Река течёт вспять по вторникам
Илона закрыла книгу и положила рядом на траву. Обхватила колени руками.
Камешек на дне её воображаемого кармана был тяжёлый настолько, что не обращать на него внимания стало невозможно.
- Ло! - Po позвал её через всю поляну. - Смени меня, я умру сейчас!
Илона подняла голову.
- Нет, спасибо, - сказала она.
- Да ладно тебе! - Крис уже шла к ней с ракеткой в руке.
- Не хочу, - сказала Ло. Она постаралась, чтобы это прозвучало легко. Кажется, получилось. - Мне нехорошо.
Кристина пожала плечами - легко, без обиды, - и упала рядом на траву, вытянув ноги, - горячая, раскрасневшаяся, живая.
- Жарко, - сообщила она.
- Да, - согласилась Ло.
Родион стоял посреди поляны с ракеткой и смотрел в их сторону.
- Всё? - спросил он.
- Всё, - сказала Крис. - Устала.
Он кивнул. Помял ракетку в руках - секунду или две - и пошёл к берегу. Ло смотрела, как он идёт: ровно, без спешки, чуть сутуля плечи на ходу, как всегда.
Крис что-то говорила рядом - про жару, про воду, которую надо бы набрать из родника, - Ло отвечала. И это было нормально, совершенно нормально, потому что так и бывает на реке, летом, когда тебе двадцать пять лет и рядом люди, которых ты знаешь.
Крис легла на спину, но быстро перевернулась на живот, подставив свои детские пятки солнцу.
Ро стоял у берега и смотрел на реку. Просто стоял и смотрел. Это ничего не значило.
Она убедила себя в этом тщательно и аккуратно, как складывают письмо перед тем, как убрать его в ящик. Убедила - и почти поверила.
***
Костёр уже не горел как следует - просто угли, над которыми стоял лёгкий дым, и Крис сидела напротив, поджав ноги. Она рассказывала что-то про прошлое лето, про Крым, про то, как они с подружкой заблудились на горной тропе и нашли в итоге виноградник с хозяином, который говорил только на армянском.
- Он вот так вот, - Кристина изобразила что-то руками, широко, театрально, - и мы поняли, что надо есть. Ели и кивали. Три часа кивали.
Смеялись все - и Тимофей, и Илона, и Родион. Это не потребовало усилий - история правда была смешная.
Ло взяла кружку. Чай был почти холодный, но она пила, потому что надо было куда-то смотреть - смотрела в кружку, потом на угли, потом - быстро, не поворачивая головы, боковым зрением - на Крис, на то, как она смеётся, запрокидывая голову.
Ро сидел чуть в стороне, на бревне, опершись локтями на колени. Он тоже смеялся - не громко, как обычно, закрыто, уголками рта, - и это ничего не значило, это просто его манера.
Ло отвела взгляд, уставилась на угли.
Она дала себе досчитать до восьми - просто число, которое пришло в голову. Один, два, три - угли чуть светились оранжевым по краю, - четыре, пять - запах дыма, сосна, - шесть, семь, восемь
Резко подняла взгляд.
Ро смотрел на Тимофея. Тим что-то говорил, Ро слушал, слегка наклонив голову - та его привычка, она знала её семь лет.
Ничего.
Она ощутила что-то : не облегчение и не разочарование, а нечто третье, чему у неё не было названия: чувство, похожее на досаду. Досчитала до восьми, устроила себе проверку, как следователь, - и что? Ничего. Человек смотрит на другого человека, когда тот говорит. Это называется разговор.
-Ло, ещё чай? - это Крис тянулась к котелку.
- Нет, спасибо.
Пауза - нормальная, короткая.
Потом Ро повернул голову.
-Всё нормально? - спросил он. - Ты в порядке?
Девушка встретила его взгляд, прямой, чуть прищуренный от дыма - его обычный взгляд, она знала каждый оттенок. В нём не было ничего виноватого, ничего уклончивого, ничего того, что она, честно говоря, искала.
-Да! - сказала она. - Я в порядке.
Это было правдой и ложью одновременно.
Правда - потому что ничего не случилось, объективно, внешне, если нарисовать схему: два человека играли в бадминтон, потом сидели, потом обедали. Ложь - потому что внутри у неё с утра работал какой-то механизм, как часы с чуть слетевшей шестерёнкой, и он тикал и тикал, и она не могла его выключить. "Нормально" к этому никак не подходило и не на такой " порядок" Ло рассчитывала, когда думала об отпуске на природе.
- Точно? -переспросил он.
- Ро, - сказала она, - да.
Он кивнул и вернулся к разговору с Тимофеем.
Ло допила холодный чай.
Крис поднялась, потянулась, выгнулась, обошла костёр, наклонилась и чмокнула Ло в висок - тепло, быстро, по-настоящему.
- Пойду за дровами, пока светло, - сказала она. - Не скучай.
- Не буду, - сказала Ло.
Крис ушла за деревья. Ло слышала, как хрустят ветки под её ногами, - равномерно, удаляясь.
Кристина была её подруга, хорошая подруга. Она ни в чём не была виновата - ни в жёлтом купальнике, ни в громком смехе, ни в том, что она такая - живёт, как чувствует. Илона сидела у почти потухшего костра, смотрела туда, где скрылась Крис, и понимала : она сама запустила в себе какой-то механизм, она сама выбирала, на что смотреть, сама считала взгляды, сама устраивала проверки.
Этот механизм работал исправно, находил именно то, что она в него закладывала, прокручивал в несколько циклов и выплёвывал наружу факты в самом неприглядном виде .
Ло смотрела на угли. Они догорали медленно, с достоинством, по одному.
"Остановись немедленно", - сказала она себе, не вслух, конечно, - внутри. - Просто остановись. Ты сидишь на реке, летом, рядом люди, которых ты любишь. Остановись".
Но механизм сделал оборот. Потом ещё один.
***
После обеда лагерь затих.
Тимофей ушёл в тень под деревьями спать. Крис всё ещё была в лесу.
Ло и Ро остались у воды вдвоём.
Это было не запланировано: просто компания рассосалась, как рассасываются компании после обеда в жаркий день, - само собой, без слов. И вот Ло сидит на песке, обхватив колени руками, и Ро сидит в полуметре от неё, и вода течёт перед ними спокойно и совершенно равнодушно.
"Хорошая вода", - Ло смотрела на неё и не думала, как ей казалось, ни о чём.
- Жарко всё ещё, - сказал Ро.
Он не смотрел на неё. Смотрел на реку, прищурившись, - солнце уже начало клониться, но до вечера было далеко.
- Угу, - сказала Ло.
Ро пересыпал горсть песка из ладони в ладонь и бросил.
- К вечеру обещали чуть прохладней.
- Хорошо.
Она слышала себя со стороны - короткие слова, закрытые, как двери. Ро тоже, наверное, слышал. Но не спрашивал ничего, и это было... что? Деликатно? Или безразлично? Семь лет - и она до сих пор не могла точно сказать, что это из двух.
Он провёл рукой по песку, разровнял маленький холмик.
- Хочешь искупаться?
- Нет.
Пауза.
- Ладно.
Вода катилась мимо. Где-то за рекой кричала птица - Ло не знала какая - она никогда не знала, какие птицы как кричат. Ро, наверное, знал. Он бывал здесь в детстве и умел называть птиц, деревья, течения.
Но она не спросила.
Между ними лежало молчание - не то молчание, когда двум людям хорошо вместе и незачем говорить - другое, с весом.
- Ло.
Она повернулась к нему чуть-чуть, не полностью.
- Что?
- Что - то не так? - сказал Ро. Ровно, без особого нажима. Спросил, как спрашивают что-то обязательное.
Она почти засмеялась - внутри, не снаружи.
-Ничего, - сказала она.
Слово вышло точно таким, каким она его не хотела прознести: плоским, запертым, очевидно неправдивым - она сама услышала. Ро, конечно, тоже услышал - он не был глупым, он прекрасно слышал такие вещи.
И вот здесь, здесь он должен был - что? Ло и сама не знала точно что, но что-то должен был... Настоять : " нет, подожди, скажи". Или хотя бы посмотреть иначе - не этим боковым, осторожным взглядом, а прямо, как будто она была важна.
Но он не настаивал.
Он никогда не настаивал - этот его способ, она знала наизусть : он не лез, когда она закрывалась. Раньше - в начале, в первые года три - это казалось ей редкостью, почти достоинством: он не давил, не требовал, давал пространство. Другие её знакомые жаловались на партнёров, которые сверлили и допрашивали. Ро никогда не сверлил.
Сейчас она сидела рядом с ним и думала: или это деликатность, или это то, что ему просто не так уж нужно знать - и не могла решить.
- Просто устала немного, - добавила она - это было уступкой, маленькой отмычкой, чтобы не оставлять дверь совсем на засове.
- Плохо спала?
- Нормально.
Ро кивнул.
Ло снова повернулась к воде. Течение несло что-то - лист, щепку, - не разглядеть. Оно уносило это вдаль, не спрашивая разрешения.
"Семь лет", - думала она. " Семь лет - это человек, которого знаешь как себя: знаешь, что он засыпает за пять минут и не любит, когда окна закрыты ночью; знаешь, что он смеётся над плохими каламбурами, а хорошие игнорирует; знаешь, как он режет хлеб, как держит кружку, как складывает очки на ночь - стёклами вниз, хотя все говорят, что они так царапаются.
Знаешь его наизусть и при этом сидишь рядом на песке и не понимаешь: он не лезет, потому что уважает тебя или потому что ему неинтересно всё, связанное с тобой?
Ро вытянул ноги, упёрся пятками в сырой песок у самой воды - рядом полметра, семь лет.
Между ними было расстояние, которое не измеряется сантиметрами, и она не знала, с которой стороны оно образовалось - с её или с его, - и не знала, давно ли оно там, и это, пожалуй, пугало больше всего.
- Ро, - сказала она.
- М?
Она помолчала секунду. Две.
- Ничего.
Он не ответил. Только смотрел на реку - спокойно, чуть прищурившись, как будто там было что-то интересное.
Вода текла. Птица кричала - всё та же, или другая. Солнце медленно двигалось куда надо.
Ло обхватила колени чуть крепче и не сказала больше ничего.
***
Небо над рекой потемнело незаметно - сначала просто стало тенью своего дневного цвета, потом зажглись первые звёзы. Тимофей добавил дров в огонь - костёр разгорелся с новой силой, яркий и хрустящий.
Ло сидела чуть в стороне, обхватив кружку с чаем - он успел остыть до едва тёплого - и смотрела на огонь, не думая ни о чём конкретном, что само по себе было редкостью.
Потом пришла Крис.
Она появилась из темноты с тихим смехом и плюхнулась рядом с Ро - не просто рядом, а вплотную - и через секунду, совершенно непринуждённо, чуть наклонила голову и опустила её ему на плечо. На одну секунду, может, на две. Потом выпрямилась, потянулась за кружкой, сказала что-то смешное, и Ро засмеялся, и Тимофей засмеялся, и всё продолжилось.
Ло поняла, что перестала дышать.
Она выдохнула. Медленно, через нос, чтобы никто не заметил.
Жест был старый. Ло это знала. Крис так делала всегда - со всеми, с Мишей, с Сашей, с самой Ло. Это была её форма близости, привычка тела, не имеющая никакого значения, Ло видела это сотню раз.
Она перевела взгляд на Ро.
Он не отстранился. Не посмотрел на Ло. Не сделал ничего, что можно было бы занести в какой-нибудь список - в обвинительный или в оправдательный. Он просто сидел. Огонь бросал на его лицо рыжие подвижные тени, и он смеялся над чем-то, и тени тоже смеялись вместе с ним.
"Нейтрально", - поняла Ло. - Он был совершенно нейтрален.
И именно это было невыносимо.
Потому что если бы он смутился, или отодвинулся, или хотя бы поискал глазами её, Ло, - это было бы что-то. Это было бы признание того, что жест имеет вес, что он его заметил, что она имеет вес. Но он сидел и смеялся, и всё было легко и просто, как у людей, у которых ничего не накопилось внутри и нет ни одного незаданного вопроса.
Ло допила холодный чай и поставила кружку в песок.
- Пойду лягу, - сказала она. - Что-то устала.
Крис подняла голову:
- Рано ещё!
- Угу, - согласилась Ло. - Всё равно.
Ро кивнул. Не спросил ничего. Не посмотрел так, как она - снова - ждала.
Ло улыбнулась в общем направлении костра и пошла к палатке.
В темноте пахло прогретой тканью и кремом от солнца. Ло залезла в спальник, не раздеваясь толком, и уставилась в низкий потолок.
За стенкой у костра смеялись. Голос Крис - высокий, свободный, без удержу, как у человека, который не придумывает за секунду вперёд, что скажет. Потом низкий смех Ро - тот, настоящий, не вежливый.
Она слушала.
Прокручивала день - методично, как перематывают плёнку: ничего не произошло, это был совершенно обычный день,.
Она могла прокрутить это день снова, и снова, и снова и не найти ни одного доказательства - ни одного, - а всё равно лежала с этим каменным, нехорошим чувством под рёбрами, и оно не уходило, и никакая логика его не разбирала на части.
Голоса у костра постепенно стихали. Тимофей ушёл первым - она слышала его шаги. Стало тихо - это значило, что Крис и Ро остались у костра вдвоём или что они тоже уже расходятся по палаткам.
Ло не шевелилась.
Она слышала, как расстёгивается молния - медленно, осторожно,- тот, кто входил, старался не разбудить. Потом Ро присел на своё место - она угадала его по дыханию, по тому, как зашуршал нейлон.
Тишина.
- Ло? - тихо, почти шёпотом, сказал Родион.
- Не сплю, - ответила Илона.
Он завозился, устраиваясь.
И вот тут она поняла, что сейчас или никогда - не потому что готова, не потому что нашла правильные слова - никаких правильных слов не было и, скорее всего, не будет... А просто потому что она лежала здесь уже час и не могла иначе, а молчать дальше - значило брать это с собой в завтра, в послезавтра, и так до тех пор, пока это не станет таким привычным весом, что Ло вообще забудет, каково было без него.
- Ро, - сказала она в темноту.
- М.
- Я хочу поговорить.
Пауза. Не долгая, но она её почувствовала.
- Сейчас?
- Сейчас.
Ро не вздохнул, не заёрзал - он никогда не делал этих мелких, выдающих раздражение движений. Просто лежал и ждал - это тоже был его способ.
Ло смотрела в потолок. Где-то совсем близко, в нескольких сантиметрах над ней, была ткань, а за ней - небо с тучам и река, которую он знал с детства, и Крис у костра с её лёгкой ничего не значащей головой на его плече.
- Ты весь день был рядом с ней, - сказала Ло. Голос вышел ровным - это стало неожиданностью. - Я смотрела. Я не хотела смотреть, но смотрела, и я всё понимаю : ничего не было, но мне всё - равно было плохо. И мне до сих пор плохо.
Ро молчал.
- Я хочу знать, - продолжила Ло, - что ты об этом думаешь. Не что ты скажешь, чтобы мне стало лучше, а как ты думаешь на самом деле.
Глава 3
Слова, которые нельзя взять обратно
Ро лежал на боку, лицом к краю палатки, и слушал её дыхание - оно было другим, не таким, как в покое, - чуть быстрее, чуть мельче. За семь лет он научился отличать эти разные дыхания так же, как шум дождя - от шума капели, безсознательно.
- Ты весь день был рядом с ней, - Илона застегнула свой спальный мешок на молнию.
Голос вышел спокойным - это было ещё хуже, чем если бы она кричала.
Ро не пошевелился сразу. Досчитал до двух - не специально, так получилось.
- Мы все были рядом друг с другом, - сказал он. - Нас здесь четверо...
- Ты знаешь, о чём я, - сухо ответила Ло.
Родион знал - именно поэтому ответил про четверых.
Снаружи было тихо. Ро подумал мельком, что хотел бы сейчас оказаться у реки, просто стоять и смотреть в темноту, где ничего не происходит, где ничего не нужно объяснять.
- Она весёлая, - выдавил он из себя наконец. - Она с кем угодно целый день разговаривает, ты же знаешь. Это просто Крис.
- Я знаю, какая она.
- Ло.
- Не надо так говорить моё имя.
Он лёг на спину. В темноте потолок палатки угадывался только потому, что был чуть темнее темноты. Ро смотрел в эту разницу и думал, что усталость стала почти физической - не от дня, не от реки, не от бадминтона и разговоров у костра. От другого. От этой тянущей готовности к разговору, который - он знал - состоится.
- Я не смотрел на неё, - сказал Ро. Это было не совсем правдой, но и полной ложью не было тоже: он смотрел не на Крис, он смотрел на то, как легко ей всё даётся, как она смеётся, не оглядываясь, как не проверяет по лицам вокруг, правильно ли смеётся. Это было что-то другое, не то, о чём думала Ло, но объясниться сейчас он не мог и не хотел.
- Семь лет, - сказала Ло.
Он ждал продолжения.
- Семь лет, Ро. Мы семь лет вместе, и ты до сих пор мне не предложил стать женой. Я уже перестала ждать, понимаешь? Я убедила себя, что это нормально, что мы оба такие, что нам не нужен штамп. А потом смотрю на тебя весь день, и ты рядом с ней, и ты улыбаешься - по-настоящему, не для меня, - и я думаю: может, дело не в штампе.
Ро молчал.
- Может, дело в том, - продолжила Илона, - что я стала для тебя нежеланна.
Слово упало в темноту, словно камень в воду. Ро почувствовал, как что-то сжалось в груди - не от обиды, не от злости, а от того острого, почти физического ощущения, когда человек называет неправильным словом что-то, что есть на самом деле, но совсем другое.
- Это не так, - сказал он.
- Тогда как? - сказала она.
Он не ответил.
- Ро. Я прошу. Как на самом деле?
В темноте легко говорить правду - это он знал, но сейчас всё было не так, потому что темнота была другой, она ждала, и Ло ждала, и у него не было больше сил ни молчать, ни объяснять.
- Я боюсь, - сказал он.
Ло не ответила. Ждала.
- Я боюсь, что у нас не будет детей. - Он произнёс это в потолок, в темноту, никуда конкретно. - Не потому что ты нежеланна, слышишь? Совсем не поэтому. Просто я думаю об этом. Постоянно думаю. Нам уже двадцать пять, двадцать шесть, и мы всё откладываем, и я не знаю, чего мы ждём, и иногда мне кажется, что мы ждём чего-то, чего не будет. Что мы пропустим момент. Что я пропустил..
Тишина была плотной.
- И когда Крис... - он запнулся, подбирая слова, которых, он знал, не существовало, - когда она смеётся вот так, - я не думаю о ней. Я думаю о том, каково это: жить и не нести в себе бремя. Вот!
- Ты мог сказать, - произнесла Ло. Голос стал другим - не тише, не тверже, просто другим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов