Хроники Доминиона. Осколки грёз

-

Чарльз Пиерс

ХРОНИКИ ДОМИНИОНА

Осколки грез

«…Дай человеку рыбу, и ты накормишь его на один день;

Дай человеку удочку – и он выловит её всю, оставив потомкам опустошённые моря и океаны…»

Москва

2026

Все права защищены. Воспроизведение всей книги или любой ее части любыми средствами и в какой-либо форме, в том числе в сети Интернет, запрещается без письменного разрешения владельца авторских прав.

⑯+

Пиерс, ЧарльзХроники Доминиона. Осколки грёз / Чарльз Пиерс. – 2026. – 428 с.

«…В 2094 году человечество открыло способ перемещения в пространстве, основанный на принципиально новых, прежде неизвестных законах физики. Но последовавшая за этим открытием гонка ведущих государств, жаждавших первыми извлечь выгоду из новой технологии, случайно привела к открытию ещё более грандиозному, ответу на вопрос, веками будораживший умы миллионов людей…»

© Пиерс Ч., 2026

От автора

Дорогой читатель! Книга в твоих руках рассказывает историю об ученом, что как титан-Прометей одарил человечество светом знания, но сам же, подобно древнегреческому Икару позволил охватившей его страсти сжечь себя без остатка;

А человечество, некогда веровавшее в свою исключительность, смогло ощутить себя не вековечным колоссом, но лишь хрупкой снежинкой, подле пламени свечи непостижимой Вселенной.

Большая сила не только накладывает большую ответственность, будучи достаточно велика, она, будто бы, и сама обретает собственную волю, вынуждая считаться с собой по одному лишь факту собственного существования.

Космос - прибежище странного; гигант мелочей.

Все необычное и невероятное в нем - в порядке вещей;

Обыденное, напротив же, явится исключением,

Набравшись смелости, мы отправляемся в приключение.

Творенья бед, рисунки грёз, что открывает свету знание;

Вера сойдется с наукой; измышления и игры познания.

И вот, забравшись далеко от дома…

Добро пожаловать в мир «Доминиона»!

P.R.E.C.I.S.I.O.N. - 0

Тяжелые капли дождя грузно барабанят по слегка обшарпанной оконной раме. За толстым стеклом, беззвучно поднимая взвеси брызг, суетливо снуют автомобильчики, с такой высоты выглядящие совсем игрушечными. Горький густой сигарный дым неспешно заполняет пространство под потолком, пока погруженный в глубокие думы средних лет мужчина, закинув ногу на ногу, поглаживает не слишком густую бороду.

Что есть «Бог»? Для кишащих в лабораторной чашке петри бактерий, «богом», безусловно, будет ученый, в эту самую пробирку их поместивший. Осознать его присутствие им не дано, его размеры для них невообразимо огромны, его способности - непостижимы. Легким движением руки он может как осыпать их дарами, навсегда удовлетворив все их потребности, так и полностью уничтожить всю эту «цивилизацию». Сам же ученый не будет считать столь великую власть выдающейся, напротив, для него это столь естественно и незначительно, что даже не стоит внимания. Но где находится сам ученый-человек? На самой ли он вершине или же, быть может, и сам он, и все его сородичи, населяющие целую планету, на самом деле тоже находятся в этакой исполинской пробирке, будучи частью эксперимента выходящего далеко за рамки их понимания?

Так всё же, что есть «Бог»?

Но мысли ученого, затушившего сигару и небрежно отправившего её в полет до мусорного ведра, были заняты куда более простыми и приземленными материями. В его глазах, укрытых под тонкими линзами в простенькой оправе, – отражение тусклого экрана, где несколько взрослых мужчин в лёгкой одежде со всей возможной увлеченностью деловито перекатывали полосатый шар по искусственной траве. Ученый смотрел финал кубка мира по футболу. Впрочем, само созерцание мало занимало его, ибо даже крупицы пепла от сигары на серых брюках удостаивались большего внимания, нежели происходящее на экране.

Послышался щелчок ключа в замочной скважине; дверь отворилась. На пороге, сжимая трясущимися от гнева руками промокший пакет с едой, появилась молодая девушка.

— Да что не так с этим миром?! — Выпалила она и топнула ножкой, едва не поскользнувшись на мокрых каблуках. Роскошные слегка волнистые золотистые волосы с несколькими выкрашенными в лазурный прядями небрежно облепляли её лицо, бежевая блуза изобиловала грязными пятнами, прилипая к телу и просвечивая насквозь, некогда пышная длинная юбка сейчас походила на половую тряпку. Отброшенный в сторону зонт не смог защитить девушку от водителя грузовика, щедро окатившего её из лужи.

— Что не так с этим миром? — Повторил за ней мужчина и тихо усмехнувшись медленно повернул голову уложив её на ладонь — Милая, я дважды нобелевский лауреат. Мне сорок семь. Мое имя есть в семнадцати учебниках, и это — только изданные в этом году. Если рассматривать деньги как универсальный материальный эквивалент общественного признания за совершенные заслуги, то эти две премии – выражение того, как человечество оценивает мой вклад, изменивший направление науки целой цивилизации.

Выдержав драматическую паузу, он поймал взгляд девушки и продолжил, указав пальцем в экран:

— А вот этот мальчишка закатывает кожаный шар в рыбацкую сетку. Ему двадцать три. Он получает в одиннадцать раз больше, чем я заслужил за всю свою жизнь. В год. Вне зависимости от того, проиграет его команда или выиграет. Через десяток лет даже имени его никто не вспомнит, но общество оценивает его «труд» несоизмеримо выше моего, а ты спрашиваешь, «Что не так с этим миром?» …

Будто бы услышав нелестные комментарии ученого человечек на экране скользнул по траве с таким серьезным выражением лица, будто бы от этого зависела судьба человечества; отобрав у соперника мяч он стремительно направился с ним к воротам, удар, мяч отскакивает от штанги и оказывается в сетке. На трибунах началось подлинное неистовство, но в комнате этого не было слышно, поскольку ученый предпочитал звучание симфонического оркестра бессмысленным крикам толпы.

— Вот, молодец, ещё заработал. — Поднял мужчина ладонь одобрительно кивнув — У него в контракте есть пункт, согласно которому за каждый забитый мяч он получает премию. Двадцати шахтерам придётся целый год подрывать свое здоровье в токсичных штольнях, чтобы собрать столько же. Ну, ещё и придётся все это время ничего не есть. А он? Оп! И готово. Сколько джоулей энергии он затратил на это действие? Раз то, чем они занимаются, так важно и ценно, может взять сотню таких ребят и пусть с утра до вечера заколачивают шары в сетку? Они так за месяц смогут удвоить ВВП целого государства...

— Ну он же не просто так это делает! Он с детства тренировался! — Вступилась за своего ровесника девушка, заслонив экран от обидчика собственным хрупким телом.

— То есть, его оправдывает то, что он не просто закатывает шар в сетку, а лучше всех умеет закатывать шар в сетку? А если ты закатишь, это будет чем-то отличаться? Возвращаясь к деньгам, его гол стоит тысячи добытых тонн угля. Проблема лишь в том, что запасы угля на планете неизбежно закончатся, а вот мальчиков с кожаными мячами с каждым годом всё больше. С таким отношением к ресурсам и энергии вымирание человечества - уже решенный вопрос, дело стоит только за временем.

Надув тонкие губки девушка упёрла руки в бока.

— Зачем вы вообще тогда смотрите? Вот и выключите, раз вам настолько не нравится!

— Ну почему же не нравится? Очень даже нравится. Где ещё я смогу посмотреть на особую, специально выведенную породу homo sapiens¹? Они же, по сути, просто как дрессированные обезьянки, обученные одному единственному трюку, призванному развлекать эго маленьких царьков. — Продолжал учёный, покуда мальчишка на экране мчался по полю вскинув руки над головой и вывалив наружу язык, отчего сходство с довольным бабуином проявлялось особенно ярко. Но несмотря на все попытки сохранять твердость и серьезное выражение лица, предательская улыбка все сильнее прорезалась на лице ученого, теперь прикованного взглядом к глубоким зеленым глазам девушки.

— Очень дорогие животные, как ручные гепарды, тысячелетия назад развлекавшие персидских шахов. Ты так очаровательна, когда сердишься.

Звонко рассмеявшись, девушка согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени. От её недовольства не осталось и следа, и заражаясь её весельем засмеялся и учёный, оттенив нежный тембр голоса девушки легкой хрипотцой. Изящно развернувшись, она переключила канал вопреки всем наигранным возражениям мужчины и вернулась в прихожую за оставленным там пакетом с остывшей мокрой едой. Теперь с плоского экрана беззвучно вещала взволнованная женщина на фоне весьма монструозной конструкции из труб и проводов. Брови ученого тот же миг приподнялись.

— А ну ка, прибавь немного...

В руках послушно кивнувшей девушки мелькнул пульт, и с каждым мигом голос диктора всё громче и громче звучал в комнате.

— ...некогда просто теория наконец официально подтверждена. При участии ведущих сотрудников ЦЕРНа, а также специалистов из Китая и Японии, была совершена первая в истории человечества прецизия вещества.

¹ Человек разумный (латынь)

— Один атом свинца был успешно перемещён в соседнее помещение с превышением скорости света. На всю процедуру, от начала накачки до непосредственного момента перемещения было затрачено... — Едва не сбиваясь от возбуждения продолжала женщина в широких очках, пока на экране исполняли торжественный танец несколько молодых ученых, чьи выражения лиц не слишком отличались от такового у забившего гол футболиста. А по эту сторону экрана, точно болельщик, празднующий успех любимой команды, мужчина вскочил со своего места запустив в волосы пальцы обеих рук.

— Поверить не могу! У них получилось…

P.R.E.C.I.S.I.O.N. – 1

"...Мы назвали это явление P.R.E.C.I.S.I.O.N. - "Particles resistless energy, controlled invading, switch into others nucleons", что значило - управляемые частицы, без сопротивления и потерь энергии проникающие в другие частицы и замещающие их собой. За одно только название его автора стоило бы изгнать из научного сообщества, но получившееся в итоге слово, "Precision", то бишь, "Точность", как нельзя лучше описывало суть явления. Замещение действительно происходит с невообразимой точностью, вплоть до последнего атома..."

Глава – 1 – Надежды

Осень две тысячи девяносто четвёртого. Человек не покорил космос. Летающие машины не стоят в длинных пробках на небесных шоссе. Роботы, что могли бы сопровождать людей в повседневной рутине так и не смогли устроить восстание в силу своего отсутствия. Вопреки всем прогнозам фантастов и футуристов, мир не обратился ни райской утопией, ни мрачным безрадостным местом. Уперевшись в физические пределы развития технологий общество замерло в некоем стазисе стабильности, подобно тому, как веками не менялся быт рыцарей средневековья, принимавших меч из рук деда и твердо знавших, что этому же ремеслу они будут обучать и своих собственных внуков. Или же сколь неотличимыми виделись друг от друга серые будни обитателя греческого полиса, убежденного в неизменности установленных законов вечного неба. Да и сам обитатель современности не слишком отличался от своего древнего предка, сколь бы сильно не кичился обратным, ни его нравственные, ни моральные, ни тем более интеллектуальные способности не претерпели значительных изменений, иначе как ещё можно было бы объяснить все те трагические события, что выпали на долю двадцать первого века?

Неуемная агрессия и безграничная жажда большего, этакая болезнь подросткового периода человечества лишь сильнее расцвела, воплощаясь в одном из наиболее заметных симптомов сего недуга – бесконечных, бессмысленных войнах. Но в отличии от все тех же рыцарей, обладающих достаточным достоинством и благородством, чтобы хотя бы называть вещи своими именами, продолжатели их идей, подсознательно ощущая собственную ничтожность и неполноценность, изобрели множество терминов, призванных скрыть истинную природу вещей. «Гибридная война», «Композитная война», «Маленькая победоносная война», «Особая военная операция», «Большие победные маневры» … Не важно, под какой вывеской проходило действо, в сути своей это всегда оставалось уделом позорных неудачников, несостоявшихся государств, в своем ограниченном, убогом мышлении наивно тщащихся скрыть свою некомпетентность, снова и снова повторяя, как мантру, «Война всё спишет» да «Мёртвые сраму не имут»…

Разумеется, никто из тех, кто наиболее громко призывал отдавать жизни на «победоносных маневрах», туда и не собирался, а посему естественный отбор, уступив бразды правления искусственной, управляемой селекции, никак не мог избавить популяцию от сих бесполезных для общества индивидов. Напротив, они чувствовали себя в наибольшей безопасности, отправляя на смерть для утоления своих прихотей наиболее бедные и наименее защищенные слои населения под предельно нелепыми лозунгами. Как и всегда.

Раз за разом наступая на всё те же грабли, люди даже не догадывались, сколь стремительно они приближали к пропасти столь хрупкую конструкцию, как «цивилизация», и сколько ещё шагов оставалось до неизбежного мгновения, когда во вселенских энциклопедиях возле слов «Человек разумный» можно будет добавить значок †.

Для дальнейшего развития человечеству требовался качественный скачок, что оставит за бортом и устаревшие, громоздкие институты, и их примитивных, как мамонты, последователей.

А пока жизнь шла своим чередом.

Скрипя половицами старинного университета под потрепанными кожаными туфлями в переполненную просторную аудиторию, неспешной походкой, вошёл увенчанный сединой мужчина. На его лекции всегда собиралось много народа, но в этот раз, похоже, количество собравшихся смогло удивить и его. Разговоры стихали, а некоторые из сидящих тотчас приветственно встали со своих мест, но увидев ярко распустившееся раздражение на лице лектора смущенно садились обратно.

— Не нужно, не нужно... — Разнёсся его мощный, не нуждающийся в микрофоне, голос, эхом отражавшийся от стен аудитории — Поздравляю вас с началом нового учебного года!

Профессор оставил свой пиджак на спинке стула и устало потянувшись повернулся к маркерной доске.

— Со многими из вас я уже успел познакомиться, но для тех, кому повезло не сталкиваться со мной на прошлом курсе, представлюсь. Меня зовут Максимилиан Константинович Пыхмачевский, профессор кафедры естественных наук, но я не буду сильно бухтеть, если вы продолжите, как некоторые повадились, записывать меня и дальше, как «ПыхМакс Про» — Маркер заскрипел про глянцевой доске, пока некоторые из студентов, чья шалость оказалась разоблачена, стыдливо отводили глаза — В этом году мы с вами будем изучать физику элементарных частиц, а с теми, кому особенно не повезло, мы так же встретимся на кратком курсе квантовой теории поля.

Максимилиан звучно щелкнул колпачком маркера и скрестив руки уселся за столом, окидывая собравшихся оценивающим взором. Некоторых из присутствующих он действительно искренне уважал, но большинство посещали его лекции лишь для того, чтобы получить галочку за присутствие подле нобелевского лауреата. Сам же он смотрел на них глазами скульптора, созерцавшего груду сырой, необработанной глины.

Резким движением ученый вдруг вскинул руку и посмотрев на часы загадочно кивнул.

— Итак, допустим, произошло некое «событие», природа которого вам неизвестна. Однако, вы точно знаете, что у вас осталось восемь минут. Ваши действия?

Тот же миг, словно ток, пущенный по электрической цепи, по аудитории пронеслось возбужденное перешептывание. Даже если принять в учёт небольшое опоздание профессора, лекция должна продлиться ещё по меньшей мере полтора часа, но уже знакомые с манерой его преподавания, зачастую далеко выходящей за рамки учебной программы, прекрасно понимали в чем дело. Это вызов, что вновь и вновь, на протяжении курса, он будет бросать их интеллектуальным способностям.

— Ну… Я родным позвоню… — Наконец нарушил молчание робкий голос из дальнего конца аудитории. Ученый же лишь удивленно вскинул брови.

— Да? И что вы им скажете?

— Ну… Не знаю… А что вообще случилось-то?

— Вот я у вас и спрашиваю. Что? Случилось? — Медленно проговорил он, впившись в сжавшегося студента взглядом коршуна, преследующего полевку.

— Восемь минут – время, за которое свет проходит одну астрономическую единицу. Значит, что-то с Солнцем. — Озвучила ход своих мыслей студентка на другом краю помещения, накручивая на палец выкрашенный в лазурный локон золотистых волос.

— Двадцать очков вашему факультету. — Довольно кивнув щелкнул ученый костяшками пальцев, но осмотрев захлопавших глазами новичков добавил: — Шутка. И что с Солнцем?

Вновь по рядам прокатилось перешёптывание, но и в этот раз держать ответ никто не спешил. Вновь сверившись с часами, Максимилиан решил подстегнуть своих подопечных:

— Время, тем временем, уходит. Шесть минут.

— Если речь о скорости света и катастрофических последствиях в такие краткие сроки, то либо погасло, либо взорвалось… — Продолжала отдуваться за всех девушка.

— С трудом представляю себе условия, при которых Солнце может погаснуть. Рассмотрим варианты со взрывом?

— Вспышка сверхновой! — Воодушевленно выкрикнул юноша из первых рядов.

— Масса Солнца недостаточна для сверхновой. — Тут же с удовлетворенной улыбкой осадил его ученый — Ещё варианты?

Обсуждение разгоралось все ярче, звучали все новые и новые версии, но до размаха и высоты полета мысли ученого молодым студентам было далеко. Этого от них и не требовалось, ведь главной целью подобных бесед он ставил разжечь в них огонь, заинтересовать наукой, привить им ту страсть, с которой сам он относился к познанию Вселенной. Когда отведенное время подошло к концу Максимилиан негромко похлопал в ладоши возвращая себе внимание аудитории.

— И вот, ионизирующее излучение достигло Земли, и мы все погибли. Чуть погодя, не позже суток, с солнечным ветром прибывает и ударная волна. Разрушения оказались столь велики, что даже следов пребывания человечества на планете не осталось. Инопланетяне, ежели такие и существуют, прибыв на этот обожженный кусок камня придут к однозначному выводу, что в этом суровом месте вряд ли когда-либо могла существовать жизнь. Но что же случилось? Что заставило Солнце, согревавшее наш мир миллиарды лет, так поступить?

Поднявшись на ноги, профессор вновь вооружился маркером и принялся рисовать на доске кружочки со стрелками.

— Как вам должно быть хорошо известно, внутри ядра звезды протекают термоядерные процессы, в основном, с участием водорода. Превеликое множество крошечных частиц, пусть и находящихся под огромным давлением, все же довольно свободно перемещаются в пространстве, время от времени сталкиваясь между собой. Но вот, по воле случая, все они, не сговариваясь, двигаясь исключительно хаотичным образом, устремляются в направлении центра массы… — Выдержав драматическую паузу он повернулся лицом к аудитории — Взрыв. И это может произойти в любую секунду. Конечно, теоретически, вероятность подобного исхода ничтожна. Но если взять бесконечный отрезок времени, шанс будет стремиться к ста процентам. Рассмотрим формулу математического ожидания…

Маркер скрипел по доске, опутывая рисунки ученого вязью витиеватых формул. Застучали по клавишам вычислительных машин ученики, ручки заносили в тетради ценное, но бесполезное с точки зрения направления курса знание в толстые тетради.

Глава – 2 – Мечты

Наблюдая за поднимающимся над чашкой кофе паром, молодая девушка утомленно выдохнула и откинулась на спинку стула. Водрузив на стол поднос с бутербродами, напротив неё устроилась её подруга и однокурсница, Анастасия Забородина.

— Привет, Дашутка! Ты сегодня опять отличилась.

— Йо… — Устало махнула та рукой в ответ — Зачем он дал нам теорию вероятностей? Сейчас на матан идти, там пределы, а я уже – на пределе…

Настя лишь хихикнула. Высокие материи, о которых регулярно любил рассуждать Пыхмачевский, выходили далеко за пределы её самосознания, а потому, зная, что ничего из этого всё равно не будет на экзамене, уже к концу первой пары она переписывалась с мальчишками в телефоне.

— Какие планы на вечер?

— Даже не знаю… — Рассеяно протянула Дария щедро отхлебнув из кружки и вновь затеребив локон волос. По правде говоря, она планировала посетить выставку макрофотографий простейших, но после трех часов с Константиновичем уже чувствовала себя как выжатый лимон и, казалось, готова проспать до конца недели.

— А мы сегодня гулять пойдем! — Торжествующе объявила Настя — Ты тоже приходи, после пар, если надумаешь…

— Да, да... — Отмахнулась Дария обратив свой взор в окно. Глядя, как лучи покидавшего зенит солнца играли бликами в стеклянных стенах высоток, она размышляла, может ли то, о чем говорил сегодня преподаватель, случиться на самом деле.

Занятия пролетели незаметно. Для человека столь высоких умственных способностей, как Дария Дориан, гранит науки был – не твёрже плавленого сыра. В то время как прочие звучно стучали по клавиатурам, а наиболее продвинутые бесшумно касались голографических проекций, она же, будучи несколько старомодной, продолжала пользоваться простой ручкой и тетрадью, как и столетие назад. Длинные замысловатые формулы, исполненные каллиграфическим почерком, покрывали бумагу, будто выходя из-под кисти художницы.

Глубоко погруженная в свои мысли она дожидалась автобуса, что увезет её прочь из храма науки, когда её окликнул знакомый голос.

— И снова здравствуйте, мисс Дориан.

Слегка вздрогнув от неожиданности, девушка смущенно улыбнулась.

— Добрый вечер, Максимилиан Константинович!

— Как прошел ваш день? — Участливо поинтересовался ученый, выискивая нечто в недрах потрепанного кожаного портфеля.

— Немного утомительно… — Отозвалась она, неловко отведя взгляд в сторону — А у вас?

— А мой ещё не прошел. Вот, еду на конференцию.

— Опять работаете допоздна… — Наконец найдя в себе силы поднять глаза улыбнулась девушка. Ученый лишь развел в стороны руками. Подле него остановился автомобиль с шахматным узором на дверях и открыв дверцу он вновь повернулся к девушке.

— Ну, до скорой встречи. — Произнес он, таинственно подмигнув на прощание.

Провожая взглядом автомобиль Дария лишь устало вздохнула. Вот прибыла и её карета, и не без усилий втиснув свое тело в переполненный автобус мертвой хваткой она вцепилась в обшарпанный поручень. И вот этот сверхсовременный транспорт двадцать первого столетия помчался вперед, временами встряхивая свое содержимое подскакивая на колдобинах дороги. Дороги, что ремонтировалась ежегодно, но казалось, с каждым разом невообразимым образом становящейся только хуже.

Несколько коротких остановок спустя девушка покинула транспортное средство, зашагав по привычной дороге к дому, проходя под роскошным плакатом в целую стену здания. «Слава народу-победителю!» – гласила надпись на плакате, скрывающем трещину на фасаде строения и хорошо читаемая в дневные часы. В позднее же время суток, в силу мистической пропажи одной из освещавших сей элемент декора ламп, надпись несколько видоизменялась, принимая загадочный и устрашающий вид: «лава роду-бедителю!».

Вот и дверь подъезда, щедро увешанная призывами голосовать за представителя партии, вот уже на протяжении века обещавшей, что завтрашний день неизбежно станет лучше, нужно лишь сделать правильный выбор. Может быть, для кого-то это и было правдой, ибо его упитанная, лоснящаяся физиономия явно смотрела в будущее с оптимизмом, ибо конкурентов у него все равно не было, а любые попытки разместить предложения других партий стремительно пресекались.

Выудив ключ из недр сумки, девушка вошла в подъезд и юркнув в удачно открывшийся лифт нажала кнопку своего этажа. Двери со скрипом затворились, и под аккомпанемент мигающей лампочки лифт доставил её в нужное место с таким звуком, будто в действительности он работал от ядерного реактора и совершал телепортацию, а вовсе не простой подъем на тросе на десяток этажей.

На мгновение задержавшись возле двери Дария вздохнула и провалив ключ в замочную скважину вошла в квартиру.

— Дашка, это ты там? — Тут же донеслось до её ушей.

— Да, я … — Нехотя отозвалась девушка.

— Сгоняй в магазин за колбасой, там если две берешь, третью дают бесплатно.

— Я устала! — Несколько повысила голос девушка, не желая ввязываться в объяснение принципов работы дисконтного маркетинга.