к ней руку.

Стоун мягко сказал:

— Амелия, скажи нам, пожалуйста, кто там находится?

Она пальчиком постукивала по губам.

— Я хотела выйти, но меня не пустили. Я много раз хотела выйти и, представьте, ни разу не выпустили. — она перебирала пальцами и смотрела на них. — Кто там?.. Худой, толстяк и на воротах мужчина с луком. — Она повернула голову к Стоуну и улыбнулась: — Извините, описать его не могу, он обычно спит.

Она задумалась.

— О, точно, там есть пролом в стене. Но я не смогла ее сломать, а они смеялись.

Амелия нахмурилась.

— Грубияны.

Она выпрямилась и улыбнулась Стене:

— Толстяк идет за палатку и долго там сидит, бедняга. Наверное, больной живот.

— Остался один стражник. Тут твой выход, Стена, — Элиас кивнул Стене.

Стена напряг мускулы.

— Кобылий хвост, - оскалился он, - я всегда готов!

Впервые улыбка Стоуна так сильно померкла.

— А я что? Я не хочу оставаться в стороне.

Элиас посмотрел на Стоуна.

— Подождешь нашу палатку.

Стоун откинулся на спинку стула и выпучил глаза.

— Хорошо… братец.

— А ты, низкородный? — бросил дворянин Элиасу.

Тот улыбнулся:

— А я придумал план. — он запрокинул голову и посмотрел на небо. — Я повел их не туда… — прошептал он в пустоту.

Ужин прошел хорошо.

Прошла и весна.

Глава 4. Побег

Пришла духота. Жар, исходящий от камней, искажал воздух. Надзиратели лениво отгоняли мух, так же лениво подгоняя каторжников. Все ждали вечера.

Наступление сумерек вызывало улыбки, каких не вызывала ни свежесть весны, ни свет солнца.

Не торопясь, все собирались в столовой.

Стена со Стоуном сидели за столом.

— Мы как кляча в зыбучих песках! — Стена опустил голову на стол.

Стоун натянул дрожащую улыбку:

— И как же это?

— Медленно сдохнем, — пробурчал в стол Стена.

— Нет, мы скоро выйдем, не зря же мы… — Стоун осмотрелся и не договорил.

После подошел монах, пожаловался на бога. Ничего нового. Дворянин поставил стул и придвинулся к столу.

— Ладно, Амелия, но вот где низкородный? — Ответа он и не ждал. Прилег на стол.

Элиас подошел с Амелией. Они что-то обсуждали.

— Я тут, нужно было подумать.

Амелия села, подняв ноги на стул, и обняла их. Элиас сел рядом со Стоуном и твердо произнес:

— Идем сегодня.

Кроме Амелии все подскочили. Она лишь повернула голову, зевнула, приоткрыла один глаз.

— Конь ты потный, мы же сдохнем в эту жару, — как-то неожиданно жалобно вздохнул Стена.

Монах встал, поднял ладони к небу:

— Я заранее проведу службу по вам, — сделал глубокий вдох. — За себя не стану.

— Братец, я, конечно, хочу выбраться, но точно нужно сегодня? — Стоун, постанывая, обратился к Элиасу.

— Так спать хочется от жары, лень двигаться, — Амелия потянулась, посмотрела на Элиаса и улыбнулась ему.

— А, вот оно как. А ты хоть и из низших слоев, но должен признать, не глуп, — дворянин приподнял невидимую шляпу.

— Не понял, — хором сказали Стена и Стоун.

Дворянин лицом уперся в стол:

— Нет сил отвечать на подобное, — он вяло отмахнулся.

— Все помнят, что должны делать? — Элиас пробежался взглядом по всем присутствующим.

Команда кивнула. Стоун повернулся к Амелии:

— Я верю, что ты помнишь, но не могла бы ты повторить?

Элиас усмехнулся и расслабился. Остальные напряглись в ожидании.

— Иду со Скалой, у стены, где пролом, привлекаю внимание худого.

Стена покраснел:

— Я Стена, сколько раз говорить?.. — пробурчал он.

Амелия лишь улыбнулась.

— Бесполезно, дикарь, — попробовал приободрить его дворянин.

Она продолжила:

— Дальше идем гулять по полям, лугам, рекам и горам…

— Да, да, дочь моя, мы поняли, — отец Филипп (так звали монаха) прервал ее.

Стена уставился на Элиаса:

— И когда?

Элиас улыбнулся и подмигнул.

Никто не поел. Не смогли. Дрожали руки, блестели глаза.

Конвойный потянулся, протяжно зевнул:

— Отбой! Все по местам! — чуть привстал и увалился обратно.

Толпа мягко поплыла к баракам. Стена закинул Амелию на плечо, растолкал людей и пошел ближе к воротам.

Элиас затерялся в толпе. Дворянин и монах, нарочито беседуя о знати и вере, шли к развилке.

Стоун направился к палатке.

Все было подготовлено. Осталось одно — исполнить.

Первым пунктом надо было перенаправить стражника, патрулирующего путь от ворот до бараков. Толпа редела. Людей почти не осталось. Отец Филипп и дворянин выделялись. Патрульный направился к ним.

Они переглянулись, начали свой спектакль.

— Сын мой, правильный выбор — отпустить грехи перед встречей с Ним.

— Да, отец, пройдемся, а я покаюсь во всем.

Стражник не был ценителем театрального искусства, но даже он заподозрил неладное.

— Что вы тут делаете? — он положил руку на эфес.

Дворянин легко поклонился монаху:

— Святой отец, я поговорю с ним, — и направился к стражнику.

— Солдат, я все же из высшего сословия, право на исповедь имею, — дворянин упер руки в бока.

Стражник дождался кивка монаха.

— Я это… извините, — он поклонился.

Уже уходя, остановился:

— Каторжник — в барак! — направил меч на дворянина.

Тот поджал губы, во рту чуть пересохло.

— Каторжник, да! Но благородный каторжник! — он задрал подбородок. Вспомнил Элиаса, улыбнулся. — О, а вот шпионы из моей семьи… — он коснулся меча стражника двумя пальцами и отвел его в сторону. Обошел стражника, наклонился к его уху: — Знаешь, что будет, если я передам весточку?

Стражник побледнел. Меч дрогнул. Он облизал губы, посмотрел на дворянина, потом на монаха, после — на меч. Дрожащими руками сжал его, чуть зажмурился и встал в стойку.

Дворянин сделал шаг назад, поднял дрожащие руки.

— За самовольничество… — заикался стражник, — приговариваю тебя…

Вдруг стражник рухнул. Дворянин упал на задницу, его губы тряслись. Он перевел взгляд на монаха.

Отец Филипп стоял с камнем в руке, изумленно глядя на распластавшегося стражника. Атмосферу испортил звук пожарной тревоги.

— Монах, — дворянин потряс его за плечо. — Монах, идем, все началось слишком рано.

Он схватил его за рукав и потащил. Добежав до палаток у ворот, они присмотрелись и увидели Амелию.

Она била палкой по стене. Худой подбежал к ней:

— Нет времени на тебя, убирайся! — Он схватил ее за запястье и потащил к посту.

Стена выбежал с самодельной дубиной и саданул стражника по голове.

— Готов жеребенок, — улыбнулся Стена.

Толстяк вышел на звук пожарного колокола. Заметив Стену, он крикнул напарнику. Лучник проснулся, натянул тетиву и выстрелил. Протерев глаза, взял вторую стрелу и снова выстрелил. Попал.

У Стены из плеча торчала стрела — как раз на уровне головы Амелии. Она упала и зашмыгала носом:

— Спасибо...

Элиас, залезая на ворота, смотрел на Стену и Амелию. Лучник пытался прицелиться.

Стена схватил Амелию, нырнул за палатку. Лучник выругался и полетел с ворот. Ударился. Признаков жизни не было. Элиас посмотрел сверху, сжал кулаки. Потом схватился за голову и зажмурился.