И кто из нас псих?

Пока дети завтракали, кошка успела укусить меня за руку — видимо, снова не успела покормить её перед тем, как все проснулись. На кухне царила привычная утренняя суета: кто-то пытался доесть кашу, кто-то проливал молоко, кто-то шумно дышал в тарелку. Я быстро перебинтовала руку и пошла в ванную, чтобы обработать рану.

В коридоре меня ждал новый сюрприз — Няшка, наша пушистая любимица, нагадила прямо посреди коридора. Её лапки оставили характерные следы, а запах... я поморщилась и, стараясь не дышать, схватила совок и пакет.

Но это было ещё не всё. В гостиной я услышала громкий вскрик. Забежав туда, я увидела Алину, которая сидела на полу, обхватив себя руками. Её лицо было в пятнах какао, а по руке текла струйка напитка. Она осуждающе смотрела на меня, будто это я была виновата в случившемся.

— Что случилось? — спросила я спокойно.

— Я... я просто хотела попробовать новый вкус, — тихо ответила она, виновато опустив глаза.

Я вздохнула и присела рядом с ней, чтобы вытереть какао с её лица.

— Ничего страшного, — сказала я, стараясь её успокоить. — Просто будь осторожнее в следующий раз.

За столько лет жизни с детьми и животными я уже привыкла к подобным ситуациям. Это был просто очередной день из моей жизни.

После детского сада решила сразу отправиться в контору. Путь не ближний, а я на маршрутке. Погода холодная, и курточка из кожи дермантина уже не спасает от пронизывающего ветра. Поёжившись, пристроилась к стайке людей на остановке. Надо было вызывать такси, а не экономить лишние двести рублей. Нос окончательно покраснел, уши покалывает. Вот как в таком виде с человеком встречаться? Но врождённый экономист приказал мне стоять и ждать автобус. И он, как назло, подъехал только через тридцать минут, когда я окончательно замёрзла. Еле протиснулась с недружелюбными людьми в маршрутку и стала ждать свою остановку.

Какое счастье, что я подъехала относительно целой, ну, руки-ноги на месте, и почти не помятой.

В конторе меня встретила девушка-секретарша. Её длинные выбеленные нарощенные волосы были аккуратно уложены в идеальный пучок, открывающий высокий лоб. Огромные пушистые ресницы обрамляли безмятежные голубые глаза, а ярко-красные губы, похожие на два пончика, идеально гармонировали с её строгим деловым костюмом. Ногти на руках, покрытые темно-красным лаком, выглядели ухоженными и очень длинными, словно она только что вышла из салона красоты.

Она недовольно посмотрела на меня, её взгляд скользнул по моим растрепанным волосам и помятой одежде. Скривив губы, она проворковала:

— Павел Андреевич уже заждался, проходите в кабинет.

Я глянула на телефон. Опа! Я опоздала на целую минуту. Быстро поправив воротник рубашки и пригладив волосы, я поспешила в кабинет, чувствуя себя преступником века.

Павел Андреевич сидел за столом, листая бумаги. Его взгляд был серьёзным и сосредоточенным, но в глубине глаз мелькнуло удивление, когда я вошла.

— Добрый день, — произнёс он, откладывая документы. — Вы опоздали на минуту.

Я неловко кивнула и села напротив. Он внимательно посмотрел на меня.

— У вас всё в порядке? Вы выглядите уставшей.

Я пожала плечами, стараясь не показывать, как мне некомфортно.

— Всё нормально, просто утро выдалось тяжёлым.

Он кивнул, но было видно, что он не верит. Да я и не собираюсь, никому ничего, доказывать.

— Ладно, давайте перейдём к делу. У меня есть для вас документы на подпись.

Я взяла бумаги и начала их просматривать. Они были сложными, нужно быть предельно внимательной. Но мысли то и дело возвращались к утренним событиям, к тому, как холодно и неприятно оставаться одной с детьми.

Павел Андреевич наблюдал за мной, периодически задавая вопросы. Я отвечала, стараясь сосредоточиться на его словах, но мысли всё равно ускользали.

— Вы уверены, что готовы подписать это? — наконец спросил он, когда я закончила читать.

— Да, — ответила я, уверенно. — Мне всё понятно.

Он кивнул и протянул мне ручку. Я поставила подпись, чувствуя, как пальцы дрожат.

— Отлично, — сказал он, убирая бумаги в папку. — Теперь давайте обсудим дальнейшие шаги.

– У вашего мужа очень хорошие связи, – продолжил Павел Андреевич, глядя на меня с лёгкой ухмылкой. – И так просто это не будет, так что готовьтесь к большим затратам. Но я гарантирую, что мы постараемся выжать с него по максимуму.

Я задержала дыхание. Павел Андреевич, очевидно, не собирался церемониться. Он знал, что у меня нет выбора, и я вынуждена была согласиться на его условия.

– Я буду настаивать на разводе уже через три месяца, – добавил он, глядя на меня с прищуром. – Ваш муж отказывается от развода, поэтому нам придётся действовать быстро. Разделом имущества будем заниматься в процессе.

– Но у него нет имущества, – выдавила я. Это же не справедливо!

Адвокат лишь усмехнулся.

– Вы находитесь в официальном браке, – сказал он очевидное. – Всё имущество, приобретённое за пятнадцать лет брака, считается общим. И это касается не только недвижимости, но и банковских счетов, акций и даже мебели.

Я кивнула. Все мои надежды рухнули. Всё это несправедливо, да только спорить бесполезно.

– Так дальше дети, – продолжил Павел Андреевич, ещё более серьёзным голосом. – Готовьтесь к приходу опеки. Они будут проверять условия проживания детей. Это уже адвокат вашего мужа поставил меня в известность.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Опека? Они будут проверять наши условия? Но ведь это было моё право – решать, где будут жить наши дети.

– Ведите себя уверенно и ничего не бойтесь, – сказал Павел Андреевич, заметив моё беспокойство. – До детей им не добраться. Я собрал немало доказательств его аморального поведения.

Он замолчал, давая мне время переварить услышанное. Я кивнула, хотя внутри всё кипело от гнева и отчаяния.

– Всё понятно? – спросил адвокат, глядя на меня.

Я снова кивнула, хотя на самом деле ничего не было понятно. Всё это казалось каким-то кошмаром, из которого я никак не могла выбраться.

– Ну тогда идите, – сказал Павел Андреевич, махнув рукой в сторону двери. – Оплатите у Наташеньки первую часть нашей сделки. О следующей встрече я сообщу по телефону.

Я молча поднялась и направилась к выходу. Наташенька, секретарша, сидела за стойкой и презрительно посмотрела на меня, когда я подошла.

Я положила деньги на стол и, не сказав ни слова, вышла на улицу. Ледяной ветер тут же ударил мне в лицо, пытаясь сбить с ног. Я запахнула куртку, но это не помогло. Ноги сами понесли меня к автобусной остановке.

Хорошо хоть в этот раз автобус подошёл сразу. Толкаясь в давке с другими пассажирами, я непрерывно думала о том, что произошло. Мысли о муже, адвокате и опеке не давали мне покоя.

Когда я наконец добралась до дома, меня встретила непривычная тишина. Я сняла куртку и заметила, что сумка открыта. В панике я заглянула внутрь и похолодела: кошелька не было. Сердце застучало в предчувствии беды.

Трясущимися руками я схватила телефон и заблокировала карту. Но помимо карты там были и наличные, причём очень приличная сумма. Что же теперь делать?