Звездные души

Может быть, никакого «перехода» не существовало.

Но это уже не имело значения.

Потому что эксперимент был реальным.

Людей собирались намеренно толкать в страх и конфликт ради восстановления управляемости.

Для этого не требовалась вера в Сириус.

Достаточно было сказать нет.

Телефон Максима завибрировал.

Илья.

Макс. Они включили что-то.

Что видишь?

Резкий рост входящего контента по группам.

Следом:

Новости. Кредиты. Страх. Политика. Срачи. Всё сразу.

Максим написал:

Не взаимодействуй. Только наблюдай агрегаты.

Ответ:

Уже.

Через минуту:

Есть первые изменения.

Какие?

Илья:

Часть вернулась в обычное поведение.

Максим почувствовал тяжесть.

Сколько?

Пока процентов 8-9. Растёт.

Следующее:

Но есть странность.

Максим уже ненавидел эту фразу.

Какая?

Ответ пришёл не сразу.

На части людей воздействие вообще не работает.

*

- Сколько? - спросил Соколов, прочитав сообщение.

Максим написал Илье.

Ответ:

Около 14% пока.

- Возможно, задержка, - сказала Марина.

- Конечно.

Максим не хотел романтизировать.

Через минуту пришло новое сообщение.

Макс, не просто не работает.

Что?

У них вовлечённость падает ещё сильнее.

Максим нахмурился.

После усиления стимулов?

Да.

Илья прислал график.

Чем агрессивнее становился контент, тем сильнее часть людей от него уходила.

Как будто воздействие производило обратный эффект.

Соколов смотрел на экран.

- Почему?

- Не знаю.

Марина сказала:

- Возможно, они распознают давление.

- Сознательно?

- Или просто устали.

Максим кивнул.

- Не делаем вывод.

И тут пришло ещё одно сообщение.

Есть групповой паттерн.

Какой?

Илья:

Они начинают писать одно и то же.

У Максима сжалось внутри.

Что именно?

Пауза.

Потом фотография экрана.

Разные платформы.

Разные города.

Разные люди.

Фразы отличались.

Но смысл повторялся.

Я не хочу больше бояться того, что мне показывают.

Почему я должен ненавидеть человека, которого не знаю?

Я выключаю это.

Мне надо подумать самому.

Я не обязан участвовать.

Максим почувствовал тепло в груди.

Сильнее, чем раньше.

Но заставил себя смотреть на данные.

- Может быть координация.

- Может, - сказала Марина.

- Один источник.

- Проверим.

Илья написал:

Нет общего текста. Нет хэштега. Нет одного канала.

Следующее сообщение:

Они просто выходят.

*

Соколов уже стоял у двери.

- Едем.

Максим не двигался.

Он смотрел на график.

Триста тысяч людей.

Часть возвращалась в привычные циклы.

Часть становилась тревожнее.

Часть уходила в новые сообщества.

Часть закрывала экран.

Никакого единого пробуждения.

Никакой волшебной трансформации.

Каждый человек выбирал по-разному.

И именно это почему-то казалось самым важным.

Если бы некая сила просто «пробуждала» людей автоматически, свободы в этом было бы не больше, чем в «Пастыре».

Но здесь одинаковое воздействие давало разные результаты.

Одни подчинялись.

Другие сопротивлялись.

Третьи путались.

Кто-то, возможно, вообще ничего не замечал.

Выбор оставался.

Телефон завибрировал.

Алексей.

Новый номер.

Началось?

Максим написал:

Что?

Ответ:

Они всегда пытаются усилить шум, когда волна растёт.

Максим:

Кто «они»?

Пауза.

Не ищи одного «они».

Максим замер.

Следующее сообщение:

В этом Андрей был прав.

*

Максим догнал Соколова в коридоре.

- Подождите.

- Что?

- Куда мы едем?

- В центральный узел «Контура».

- И что вы сделаете?

- Остановлю протокол.

- Как?

Соколов не ответил.

- У вас есть полномочия?

- Частично.

- А если откажутся?

- Найду способ.

Максим посмотрел на него.

- Вот сейчас вы звучите как ваш отец.

- Это комплимент?

- Пока не решил.

Соколов усмехнулся.

Максим продолжил:

- Но если вы просто выключите кампанию, они запустят другую.

- Знаю.

- Значит, нужно получить доказательства.

- Какие?

- Что воздействие было целевым.

- Они есть.

- И что оно направлено не на безопасность, а на восстановление предсказуемости.

Соколов остановился.

- Зачем?

Максим посмотрел на него.

- Потому что внутри вашей системы должны увидеть, что происходит.

- Вы думаете, им не всё равно?

- Некоторым да.

- А остальным?

Максим вспомнил письмо.

- Не знаю.

Он улыбнулся.

- Но если мы заранее решим за них, мы сделаем то же самое.

Соколов смотрел несколько секунд.

- Вы очень быстро становитесь неудобным.

- Модель предупреждала.

*

В машине Максим открыл последнее сообщение Алексея.

Написал:

У Андрея было что-нибудь о критической массе?

Ответ пришёл не сразу.

Да.

Максим напрягся.

Что?

Он не верил в магическое число.

Максим усмехнулся.

Это звучало как Андрей.

Следующее:

Он говорил, что система меняется не тогда, когда просыпается определённый процент.

Пауза.

А когда достаточно людей в одном месте перестают делать то, что поддерживает старый порядок.

Максим перечитал.

Ещё сообщение:

Не все люди. Не весь мир. Достаточно, чтобы конкретная команда перестала исполняться.

Максим почувствовал сильный холод.

Не страх.

Предчувствие.

Он показал Соколову.

Тот прочитал.

- Это уже звучит опасно.

- Почему?

- Потому что отсюда один шаг до призыва не выполнять законы.

- Согласен.

- Значит?

Максим задумался.

- Значит, формулировка должна быть точнее.

- Какая?

Он смотрел в окно.

- Не перестать выполнять всё.

Пауза.

- Перестать выполнять то, что человек сам понимает как зло, только потому, что ему приказали.

Соколов молчал.

- И кто определяет зло?

- Каждый отвечает за свой выбор.

- Очень неудобная система.

- Да.

- И опасная.

- Да.

Максим посмотрел на него.

- Но передача моральной ответственности наверх тоже опасна.

Соколов отвёл взгляд.

*

Центральный узел «Контура» находился не в секретном бункере.

Обычное современное офисное здание.

Стекло.

Парковка.

Кофейня внизу.

Люди с пропусками.

Максим ожидал чего-то другого.

Потом понял, что именно так и должно быть.

Большие системы редко выглядят зловеще изнутри.

Люди приходят на работу.

Отвечают на письма.

Проводят совещания.

Согласуют показатели.

Решения, меняющие чужие жизни, превращаются в презентации.

Соколов провёл Максима через турникет.

- Вы уверены, что мне можно сюда?

- Уже нет.

- Хорошо.

Лифт поднял их на шестой этаж.

Там их ждала Елена Павловна.

Та самая женщина из утренней переговорной.

Тёмный костюм.

Спокойное лицо.

Как будто прошла неделя, а не несколько часов.

- Виктор Андреевич.

- Елена Павловна.

Она посмотрела на Максима.

- Максим Сергеевич. Не ожидала увидеть вас здесь.

- Я тоже.

- Вы должны были сегодня остаться дома.

Максим почувствовал раздражение.

- Кому должен?

Елена Павловна слегка улыбнулась.

- Понимаю.

Соколов положил на стол распечатку отчёта.

- Протокол остановить.

Она даже не посмотрела.

- Нет.

- Он не санкционирован наблюдательным советом.

- Есть чрезвычайное разрешение.

- Чьё?

- Уровень выше вашего.

Соколов напрягся.

- Основание?

- Массовая потеря предсказуемости.

Максим не удержался.

- Так это официально проблема?

Елена Павловна посмотрела на него.

- Что именно?

- Что люди становятся менее предсказуемыми.

- В больших системах это всегда проблема.

- Даже если они просто перестают реагировать на манипуляцию?

- Вы используете оценочное слово.

- А вы «стабилизацию».

Она улыбнулась.

- Справедливо.

*

Соколов сел напротив.

- Вы видели результаты?

- Да.

- Воздействие усиливает отклонение у части группы.

- Видела.

- И всё равно продолжаете.

- Именно поэтому.

Максим почувствовал холод.

- Объясните.

Елена Павловна посмотрела на него.

- Вы аналитик. Представьте систему, которая внезапно перестаёт предсказывать часть пользователей.

- Представил.

- Вы увеличиваете стимул.

- Да.

- Часть возвращается.

- Да.

- Часть уходит ещё дальше.

- Да.

- Значит, вы получили метод классификации.

Максим понял раньше, чем она закончила.

- Вы не пытаетесь вернуть всех.

- Нет.

- Вы отделяете устойчивых.

- Да.

Соколов резко встал.

- Вы используете стабилизацию как стресс-тест.

- Именно.

- Без согласия людей.

Елена Павловна посмотрела спокойно.

- Ни одна рекламная платформа не спрашивает согласия на каждый эксперимент с подачей контента.

- Это не реклама.

- Технически именно она.

- Вы специально усиливаете страх.

- Страх ежедневно усиливают тысячи источников без нашего участия.

- Поэтому вам тоже можно?

В её лице впервые появилось раздражение.

- Виктор, прекратите изображать моральное пробуждение. Вы десять лет работали в этой системе.

Соколов замолчал.

Удар попал.

Максим посмотрел на него.

Потом на неё.

- Это правда?

- Да, - сказал Соколов.

- Вы участвовали в таких программах?

- В поведенческом мониторинге.

- А воздействие?

Пауза.

- Несколько раз.

Максим почувствовал разочарование.

Не потому, что ожидал от Соколова чистоты.

Но доверие всё равно успело появиться.

Соколов не оправдывался.

- Я считал, что предотвращаю худшие последствия.

Елена Павловна усмехнулась.

- И часто предотвращал.

- Иногда.

- Вот именно.

Максим понял.

Никто здесь не был карикатурой.

И от этого ситуация становилась труднее.

*

Елена Павловна повернула к нему экран.

- Хотите увидеть то, чего не показывает Илья?

Максим насторожился.

- Показывайте.

Карта.

Не триста тысяч.

Миллионы точек.

Разные уровни вероятности.

- Это что?

- Глобальная оценка.

- Откуда данные?

- Разные источники.

- Законные?

- Некоторые.

- Прекрасно.

Она увеличила Европу.

Азию.

Америку.

- Видите динамику?

Максим видел.

Волна действительно росла.

- И что вы хотите доказать?

- Что это не локальный тренд.

- Мы уже знаем.

- Нет.

Она переключила слой.

Появились другие маркеры.

Протесты.

Массовые увольнения.

Отказы от военной службы.

Религиозные расколы.

Саботаж.

Банковские паники.

Самопроизвольные движения.

- Вы всё складываете в одну корзину, - сказал Максим.

- Потому что нам нужно проверять риски.

- Тут есть совершенно разные причины.

- Конечно.

- Тогда нельзя говорить, что это одна волна.

- Я и не говорю.

Максим посмотрел на неё.

- Тогда чего вы боитесь?

Елена Павловна долго молчала.

Потом ответила:

- Синхронизации.

- Какой?

- Когда множество независимых людей одновременно перестают принимать легитимность существующих правил.

- Это называется социальным кризисом.

- Да.

- И бывает без всяких звёздных душ.

- Да.

Максим удивился.

- Тогда в чём проблема?

Она переключила экран.

- В скорости.

Кривая росла почти вертикально.

- Такого мы раньше не видели.

*

Соколов сказал:

- Вы пытаетесь определить, кто сохранит управляемость при усилении давления.

- Да.

- И что будете делать с теми, кто не сохранит?

Елена Павловна не ответила.

Максим почувствовал холод.

- Вот здесь самое важное.

Она посмотрела на него.

- Что именно?

- Что будет с людьми, которые пройдут ваш стресс-тест.

- Наблюдение.

- Только?

- Пока.

- А потом?

- Зависит от развития ситуации.

- Изоляция?

- В отдельных случаях.

- Вербовка?

Молчание.

- Использование?

Елена Павловна посмотрела на Соколова.

- Вы слишком много ему рассказали.

- Недостаточно.

Максим понял.

«Пастырь» не был закрытой историей.

Он просто менял форму.

*

В этот момент на большом экране изменился график.

Одна из линий резко пошла вниз.

Елена Павловна обернулась.

- Что это?

Сотрудник у дальней станции поднялся.

- Потеря охвата.

- Где?

- Сначала Москва. Потом Санкт-Петербург. Сейчас ещё несколько регионов.

- Техническая проблема?

- Нет.

- Тогда?

Он смотрел на экран.

- Пользователи массово отключают рекомендации.

Елена Павловна нахмурилась.

- Сколько?

- Пока немного.

- Процент.

- Два и семь.

- Это не массово.

- Рост за последние шесть минут.

На экране стало три с половиной.

Потом четыре.

Максим почувствовал, как сердце ускоряется.

- Кто-то запустил кампанию?

- Проверяем.

Ещё один сотрудник сказал:

- Нет общего источника.

Соколов посмотрел на Максима.

Тот вспомнил сообщения Ильи.

Я выключаю это.

На экране появилось пять процентов.

Елена Павловна резко сказала:

- Усилить альтернативный контент.

Сотрудник замер.

- Какой?

- Развлекательный. Нейтральный. Всё, что возвращает сессию.

Максим смотрел на неё.

- Вы даже сейчас пытаетесь вернуть их.

- Это моя работа.

- Нет.

Она повернулась.

- Что?

Максим почувствовал тепло.

Но решение уже было его.

- Ваша работа закончилась там, где вы перестали наблюдать и начали решать, что люди обязаны оставаться внутри.

Елена Павловна смотрела на него несколько секунд.

- Очень красиво.

- Возможно.

- И очень наивно.

- Возможно.

- Если завтра из-за массового отказа от информационных систем начнётся банковская паника, вы тоже будете говорить о свободе?

- Если она начнётся из-за свободы людей, это одна проблема.

Максим указал на экран.

- Если потому, что вы специально разгоняли страх, другая.

Соколов тихо сказал:

- Остановить протокол.

Елена Павловна посмотрела на него.

- У вас нет полномочий.

- Тогда считайте это отказом исполнять распоряжение.

В комнате стало тихо.

Максим почувствовал, как фраза ударила сильнее, чем должна была.

Алексей.

Андрей.

Критическая масса.

Не магическое число.

Момент, когда человек перестаёт выполнять то, что сам считает неправильным.

Елена Павловна смотрела на Соколова.

- Вы понимаете последствия?

- Да.

- Вас отстранят.

- Возможно.

- Возбудят внутреннее расследование.

- Вероятно.

- Вы готовы потерять карьеру ради этих людей?

Соколов посмотрел на экран.

Потом на письмо отца, лежавшее в руке.

- Нет.

Она нахмурилась.

Соколов продолжил:

- Не ради них.

Пауза.

- Ради себя.

Максим почувствовал тепло.

Очень сильное.

Но ничего не сказал.

*

Сотрудник у станции поднялся.

- Елена Павловна.

- Что?

- Ещё одно.

На экране появилась таблица внутренних действий.

Несколько операторов отменили запуск дополнительных стимулов.

- Кто отменил?

- Региональные команды.

- По чьему приказу?

- Нет приказа.

- Тогда почему?

Сотрудник растерянно пожал плечами.

- Они пишут, что не будут усиливать тревожный контент без письменного основания.

Ещё одна строка.

Ещё.

Три команды.

Пять.

Семь.

Соколов смотрел на экран.

Максим почувствовал, как внутри становится очень тихо.

Вот оно.

Не революция.

Не падение режима.

Не магическое пробуждение планеты.

Люди просто начинали спрашивать:

На каком основании?

Кто несёт ответственность?

Почему я должен это делать?

Елена Павловна взяла телефон.

- Соедините меня с руководителями.

Никто не ответил сразу.

Она посмотрела на сотрудника.

- Вы слышали?

Он медленно поднялся.

- Да.

- Тогда выполняйте.

Он стоял.

- Что?

Парень посмотрел на экран.

Потом на неё.

- Мне нужно письменное распоряжение.

Елена Павловна побледнела.

- Я только что дала распоряжение.

- Письменное.

- Вы понимаете, с кем разговариваете?

- Да.

Голос у него дрожал.

Но он не сел.

Максим почувствовал мурашки.

Один человек.

Всего один.

Испуганный сотрудник в обычном офисе.

Он не произносил речи о свободе.

Не говорил о Сириусе.

Не знал Натхора.

Просто впервые попросил, чтобы человек, требующий от него сомнительного действия, поставил под ним своё имя.

И система на секунду остановилась.

*

На экране показатель отключения рекомендаций достиг семи процентов.

Потом восьми.

Елена Павловна смотрела на цифры.

- Это координированная атака.

Максим покачал головой.

- Может быть.

- Вы сами видите.

- Я вижу корреляцию.

Она бросила на него раздражённый взгляд.

- Сейчас не время для ваших аналитических игр.

- Сейчас как раз время.

Соколов почти улыбнулся.

Максим продолжил:

- Проверьте источник.

Сотрудник сел.

Начал работать.

Через несколько минут покачал головой.

- Единого источника нет.

- Боты?

- Нет.

- Массовая рассылка?

- Нет.

- Инфлюенсеры?

- Есть отдельные публикации, но они появились после начала.

Елена Павловна молчала.

- Тогда что? - спросил Соколов.

Сотрудник посмотрел на цифры.

- Люди просто выключают.

*

Максим подошёл к окну.

Москва лежала внизу.

Машины.

Люди.

Офисы.

Квартиры.

Миллионы решений, которых никто не видел.

Он вспомнил Натхора.

Не образ.

Смысл.

Когда-то он пытался дать людям систему.

Потом понял, что система не может заменить сознание.

Теперь всё повторялось на другом уровне.

Нельзя было «разбудить» человечество приказом.

Нельзя было построить правильный мир сверху.

Можно было только создать пространство, в котором человек снова замечает собственный выбор.

И позволить ему сделать его самому.

Телефон завибрировал.

Илья.

Макс, ты это видишь?

Да.

Что происходит?

Максим долго смотрел на вопрос.

Потом написал:

Не знаю.

Подумал.

Добавил:

Но, кажется, люди начали замечать, когда ими слишком сильно пытаются управлять.

Илья ответил:

И что теперь?

Максим посмотрел на экран перед собой.

Девять процентов.

Десять.

Потом рост замедлился.

Не все.

Даже не большинство.

Максим улыбнулся.

Теперь посмотрим, что они выберут.