Тьма. Красная жрица

– Я готовилась к боевому испытанию на совершеннолетие несколько лет! Я была готова его пройти, а потом в Деймор поступить – у меня были шансы! И знаешь, что? Мне просто запретили. Мамочка перепугалась, что «доченька может пострадать». Отец, конечно, покивал, сделал вид, что он тут ни при чем… но запретил. Тем более, мол, зачем это мне надо, раз все равно замуж пойду. Вот я и сбежала. И надеюсь, что меня не заберут отсюда обратно.

– Не заберут. Архимаг уже знает, что ты здесь, и решил тебя оставить, – успокоила Лина.

– Что?.. – Несколько секунд Лауриэль недоверчиво смотрела на нее, а потом медленно выдохнула, так, будто держала в себе этот воздух с самого дня побега. – Тогда – ура!

– Ура! – Поддержала Аделина и, раскрутив сверток, обнаружила, что стала обладательницей черной мантии. Тотчас нацепив оную, девушка покрутилась перед зеркалом, тряхнула черными волосами и удовлетворенно хмыкнула: – А мне идет этот цвет! Но во дворце его только отец носит.

– Так что у тебя там с помолвкой случилось-то? – поинтересовалась Лауриэль, в свою очередь примеряя мантию и с сомнением себя разглядывая: коричневая ткань ведьмаческого факультета выглядела куда менее эффектно.

– Ну, дэлатериец влюбился в мою старшую сестру и вместо меня неожиданно для всех сделал предложение ей, – принялась рассказывать Аделина.

– Ого!

– Впрочем, за это я судьбе крайне благодарна. Ты бы видела этого Самсона Дэлатерийского: выглядит как шар, танцевать не умеет, мямля и помешан на розах! – Лина скривилась и передернула плечами.

– Тогда тебе действительно повезло, – понимающе констатировала Лауриэль. – Но почему же ты тогда все-таки сбежала?

– Потому что эта отмена мало что изменила. Родители все равно хотели срочно выдать меня замуж, так что стали искать другого кандидата.

– Зачем? – Лауриэль нахмурилась. – Политика?

Отрицательно качнув головой, Лина грустно улыбнулась и ответила:

– Проклятие Темного безумия.

Лауриэль вытаращила глаза.

– У тебя?! – ахнула она.

– Увы. – Аделина развела руками. – Оно передалось по линии отца. А это проклятие можно сдержать только ранним браком и рождением детей. Семейный якорь, и все такое.

– Но тогда… – Лауриэль запнулась, подбирая слова. – Тогда, получается, твой побег был бессмысленным? Если нет иного выбора?

– Есть, – тихо сказала Аделина. – Я нашла другой способ, как этого избежать. Вот только…

Ее прервал стук в дверь.

Девушки вздрогнули и одновременно обернулись.

– Да? – откликнулась Лауриэль.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился старшекурсник в белой мантии.

– Лаура Светлая? – уточнил он. – Архимаг вызывает.

Эльфийка заметно побледнела:

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. – Подтвердил посыльный и двинулся дальше по коридору.

– Но зачем? – В глазах Лауриэль промелькнула паника.

– В любом случае, архимаг решил оставить тебя в Академии, – тотчас напомнила Лина.

– А если он передумал? Или дед заставил его передумать?

– Даже король не имеет права влиять на решения архимага.

– Надеюсь, – пробормотала Лауриэль. Затем сделала глубокий вдох, словно собираясь с духом: – Ладно, пойду. Пожелай мне удачи.

– Удачи, – поддержала Аделина. – И не переживай раньше времени. Уверена, это простые формальности.

– Угу.

Темная эльфийка вышла, едва прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, Аделина несколько мгновений прислушивалась к отдаляющимся шагам Лауры, а затем расстегнула сумку и принялась разбирать свои немногочисленные вещи. Пара смен белья, единственное платье, предметы личной гигиены… Убегая из дома Лина взяла лишь самое необходимое, а теперь вдруг осознала, что не имеет даже тетрадей и ручек для записей лекций.

Первым желанием девушки было связаться с родителями и попросить прислать недостающее, однако Аделина сразу его отбросила. Деньги у нее с собой были, а писчие принадлежности стоят дешево, так что вполне можно проявить самостоятельность и купить в городе все необходимое. Да и сам город заодно можно посмотреть. Все равно до начала обучения еще два дня, времени – полно.

Утвердившись в этом решении, Аделина огляделась, размышляя, чем себя еще можно занять в ожидании Лауриэль, а затем подошла к окну.

Однако ни знакомой площади перед главным входом, ни каких-нибудь тренировочных полигонов за ним не обнаружилось. Окно комнаты выходило на задний хозяйственный двор, вымощенный потемневшим камнем, с парой низких пристроек и грудой старых ящиков рядом с большими металлическими баками для мусора.

Во дворе как раз появился какой-то старшекурсник, лениво взмахнул рукой, и крышка одного из баков сама собой поднялась. Сгрузив в него пару черных мешков, старшекурсник лениво потянулся и ушел обратно в хозяйственное крыло.

«Н-да, не королевский сад с фонтанами», – мысленно хмыкнула Аделина.

Впрочем, сейчас она была рада даже виду на мусорку. Свобода этого стоила.

Отойдя от окна, Лина снова уселась на кровать. Размышления о собственном плане вернулись сами собой. Теперь его выполнение зависело лишь от согласия Лауриэль связать себя с Аделиной кровью. Но какие подобрать слова, чтобы та согласилась на весьма опасный обряд? И стоит ли это делать вот так, сразу?

«Нет». – Сама себе ответила Аделина, отрицательно мотнув головой.

Слишком рано. Они слишком плохо друг друга знают, и вероятность отказа слишком высока. Сначала нужно сблизиться, подружиться, а уж затем открывать все карты. В конце концов, никто не торопит. Даже мама говорила, помнится, что проклятие проявится лишь через несколько лет, не раньше.

– Я тебе говорю, вечером в выходные в «Старом якоре» свободных столов не бывает, – послышался из коридора через неплотно закрытую дверь уверенный мужской голос, возвращая Аделину из размышлений обратно в реальность. – Надо заранее идти.

– Да ну, – ответил второй. – Там половина клиентов стражники, и к адептам они относятся с пренебрежением. Будем весь вечер язвительные шуточки выслушивать.

– Зато выпивка нормальная.

– В «Танцующем козле» тоже нормальная выпивка. И более дешевая. А еще там такие девушки…

Голоса удалились, затихая, но почти сразу сменились другими, женскими:

– …и на Центральной площади самые дорогие магазины. Я вообще не советую что-либо там покупать. Если хочешь сэкономить, лучше на Рыночную площадь идти, что на западе.

– Только в таверны там не заходи, – вступила еще одна советчица. – Кто там только не собирается: и наемники, и стражники.

– Но стражники – это же хорошо, – раздался третий голосок, видимо, как раз той новенькой, которую две сокурсницы учили жизни. – Разве они не гарантия нашей безопасности?

– Ха! – фыркнула первая. – Формально, может, и да. Но поверь, солдафоны в подпитии – так себе компания. В общем, хочешь спокойно провести время, выбирай ресторации в центре.

– Только не «Королевскую цаплю», слишком уж она дорогая, – добавила вторая. – Зато другие…

Женские голоса стихли тоже. Аделина довольно улыбнулась: услышанного ей хватило для того, чтобы определиться, куда в первую очередь идти за покупками.

А спустя минуту дверь распахнулась, и в комнату влетела Лауриэль. Выглядела эльфийка растерянной, но глаза ее при этом светились таким явным облегчением, что Лина сразу поняла – все обошлось.

– Ну? – приподнялась она на кровати.

– Мне только что официально разрешили остаться в Академии! – выпалила Лауриэль. – Архимаг Ясон общался с дедом, что-то наплел ему о престиже Академии, и дед согласился меня тут оставить. Только по его настоянию на меня защиту повесили. Какого-то «Кровавого карателя».

– Ого! – Аделина, в отличие от Лауриэль, о нем знала. – Это действительно мощная штука, только с ней за пределы Академии выходить нельзя.

– Да, меня предупредили, – темная эльфийка кивнула. – Жаль, конечно, хотелось на город посмотреть. Ну да ладно, переживу. А со временем, может, запрет будет не таким строгим. В конце концов, меня вроде никто специально не ищет, чтобы убить. Это исключительно дедова перестраховка.

– Ага. Ну пока что нам и внутри Академии есть что исследовать, – отметила Аделина. – Например сейчас надо все-таки узнать, где тут уборные, и что за душевые в подвалах. О, и еще столовая очень интересует. Точнее, как тут кормят.

– Ну, по поводу разнообразия блюд в здешней столовой я бы надежд не питала. – Лауриэль скептично поджала губы.

– Сейчас я согласна съесть вообще что угодно, – отмахнулась Аделина. – Со вчерашнего дня крошки во рту не было.

– Тогда пошли, конечно, – поддержала Лауриэль. – Я-то еще вчера до Леории добралась, так что в таверне и поужинать и позавтракать успела.

Аделина подскочила с кровати и первой устремилась к выходу из комнаты. Есть и впрямь уже очень хотелось.

Но сначала девушки все же дошли до конца коридора и заглянули в женскую уборную. Вытянутое помещение с длинной цепочкой раковин по одной стороне и закрытыми кабинками по другой выглядело чистым и опрятным, что их обрадовало. А вот подвальные душевые, в которые они спустились потом, напротив, заставили недовольно поморщиться. Женская часть помывочной была не особо большой и разделена лишь перегородками, даже без дверей, что практически не оставляло возможности уединиться. Увидев все это, Аделина поняла, что мыться будет посреди ночи, поскольку это было единственной возможностью оказаться здесь в одиночестве. На то, чтобы раздеваться в присутствии посторонних, принцесса пойти не могла: просто не получалось переступить собственную стеснительность и воспитание.

Ну а потом, убедившись в расписании, что время близится к ужину, девушки наконец отправились в столовую.

В ожидаемо большом зале с множеством столов пока еще было относительно безлюдно. Лишь несколько адептов-старшекурсников сидели за дальними столами, да еще одна небольшая компания набирала тарелки у стойки раздачи. Когда Лауриэль и Аделина приблизились, они уже отошли.

Едва равнодушная женщина за стойкой поставила перед девушками две тарелки с картофельным пюре и порцией тушеных овощей, Аделина схватила поднос и поспешила к ближайшему свободному столу. Живот при виде и запахе еды счастливо забурчал.

Последовавшая за ней Лауриэль расположилась за столом неторопливо, а попробовав овощи, тут же скривилась.

– Мм, это даже хуже, чем я ожидала. Они же совсем пресные! Ни соли, ни специй. Ничего!

– И плевать. Сейчас я согласна съесть вообще что угодно, – отмахнулась Аделина.

Это было чистой правдой. Она просто ела, быстро и жадно, не разбирая вкуса и чувствуя, как пустота в желудке наконец начинает исчезать.

Лауриэль какое-то время наблюдала за ней с удивлением, но потом сдалась и тоже начала есть.

К этому моменту в столовую уже начали стекаться другие адепты. Зал постепенно наполнялся голосами и звоном посуды, а у раздачи выстроилась длинная очередь. Впрочем, Аделина едва обращала на это внимание, а когда тарелка опустела, откинулась на спинку стула и медленно, удовлетворенно выдохнула. Сытая усталость накатила теплой волной, разливаясь по мышцам. После нескольких нервных, суматошных дней это ощущение было восхитительным! И теперь хотелось только одного.

– Знаешь, – пробормотала Лина, сквозь ресницы глядя на витражное окно. – Кажется, я сейчас усну прямо здесь.

– Не смей, – хмыкнула Лауриэль. – Я не собираюсь тащить тебя обратно на себе.

– Тогда пошли в комнату, пока я еще способна шевелиться, – подавив зевок, произнесла Аделина и поднялась.

Девушки отнесли пустые тарелки к стойке возврата посуды и вместе с несколькими другими адептами вышли из столовой.

– Нет, я все понимаю, столовая, поток студентов, экономия… но соль-то можно было добавить! – вновь начала возмущаться Лауриэль.

– Ты просто избалована, – лениво отозвалась Лина. – А вот после пары дней голодовки уже любая еда кажется…

Внезапно перегородившие дорогу трое адептов заставили ее осечься и резко остановиться. Аделина удивленно подняла голову и обнаружила, что перед ними стоят светлые эльфы. Явно не первокурсники, с одинаково платиновыми волосами и легкими полуулыбками, которые балансировали между вежливостью и снисхождением.

Но если по Лине они лишь скользнули взглядом, то темная эльфийка заинтересовала абсолютно всех.

– Надо же, – протянул тот, что стоял в центре, с серыми глазами и четко очерченными скулами. – Девушки темноэльфийских Домов в магической Академии Леории весьма редкие гости. И отчего же столь редкий цветок расцвел не там, где обычно? Неужели тебя сочли настолько… нежной для Деймора?

Только огромным усилием Лауриэль удалось удержать на лице спокойное выражение. Даже Аделина понимала, насколько сильным было для нее завуалированное оскорбление: в Дейморе учились все темные эльфы, которые смогли пройти обряд совершеннолетия. И сейчас эльфийку буквально назвали слабой и никчемной! А если учесть, что Лаура и без того сильно переживала из-за отказа семьи пустить ее на испытание, слова светлого эльфа ударили в самое больное место!

Однако Лауриэль лишь на миг замерла, а потом тряхнула кудрявой гривой волос, словно отбрасывая нелепые домыслы.

– Вы, как я понимаю, по своему опыту судите? – произнесла она ровно. – Сочувствую, что вам так не повезло. И раз уж речь зашла о Дейморе, я бы не стала так легко бросаться намеками на чужую слабость. Особенно тем, кто предпочитает проверять силу словами, но не делом.

Улыбки светлых эльфов дрогнули, но не исчезли. Тот, что стоял справа, с тонкими чертами лица, чуть склонил голову набок и протянул:

– О, какая прелесть. Темные Дома в любой ситуации до сих пор предпочитают не разговоры, а обнаженные клинки.

– Ошибаешься, – проворковала Лауриэль. – Клинки я обычно обнажаю только по стоящему поводу. Пока что передо мной его нет.

Не выдержав, Аделина фыркнула.

– Зато есть трое светлых неудачников, которые преградили дорогу двум первокурсницам в надежде самоутвердиться хотя бы за их счет. Увы, даже это не вышло, – добавила она и, не желая продолжать разговор, плечом уверенно оттиснула правого эльфа и потянула Лауриэль дальше по коридору.

Всплеск раздражения и недовольства троицы утонченных хамов Лина почувствовала спиной. Она даже приготовилась выставить щит, если те вдруг решат сотворить какую-нибудь пакость. Однако, к счастью, ни преследовать, ни делать что-либо вдогонку девушкам светлые эльфы не стали: слишком вокруг было людно.

– Н-да, типичные светлые, – констатировала Лауриэль.

– Но почему они здесь, а не в Альваоре? – поразмышляла Аделина. – У светлых эльфов очень сильная магическая академия, да и боевая академия имеется.

– Знаешь, меня тоже это заинтересовало. На беглянок вроде нас они точно не тянут. Хотя… а вдруг? Представляешь? – хохотнула Лауриэль.

Представив пугливо сбегающих из-под венца эльфов Аделина хихикнула. Затем устало зевнула и пробормотала:

– Ладно, демон с ними. Пусть делают, что хотят, а я – спать.

Мысли о долгожданном отдыхе вытеснили все остальное и, едва очутившись в комнате, Аделина разделась и рухнула на кровать. Устроившаяся с книгой Лауриэль едва успела пожелать ей спокойной ночи, как Лина отключилась.

Остаток дня Артур следил, как маги-ремесленники укрепляют разрушенное крыло дворца, и вместе с братом восстанавливал контур защиты. Закончив, когда время уже почти перевалило за полночь, он впервые за долгое время почувствовал себя изрядно вымотанным. Слишком много сил пришлось потратить! Много даже для него.

Все благодаря сыну. Единственному, кого Артур не мог контролировать. И чем старше становился Ксандер, тем острее чувствовалось, что двум архивампирам, даже родственникам, на одной территории удержаться тяжело.

Лучшим выходом было бы выделить сыну собственное место для проживания, и в ином случае Артур так бы и поступил. Но только не теперь, когда Ксандер мог в любой момент сорваться и натворить глупостей.

«Или уйти…»

Артур резко тряхнул головой, отбрасывая слишком кошмарную мысль. Он этого не допустит. Любой ценой. Даже если придется прибегнуть к крайним мерам.

Войдя в спальню, он без удивления увидел, что Тень все еще не спит. Жена сидела в глубоком кресле с книгой в руках, но несмотря на внешне спокойное лицо, Артур чувствовал, что она изрядно напряжена.

– Ну? – подтверждая эту догадку, сразу спросила Тень. – Насколько все плохо?

Артур подошел ближе и устало потер виски.

– Ну, ты и без меня видела, во что сын превратил крыло…

– Я не о разрушениях, а о самом Ксандере, – перебила Амелинда. – О его внутреннем состоянии. На обеде мне он, разумеется, ничего толком не сказал. Только буркнул, что «сорвался», «не сдержал выброс» и что все уже под контролем. Но лично я сильно в этом сомневаюсь.

– Знаешь, как ни странно, но именно в этом он не соврал. Самоконтроль Ксандера и впрямь впечатляет несмотря на то, что девочка поиграла на его нервах по полной программе.

В глазах Амелинды мелькнуло понимание.

– Хуже, чем я когда-то на твоих? – с грустной улыбкой уточнила она.

Артур криво усмехнулся:

– Поверь, по сравнению с дочерью Анхайлига ты была сама невинность. Аделина потребовала признания прямо там, при нас и даже при Анхайлиге. Наплевав на все последствия и с полным убеждением, что, если надавить, Ксандер наконец перестанет отпираться. И она не просто давила на все болезненные точки, она по ним едва ли не кувалдой била!

– Ох… – Тень нервно выдохнула.

– В общем, любой другой на месте Ксандера уже давно слетел бы с катушек. Даже я. А он все-таки промолчал. Из последних сил. И до сих пор каким-то чудом держится, хотя измотан до предела. Но когда этот предел перешагнет… – Артур не закончил, не желая произносить собственному сыну приговор.

Тень немного помолчала, переваривая услышанное.

– Он может стать опасен? – спросила она наконец.

– Для окружающих – пока нет, – Артур отрицательно качнул головой. – Ксандер занимается саморазрушением. Сдерживает Зов так яростно, что ломает прежде всего себя. А после крушит мебель, стены, защитные контуры и архитектурный облик дворца.

– И что теперь? – тихо спросила Амелинда. – Только не говори, что будешь и дальше просто наблюдать, как он жертвует собой ради мира, который, возможно, уже не сохранить.

Артур вытянул жену из кресла и, прижав к себе, мягко поцеловал:

– Не волнуйся. Я всегда нахожу выход из любой ситуации, ты же знаешь. И я давно понял, к чему все идет, так что способ помочь сыну у меня есть.

Амелинда чуть прищурилась.

– И какой же?

– Расскажу, – заверил Артур. – Но позже. Когда все будет готово. Хорошо?

И поцеловал снова, увлекая ее на кровать.

Ксандеру не спалось. Архивампир лежал в одной из гостевых комнат, которые мать все-таки выделила ему вместо уничтоженных покоев, и смотрел в темный потолок. Он даже задремать позволить себе не мог! Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором снова и снова вставала Аделина, а в ушах звенел ее дрожащий от боли и обиды голос. И слова, от которых до сих пор холодело внутри: «Я готова рискнуть».

Его девочка всерьез решила идти к кровавой богине ради призрачного шанса остаться с ним!

Ксандер резко выдохнул.

Нет. Нет, демоны все побери, нет!

Аделина не должна даже думать об этом. Ни о Верте, ни о попытке привязать себя к темной эльфийке. Ни о чем из того безумия, которое в отчаянии уже успела выстроить в своей голове!

Пальцы Ксандера сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Глупая безрассудная девчонка! Если бы только Лина понимала, как мало в ее плане шансов на спасение и как много на быструю, страшную смерть! Хотя… самое жуткое, что она понимала! И все равно не желала отказываться от задуманного.

«Я готова рискнуть».

Зато Ксандер не был на это готов! И не мог этого допустить, поэтому весь остаток дня мучился в нетерпеливом ожидании. Как назло, именно теперь, когда надо было действовать быстро, во дворце до самой ночи стояла суета. С трудом дождавшись, когда ремонтники и, главное, отец с дядей отправятся отдыхать, Ксандер рывком подскочил с постели.

Ему нужно было наконец добраться до дневника Грега Кровавого – архивампира, который наверняка изучал проклятие Темного безумия. После недавнего разговора с отцом, Ксандер знал, что тот держит дневник в личном сейфе. И сегодня Ксандер намеревался во что бы то ни стало его из этого сейфа достать.

До кабинета отца он добрался быстро и так же быстро миновал первый контур защиты. Его Ксандер научился обходить давно, в качестве тренировки, еще когда готовился к проникновению в сокровищницу гномов. Остановившись перед одной из дубовых панелей, за которой находился отцовский сейф, Ксандер провел ладонью по дереву и прикрыл глаза.

Защитное плетение он увидел сразу: многослойное, с несколькими ложными контурами и усыпляющими ловушками для слишком самоуверенных взломщиков.

И все же даже у этой защиты можно было найти слабое место. Ведь ее создавал отец, который затем научил сына тому же самому. Поэтому Ксандер слой за слоем приглушал сторожевые заклинания, закольцовывая их на самих себя, или подделывая отцовский отпечаток силы своей, близкой по крови. И в конце концов замок тихо щелкнул.

Панель отъехала в сторону, открывая взору архивампира встроенный в стену стеллаж с несколькими забитыми документами полками. Ксандер торопливо, но осторожно принялся перебирать бумаги и папки, пока наконец не наткнулся на пухлую тетрадь в потемневшем от времени кожаном переплете. Одного взгляда на вытесненный в правом верхнем углу герб хватило, чтобы сердце Ксандера радостно дрогнуло. Нашел!

Открыв тетрадь на отмеченной закладкой странице, он сразу узнал почерк отца. Выдержки из оригинального текста Грега тот дополнил исправлениями, новыми расчетами и собственными выводами. А вчитавшись и осознав суть работы, Ксандер изумленно выдохнул: выполнив описанное, архивампир мог получить настоящее бессмертие! И… абсолютную независимость от избранницы.

Стать свободным.

Ксандер замер, все еще неверяще вглядываясь в строчки. Благодаря этому ритуалу, ему больше не пришлось бы бороться с Зовом, разрываться между желанием назвать Аделину своей и ужасом перед последствиями.

А Лина… Лина смогла бы прожить спокойную долгую жизнь, без проклятия и риска погибнуть. Вышла бы замуж, родила детей…

При последней мысли Ксандер внезапно вспомнил купца на балу в Карминии. Его самоуверенную улыбку и то, как собственнически он обнимал Аделину, будто уже считал своей.

В душе вновь вспыхнула ярость. Из горла Ксандера вырвался низкий, глухой рык. Пальцы с такой силой стиснули тетрадь, что кожа переплета жалобно скрипнула.

Нет.

Пусть весь мир провалится в Бездну, но этого не будет. Никто не имеет права касаться ее так. Никто не смеет смотреть на нее, как на свою. Аделина принадлежит только ему!

Чувствуя, что вот-вот опять сорвется, Ксандер медленно выдохнул, с усилием удержав себя в руках. Потом решительно перевернул несколько страниц назад. Еще. И еще.

Не нужно ему бессмертие Грега Кровавого, если это означает жизнь, в которой Аделина будет чужой. Ксандеру нужна его алианта. И нужен способ признать ее, не убив при этом собственным чувством.

А потому, опустившись в кресло, Ксандер начал читать дневник кровавого архивампира с самого начала.