Цена жалости

Глава 15. Май 2018. Ейск.

Добрались без происшествий.

Сдавшихся не только разоружили, но и раздели, бросив бронежилеты на берегу. Руки стянули сзади, заставив пару матёрых разведчиков выматериться от унизительности положения.

Раненых и наших погибших уложили в катера украинских штурмовиков. Судя по всему, техника была натовская, но как выразился один из матросов, прибывших для эвакуации:

— Все корыта одинаковы. Освоил одно — потом хоть на ледокол садись.

Имея брата-моряка, я мог бы с ним поспорить, но сейчас не стал.

Пленных распределили по нашим катерам, хотя поднимать их и было нетривиальной задачей. Несмотря на отсутствие знаков различия, повадки выдавали в диверсантах офицеров. Женщину-снайпера Сергей отсадил от переглядывающихся Лёни со Славой, чтобы избежать «случайного» опрокидывания.

Мне показалось, что не столько из-за неё самой, сколько, чтобы помочь мальчишкам не наделать глупостей, о которых будут жалеть.

На всякий случай забросили и пару трупов нулей. Не то чтобы ожидали чего-то нового в «конструкции», но всё же.

Я сидел один, прижавшись к борту. Зверь не появлялся. То ли ещё не отошёл от ран — внутри и у меня по-прежнему саднило, будто по рёбрам прошлись напильником, то ли не хотел меня подставлять ещё сильнее. За всё время после нашего возвращения, ко мне подошли только пацаны и, шмыгая носами, обняли с двух сторон.

Передо мной лежало тело одной из наших убитых. Симпатичная девушка, почти девочка. Агата, вроде бы. Детский дом, обман с жильём, скиталась, обрела дар, но попалась на глаза руководителю энергосбытовой организации. Для него жгла трансформаторные подстанции тех, кто не хотел передавать их на баланс.

Потом банда Клима… Три месяца жизни…

Я ударил кулаком о борт. Прозвучало глухо.

Из стеклопластика хреновый колокол… Да и из меня — звонарь.

Вспомнил прошлую «морскую прогулку». Тогда рассвет, все живы, хоть и не без последствий. Я удержался, пусть и на грани…

Сейчас — всё наоборот, даже закат. Ещё и задача не выполнена.

На повторный удар по борту Сергей, сидевший напротив, рявкнул так, что рулевой матрос вздрогнул.

— Майор, отставить.

Я понял, чего он опасался. Сейчас полыхнёт пламя на руке — придётся задницей пробоину затыкать. Молча кивнул, не поднимая глаз.

— Ты сейчас будешь себя поедом жрать. И где-то будешь прав. Но только где-то.

Я напрягся, но по-прежнему не смотрел на него.

— Они пришли на чужую землю. Пришли уж по локоть… плечи в крови. Пожрав не одного и не двух таких, как она. — Он ткнул пальцем в лежащую девушку.

— Но я…

— Что? Что ты? Ты лечил своего Зверя.

— Себя…

— Да хоть Папу Римского. Эти… кукловоды… всё равно обречены. Ты думаешь, их будут держать в таком вот виде и дальше? Ждать, пока они вырвутся? Тратить дефицитные негаторы на то, что сдохнет через полгода, год? Не думаешь? Ну так какого хрена, а?

— Но…

— Да коню под хвост твоё «но». Ты даже не понял, за что я тебе врезал. За тупость твою. За то, что связь не вырубил, и теперь все чистоплюи на тебя коситься будут. А нам — дело заводить, расследование, отчёты.

Я поднял глаза. Полковник сидел, понурив голову.

— Хотя, конечно, не оставь ты связь, хрен бы эти уроды сдались. И кто знает, кого бы ещё вот так везти пришлось. И кто бы там остался.

А мне в голову пришла мысль, что всё это придётся объяснять ещё и Мари-Хелен.

На берегу уже ждали машины скорой помощи, готовые везти раненых в госпиталь. Отмахнувшись от предложенной помощи в обработке расплывшегося на скуле безобразного синяка, я прошёл к одному из кукловодов, который, как мне показалось в свете фар машин, пошевелился.

Он действительно пришёл в себя и дёргал руками, мотая головой.

Я взял его правой за горло, а левой снял повязку с глаз и сорвал пластырь с губ. Сергей, разговаривавший с Леной, Настей и одним из врачей, строго посмотрел на меня, но кивнул: мол, делай, как знаешь.

— Вод-ды…

Колпачок фляжки повис на цепочке — одной рукой откручивать не сильно удобно. Прислонив горлышко к губам, я услышал чмокающие звуки. Половина проливалась на землю, но это было неважно.

— П-пальцы…

— А вот тут — хрен. — Не снимая руки с его шеи, я посмотрел ему за спину.

Пара пальцев выглядела уже не лучшим образом.

— Девчат, можно вас? — Лена вздрогнула, но подошла.

— Что?

— Можешь снять вот эту и эту стяжки и перетянуть пластырем или там изолентой, я не знаю?

Она присмотрелась и скорчила недовольную гримасу.

— Садисты. Лучше бы пристрелили.

Пленный маг, несмотря на общее состояние, затрепыхался под моей рукой, но я крепче сжал пальцы.

— Спокойно.

Он с явным трудом сглотнул. Лена снова облила меня презрением, но вернулась к машинам, о чём-то переговорила с медиком, потом с водителем и, наконец, вернулась с ножницами и мотком пластыря.

Минуты четыре она возилась с пальцами мага. Закончив, Лена поднялась и, сухо бросив: «Всё», пошла обратно. Кукловод захрипел вдогонку, несмотря на сдавленную шею:

— С-спасибо.

Она дёрнулась как от пощёчины. И не обернулась.

Позже, трясясь в кузове армейского грузовика, я спросил Сергея, брали ли мы вообще негаторы с собой. И он признался, что нет. И что он понимает — удержать их в плену будет невозможно. И что после допроса он сам, специально для майора — сам, обеспечит нейтрализацию. А во время допроса означенный майор должен будет обеспечить контроль и надзор.

На этом майор и заткнулся.

На базе мы разгрузились, вытащили, не церемонясь, магов. Одного, уже пришедшего в себя, усадили спиной к колесу машины, второго положили рядом с ним на траву. И, пока не разбрелись, полковник решил провести «политинформацию».

— Стройся.

На залитой светом прожекторов бетонке мы разбились на неравные кучки. Бойцы в серой керамопластовой броне в три шеренги резво встали по росту. Самые низкорослые впереди. Сбоку от них скучковались — иначе не скажешь — маги. К Лене, Насте и Артёму прибились ещё четверо выживших.

Рядом со мной встали Лёня со Славой и, неожиданно, Ярослав. Жанна пару секунд пометалась, но отец Егорий мягко направил её к остальным, хотя она и зыркнула на него, выдёргивая руку.

Кто-то из стрелков пытался выйти из строя. Мне показалось — это был Ильяс, но громкий шёпот дал понять, что всё равно уже поздно.

Сергей смотрел на нас с торжеством.

— Ну что, родные. Поздравляю вас. Как на ёлку влезть, так «Лёша, помоги», а как задницу за Лёшу поцарапать, так «Дурных нема». — Он прошёл вдоль строя. — Смир-рна! — Косившиеся друг на друга люди вытянулись по стойке, устремив взгляд на командира.

Полковник ходил и молчал, три его тени следовали за ним. На лице играли желваки. Всё-таки сумерки — интересное время.

— За что я наказал майора, применив неуставные методы?

— Разрешите…

— Давай, капитан. — Сергей подобравлся, как хищник перед охотой.

— За то, что майор Топорков применил пытки в отношении… — Рука полковника разочарованно рубанула воздух. Краем глаза я заметил, как вздрогнула Настя.

— Не позорьтесь, капитан. Ну, у кого ещё мысли?

Жанна запросила разрешения ответить.

— Прошу. Вы были рядом. Ваше мнение? — Сергей был сама любезность.

— За то, что он оставил связь включённой и опозорил… — Она замолчала сама, понимая, что это не причина.

Полковник кивнул, когда магичка остановилась.

— Что, больше желающих не будет? Тогда я задам другой вопрос. Наводящий, так сказать. Кто не знал о его способностях после того, как он дал Жанне восстановиться? Кто не знал, что Алексей вытянул Татьяну с того света? Шаг вперёд — и можете заниматься своими делами.

Из строя не вышел никто.

— Ну хоть так.

Сергея перебил Ярослав. Он сделал три шага вперёд, наступив на тень, и повернулся к строю.

— Разреши, полковник. Не как капеллану — как бывшему разведчику. Пару слов. — Не дожидаясь ответа, он продолжил, вглядываясь в лица. — Я не буду обсуждать грехи и отношение Церкви к магии. Я только скажу, что имей я возможность вернуться туда и остановить его, я бы этого не сделал. И Сергей не сделал бы. И… ударить Алексея — это единственный способ выразить боль от того, что кто-то другой забрал у тебя право взять грех на себя. Снова. И если кто-то этого не понял… приходите, хоть ко мне, хоть… к нему. — Отец Егорий… нет, Ярослав, дёрнул головой. — Объясним.

Он развернулся и в три чётких шага занял место рядом со мной.

Жанна, не говоря ни слова, боком шагнула к нам и, старательно не глядя ни на кого, снова приняла стойку смирно.

Ответом была тишина.

Полковник смотрел в пустоту между мной и Ярославом, затем чуть сильнее, чем было нужно, гаркнул:

— Вольно! Разойдись.

Строй не рассыпался ещё несколько секунд. Первым вышел я и двинулся к машине. Что-то в позе мага показалось неестественным, будто он чем-то занят. Конечно, это могла быть игра света и тени, но рядом с ним я убедился, что не зря опасаюсь, и выдернул косу из воздуха.

— Не н-надо, — просипел пленный. — Я… обмочился.

В самом деле, на тактических штанах виднелось тёмное пятно.

«Тьфу ты».

Я успокоился и развернулся, сделав шаг обратно, когда Лена закричала:

— Он врёт!

Освободившаяся рука вырвалась из-за спины мага, швыряя плотный, с багряными отсветами, шар размером с голубиное яйцо. Взмах косы должен был поймать его, но снаряд летел не в нас. Метрах в тридцати пяти-сорока, порыкивая, сдавал задом «Урал» с цистерной.

Серая тень метнулась вперёд, обгоняя растущий файербол.

— Не-е-е-ет!

Зверь вскочил в кабину, напугав водителя, и тот резко нажал педаль газа. Обросший в полёте красивым гало шар врезался в капот, прожигая металл.

— С-сука! — Маг в бессильной злобе скалил зубы. Сергей и Ярослав, среагировав быстрее всех, заламывали ему руки, заставляя согнуться.

Взрыв заставил крышку капота взлететь, и она загремела по бетону. Разбитый радиатор шипел клубами пара, а в прожжённой дыре виднелись язычки пламени от текущей горючки.

Водитель вывалился из открытой двери и сполз по порожку. К нему уже рванули наши ребята.

— Твари! Ненавижу! — Боль от заломов всё же достала пленного даже сквозь обезболивающие.

— Как ты догадалась?

— Этот препарат… — Лена неловко отводила глаза. — Он… в таком объёме тормозит работу почек. У него столько не могло набраться, чтобы непроизвольно… обо…

— Спасибо.

— Вам с ним спасибо. — Она потянулась погладить припадающего на левую сторону Зверя, который уже вернулся от машины.

Он на миг замер, позволив пальцам погрузиться в дымную шерсть, а затем сделал пару шагов и снова исчез во мне.

— Что будем делать с ним? — Тон Ярослава предполагал, что он видит решение, и оно ему не нравится.

— Придётся допрашивать и… Стяжки его не удержат. Смотри, вон. — Сергей пригласил меня подойти, и я увидел расплавленный пластик и прожжённые куски пластыря.

— А… суперклеем залить, например?

— Сам-то как думаешь?

К нам подбежал подполковник в расстёгнутом у шеи кителе. Тяжело дыша, он потребовал от нас убираться к чёртовой бабушке, чтобы и духу нашего тут не было.

Сергей передал удерживаемую руку пленного подбежавшему Аларьеву, который, не рассчитав силы, заставил мага завопить.

Или рассчитав?

Мягко взяв под локоть подполковника, мой командир повёл его подальше от нашего шапито, что-то тихонько объясняя. Тот порывался перебивать, но Сергей собаку съел на «работе с возражениями», и постепенно только его шелестел над ночной бетонкой.

Кукловод снова дёрнулся, высмыкивая руку у расслабившегося старлея, который после вопля сбавил давление. В ладони снова заалел огонёк, но на этот раз я был слишком близко для него.

Удар в плечо наполнил воздух запахом дезинтегрируемой плоти. Кулак почти мгновенно прошёл насквозь, оставляя руку болтаться на узких полосках кожи. Мага проняло — вопль теперь был настоящим, не фальшивым. У него подкосились ноги, и он рухнул на землю.

Раздался хруст. Ярослав ошарашенно держал вывихнутую руку пленного.

Неожиданно кукловод захлебнулся криком. Его глаза полезли из орбит; он забулькал, заперхал и затих. Через несколько секунд тело обмякло, и необходимость держать его отпала.

Я оглянулся по сторонам. Метрах в трёх сзади стояла сосредоточенная Жанна. Она смотрела на меня не отрываясь, пальцы на руках жили своей жизнью, будто стряхивая с себя какую-то грязь.

— Я… я всё ещё должна тебе.

— Что ты наделала? Зачем?

— Отец Егорий правильно сказал про боль и ответственность. Ты бы захотел добить. Или решил облегчить. — Магичка тяжело задышала, затем закашлялась и сплюнула на ладонь кроваво-чёрный комок.

Похоже, она, как и Кирилл, платила за дар своим телом.

— Прости. Тебе на сегодня хватит… Лучше… лучше я. — Её глаза закатились, и она рухнула бы на бетон, если бы я не подхватил её. Изо рта потекла кровавая струйка.

«История повторяется. Сначала как драма…»

Что будет фарсом, думать не хотелось.

Настя, крутившаяся рядом с нами и, очевидно, искавшая общения со мной, подбежала к Жанне и пощупала пульс. Ей что-то не понравилось, и она наклонилась к губам магички.

— Лена! Артём! Она не дышит. — Повернулась ко мне. — Клади на землю. Да осторожней! Качай, я дышу.

Я последний раз делал непрямой массаж ещё до ухода из Конторы, но противиться приказу не стал. В попытках найти крепления брони зашарил руками по одежде.

— Да быстрее же ты!

Нащупал крепежи, подал чуточку магии — интенданты потом казнят — и отбросил мешающую защиту в сторону.

Нащупал нужную точку и попытался надавить на неё, однако слишком мягкий ход заставил запаниковать. Не так. Совсем не так.

— Настя?

— Вижу. Есть нож? Режь ткань. Бегом.

Я оттянул майку и пропалил дыру, рванув в обе стороны.

— Твою мать… — Вся грудь выглядела сплошной гематомой, фиолетово-чёрное пятно расплывалось, уходя за контур рёбер.

Подбежавший Артём не успел затормозить и сбил меня с ног. Он ухватил Настю за руки и закрыл глаза.

— Давай.

Пока я поднимался, появилась и Лена, они перестроились в свою обычную схему. Настя только прохрипела:

— Уйди, мешаешь. — И продолжила фокусироваться на лежащей.

Как ни странно, грудь уже двигалась.

Я отвернулся и отошёл к молчаливо стоящему Ярославу.

— Научил на свою голову, — буркнул он. — Но, наверное, лучше она. Даже вот так. Чем ты — второй раз.

— Наверное.

Жутко хотелось выкурить какого-нибудь горлодёра.

— Что дальше?

Мне послышалось: «Кто следующий?»

— Может, мы, товарищи майоры? — Старший лейтенант Аларьев выглядел потерянным.

— Что «мы», Серёжа? — Я понимал, но хотел знать, насколько он отдаёт себе отчёт.

— Мы вместе. Построимся и… «именем Российской Федерации»…

— Парень, ты где такие слова взял? — Голос Ярослава звучал обманчиво мягко. — Положи обратно.

— Думаете, вы одни такие умные? Я с Алексеем год назад познакомился. Мы их тогда спасли. А они нас. — Сергей распалялся. — И потом ещё было. Не надо мне тут про взрослость, отче. А не хотите, чтобы мы вместе, так можно и на спичках разыграть. Тут дистанция смешная, с закрытыми глазами можно. А вы отмолите.

Майор побагровел. Он замахнулся было отвесить пощёчину, но вовремя остановился и уронил руку. Затем отвернулся и положил эту же руку мне на плечо.

— Дурная затея была. И сан, и… обратно. Не божий я человек, Алёша. Ушёл от одного начальника, и к другому не прилепился. А теперь и вовсе…

Ярослав подошёл к лежащему магу, прошептал несколько слов — видно было только по губам, снял с креплений револьвер и, быстро взведя курок, пока никто не понял, приставил к груди кукловода и выстрелил.

Эхо разлетелось по всей округе.

Разведчик убрал оружие, вернулся твёрдым шагом к нам.

— Ответственность, Серёжа, она — личная. Ваше «все вместе» и «на спичках» — это не ответственность, тьфу. Собирайтесь, думаю, нас отсюда ссаными тряпками теперь погонят.

Сигареты нашлись у Яна. Сказал, что выторговал у водилы бензовоза за пару патронов к автомату. На мой вопрос, не незаконно ли это, он отмахнулся: мол, пусть попробует ствол к этому калибру подобрать. А не будет дураком — рассверлит, пробьёт капсюль и поставит на полочку.

Ярослав от курева отказался, хотя жадно поглядывал на яркие огоньки.

Вернулся полковник, присоединился к нам.

— Самолёта не будет. Аннушка реквизирована. Кирилл, оказывается, только «Рипера» насовсем уронил. А вторую дуру поцапарал так, что пилоты сочли за благо сесть в Анапе. И даже, представляете, никто не убился. Насмерть. — Его весёлость казалась наигранной, а сам он постоянно косился на тела кукловодов, лежащие поодаль. — Янкесам машину отдавать никто не собирается, и сейчас Лену и Настю отправят первым рейсом лечить связистов. Говорят, они даже не уничтожили аппаратуру после разгерметизации.