Книга Апокриф: Мебиус из Хрустального леса - читать онлайн бесплатно, автор Кузнецов Дмитрий. Cтраница 2
Апокриф: Мебиус из Хрустального леса
Апокриф: Мебиус из Хрустального леса
Оценить:

Рейтинг: 3

Апокриф: Мебиус из Хрустального леса

Архимейстер молча посмотрел на него.

Мебиус: Похож, да.

Итриль: Ты видел кого-то похожего? В нашем городе?

Мебиус: Я не знаю, что видел. Возможно... Но знаки были другие. Маска была такая же, как здесь, без прорезей. Кто они?



О существах, именуемых Анам-Кара

Гравюра: фигура в сером одеянии и гладкой белой маске без прорезей; на ней — восемь лучей звезды Астравента; у ног — клубы дыма.

I. Об имени

В древнейших из дошедших до нас записей существа сии именуются «Анам Кара», что на языке первых летописцев означает «друзья души». В позднейших списках, переписанных небрежной рукой, имя исказилось до «Анан-Кара», и сокровенный смысл его стёрся, оставив переписчикам и потомкам один лишь незнакомый и оттого пугающий звук.

Мир забыл, зачем приходят эти существа. Они же помнят точное значение своего имени, как помнят всё.

II. О природе их

Во все времена полагали, что Анан-Кара существовали до нас — и даже до нашего мира. Похожи они на людей, но людьми не являются.

Намерения их неведомы. В сражениях их не замечали, крови на одеждах их не находили, оружия при них не видели. Не имеют они запаха; есть ли у них плоть — ни один мейстер не решился ни утвердить, ни опровергнуть. Способны они терять массу и обращаться в дым, а после — растворяться в толпе или тумане, словно и не было их вовсе.

Иными словами, Анан-Кара суть живые фантомы.

III. О явлениях

Явление их — редкость, и не без причины. Замечены они бывали в часы переломов — при падении домов, узурпациях, бедствиях и всяком изломе судьбы людской.

Некоторые лишь наблюдают. Иные же записывают что-то в странные книги, такое существо, видели при правлении Тонариана Вероломного. В его руках была книга с названием Апокриф, чего-то там. Тот кто видел клялся в этом. Иногда они отдают апокрифы в руки людей, хранящие память истинную. Как они выбирают достойных, неизвестно.

IV. О масках

Маски их гладки, белы и не имеют прорезей — ни для глаз, ни для носа, ни для рта. И всё же знаки на масках различны. Они указывают на природу и принадлежность существа. Одни носят символ веры нашей — восьмиконечную звезду Астравента. Другие — знаки иные, чуждые и нам, и церкви, и волшебникам.

V. О разуме и языке

Большинство из них молчаливы и скрытны. Бывали исключительные случаи, когда те умели разговаривать на всеобщем наречии. Некоторые умники XII века, из белого легиона били себя в грудь, что это жнецы, пожирающие душу и жизнь. Так-ли это на самом деле, неизвестно. Может да, а может и нет. Архимейстер Содор в 1558г. Высказал теорию, что Анан-Кара — это пришельцы с неба, иными словами небожители, звездные духи. Волшебники того времени нашли в его словах крупицу разумности.

Волшебники и мейстеры собирали сей том веками, и я лишь продолжаю их дело. Опирались они на эту теорию, которую и я нахожу разумной: чем старше таковое явление, тем оно разумнее, ибо существует оно подле людей и веками впитывает их — поведение, речь, сам образ.

Согласно этой теории, юные Анан-Кара безмолвны и не умеют говорить ни на каком языке. Древние же говорят свободно, ибо память их столь глубока, что вмещает мудрость всех народов мира.

VI. Об отношении к ним

Называли их по-разному: демонами, небожителями, джинами — и ещё многими именами. Среди древних людей находились слабоумные, что пытались напасть на такое существо. Анан-Кара не отвечал на это вовсе, а нападавший проходил сквозь него, как сквозь дым.

Об их враждебности не сказано ни слова.



Приписка на полях (рукою архимейстера Итриля): «2134г. От С.П. Сначала Хрустальный лес выпустил одного своего ребёнка к нам. Это чудо!!! А теперь ещё и это. Попытка узурпации, нападение на дочь Мидрайна. Похоже, намечается что-то... Анан-Кара был замечен в Феополисе. Духи с книгой не приходят просто так».

«Сколько их всего — неизвестно и по сей день. Откуда они приходят и куда уходят потом — вопрос, на который нет ответа. И, быть может, не должно быть».


Мебиус: Очень познавательно. Кстати о мастере слов. По-моему, вы — мастер.

Итриль: Я? Меня мало кто слушает. Старая кляча, и не более.

Мебиус: Ваши слова звучат беспристрастно, великий мейстер. Мне это куда милее городской суеты. Архимаги частенько ругали меня, когда я сбегал из Феополиса.

Итриль: Ну разумеется, ведь ты отличаешься от всех прочих. Раньше это многих смущало, и в первую очередь меня. Но прошло пару лет — и к тебе начали привыкать. А потом и любить. Да? Знаешь, я тут подумал: раз ты так прилежно впитываешь знания Белого древа, может, тебе разнообразить свои познания о мире? Например, сходить в свободное время к Апостолу церкви.

Мебиус: Эм... Хорошо, почему бы и нет. А можно?

Итриль: Раз архимейстер говорит, что можно, — значит можно. А что можно, порой и нужно.

Мебиус: Ну, я попробую его отыскать. А где он находиться? Где он живет?

Итриль: Я знаю, что тебя частенько посылают по небольшим делам. Сестры Ингариен послали тебя выполнить задание для меня, и я восхищён твоими результатами. И поэтому, я тоже решил дать тебе небольшое, безобидное, но очень важное поручение. Никто не знает где Его Святейшество живет, даже я не знаю есть ли у того собственный дом. Апостол страны света… Да… Его Святейшество никогда не сидит в храмах, и не читает проповедей для толпы, но несет благо для всех. Настоятель Астравента похож чем-то на тебя, и раз произошло такое великое явление как дитя Хрустального леса… То я хочу чтобы ты нашел его, разгадал этот секрет… Он тебя знает и видел, а вот ты его нет. Ты сможешь, поспрашивай в городе, и кто-нибудь обязательно укажет тебе знак.

Глава

VI

Рискованные шалости


А спустя несколько дней Мебиуса и Таири вызвали в цитадель магии. К Милисе Ингариен и её младшей сестре Каэриэль.

На днях инквизиция проверяла Феополис снизу доверху на предмет измены королю. И на счастье юных волшебников, в доме Харгарденов в тот момент оказались двое уважаемых лиц. Милиса и Каэриэль первыми нашли эбеновую дощечку с кровью Мебиуса и дневник Шанда, который Таири взяла из архивариуса без спроса.

Милиса: Ну, и как это понимать? Вы два несчастья...

Каэриэль: Вы... Эх... Вы хоть соображаете, что было бы, если бы инквизиция нашла это раньше нас?

Таири: Архимейстер, это только моя вина, простите...

Каэриэль: Ну конечно. И кровь Аколита, полагаю, тоже твоя?

Мебиус: Это произошло случайно. Я поранился...

Милиса: Неужели... А может, некромантией решили заняться?

Каэриэль: Действительно... Рассказы древнего мейстера об Ацтельцах в их средний цикл. Очень волшебное время... Вы согласны? Хотите, чтобы всех нас обвинили в поддержке западных изменников?

Милиса: Два несчастья... Вы нарушили с десяток правил за последние дни.

Таири: Простите, мы ничего не замышляли, правда.

Обе наставницы переглянулись и посмотрели на учеников.

Каэриэль: От вас просят меньшего. Ни великих свершений... А просто — быть как все! Тень с запада набирает силу, нам не нужно ещё больше проблем сейчас. Это последнее предупреждение вам обоим. Эти проделки останутся между нами... Но ещё хоть одна пакость — пеняйте на себя. Всё понятно?

Мебиус: Госпожа Люри знает об этом?

Милиса: Мебиус, твоя невозмутимая голова выведет из себя кого угодно... Ах... Ладно... Считайте, вам несказанно повезло в этот раз. Лишь мы об этом знаем... Твоя мать — уважаемая чародейка не только в Феополисе, но и в Роншаре. Подставлять дом Белого древа сейчас... Эх... Надеюсь, вы оба образумитесь.

Таири: Да, госпожа, простите...

Милиса: Идите.

Когда Мебиус и Таири ушли, сёстры обсудили ситуацию.

Милиса: Что инквизиторы Хармонда хотели найти у Харгарденов?

Каэриэль: Явно не деревяшку и каракули Шанда. Но всё же... Не знаю, не знаю. Надеюсь, Сайрус знает, что происходит.

Милиса: Мятеж. Кто-то из Феополиса поддерживает бунт. Люмьяна хотели похитить. Сейчас проверяют всех, не только нас.

Каэриэль: Седьмое пекло... Похоже, миром всё не разрешится.

Милиса: Лорды запада купили наёмников. Всё было стремительно: короля и его сына хотели поймать живыми. Людей Барна убили при защите его величества. Хвала небу — белую гвардию им подкупить не удалось.

Разглядывая резьбу Мебиуса на эбеновой скрижали, Каэриэль призадумалась.

Каэриэль: Может, эти два несчастья дают подсказку? Древние Ацтель не убили Шанда, а он же был с запада?

Милиса: Нет, с севера.

Каэриэль: Синамбриец?

Милиса: Да. Северный Аставир не поддержал поход Белого легиона на Анпарту. Они отвернулись и от власти ордена, и от всех западных Нга вообще — всех, кто поддержал сожжение астравентской рукописи. Синамбрия древнее Роншара, древнее Кансарды, древнее даже Феополиса. Северяне торговали с Анпартой на равных, никогда не поднимали на них руку, это было категорически запрещено на севере Аставира, а Ацтелийцы сделали тоже самое в ответ. Думаю, это объясняет, почему Шанд выжил.

Каэриэль: Как это относится к сущему?

Милиса: Не знаю, не знаю... Сайрус верит в знамения неба, но они не всегда очевидны. Порой подсказки здесь, перед глазами. Я вижу, о да... три десятка изменников хотели схватить дочь Люри. Мальчик силён, очень. Магия леса это великая сила, но управлять им очень трудно — ты и сама видишь.

Каэриэль: Дикость священного леса, что и говорить... Я присмотрю за обоими, постараюсь... Сайрусу и Люри сейчас очень тяжело, они не должны тащить всех нас сами.

Милиса: Мы справимся. Узурпатора зовут Митайру, вроде бы...

Каэриэль: Ну хоть что-то. Может, Мидрайн уже пошевелит наконец пальцем ради страны... Почему Люри, Сайрус и мы горбатимся без него? Тоже мне архимаг! Куда он подевался?!

Милиса: Вопрос без ответа.

Каэриэль: Я конечно всё понимаю... Но сейчас грядёт тяжёлое время, у Харгарденов должен быть архимаг. Сайрус обещал поддержку войску короля. Когда Люмьян поймёт, что мы его обманули, — у нас будут проблемы. Люди не пойдут ни за Сайрусом, ни за нами. Сколько у нас есть времени?

Милиса: Около месяца, может меньше...

Каэриэль: Если Мидрайн не объявится, мы должны сдержать слово. Магистериум изберёт нового лидера.

Милиса: Харгарденам это не понравится...

Каэриэль: Люмьяну не понравится, если мы обманем его. Мы не можем предать короля. Митайру — узурпатор, он хотел схватить дочь Люри... Неужели так трудно понять?

Милиса: Ясно.

Каэриэль: Значит, мальчик умеет творить Ауж-Асэнх.

Милиса: Он Аколит, он — скрижаль, которую ещё разгадывать и разгадывать. Но эти видения вызывают у него нездоровый интерес, он видит их очень ярко... Я тоже порой вижу это. Такие видения могут привести к беде.

Каэриэль: Ты умеешь этим управлять, а ему ещё учиться и учиться. Понимать, где заканчивается реальность и начинается мечта — или ужас. Нельзя ему поводок на шею накидывать, хотя порой очень хочется. Помнишь тот случай?

Маг-пророк по имени Игвиду — очень известный волшебник, миролюбивый, но порой не в меру жадный. Порой его глаза чернели, и он начинал видеть необычные вещи, о которых затем пересказывал другим.

Дом Белого древа назвал такие пророчества Ауж-Асэнх. Поначалу это было уникальным, но пугающим явлением — когда глаза у человека становятся тёмными, как колодцы. Инквизиция задавала вопросы об одержимостях, да и феопольский Апостол сомневался в благе подобного. Однако позже к этому в Аставире привыкли. Игвиду отвечал на вопросы белых мантий, указывая путь к преступникам, — даже Апостол пользовался его пророчествами.

Главная опасность такого явления проявилась позже. Игвиду не стал жесток или зол, но он всё чаще пребывал в состоянии Ауж-Асэнх и всё меньше воспринимал простую реальность как должное. Его история закончилась, когда его глаза были тёмными, а сам он со счастливым лицом пытался догнать кого-то важного из своей семьи — которой на тот момент у него давно не было.

Он добежал до вершины здания трибунала и спрыгнул, пролетев милю вниз и разбившись на площади. Для Харгарденов девятнадцатого века это была трагедия и утрата, а ещё инквизиторий задавал много вопросов.

Милиса: Может, идея поводка не так уж и ужасна?

Сёстры Ингариен посмотрели друг на друга. У них медленно натянулись улыбки, после чего они слегка посмеялись. У них всегда был мрачный юмор, но светлые сердца.

Заклятия, которыми владела их семья, тоже были сомнительными и мрачными — но крайне полезными. Они пытались изучать чуму, чтобы понять, как лечить болезнь, если где-то в мире происходит вспышка.

Глава

VII

Апостол Феополиса

Спустя несколько дней размышляя о словах Итриля, Мебиус отправился искать Апостола. Один из знающих привёл Мебиуса в кузницу. Его трудно было чем-то удивить, но здесь он увидел кузнеца, увлечённо бьющего молотом по раскалённому металлу, — тот улыбался и вытирал пот с лица.

Рядом сидел белый котёнок. Он зашипел на Мебиуса. Тот остановился и взял маленький комок меха на руки.

Ифриш: Кого-то ищешь, парень?

Мебиус: Эм... Наверное, меня обманули... Знаю, это забавно выглядит... Наверное. Пожалуйста... Извините, я пойду...

Ифриш: Всё не то, чем кажется... Может, и ты не волшебник?

Мебиус: Эм… Извините?

Ифриш: Не волнуйся, Асур изменит своё мнение, наверное... Он и на меня шипел когда-то... Я ведь тоже был пришельцем в его маленьких глазках... Хах.

Мебиус: Эм, ладно... Что? А... Так... Это вы и есть? Серьёзно? Вы — Апостол Ифриш?

Ифриш: Наверное, ты не такого ожидал, да? Святоши представляют магов как бородатых колдунов в длинных тёмных рясах с посохами, бросающих огонь во все стороны. А маги представляют Апостолов в чистых белых нарядах, объятых лучами света, напротив вычурных соборов... С проповедями «не убей, не сопротивляйся, позволь ударить себя ещё раз» — и всё в таком духе.

Мебиус: Вообще... Я слышал, что вы против насилия... Так говорят.

Ифриш: А я слышал о лесном демоне, которого исторг Хрустальный лес... Я не поверил злословиям... Я очень хотел увидеть это чудо своими глазами.

Мебиус: Эм, простите, ваше преосвященство... Я...

Ифриш: Эй, расслабься. Садись, не стесняйся. Подумай вот о чём. Мы живём в необычном мире. Небожители существуют. И как бы нам ни хотелось думать, что они нас защищают... Как ты думаешь, кто защитит простых беззащитных людей, на которых им плевать? Тех, кто не является воином или волшебником?

Мебиус: Ну, стража городская, инквизиция, Белый легион... Нет?

Ифриш: Да. В теории должны, обязаны. А если и их рядом нет — в момент совершения злодеяния?

Мебиус: Сами себя и защитят люди, полагаю. Либо кто-то ещё... Ну, или никто.

Апостол сделал ещё пару сильных ударов по металлической заготовке.

Ифриш: Или кто-то ещё... Или никто... Да... Оружие. Его в мире очень много. На самом деле я действительно противник насилия. Я слышал, у тебя очень богатый ум. Представь следующее. Простой добродушный фермер или рыбак с книгой в руках. А напротив — второй человек, вооружённый безумец, желающий ограбить и убить первого. Как думаешь, кто победит?

Мебиус: Зависит от ситуации. Может, человек с книгой на самом деле великий мастер. Мы о нём ничего не знаем...

Ифриш: Верно. Но в большинстве тех самых ситуаций человек с книгой слаб и вовсе не хочет никаких неприятностей, а человек с оружием хочет причинить ему вред. Всё же я бы поставил на то, что человек с книгой проиграет. Не потому, что я хочу это видеть... Нет, я бы хотел, чтобы человек с книгой победил... Не будь он волшебником, книга не защитит его дом от злодеев.

Мебиус: Это... очень правдоподобно.

Ифриш: Честь. Искренность. Человеколюбие. Сострадание. Эти четыре слова служат добру и только ему. Но если у тебя хотят отобрать жизнь — у твоих родных, друзей, детей или просто хороших людей рядом — в ход идёт последнее наречие. Пятое... То, которое служит защите предыдущих.

Ифриш сделал ещё несколько ударов по железу, а последним распрямил остриё и, подняв, разглядывал.

Ифриш: Правосудие...

Мебиус: Вы ведь раньше никогда этим не занимались? Наковальней.

Ифриш: Нет. Но я стараюсь постичь это. Учусь новому и полезному.

Мебиус: Подмастерья выковывают что-то сносное спустя полгода, или чуть больше. Ваша заготовка выглядит многообещающе. Сталь поёт, и я слышу её.

Ифриш: Хорошо, твои слова меня уже радуют... Скажи вот что: тебе уже доводилось судить? Знаю, что да... Но... Я хочу это услышать от тебя.

Мебиус: Однажды. Но это был не суд. Я просто спас её...

Ифриш: Как это было? Расскажи своими словами, без выдумки.

Мебиус: Одну девочку спас. Чародейку.

Ифриш: А наказал скольких?

Мебиус: Двадцать восемь взрослых мужчин. Не магов и не на службе у короля. Они хотели совершить злодеяние.

Ифриш: И как же ты определил, кто из них виновен, а кто нет?

Мебиус: Они бежали за ней как стадо голодных волков. Они были подобны стихии... Я чувствовал их! Лес знает, чьи сердца хранят свет, а в ком лишь неуёмный голод. Таири была алмазом, катящимся вниз с горы, и её преследовал оползень...

Ифриш: Хм... Действительно, архимейстер не преувеличивал... Уникальное явление даже по меркам магов. Маги тоже бывают разными — хорошими и не очень. Дом Белого древа уверен, что ты избранный. Может, это и так, может, и нет. Но одно известно наверняка. Дочь Мидрайна и Люри Харгарденов была спасена, а двадцать восемь негодяев — задушены корнями Хрустального леса. Твоего дома. Места, откуда ты родился.

Мебиус: Я ощущал их намерения... Они хотели забрать её и использовать как вещь. А некоторые хотели ею воспользоваться как... Я ещё не учил таких слов...

Ифриш: И не нужно. Главное — ты знаешь. Ты видел их, людей... Становится печально, когда я об этом думаю. Одно дитя добродетели, за которым бежит двадцать восемь дикарей. Можно ли было спасти и образумить их? Если сесть и заговорить с каждым, то, уверяю, к словам добродетели можно привести каждого. Но в тот момент они сделали свой выбор. А ты сделал свой.

Мебиус: Да, господин.

Ифриш: Не считаешь, что то действо было ошибочным?

Мебиус: Нет. По правде, я об этом и не думал.

В тот миг кузнец-Апостол прекратил ковать и задумался. Он проникся восприятием этого юного мага — нечеловеческим, но притягательным и даже чистым. Мебиус воспринял преследователей как стихийное бедствие. Ифриш восхитился: люди частенько оговаривают друг друга, а этот — нет. Апостол пожелал выяснить о Мебиусе лично.

Ифриш признал его сыном добродетели — диким, с особым взглядом на мир, но со светлым сердцем. Явлением из дикой природы.

Ифриш: Тебя отправил сюда архимейстер. Знаешь зачем?

Мебиус: Он сказал, что вам понадобится помощь.

Ифриш: Скоро в золотую страну отправятся пятьдесят зодчих — половина из Феополиса, половина из Роншара — плюс пара послов и несколько мейстеров. Я тоже там буду. В той стране мы кое-что построим, и нам нужен волшебник...

Мебиус: Вряд ли я смогу вам помочь, господин. Я не волшебник и мало что умею, кроме как злить архимагов...

Ифриш: Неужели? Мне сказали, что ты любишь сбегать из города. Сбегать далеко — в пещеры, леса, горы, отыскивать старые гробницы, древние коллекторы...

Мебиус: Да, так и было.

Ифриш: Там, куда мы отправимся, гор и деревьев будет в изобилии. Ну, что скажешь? Хочешь поехать с нами?

Мебиус: А дом Белого древа не будет против?

Ифриш: Может, да, может, и нет... Чего бы хотел ты?

Мебиус: Поехать! Но знать, что Таири в безопасности...

Спустя неделю экспедиция погрузилась на корабль, отправившись за море. Ифриш восхищался своим новым подмастерьем: Мебиус никогда раньше не видел синюю пустошь. Так Мебиус назвал океан, который долгие дни разглядывал за бортом, — словно смотрит в небо под лодкой. Словно они плывут по небу.

Глава

VIII

Архимаг и Архимейстер


А в цитадель тем временем пришёл архимаг Сайрус, прям перед собранием инквизитория и совета двенадцати старейшин. Архимаг был крайне недоволен действиями Итриля. Сайрус проследил и узнал куда пропал аколитский юноша.


Итриль: Архимаг, что вы себе позволяете? Здесь сейчас будет совещание!


Сайрус: Как это понимать?!


Итриль: Что? О чём вы?


Сайрус: Это вы надоумили Мебиуса из Хрустального леса пойти к Апостолу. А теперь его увезли... За море.


Итриль: И что в этом такого?


Сайрус: Он Аколит! Он перетерпел разрыв с Хрустальным лесом, а теперь ещё и со страной?! Совсем рехнулись?


Итриль: Вы противник пяти наречий добродетели? Я удивлён...


Сайрус: Совсем не соображаете?! Мебиус как пустой сосуд. Его можно наполнить чем угодно, он может учиться как у Астравента, так и у Сириуса из Асгарота! Что вы творите? Селентийцы — жадные до золота существа, чему он там научится!?


Итриль: Не несите чушь, архимаг. Волшебник должен был отправиться с Апостолом. Один. Это поручение короля... Его Святейшество выбрал аколитского мальчишку, как своего чародея для похода.


Сайрус: Зачем? В стране тысячи других магов.


Итриль: И поэтому вы нужны здесь... Или ваш дом не согласен? Кто будет поддерживать короля в борьбе против изменников? М? Кто!? Может, мальчик из Хрустального леса? Который едва научился произносить слова в правильном порядке...


Сайрус: Что я скажу в магистериуме? Харгардены об этом ещё не знают... Они мне голову оторвут за это. И вам тоже!


Архимейстер перестал писать, отложил перо и взглянул на чародея огня.


Итриль: Вы не знаете, что с ним делать... Вы сами так сказали, и не только вы... Я тоже был в этом убеждён... Многие в Феополисе от него шарахались. А Апостол в своей мудрости понял, как научить мальчика уму-разуму... Хрустальный лес растёт не абы где, а на нашей земле. А значит, и безымянный лесной народ тоже является аставирцами... Раз оттуда вышел один, значит, все однажды оттуда выйдут.

Сайрус: Безумие. Глупо всё это...


Итриль: Ваш дом магов, да... Гордость нашей великой страны, наравне с другими сообществами мира. А вы — один из его трёх архимагов. Не заставляйте сомневаться в вашем умственном здравии.


Сайрус: Как радикально меняются ваши взгляды... И так быстро... Особенно в условиях захвата Перста... Как там это называется? Приспособиться...


Итриль: А, так значит, вы ещё и Мастер над словом? Совет мейстеров как раз обдумывал, кого назначить. Может, вы, в таком случае, подойдёте? Архимаг Сайрус...


Сайрус был крайне недоволен самодеятельностью архимейстера — за спиной у короны и дома магов, — попутно ворчал под нос.


Сайрус: Трухлявый пень... А если каждый начнёт делать что на ум придёт... Тоже мне, председатель Перста, изгнанный вместе с королём... Всё это начинает дурно попахивать.


На первом месте в те времена стоял король Синтельгарда, как первого аставирского города, а на втором — Апостол Феополиса. Архимейстер Перста Владыки — это третье по значимости лицо Аставира, главный хранитель знаний и мудрости, входящий в совет двенадцати старейшин.


Итрилю тогда было почти восемьдесят лет. Его слушал и король Люмьян, и остальной совет, Апостол и даже часть волшебников Белого древа. Архимаг молча ушёл и был вынужден сообщить неожиданные известия: Апостол Ифриш сам выбрал и забрал Мебиуса Харгардена в экспедицию.


На самом деле проблемы не было, но многие волшебники считали явление Аколита настолько ценным, что такое событие приравнивалось к Фарадонским древностям, не имеющим цены. Архимейстер знал, что многие думают лишь о своём благе, или максимум о своём доме или королевстве, но не о стране в целом. А большинство магов считают аколитского ребёнка живым артефактом и не более. Они им пользуются — так же, как королевство пользуется ими всеми. Сайрус подметил ядовито, но честно, что архимейстер способен очень быстро изменить свои убеждения.


Размышляя об этом, архимейстер поставил интересы церкви выше прочего, ибо Апостол желал докопаться до правды о манифесте Астравента — рукописи, которую вероломно сжёг король Тонариан тысячу лет тому назад. Большинство магов воспринимались как факелы, которые нужно использовать мудро; так думала и династия Люмьяна, и общество мейстеров того времени.

Итриль подумал, что Харгардены, Азатумы и даже Ингариены — лишь безмозглые колдуны с опасными способностями на службе у страны, но Мебиус... Это нечто особенное. Архимейстер сделал вывод, что маги не знают, что делать с таким необычным явлением, а Апостолу будет виднее, как сделать из дикого дара разумного аставирца.


А в кабинет Сайруса вскоре ввалилась огорчённая и злобная Таири.


Сайрус: Полегче, прошу. Я знаю, что ты расстроена, но это решение архимейстера. Мы здесь ни при чём, я тоже был против этого.


Таири: И когда он теперь вернётся!?