История одной игрушки
Он кивает в сторону девушки неподалёку. Натали машет мне рукой, и я отвечаю коротким жестом. Странно видеть результат собственного решения здесь, среди учеников, а не в бесконечной очереди душ у врат Ада.
— Мне жаль, что всё обернулось для вас так, — тихо добавляет Донни. — Полагаю, в Аду без вас сейчас не слишком спокойно.
Он прав. Без меня разбирательства у врат почти наверняка замедлятся, а застрявшие души будут цепляться за мир живых через сны и страх своих родственников. Я привыкла считать работу рутиной, но стоило оказаться далеко — и впервые стало ясно, сколько всего держалось на этой рутине.
— Если выиграете, скоро вернётесь и всё исправите, — говорит Донни. — Пусть победит сильнейший.
Он поднимает сжатый кулак. Как же хочется верить тебе, Донни.
Мими крепко сжимает мою руку и отпускает. Я закрываю глаза, вдыхаю прохладный весенний воздух и принимаю стартовую стойку. Знал бы Сатана, чем сейчас занимается его советница. Наверняка смеялся бы первым.
— Не слишком рассчитывай на эту победу, куколка, — тихо говорит Астарот из-за ограждения.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
Он на мгновение переводит взгляд на Чуму. Этого жеста я не успеваю понять: оркестр обрывается, к стартовой линии выходит один из её помощников.
— На старт! — выкрикивает он. — Внимание…
Внутри всё собирается в тугой узел. Не страх. Азарт. Я должна выиграть. Не ради красивого слова «свобода» и даже не ради возвращения в Ад — хотя бы ради права самой решить, куда мне возвращаться.
— Марш!
Клаксон режет воздух, и я срываюсь первой. Крики учеников быстро остаются позади. У входа в лабиринт пахнет мокрой землёй, зеленью и чем-то едко-металлическим. Ядовитый плющ покрывает стены густым ковром: резкое движение — и растение выпускает парализующий пар. Здесь скорость впервые становится врагом.
Я осторожно двигаюсь между зелёными стенами, но первый же поворот заканчивается тупиком. Листья плюща дрожат совсем рядом с лицом. Замираю. Мими за моей спиной замечает узкий проход слева, но Люцифер уже успевает нырнуть туда первым:
— Сюда! — коротко бросает он.
Мы идём за ним цепочкой. Донни придерживает ветви, чтобы они не задевали Мими, я контролирую расстояние до плюща. На секунду мелькает мысль: а не ведёт ли нас Люцифер в ловушку? Было бы вполне в его духе. Но впереди действительно оказывается свободный проход.
Уже почти у выхода слышу крик Мими.
— Иди дальше, Хлоя! — кричит Донни.
Я разворачиваюсь. Между нами быстро срастается зелёная перегородка. За ней вижу Мими — она уже оседает на землю, а вокруг лица клубится мутный пар.
— Донни!..
— Я останусь с ней! — успевает выкрикнуть он. — Иди!
Проход ещё открыт на ширину плеч. Я могу вернуться. Всего один шаг — и о победе можно забыть. Делаю его назад. В тот же момент Донни резко мотает головой, а ветви окончательно смыкаются между нами. Последнее, что вижу, — его ладонь на плече Мими. Мне буквально отдали шанс идти дальше. Теперь проиграть будет ещё страшнее.
Вылетаю из лабиринта и почти сразу упираюсь в следующую площадку. В воздухе натянуты тонкие световые нити. Одна касается края камня — и тот с сухим шипением темнеет. Чёрт. Обычная кожа такого не переживёт без долгой регенерации.
У ног замечаю россыпь зеркальных пластин. Понимаю замысел: лучи можно не «выключить», а перенаправить. Поднимаю одну пластину, ловлю ею свет и медленно смещаю отражение к стене. Получается. Несколько движений — и между лучами открывается узкий коридор. Прохожу боком, чувствуя жар возле плеча, и только на другой стороне позволяю себе выдохнуть.
Люцифера нагоняю у бетонной стены. Девять метров гладкой поверхности, ни одного выступа. Он раздражённо проводит ладонью по бетону. Я делаю то же и вдруг вспоминаю собственную огненную силу. Прижимаю пальцы к стене — бетон шипит и плавится, оставляя неглубокие выемки. Ладони моментально обжигает, зато появляется хоть какая-то опора.
Поднимаюсь медленно. Каждый новый захват приходится буквально выжигать. На середине стены руки начинают дрожать, носок срывается с едва заметной ямки, и сердце на секунду проваливается вниз раньше меня. Удерживаюсь. Снизу Люцифер уже повторяет мой способ — быстро, уверенно и, конечно, без единого комментария. Вот же засранец. Когда я добираюсь до верхнего края, пальцы горят так, будто я сунула их в печь.
— Можешь не благодарить, — выдыхаю, подтягиваясь наверх.
— За что? — Люцифер появляется рядом и лениво смотрит на мои обожжённые пальцы. — За то, что ты первой решила запечь руки в бетон?
— Ты повторил за мной.
— Я воспользовался бесплатной демонстрацией, советница. Не путай это с восхищением.
— Какая неблагодарная сволочь.
— А теперь каждый за себя, — усмехается он, кивая на финиш вдали. — Постарайся хотя бы проиграть красиво.
Не успеваю ответить: Люцифер уже спрыгивает на другую сторону. — Я тебе это припомню! — бросаю вслед и начинаю спуск. Снизу крики толпы превращаются в далёкий гул. На миг ловлю взгляд Астарота. Он стоит у ограждения неподалёку от финиша и следит только за мной. Улыбки почти нет.
Спуск оказывается хуже подъёма. Руки дрожат, бетон крошится под пальцами. Добравшись до земли, едва успеваю перевести дыхание — впереди уже финишная прямая. Люцифер оглядывается через плечо, ухмыляется и ускоряется. Ну уж нет.
Бегу из последних сил. Он спотыкается на неровности, теряет несколько шагов — и я вырываюсь вперёд. Финиш уже совсем близко. Ещё немного. Ещё несколько метров.
Лиана обвивает ботинок и резко дёргает назад. Падаю, закрывая лицо ладонями. Поднимаюсь почти мгновенно — и сталкиваюсь с Астаротом. Он оказывается передо мной слишком вовремя, чтобы это было случайностью.
— Пусти! — пытаюсь обойти его.
— Я предупреждал, куколка, — отвечает он и удерживает меня за плечи.
— Так это и было предупреждение? Ты знал, что она не даст мне выиграть?
Его взгляд на секунду уходит к Чуме. Она стоит у финиша и даже не делает вид, что собирается вмешиваться. Всё становится слишком очевидно.
— Мими наглоталась ядовитого пара, — тихо говорит Астарот. — Донни уже передал её целителям. Остановись.
— Не смей прикрываться моей сестрой! — дёргаюсь сильнее. За его плечом вижу Люцифера, который снова набирает скорость. — Отпусти меня, сукин ты сын!
Астарот ждёт ровно до тех пор, пока Люцифер не проходит мимо. Только тогда его пальцы разжимаются.
— Достаточно.
Люцифер пересекает финиш. Толпа взрывается криками, а я стою в нескольких метрах от линии и не чувствую ничего, кроме пустоты. Я была так близко. Донни остался с Мими, чтобы дать мне шанс. Я обожгла руки, прошла лабиринт, лазеры, стену — и проиграла не трассе. Меня остановили.
И всё же злость на Астарота оказывается страннее, чем должна. Он не выглядит довольным. Не шутит. Даже не пытается назвать произошедшее игрой. Это только сильнее бесит. Если выполняешь приказ Чумы — хотя бы имей смелость наслаждаться собственной подлостью.
Встречаюсь взглядом с директрисой. Вот она довольна откровенно. Я отворачиваюсь первой. Свобода снова остаётся красивым словом, которое кто-то другой выдаёт по своим правилам. И вдруг вспоминаю неподвижный силуэт Мими за стеной плюща.
— Где Мими?
Кристофер подходит ко мне со стороны здания госпиталя. Лицо у него спокойное только на первый взгляд: челюсть напряжена, пальцы сжаты в кулак.
— В госпитале. Я только оттуда. Целители говорят, яд временный: паралич пройдёт, жизни ничего не угрожает.
Воздух наконец возвращается в лёгкие.
— А соревнование?
— Я снялся, как только узнал, — коротко отвечает он. — Ты бы продолжила бежать, если бы на её месте была Мими?
Ответа не требуется. Кристофер разворачивается и идёт рядом со мной к госпиталю. За всю дорогу мы почти не говорим.
Внутри нас встречают целители и повторяют то же самое: яд плюща парализует мышцы и притупляет чувствительность, но состояние обратимо. Мими лежит неподвижно, глаза открыты, пальцы слегка сведены судорогой. Если не знать, что она слышит и дышит, вид действительно пугает. Опускаюсь рядом с койкой и беру её за запястье. Тёплое. Живое.
Только это и удерживает меня от паники.
— Я рядом, малышка, — шепчу и кладу лоб на её плечо. — Прости. Ты дала мне шанс, а я всё равно не дошла.
Кристофер некоторое время стоит у изголовья, проводит ладонью по волосам Мими, а затем тихо выходит поговорить с целителем. За дверью слышатся шаги ещё одного бессмертного. Я даже не оборачиваюсь сразу.
— Какого хрена ты здесь делаешь?..
— Она всё слышит, — говорит Астарот, кивнув на Мими.
— У меня от неё нет секретов. — Встаю и хватаю его за воротник. Он мог бы перехватить мои руки за секунду, но не делает этого. — Я не хочу тебя видеть. Проваливай.
Отталкиваю его. Астарот остаётся на месте. Ненавижу. Мне хочется, чтобы Мими сейчас открыла глаза, сказала что-нибудь язвительное, вернула мне почву под ногами. Астарот смотрит сначала на неё, потом на меня. И впервые за всё наше знакомство в его лице нет ни капли насмешки.
— Прости, но я вынужден это сделать.
Он делает шаг вперёд. Я успеваю только нахмуриться, когда его ладонь оказывается у моего подбородка. Астарот медленно выдыхает мне в лицо. Мир сразу теряет резкость, колени подкашиваются. Последняя мысль вспыхивает слишком поздно: Чума всё-таки потребовала наказания. Темнота…
Глава 5. Красная комната
Трек главы: BRKN LOVE — Buried
Самое страшное, что можно услышать в голове, — белый шум, который ничем не заглушить. Он не даёт трезво мыслить, стирает ориентиры и оставляет только страх от непонимания: кто ты, где ты и что сейчас происходит. Ты не знаешь, сколько времени, какой сегодня день и даже год. Ты словно картонный, вымышленный персонаж…
Открываю слипшиеся глаза, но мутная пелена не даёт понять, где я. Воздух спёртый, от него неприятно першит в горле. Хочется прокашляться, но сил почти нет. Всё перед глазами плывёт. Пытаюсь осмотреть себя: сижу на коленях на бордовом полу, руки заведены за спину и скованы холодным металлом. Я напилась и попала в плен?.. Не припоминаю, чтобы пила глифт. Дёргаюсь — тщетно. Тяжёлые кандалы давят на запястья и тянут руки вниз. От обилия красного начинает рябить в глазах. Я… я в Аду! Оживляюсь, пытаясь разглядеть пространство вокруг.
— Очнулась, — доносится голос спереди. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но белёсая пелена всё ещё не исчезает. Может, я ослепла?.. Передо мной склоняется силуэт. Мужская ладонь касается щеки и приподнимает мой подбородок. — Не вынуждай меня делать это снова, куколка.
Мгновенно прихожу в себя. Сомнений нет — Астарот. Но что он сделал, если голова до сих пор гудит так, будто её набили ватой? Дёргаю руками, и цепи отзываются сухим звоном. Во рту вязко и горько, словно я не пила несколько суток. Астарот подносит к моим губам бокал с прозрачной жидкостью.
— Пей, — приказывает он.
Горло пересохло настолько, что времени размышлять над содержимым бокала нет. Отравит — и чёрт с ним. Делаю несколько жадных глотков. Вода. Закашливаюсь, но тут же снова тянусь к краю бокала, будто это последний глоток в моей жизни.
— Полегче, — усмехается Астарот и немного отводит бокал. — Должно стать лучше.
Зрение постепенно проясняется, хотя картинка всё ещё двоится. Вязкость во рту отступает, а голова продолжает неприятно ныть. Больше всего хочется выбраться наружу и вдохнуть свежего воздуха.
— Ч-что… что ты со мной сделал? — выдавливаю, подавляя новый приступ тошноты.
Астарот склоняет голову набок. Его рука тянется ко мне, большой палец стирает каплю воды с уголка губ. Как мило, чёртов псих…
— Усыпил, — равнодушно отвечает он, криво улыбаясь. — По-другому ты бы не успокоилась.
Звеню кандалами и подаюсь к нему корпусом, но Астарот успевает отступить.
— Кандалы тоже часть «успокоения»? — скалюсь. Зрение наконец возвращается настолько, что я могу рассмотреть место, куда он меня притащил. Это точно не Ад. Проклятье… — А спросить разрешения?
— Ты бы пошла со мной добровольно? — Астарот обходит меня, даже не пытаясь снять кандалы. Его взгляд скользит сверху вниз, и я снова чувствую себя товаром на витрине.
— Нет!
— Вот именно.
— Это не аргумент, идиот! — шиплю в ответ.
Оглядываю комнату. Небольшое помещение без окон, стены затянуты тёмно-красным бархатом. Скрытую дверь замечаю не сразу — она почти сливается с обивкой. В приглушённом свете свечей поблёскивают металлические пряжки аккуратно развешенных ремней. В дальнем углу возвышается трон, напротив стоит металлический шест. На дубовом столе — графин воды и стопка чистых полотенец. Пахнет воском и кожей. Да здесь целое логово садиста! Но страннее всего другое: всё слишком чисто, слишком организованно, слишком продуманно. Астарот замечает мой взгляд и прыскает со смеху.
— Чума приказала наказать тебя за тот цирк, который ты устроила на собрании. — Он останавливается передо мной. С моего положения взгляд упирается как раз в его ремень, и я раздражённо запрокидываю голову. Даже не думай сделать хоть что-нибудь против моей воли. Сначала тебя убьёт отец, потом сам Сатана. — А я не люблю, когда мне объясняют, что делать с женщиной.
— Как благородно, — язвлю в ответ.
Астарот медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. В его глазах вспыхивает знакомый огонь. Пытаюсь отвести взгляд, но почему-то задерживаюсь на нём дольше, чем следовало бы. Шепфа, прекрати…
— Не льсти себе, куколка. Дело не в благородстве. Если однажды ты окажешься здесь со мной, то только потому, что сама войдёшь в эту дверь.
Затаиваю дыхание. Вот так просто он произносит фразу, от которой у меня внутри всё собирается в тугой узел. Астарот безумен — в этом ему способна составить конкуренцию разве что Чума. Только её безумие всегда похоже на представление, а его — на тщательно рассчитанную игру. И я пока не понимаю, где в этой игре заканчивается издёвка и начинается что-то настоящее.
— Розги или кожа?.. — Астарот склоняется к моему уху. Его шёпот обжигает кожу, заставляя сердце биться быстрее. — Что выберешь ты, Хлоя?..
Пожалуй, выберу свободу. Есть такой вариант?.. Даже сейчас он будто предоставляет мне выбор — сомнительная честь, учитывая кандалы за спиной. Что последует дальше? Розги? Кожа? Собственные руки? Я понятия не имею, насколько далеко Астарот способен зайти, выполняя приказ Чумы.
Тело само подаётся вперёд. Поворачиваю голову так, что губами едва касаюсь его щеки, и тут же мысленно ругаю себя. Твою мать, Хлоя, тебя держат в кандалах, а ты решила с ним флиртовать?!
— Тогда накажи собственными руками, — шепчу ему на ухо, отчеканивая каждое слово. — К чему все эти игрушки, когда у тебя уже есть одна — живая?
Астарот отстраняется, и на губах появляется довольная ухмылка. Ну нет… какого хрена? Я успела бросить ему вызов — и теперь сама не понимаю, чего жду в ответ.
— Ты серьёзно думаешь, что мне настолько есть до тебя дело? — спрашивает он неожиданно ровно. В голосе нет ни привычной иронии, ни шутки. — Неужели?
Он сжимает пальцами ткань моего топа и тут же отпускает. На секунду кажется, что Астарот сам не понимает, что именно хочет сделать или сказать.
— Я не собираюсь тебя наказывать. — Он наклоняется так близко, что стоит податься вперёд — и я коснусь его губ. Но вместо этого руки Астарота уходят мне за спину, к замку на кандалах. От него пахнет свежим мужским парфюмом и чем-то терпким, едва уловимым. Этот аромат уже успел прочно связаться в голове именно с ним.
Щёлк. Кандалы с металлическим звоном падают на пол. Я растираю освобождённые запястья и молча смотрю на Астарота, не зная, что раздражает сильнее: собственное облегчение или то, что он действительно отказался выполнять приказ Чумы.
— Угомони свой пыл перед Чумой, куколка. В следующий раз наказания может не избежать никто из нас.
Поднимаюсь с пола и отряхиваюсь, но к двери почему-то не иду. Теперь, когда руки свободны, комната уже не кажется ловушкой — только странным отражением самого Астарота: тёмной, вызывающей и слишком тщательно контролируемой.
— Что это за место? — перевожу взгляд на Астарота. Он лениво вертит в руках кожаный кнут. О нет…
— Моё пристанище, — отвечает он с кривой улыбкой. — Комната садизма и боли. Нравится?
Да, пребываю в полнейшем восторге, твою мать!.. Закатываю глаза и пытаюсь сформулировать вопрос, который не заставит меня пожалеть о собственном любопытстве.
— Сколько девушек ты здесь наказал?
— Ни одну, — отвечает Астарот и отбрасывает кнут в сторону.
Шепфа, какая дура! Зачем я спросила?..
— Очень смешно.
— Ты спросила про наказание. Девушки, которые приходили сюда раньше, знали, зачем приходят.
По спине проходит неприятная волна мурашек. Выходит, для него есть разница между игрой, на которую согласились оба, и наказанием, навязанным Чумой. Но если её слова были приказом, почему он так легко решил его нарушить?
— Дай угадаю. Пытаешься понять, почему я тебя не наказал?
Чёрт, какой сообразительный… Неужели все мои мысли настолько очевидны? Метисы наполовину ангелы, наполовину демоны, но в Астароте демонического, кажется, всё-таки больше.
— Я похож на маньяка, как думаешь? — Астарот делает шаг ко мне. Я машинально отступаю на такой же.
На маньяка?! На самоуверенного психа — определённо. Но после его слов про девушек, которые сами сюда приходят, назвать его человеком, который действительно причиняет боль против воли, уже не получается. И это почему-то путает меня ещё сильнее. Его взгляд скользит по мне так откровенно, что кожа начинает гореть.
— Н-нет… — неуверенно отвечаю и упираюсь спиной в стену. Твою мать… — Почему ты не выполнил приказ?
Астарот упирается ладонью в стену рядом с моей головой. Улыбка ещё держится на губах, но взгляд внезапно становится серьёзнее. Какого хрена он так смотрит?..
— Потому что слишком хорошо знаю, что такое, когда за тебя решают. — На секунду в его голосе исчезает привычная насмешка. — Ты можешь идти, куколка.
Так просто?.. Перевожу взгляд с двери на Астарота и обратно. Выход свободен. Он больше меня не держит. Почему же я всё ещё стою здесь? Какая же ты падкая на неприятности, Хлоя…
— Дверь там, — замечает Астарот.
— Я вижу!
— Тогда почему всё ещё здесь, куколка?
Ответа нет даже у меня самой. Мы знакомы всего пару дней. Я всегда считала случайные связи пустой тратой времени: слишком много лет ушло на работу, слишком долго я привыкала держать желания под контролем. А теперь стою в Красной комнате Астарота и впервые всерьёз думаю не о том, как быстрее уйти, а о том, почему не ухожу. А что, если моё время действительно настало?..
— Если Чума спросит, наказание ты получила.
— Предлагаешь мне солгать? — удивлённо вскидываю бровь.
— Советнице Сатаны? — Астарот расплывается в фирменной ухмылке. — Никогда бы не посмел.
Проскальзываю под его рукой и всё-таки направляюсь к выходу. Нет, Хлоя. Достаточно на сегодня. Он отпустил тебя — пользуйся шансом. Астарот ничего толком обо мне не знает, но одним взглядом и парой фраз умудряется заставить сомневаться в установках, которые я выстраивала тысячелетиями. Это уже начинает раздражать сильнее его «куколки».
Разрезаю воздух ладонью и открываю портал. На секунду возникает соблазн представить Ад вместо школы. Родные, до боли наскучившие стены — всего один шаг. Пробую. Перламутровая пучина послушно раскрывается, но выводит меня всё равно на школьный двор. Конечно. Чума не настолько глупа, чтобы оставить мне прямую дорогу домой.
Двор почти опустел. Солнце уже клонится к горизонту, несколько учеников отрабатывают навыки в стороне. Значит, прошло куда больше времени, чем мне казалось. Люцифер выиграл — это я видела собственными глазами, — а значит, свободу получила и Вики. Сейчас меня волнует только одно: Мими. Срываюсь с места и бегу к госпиталю.
В холле меня встречают двое пожилых серафимов. Койка, на которой лежала Мими, пуста. Сердце неприятно дёргается, хотя разум тут же подсказывает: если её нет здесь, возможно, это хороший знак.
— Я пришла за сестрой, сэр, — обращаюсь к одному из серафимов. — Мими, дочь Маммона.
Серафимы переглядываются — не испуганно, скорее удивлённо. Кареглазый первым отвечает:
— Вы немного опоздали, мисс. Её выписали несколько часов назад.
— Несколько часов назад?..
— Да. Яд плюща подействовал быстро, но так же быстро начал отступать. Чувствительность восстановилась, угрозы больше нет.
Несколько часов. Я думала, после госпиталя прошло совсем немного времени, а успела потерять добрую половину дня. Белый шум снова подкрадывается к сознанию, но теперь уже от злости. Сколько именно я проспала после способности Астарота? И почему никто не пришёл меня искать? Хотя Чума, скорее всего, прекрасно знала, кому поручила моё «наказание». А вот Мими… она точно не могла просто забыть обо мне.
— Спасибо, — выдыхаю и выхожу из госпиталя.
Рассказывать серафимам о Красной комнате нет никакого смысла. Да и что я скажу? «Меня усыпил метис, притащил в своё тайное логово, а потом отпустил, потому что решил не выполнять приказ директрисы»? Звучит как начало очень плохой шутки. Сначала найду Мими. Потом разберусь со всем остальным.
Миную лестничные пролёты и в который раз понимаю, насколько плохо ориентируюсь в школе. Где искать сестру? В её комнате? У Кристофера? Где вообще живёт Кристофер? Иду по длинному коридору, разглядывая одинаковые двери, пока одна из них внезапно распахивается прямо перед моим лицом. Удар приходится в лоб. Твою мать…
— Святые угодники! — рыжий парень успевает поймать меня за локоть. — Я тебя чуть не убил!
Тру ушибленное место, уже представляя завтрашнюю шишку. Пусть она станет самой большой моей проблемой. Из комнаты доносится женский голос:
— Ади, ты либо закрой дверь с той стороны, либо зайди нормально! Сквозняк же!
Рыжий парень виновато кривит губы и, всё ещё придерживая меня за локоть, затягивает внутрь. Да что за день: из одной комнаты в другую. Но возмущение исчезает, как только я вижу знакомый силуэт.
— Хлоя! — Мими срывается с места и бросается ко мне. — Ты где пропадала, твою мать?! Я тебя несколько часов ищу! Родителям уже сообщила — завтра поутру будут здесь.
Не знаю, какая новость бьёт сильнее: Мими действительно подняла тревогу или завтра мне предстоит объясняться ещё и с родителями. Хватаю сестру за запястья и всматриваюсь в неё. Живая. Здоровая. И только после этого меня окончательно накрывает злость на всё произошедшее.
— С твоим будущим родственником! — саркастично процеживаю сквозь зубы.
— О-о-о… — Ади с предвкушением потирает ладони.
Мими обрывает его одним взглядом:
— Заткнись!
Она уже открывает рот для ответной колкости, но до меня доносится отчётливый запах сигарет.
— Отец будет очень счастлив, когда узнает, чем его младшая дочь занимается здесь…
— Ты не посмеешь! — шипит сестра, угрожающе тыкая в меня пальцем.
Ещё как посмею, дорогая. Курение — удел слабых, но кто я такая, чтобы выбирать за Мими? Это её жизнь. Видимо, моё выражение лица становится слишком мрачным: сестра смягчается и приобнимает меня за плечи.
— Налейте ей выпить! — командует Мими, щёлкнув пальцами в сторону ангела и демона, которые с нескрываемым интересом наблюдают за семейной перепалкой.
Мне протягивают украшенный камнями кубок. Голубой глифт приятно обжигает горло и наконец немного успокаивает нервы. Мими достаёт сигарету, зажимает её губами и бесцеремонно подтаскивает мой указательный палец к кончику. Закатываю глаза, но всё же даю маленькую искру. Востребованный навык, особенно если рядом курит младшая сестра. Она затягивается, выдыхает дым в открытое окно и стряхивает пепел в стеклянную чашу.
— Расскажи мне всё, Хлоя.
И я рассказываю. Про состязание, лабиринт, Мими в облаке ядовитого пара, Донни, который остался с ней, и Астарота, отнявшего у меня победу у самого финиша. Потом — про госпиталь, его внезапное появление и Красную комнату. О том, как он усыпил меня, зачем притащил туда и почему в итоге отпустил. На последних словах Мими смотрит так, будто я только что сообщила о конце света. Рыжий демон и сидящий рядом ангел придвигаются ближе.
— Сэми, кстати, — темноволосый парень улыбается и протягивает руку. — С возвращением.
О да, спасибо… Пожимаю протянутую руку и отшучиваюсь, что моё имя и без представлений уже знает половина школы. Мими тут же возвращает разговор в прежнее русло.
— Погоди. То есть Астарот утащил тебя после госпиталя, и несколько часов никто не знал, где ты?