Солдаты Солнца. Книга 3

- Андрей, ты много прочитал, ты много знаешь сам, но я только человек, и я пытаюсь всего лишь выжить – вместе с вами, вместе с моими солдатами.

- А знаете, Гэбриэл, что я видел на рентгеновском снимке вашего черепа?

- Не имею ни малейшего представления… м-м… пингвинью голову или медвежью лапу?

- Город!

- Что? Целый город на одном человеческом черепе?

- Город Ангелов, Белый Город, Город Богов… Называйте как хотите, но это был город не из нашей исторической реальности: величественные вершины гор с белоснежными пиками и настоящая радуга над шумным серебристым водопадом, и ещё озеро – такое чистое, что можно было увидеть отражение золотого солнечного диска на каменистом дне… буйствующие зеленью долины, наполненные божественным ароматом невиданных по красоте и очертаниям цветов… птицы, такие красочные и звонкие, что можно было утонуть в этом песенном оркестре… а ещё там были лошади на высоких тонких ногах… и люди – красивые и радостные как боги… и там были дети, которые бегали по воде как по суше и разговаривали без голосов… и небо – такое огромное и такое синее с белыми как снег облаками…

- Неужели всё это радужное великолепие разместилось на одном чёрно-белом рентгеновском снимке моего черепа? Да, Андрей, тебя бы – да в наше время.

- Не смешно, Гэбриэл, не смешно… Все эти знаки: Шушунки, Адская Собака, падающие на голову ледяные глыбы – всё это предвестники смерти, которой нам, увы, никак не избежать. Для этого и появляются эти знаки – как предупреждение, чтобы мы знали, чтобы были готовы и предотвратили повальную гибель всей команды… Всем не дойти до Соломоновых Рудников: жертва как способ платы за проход всегда была и останется одним из непреложных Законов Вселенной. И мы должны быть очень внимательными на дороге, по которой нас ведёт Тропа Костей, очень внимательными.

- Я тебя понимаю, Андрей. И я с тобой согласен безоговорочно: Тропа Костей требует своей жертвы, и она её обязательно получит, иначе никто не дойдёт. А мы должны – обязаны дойти до Соломоновых Рудников, до Чёрной Смерти! Иначе вся наша жертва будет бесполезной и неоправданной… Я всё понимаю, Андрей, и я уже начинаю понимать Джона. Твой отец был великим из мудрецов, но кто об этом знал?

- Вы! Вы всегда об этом знали, Гэбриэл.

- Иди спать, Андрей! Иди отдыхай, мой мальчик.

Мальчишка-генокер обнял Лео за плечи, поцеловал в макушку джи-ай и уже из последних сил пошёл укладываться в гамак.

Гэбриэл потянул из кармана сигару, задумчиво её раскурил и осмотрелся: из «живых» всё ещё оставалось трое.

В пещере установилась приятная успокаивающая тишина. Зулу, опёршись на пулемёт, сидел у выхода из пещеры и всматривался в бездну странной пустынной ночи, разверзнувшейся перед его ногами. Все, кто были в гамаках, спали как убитые, и только небольшой круг слабо тлеющего костра нарушал установившуюся тишину своим безмятежным мирным потрескиванием. Лео тихо, но с завидным упорством выстругивала своё деревянное «художество» тесаком, который ну никак не вязался к её маленьким квадратным ладошкам. И только пугающие дёргающиеся тени на стенах пещеры, рождающиеся от вспыхивающих языков дрожащего пламени, бесцеремонно позволяли себе нарушать гармонию этого странного мира, совершенно отделённого невидимой преградой от всей остальной Вселенной и даже от всей Земли… Гэбриэлу казалось, что они пребывают в какой-то невесомости окружающего их бесконечного и безграничного космоса – на капсульном ковчеге, заблудившемся в этом бесконечном звёздном безбрежье.

- Покажи! – Гэбриэл протянул руку.

Лео немного подумала, но всё же передала ему деревяшку.

- А ведь неплохо получилось, и, если не ошибаюсь, это – динозавр!

- У Миши получилось бы лучше, у неё всегда получалось лучше.

- Мне тоже её не хватает, нам всем её не хватает – потому и идём за ней… Что ты собираешься делать с этой фигуркой?

- Принести в жертву огню: Миша почитала огонь как повелителя человеческих душ в нашем мире.

- Ты, случайно, не о Повелителе Ада говоришь? – Гэбриэл знал, что своим шутливым тоном он выводит Лео из равновесия, но это было лучшим средством заставить её вытащить свои мысли наружу.

- Р-рр…

- Понятно, не о нём… Значит, ты собираешься умилостивить богов, чтобы они помогли Мише продержаться, а нам – отыскать её?

Лео утвердительно кивнула… Гэбриэл протяжно выдохнул сигарный дым:

- Можно… в огонь брошу я?

Лео кивнула… Гэбриэл погладил по спине грубое подобие игрушки и бросил его в тускло тлеющий костёр. Фонтан искр взметнулся к потолку пещеры и рассыпался искрящимся фейерверком в лица сидящих по обе стороны костра людей.

- Ого! – Гэбриэл прикрыл лицо рукой.

Лео беззвучно рассмеялась и по-детски обрадованно захлопала в ладоши. У Гэбриэла замерло сердце, и всё оборвалось внутри: за один такой миг её безмятежного лучистого счастья он готов был отдать всю свою душу – всю без остатка.

- Повелитель Огня принял наш подарок!.. он принял!.. принял!.. мы найдём её – Повелитель приведёт нас к ней через огонь и лаву… теперь мы отыщем её – обязательно отыщем!..

- Лео…

Она подняла голову и сразу же скинула щитки на глаза.

- Лео! – Гэбриэл настойчиво посмотрел ей в лицо. – Убери щитки.

Лео потянула флягу из кармана… Гэбриэл покачал головой:

- Нет, Лео, хватит! На сегодня хватит.

Она нагнула голову и убрала щитки.

- Лео, я хочу, чтобы ты… смотрела… мне… в глаза…

Пэпээсница медленно подняла голову и ещё какое-то время раздумывала. Но вот она взмахнула прямыми серыми ресничками, и у Гэбриэла перехватило дыхание: на него снова смотрел весь Космос, весь Млечный Путь, все звёзды мироздания Вселенной… Его замутило, в голове всё перемешалось и перед глазами поплыли радужные круги. Казалось, что его в мгновение выбросило в открытый космос: он забыл, как дышать, тело сделалось словно лёд, а сердце перестало биться в груди.

Когда он пришёл в себя, она опять ковыряла «Скиннером» очередную деревяшку… Гэбриэл беззвучно выдохнул, вынул сигару изо рта, провёл дрожащей рукой по глазам и собрался с последними силами:

- Лео… я хочу, чтобы ты научилась быть командным игроком… и не только в своём мире или в своей команде – команде командора. Теперь – мы все вместе! А это значит – игра в одни ворота, где командир – это не только твой выбор, это – выбор судьбы… Не думай, что мне так легко даётся это слияние двух противоборствующих миров, двух абсолютно разных команд, двух родов – мужского и женского. Я командир! Так сложилось, такой выбор пал от судьбы, от прошлого, от настоящего. Джон сказал бы: от будущего! И мне приходится быть в этом внутрикомандном противостоянии третьим лицом: бесполым и почти безликим. Чтобы выжить, нужны не золотые маски и карнавальные одежды, нужна духовная стойкость лидера, внутренняя энергия хищника и самое главное – доверие каждого, кто идёт за тобой. Но без помощи команды ничего быть не может! Глуп тот лидер, который всецело надеется на свою духовную харизму и физическую силу: как торнадо сметает с пути любое препятствие – так сила или бессилие идущих за тобой рушат любой самый высокий пьедестал, на который и возвели своего Наполеона. Не думай, что я этого не знаю или не понимаю: без веры, без силы, без единства своей команды и каждого в ней не может быть и командира, не может быть вождя, не может быть спасителя. Ничего не может быть, если в тебя не верит хотя бы один член твоей команды! Лео, ты мой солдат и воин, которого я обязался Джону довести до конца – до Соломоновых Рудников, до самой Чёрной Смерти через Тропу Костей и Великую Пустошь. Но как я могу это сделать, если мой солдат всё время выкидывает всевозможные штучки-дрючки, становится в позу и бегает куда вздумается? Даже если мы не найдём командора, жизнь на этом не имеет права закончиться: между мной и тобой целая команда людских жизней, таких же солдат, как и ты, которые имеют право на свои Соломоновы Рудники, на собственную надежду. Не думая о себе, не слушаясь моих приказов, ты ставишь под смертельный удар друзей и напарников по одной коалиции, по одной команде. Я же знаю, точно знаю, ты умеешь чётко исполнять приказы командира и быть единой силой со своей командой! Значит, можешь и здесь, с нами, с памятью твоего деда… со мной… Нельзя всё время быть на войне, нельзя всё время проливать кровь: есть время для войны, а есть время для перемирия. И я хочу от тебя только одного: стопроцентного доверия! И не только твоего – к своему командиру, но и моего доверия – к тебе. Это задание, этот поход – они в одну серию, и дубля у нас не будет – ни у кого из нас… Ведь только хороший солдат может стать настоящим воином, прикрывающим спины других.

Гэбриэл замолчал, не сводя напряжённого взгляда с Лео. А она давно перестала ковырять поленце и, не поднимая головы, внимательно слушала Гэбриэла.

- Лео?

Она всё же подняла голову: её щёки были белее снега, сухие губы сложились в тонкую пылающую полоску, глаза сверкали адским пронзительным огнём, а стянутые на индейский манер хвосты топорщились на бронированных плечах как два смертоносных кинжала. Но Гэбриэл знал: путей к отступлению нет и быть не может! Таким непредсказуемым надрывистым противникам, как этот, уступать было нельзя ни под каким предлогом – особенно если это касалось лидерства и успеха военной операции. Это Дитя Солнца ничего общего с земным воинством не имело, и это уже давно стало очевидным. Сержанта ППС Лео Румаркер нельзя было уничтожить ни духовно, ни силой давления, ни словом, ни плетью: только физически! Но это был самый простой и ничего не дающий путь, ведущий обе стороны в никуда. Намного тяжелее и почти безнадёжно было найти с ней общий язык и понимание, но ведь смогла это сделать Последняя Война, смог Бэкквард, смогла Миша – значит, должен и он! Должен, обязан: он дал слово Джону, он дал слово себе, и он дал слово Пустыне Смерти, что доведёт этого строптивого не земного солдата до Соломоновых Рудников, доведёт целым и невредимым.

Противостояние продолжалось целую вечность – по крайней мере, так казалось Гэбриэлу. Он собрал всю свою волю и ждал – он ждал её решения, её слова.

Наконец губы Лео дрогнули:

- Я… буду… с нашим командиром… с тобой…

Она поставила «Скиннер» в ножны и поднялась, не сводя с него упёртого взгляда. Гэбриэл кивнул… Пэпээсница повернулась и пошла к свободному гамаку возле Андрея. Он видел, что перед тем как положить голову на гамак, Лео засунула «Скиннер» вместе с ножнами себе под голову – под внутреннюю подушку гамака.

Гэбриэл открутил крышку коньячной фляги и сделал большой глоток Джоновой наливки… А у Зулу, видевшего всю последнюю сцену противостояния на пределе человеческих возможностей, буквально не хватало слов для праведного гнева: его прямо-таки распирало от такого непонятного и противоестественного в его понимании поведения пэпээсницы. Он сел возле еле тлеющего костра, поставил пулемёт на землю и с безмолвным возмущением уставился на полковника.

Гэбриэл подкинул в середину тлеющих углей две толстых ветки:

- Ну говори уже… Она не слышит, она спит!

- Да что вы ей втолковываете?!

- Тише…

Зулу перешёл на горячий нервный шёпот:

- Ей вся эта ваша учёба до фени – как говорит Миша… до полной фени!

Гэбриэл выдохнул плотное кольцо дыма и повернул голову к сержанту:

- Учу, Зулу, чтобы было у кого учиться самому.

- Чему?!

- Всему, чего не знаю сам.

- У вас действительно железные нервы, и сорокалетняя заморозка никак не повлияла на ваше сознание… в отличие от Красавчика… Вы никогда не нервничаете, полковник! Я никогда не видел, чтобы вы нервничали по-настоящему.

- Неправда, Зулу.

- Но не так, как мы!

- Просто я вас всех люблю, и я ваш командир – мне нельзя нервничать по-крупному, по-настоящему… Подай мне гитару, сержант: душа песни просит.

Гэбриэл некоторое время тихо перебирал струны, наполняя пещеру звуками знойной пустоши, сухого ветра и устало плывущей по высохшей степи «шхуны прерий»… пока слова не взяли в свой незримый плен пространство всколыхнувшейся реальности…

- О, миг судьбы,

Таинственно и строго

Ты судишь мой простой язык.

Пойми меня – ещё немного,

Ещё полжизни впереди.

Промчатся дни

За белой чистой далью,

Как звёзд моих блестящие огни.

Я тут наедине с печалью

Простился с миром доброты.

А ты, моя ушедшая подруга

Из этих дней душевной теплоты,

Восстанешь красотою юга –

Подаришь мне улыбку синевы,

Качнёшься стебельком травы…1[1]

Тихая мелодия пустынных прерий смолкла, и только приятно потрескивал разгорающийся костерок у ног Гэбриэла.

- Вы так редко берёте в руки гитару, полковник.

- Редко, Зулу, редко… Иди спать! Мой черёд заступать.

Когда через три часа его сменил Мэлвин, Гэбриэлу не оставалось ничего другого, как выбрать для себя последний никем не занятый гамак между Лео и Чукки. И если Чукки лежала к нему спиной и на некотором расстоянии, то гамак пэпээсницы был всего лишь в футе от него… Она спала как обиженный ангел: всегда на правом боку – если не на столе физирефактора, всегда с одной ладошкой под подушкой на рукоятке её «Скиннера» и всегда с другой ладошкой под щекой. И эта близость поневоле была настоящей мукой для Гэбриэла: он не мог закрыть глаз, потому что сразу слышал её неровное прерывисто-мучительное дыхание. Открывал глаза и видел её бледное мальчишеское лицо с топорщащимися косичками. Он не мог позволить себе вертеться как юла в гамаке и не мог заставить себя перевернуться на другой бок, чтобы только не видеть этого блаженно-обиженного лица подростка. С каждым новым прожитым днём для него становилось уже совершенно очевидным: это всецело не земное существо с молниеносной быстротой становится для него чем-то большим, нежели он мог себе представить… большим во всём: в каждодневном пробуждении, в этой убивающей упёртости, в войнах и походах, в мучительных разговорах и вынужденных приказах… и конечно же в снах, от которых он не мог избавиться даже при сильном желании… не мог приказать себе не чувствовать, не видеть, не понимать… И это становилось необратимой мукой, всё быстрее набирающей обороты на всё стремительнее раскручивающейся спирали жизни.

- В следующий раз будь умнее, полковник: бронируй себе место заранее… подальше от космического десанта… чёрт, чёрт, чёрт!..

- Полковник, вы мне что-то сказали? – откликнулся капитан от выхода.

- Я напоминаю: не засни, Мэлвин! – Гэбриэл перешёл на единичную связь.

- Не переживайте, полковник, я вас не подведу!

- В тебе я не сомневаюсь, капитан, – Гэбриэл отключился от общей прослушки. – Я теперь всё чаще начинаю сомневаться в себе.

Глава четвёртая

- Команда, подъём!! – режущий ухо зычный голос Доктора Смерть мог поднять даже мёртвого из могилы.

- Эй!! А кто это на меня камней набросал?!

- Ой, – рядом с Зулу поднялась голова Андрея, – я что, проспал?

- Проспал всё на свете! – Танго стояла посреди пещеры за тёмным пятном костра, держа в руке «Ра» и «Протон» за плечом, и с усмешкой смотрела на неуверенно поднимающиеся одна за другой головы. – Ну вы, братцы-кролики, дрыхните! Третий раз так трясануло, что с потолка камни посыпались, – никто не проснулся, кроме командира.

- Нас охраняет такой спец: агент 007! Чего нам бояться?

- Это ты обо мне, Зулу?

- Мэлвин, ты же у нас, кажется, конвой!

- И конвой, и ковбой – всё что положено лучшему шпиону мира: агенту Её Королевского Величества – агенту 0013, дублирующему напарнику Джеймса Бонда!

- Опять?!

- Не опять, а снова, Зулу! Лучшие агенты мира отдыхают мало, а работают много: их услуги в этом нестабильном и опасном мире требуются постоянно – всегда, везде и часто!

- А ты, случайно, не перепутал работу Агента Номер Один с самой древней профессией мира?

- Не забывай, Зулу: Номер Один – всегда моё кредо и при любых обстоятельствах.

- А бабочка тебе на кой хрен? На вечерние рауты ходить или чтобы по мордам интеллигентнее бить было?

- А это – визитная карточка ноль-ноль-тринадцатого, Зулу: и на вечерние рауты ходить, и по интеллигентным мордам бить, – Мэлвин показно поправил бабочку, с успехом переделанную из чёрного пояса ниндзя и повязанную прямо поверх его красного шейного платка.

- А можно я придушу этого дубликата-агента?

- Зулу, твоя сила нам понадобится для другого дела.

- Какого ещё дела, Гэбриэл?

- Дорога, сержант, дорога! Вот твоё главное дело, – держа в зубах дымящуюся сигару, Гэбриэл стоял, привалившись к выходу пещеры и наблюдая за наружным периметром.

- Хватит дрыхнуть, солдат! – Танго щёлкнула по носу сладко сопящего Феди.

Федя взвизгнул, подпрыгнул и, встав на все четыре лапы, буквально ощерился на нарушительницу его покоя.

- Ты опять за своё? – Чукки прижала к себе недовольно фыркающего зверёныша.

- Подъём одинаков для всех и для любимчиков тоже… Лео, проснись!! Лео?!

Танго пинала и тянула за ноги каждого, кто всё ещё раздумывал над классическим вопросом всех времён и народов: вставать или не вставать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

- «Миг судьбы» А.Е. Царёв