Рождённая из пепла

Лира смотрела на него долгое мгновение. Потом медленно перевела оценивающий взгляд на меня и очень мило мне улыбнулась.

— Прошу прощения, — улыбка не сошла с её лица, но глаза остались холодными. — Я не хотела показаться невежливой. Это от волнения.

На один короткий удар сердца в воздухе между нашими взглядами застыли крупинки пыли.

“Ну, — мысленно сказала я ей, — посмотрим, кто кого здесь больше на нерве удержит”.

“Ты тут ненадолго”, — также мысленно ответила мне Лира.

“Я в курсе”.

Где-то слева Габриель тихо хмыкнул в кулак.

И в этот миг у другого края платформы, который я почему-то до этого момента не замечала, поднялся четвёртый.

Я повернула голову.

Он был высоким. Не такой высокий, как Максимилиан, но выше Габриеля. Узкий в плечах. Волосы кучерявые, тёмно-каштановые, с лёгким медным отливом, забранные в свободный низкий хвост. Глаза серо-зелёные, тёплые, с густыми ресницами. Лицо открытое, с чёткой линией челюсти, с серьгой в одном ухе и с маленькой ямочкой у уголка рта, которая, — мгновенно поняла я, — проявлялась только, когда он улыбался.

Сейчас он улыбался мне.

Очень небрежно.

— Здравствуй, — голос его оказался неожиданно низким, но мягким, с ленивой теплотой. — Я Каэль. Конда́р. Пожалуй, никогда прежде мне не доводилось встречать настолько красивую девушку. — Он едва заметно облизнул верхнюю губу.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Рори, — произнесла я машинально, и тут же поняла, что только что ляпнула.

“Рори?! Меня же так только семья называет да Илани! Хаос его подери!”

— Значит, Рори… — Каэль кивнул, будто пробуя моё имя на вкус.

Его улыбка стала шире, и на щеке обозначилась ямочка. Я мысленно отметила, что это оружие, которым Каэль явно умеет пользоваться, потому что, кажется, сейчас он опробовал его на мне вполне осознанно и на полную мощность.

— Я с самого рассвета звезды о тебе слышу. Сначала от Дэниеля, потом от Вивиен. Решил, что пора познакомиться лично, пока меня не опередил кто-нибудь менее очаровательный.

Лира за его плечом ощутимо напряглась.

Каэль смотрел на меня, не отрываясь, и эта улыбка обволакивала меня тёплой, плотной волной, да так, что у меня под рёбрами всё сжималось.

“Ты холодная шпионка, помни об этом. Всё это не входило в планы”.

— Ты из тех нефилимов, — я выровняла голос и подняла бровь, — у которых через каждое второе слово проскакивает “очаровательный”?

— Только когда есть повод.

— А поводы бывают часто? — Я прищурилась.

— Сегодня — впервые за десять циклов.

Где-то на платформе Габриель издал звук, который при большом желании можно было принять за кашель или сдавленный смех. Лира же посмотрела на него так, что я мысленно похоронила Габриеля.

Дэниель тихо вздохнул и прикрыл глаза — я уже знала, что у него это означает что-то вроде: “Плетение, дай мне терпения”.

— Каэль, — он закатил глаза.

— Что, Дэниель?

— Ты её только что увидел.

— И уже знаю, что она — лучшая часть моего цикла. — Каэль расплылся в лукавой улыбке.

Я не выдержала.

У меня вышел короткий, тихий смех, больше похожий на фырканье. Но всё же это был смех. Я не хотела смеяться: это совершенно не входило в мой холодный и расчётливый шпионский план. Но Каэль с Дэниелем пикировались так слаженно, словно оттачивали эту сцену уже элионы раз, и я просто не смогла удержать лицо.

Каэль повернулся ко мне с выражением охотника, углядевшего редкого зверя, который наконец вышел из чащи.

— О, — добавил он мягко. — Ты смеёшься. Это отличный знак.

— Это рефлекс, — поправила я, стараясь вернуть себе невозмутимый вид.

— Рефлекс — это тоже знак.

— Каэль, дорогой, — Вивиен спокойно вмешалась, и в её голосе появилась та лёгкая властная нота, от которой Максимилиан совсем недавно потерял дар речи, — отойди-ка от неё на полшага.

— Ви, ну ты чего…

— На полшага. Прямо сейчас. — Это был приказ, никак иначе.

Каэль вздохнул преувеличенно демонстративно, с той же ленивой теплотой. Но всё же отошёл на полшага.

— Видишь? — подмигнул он мне. — Я послушный.

— Когда хочешь, — как бы невзначай заметила я.

Флиртовать в ответ явно не входило в мои планы. Я сама удивилась, с какой лёгкостью у меня выходят реплики рядом с ним. Обычно у меня так не получалось ни с кем. С Илани — да. С Гелионом — было, пока он не исчез. С отцом иногда. Со всеми остальными — никогда. А с этим Каэлем у меня строился диалог, как по маслу, и это насторожило сильнее всего.

Я повернулась к Дэниелю, намеренно смещая Каэля с фокуса внимания.

— Дэниель… Илани? Что она передала?

На его лице расцвела тёплая улыбка.

— Илани, — приподнял он бровь, — это отдельная боевая единица. Я с ней разговаривал весь рассвет, пытаясь убедить, что с тобой всё в порядке. Она пыталась прорваться сюда лично, а я объяснял, почему этого делать не стоит. Подруга передаёт тебе, цитирую: “Я тебя однозначно убью, когда вернёшься, моя Рори, и ты сама это всецело заслужила! А ещё я люблю тебя”.

Я рассмеялась. Моя Илани, мой лучик света… От её слов моей искре мгновенно стало легче.

— Это очень в её духе.

— Я так и понял. — Дэниель чуть наклонил голову. — А твоя мать просто кивнула, налила мне отвара и сказала: “Передай моей дочери, чтобы вернулась живой”.

— Это тоже в её духе.

В этой его улыбке было столько простой, доброй теплоты, что я посмотрела на него с самой искренней благодарностью.

— Спасибо, Дэниель.

Каэль, который всё это время стоял с той же ленивой улыбкой чуть в стороне, мягко вмешался:

— Дэниель, ты, кажется, занимаешь моё место. Смотри, я так и приревновать могу.

— Каэль, уймись уже! — смеясь, отмахнулся Дэниель.

Лира за их спинами резко выдохнула через нос, и впервые за всё это время на её лице появилась спокойная улыбка.

В воздухе между всеми нами натянулась невидимая, но плотная, как тетива, нить. Я очень ясно поняла, что это будет весело… очень весело.

— Так, — Вивиен мягко взяла меня под локоть, и в её голосе снова проступила властная нота, — на сегодня знакомства окончены. Каэль, я тебя обожаю, но если ты сейчас не отойдёшь и не сядешь обратно к чаше, я тебя вылечу от чего-нибудь, чем ты не болен. Лира, у тебя скоро тренировка с группой младших, иди разминайся. Габриель, ты, я знаю, сидишь тут специально, чтобы досмотреть представление, так что иди досматривай его в другом месте. Дэниель, спасибо: ты единственный благоразумный нефилим из всех этих.

Габриель за её спиной откровенно засмеялся. Лира поднялась медленно и изящно, демонстративно покидая платформу. Каэль чуть наклонил голову:

— До скорого, красотка. Я буду тебя искать, — его взгляд нарочито метнулся к моим губам.

— До скорого, Каэль. Я в этом даже не сомневаюсь.

Дэниель остался.

— Аврора.

— Да?

Он встал и неторопливо подошёл ближе.

— Если что-то, — он отозвался тихо, — что угодно… найди меня. Я в Астрионе чаще всего в тренировочном крыле, во второй сердцевине у дальнего корня. Или спроси Вивиен. Она всегда знает, где я. Поняла?

“Этот нефилим — единственный, помимо Вивиен, кто относится ко мне как к своей”.

— Поняла. Спасибо тебе, Дэниель.

Он чуть наклонил голову и ушёл.

Габриель продолжал сидеть на подушке, с чашкой в одной руке и ягодой в другой, и смотрел на меня с тем же холодноватым любопытством, с каким смотрел с самого начала.

— А ты, Габриель? — Вивиен прищурилась.

— Сперва небольшое предупреждение, — он аккуратно отставил чашу, встал и медленно подошёл вплотную. Воздух вокруг него тут же уплотнился. Он перевёл взгляд на меня, отчего я знатно напрягалась всем своим телом.

— Для ясности: — он задержал на мне тяжёлый взгляд. — видеть я тебя здесь не рад, я тебя не знаю и уж точно не доверяю. И я искренне не понимаю, зачем Максимилиан тебя сюда привёл.

Я выдержала его взгляд.

“Не дёргайся, Рори”.

— Максимилиан мне как брат, — на этот раз Габриель прищурился, и в его голосе, впервые за всё время, не было ни капли насмешки. — Я за него отвечаю своей искрой, а он, в свою очередь, отвечает за меня. И если он поднялся затемно и ушёл в Закатный лес, взяв с собой Дэниеля, а вернулся с тобой, то у меня к этому очень много вопросов. Не думай, что ты так просто останешься без надзора в моём собственном доме.

Он помолчал.

— И если я увижу, что что-то идёт не так… — Голос стал угрожающим в своей хрипоте.

Я смиренно молчала. Знать продолжение мне явно не хотелось. Потому я медленно кивнула. На его лице на мгновение что-то дрогнуло.

Он отвернулся к древу, и в его профиле ясно читалось: разговор окончен.

Вивиен рядом со мной напряженно выдохнула. И, не глядя на меня, коснулась тёплой ладонью моего локтя:

— Идём. На сегодня хватит. Я отведу тебя в твой модуль.

ГЛАВА 4

Свет, разгораясь, отбросил тень, и тень оказалась живой. Так родилась Андермония — глубинный полюс мироздания, и народ её, носящий тьму в самой крови. Древние не стали гасить её: “ Не бывает вдоха без выдоха ” — сказали они и натянули между двумя полюсами Великое Плетение, как струну между двух рук. Тьма знала свою меру тысячи и тысячи циклов.

Об этом теперь трудно помнить

— и оттого важнее записать.

— Крононианские хроники. Свиток второй:

"О Равновесии"

— Они не плохие, правда… Лишь остерегаются незнакомцев, да и новички редко приходят в Астрион… — В голосе Вивиен звучало столько сожаления и стыда за своих друзей, что даже мне захотелось её обнять. — Мы все… мы все росли практически бок о бок, и это сделало нас семьёй. Габриель не хотел грубить, он лишь излишне защищает Максимилиана и следует за ним беспрекословно. А Лира… — Ви нервно теребила пальцами рук. — Ты уж прости их…

— Всё в порядке, тебе не за что просить прощения. Я не расстроилась, правда. — Успокоить её было единственным, что я могла сделать.

Мы вышли из сердцевины через противоположную арку — не ту, через которую вошли. Вивиен вела меня уверенно, и я отметила, что у неё в Астрионе, видимо, был выработанный маршрут. Она вела меня так, чтобы по дороге у нас было поменьше встреч, за что я была ей очень благодарна.

В груди после знакомства всё ещё стояла лёгкая, звонкая дрожь истощения. У меня в Эли'На́рии за неделю столько подтекстов не накапливалось, сколько я успела впитать за пол-оборота20[20] в сердцевине. Лира с её ядом. Габриель с его обещанием следить за мной. Каэль с его ямочкой и взглядом, которым он облизывал меня, не утруждая себя приличиями. Дэниель — единственный, рядом с кем мне было легко.

И Максимилиан, которого не было.

Он не пришёл в сердцевину. Не зашёл проверить, как я устроилась. Он ушёл, оставив меня на Вивиен, и в этом было гораздо больше смыслов, чем я поняла в первые мгновения здесь. Он не стал делать вид, что рад мне. Не стал играть в любезного хозяина. Он завёл меня внутрь, отдал на руки той единственной, которой доверял, и исчез.

И почему-то меня это задело сильнее, чем если бы он остался и продолжал называть меня Искоркой.

“Хватит, Рори, — мысленно вправила я себе мозги. — Перестань о нём думать. Он не входит в твой план. Он — препятствие, которое тебе достаточно обойти, чтобы получить доступ к тому, ради чего ты тут находишься. Не больше”.

Мы прошли по длинной плавной галерее, по обе стороны которой сквозь стены прорастали тонкие ветви молодых древ-носителей. В их листьях, как капли росы, висели маленькие кристаллики.

Я сделала пару шагов молча, а потом всё-таки спросила:

— Ви, — я набрала воздуха. — Можно один странный вопрос?

Она вопросительно подняла брови. Я подбирала слова целую меру дыхания. И почему меня вообще волновал этот вопрос?

— Ты и Максимилиан…

Договорить мне не дали. Вивиен расхохоталась так искренне, словно уже знала продолжение. Она резко приблизилась, схватила меня обеими руками за плечи, заглянула в лицо и снова рассмеялась.

— Что ты, милая… — выдохнула она, и в её глубоких бирюзовых глазах стояло столько искреннего, тёплого, почти материнского веселья, что я мгновенно почувствовала, как у меня по щекам разливается жар. — Максимилиан мне как младший брат. Он самый родной мне нефилим после моей сестры Лори. Мы с детства заботимся друг о друге и оберегаем. И никогда… Никогда не было даже намёка на что-то большее. Никогда! К тому же, моё сердце давно занято.

Она ещё мгновение держала меня за плечи, заглядывая в лицо, словно хотела убедиться, что я услышала её всем телом, а не только ушами. Потом мягко отпустила.

— Святые нити, — она покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Я не ожидала, что у тебя этот вопрос созреет так быстро.

— Я просто наблюдательна, — я нервно заправила пряди за уши, изо всех сил стараясь держать лицо. — Он так искренне тебе улыбался, что я подумала… Сама не знаю, что подумала и на кой хаос я вообще это спросила.

Мы пошли дальше.

“Ладно, — мысленно сказала я себе. — Ладно, Рори. Между ними ничего нет. Это, конечно, ничего не меняет. У тебя в плане Максимилиан всё равно остаётся препятствием. Просто для протокола. Отмечено”.

И тут же другая мысль — тихая, как нитка, выползшая из шва:

“А с этой Лирой у них что-то есть?”

Я мгновенно сжала зубы.

“А мне-то что? — мысленно одёрнула я себя. — Мне-то какая разница? Святая Итира! Рори, ты в его убежище всего меру дыхания, а у тебя уже в голове вопросы, совать нос в которые тебе никто не разрешал. Это вообще не твоя территория. Соберись!”

Но Вивиен шла рядом, и она была источником, из которого можно было пить, пока он сам не закрылся. И я очень хорошо это понимала. Поэтому я свернула вопрос в другую сторону. Не личную, а тактическую.

— А почему на меня так взъелась Лира?

Вивиен бросила на меня короткий взгляд сбоку. Снова с той осторожной, видящей улыбкой, от которой у меня уже начинало гудеть в висках.

— Лира всегда была влюблена в Милиана. Сколько я её помню, столько и влюблена. Это не секрет, в Астрионе это знают все, кроме него самого, потому что он либо очень слепой, либо очень умело делает вид, что слепой. А с тобой он сегодня провёл больше времени, чем с ней за весь прошлый цикл.

Я остановилась.

“Прекрасно, — мысленно отметила я. — Я тут всего пол-оборота, а у меня уже личный враг. У меня в Эли'На́рии за двадцать четыре цикла столько не накопилось”.

— Они росли рядом. Их матери были близки. Все ожидали, что у них образуется союз в будущем. Лира до сих пор ждёт. Максимилиан никогда не думал об этом. Даже несмотря на их юную близость, у них однозначно нет шансов на продолжение. Он её уважает, ценит в бою и готов доверить ей прикрывать свою спину. Но на этом всё, она это прекрасно знает. И именно поэтому Лира смотрела на тебя так, как она смотрела. Великое плетение знает, что делает.

Я коротко выдохнула. Звенящее напряжение у меня под рёбрами резко отпустило. Я не хотела, чтобы это было важно для меня настолько, чтобы чувствовать такое облегчение. И уж точно не хотела, чтобы Вивиен это заметила.

— Лира не злая, Аврора. Она преданная. А преданность иногда страшнее злости. Просто имей это в виду.

Я кивнула.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании. Я чувствовала, как Вивиен на меня посматривает с тем особым вниманием, которое было у неё, видимо, профессиональным.

— А ты не на шутку его вывела из себя… — Влетело мне прямо в голову. Лицо у Вивиен было совершенно серьёзным, и я мгновенно поняла, что она это говорит не ради красного словца. — Я знаю Милиана с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать циклов. Я видела его в драке, в трауре, при самых тяжёлых решениях клана — в моменты, когда даже у меня слёзы наворачивались, а его лицо оставалось словно каменным. Я видела его раздражённым лишь пару раз за все эти циклы.

Она ненадолго взяла паузу, словно ушла внутрь своих воспоминаний.

— А прошлой тёмной фазой он зашёл ко мне и жаловался на твой дикий нрав почти до самого оборота звезды.

— Жаловался?

— О, ещё как, — она покачала головой. — Что ты ему дерзишь. Что ты в Доме Совета сидела в вентиляции. И как ты Атауру нагрубила. Что у тебя: “нрав, с которым я не знаю, что делать” — это, по-моему, прямая цитата. Что ты ни одну фразу не оставляешь без ответа. И, что самое страшное для Милиана, ты смотришь ему прямо в глаза без всякого почтения. И это, кажется, привело его в больший ужас, чем все семь разломов вместе взятые.

Я очень долго молчала.

— Если у предводителя есть жалобы, пусть жалуется. Я сюда пришла не на смотрины. У меня свои причины здесь быть, и они с Максимилианом не пересекаются.

Я дышала. Получалось скверно. Признаюсь, её откровение застало меня врасплох.

Вивиен смотрела на меня с понимающей улыбкой. Но при этом чувствовалось, что она видит больше, чем говорит. Алья́р — провидцы, наверняка она считывает меня и мои намерения.

— Милая, — она мягко улыбнулась. — Это будет очень сложное обещание.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи в Аураэ́он с тобой не считаются. У них есть свой план. И иногда они записывают тебя в него, не спрашивая.

Я не ответила.

Мы вышли из галереи. Перед нами раскрылся длинный открытый коридор с жилыми модулями по обе стороны. У дверей светились кристаллические пластины, и каждая горела своим оттенком: бирюзовым, серо-каменным, индиго, рубиновым, медным или чистым серебром. В самом конце коридора, отдельно от остальных, стояла дверь — чуть выше других, на полпальца.

Янтарная.

— Это твой модуль, — мягко отозвалась Вивиен. — Идём, я покажу.

***

Дверь открылась под ладонью Вивиен, и она шагнула внутрь первой, бросая мне через плечо:

— Прости, но мне нужно будет тебя оставить. Я ещё должна отвести детей к Илиасу и успеть в коммуникационный зал. Так что я тебе всё тут быстро покажу, а чуть позже, если не будешь уставшей, можем вновь увидеться у костра.

Я переступила порог.

Свет, бежевые стены, древо-носитель в углу, от которого тянутся вверх ветки, широкое округлое ложе, шкаф, сиденье у окна — всё это пронеслось у меня перед глазами, не успев как следует уложиться в голове. Вивиен уже шла дальше, на ходу указывая ладонью то на одну, то на другую часть модуля.

— Вон там, за лёгкой занавесью, купальня. Родниковая вода идёт сама, перекрывать ничего не надо — она знает, когда нужно остановиться. Травы для купели стоят на полке, выбирай по нюху: всё эсдерийское, знакомое тебе. Шкаф, — она на ходу распахнула обе створки, не задерживаясь. — Ещё с фазы рассвета, как только Дэниель сказал, что вы идёте в Астрион, я подобрала тебе одежду на скорую руку. Боевая броня Конда́р: лёгкая, тренировочная, должна подойти тебе по размеру. Я мерила на глаз, но если не подойдет, мы сможем заменить. Ещё здесь есть несколько нефилимских костюмов, бельё и сорочки для сна. — Она закрыла створки. — Это всё на первое время. Остальное соберём чуть попозже.

— Ви, спасибо, — вырвалось у меня искренне, раньше, чем я успела это сдержать.

Она остановилась у кровати.

И только теперь я заметила, что на покрывале лежит тёмно-коричневое сложенное платье с серебристыми нитями, идущими по ткани вертикально, словно жилки на листе. К нему прилагался маленький сложенный лист пергамента с серебристой каймой по краю.

Вивиен указала на платье ладонью, не прикасаясь к нему:

— А вот это я не подбирала. Видимо, прислали недавно, пока мы были в сердцевине. Записка сверху, — она мельком посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то весёлое. — Думаю, это от Милиана.

Я медленно подошла к кровати.

Платье лежало так, будто его очень аккуратно складывали, тщательно разглаживая каждую складку. Я провела ладонью над тканью, не касаясь.

Это были его цвета.

“Рори. Это просто ткань”.

Я взяла записку.

“Чтобы было что-то под стать Искорке. М.”

Я очень долго смотрела на эту строчку.

“Этот мужчина невыносим, — мысленно сказала я себе. — Прислал мне платье с запиской, где назвал меня прозвищем, против которого я возражаю ещё с прошлого оборота звезды”.

“Это, Рори, — отозвался у меня в голове другой голос, очень похожий на Илани, — точно флирт”.

“Заткнись, Илани”.

Вивиен у двери мягко прокашлялась.

— Я тебя оставлю. У тебя ещё, — она бросила взгляд за окно, прикидывая время, — треть оборота на отдых.

Я подняла голову.

— Что бы ты ни выбрала из одежды, — Вивиен мягко улыбнулась, — выбирай сама. Никто тебя не заставляет надевать здесь что-то определённое. У Милиана будут другие поводы для разговора, кроме того, в чём ты пришла.

Дверь за ней мягко закрылась.

Я осталась одна в тишине нефилимского модуля, с платьем на кровати и запиской в руке.

Купальня встретила меня мягким светом и едва слышным журчанием воды. Задержавшись у порога всего на мгновение, я принялась на ходу раздеваться: ничто больше не могло удержать меня от желания оказаться в этой воде. Дорожное платье упало на низкую скамью у стены, следом полетели обмотки с запястий. Я перешагнула через бортик каменной чаши и медленно погрузилась в горячую воду, которая была мне жизненно необходима.

Травы, что я нашла на полке возле купели, были подобраны очень мудро: лунный иссан для сна, серебряный варан для расслабления мышц, тонкая щепотка корня терры, чтобы снять остаточный жар. Кто бы это ни собирал, он знал своё дело. Я бросила в воду всего понемногу. Пар надо мной мягко загустел, наполняя пространство тёплым травяным запахом — таким родным, что у меня под рёбрами разлилось долгожданное умиротворение.

Я нырнула под воду с головой, смывая с себя напряжение последних двух оборотов.

Всего два оборота звезды… За которые я успела попасть в малый зал Совета, нагрубить предводителю Конда́р, проснуться раньше Илани, забрести в Закатный лес, следуя за собственной своенравной рукой, поднять у разлома нить, которой не должно было быть, оказаться в Астрионе, познакомиться с пятью разными нефилимами, обрести личного врага, личного защитника, личного обольстителя и одну женщину, которая видит меня насквозь, но при этом остаётся со мной мила. Два оборота... За двадцать четыре цикла в Эли’Нарии моя жизнь не была столь насыщенной, как за это короткое время.

Как же я устала.

Я протяжно выдохнула под водой ровной струёй пузырей. Медленно вынырнув, села спиной к гладкому камню чаши и запрокинула голову. С потолка свисали плетёные янтарные лампы. Через выгнутые окна лился закатный золотой свет с красными отблесками. Звезда садилась.

Я слышала, как где-то вдали приглушённо, на грани слышимости, играет музыка. Какой-то струнный инструмент, а поверх него звучал женский голос, поющий что-то медленное, без слов. К девушке на мгновение присоединился тёплый мужской смех.

В груди, совершенно неожиданно для меня самой, что-то очень тихо качнулось навстречу этому звуку. Не та холодная шпионская расчётливость, с которой я заходила в Астрион.

Любовь.

Всеобъемлющая, светлая, тихая любовь, которая, в принципе, не имела у меня права на существование. Я не понимала, откуда она во мне взялась. Этих нефилимов я видела сегодня впервые. Их голоса и музыка мне были незнакомы. Их огонь ещё никогда не зажигался для меня. Но всё во мне отзывалось так, будто я была здесь уже множество раз.

Ещё никогда я не была так долго среди своих. И это ощущение сбивало с толку до головокружения. Я в Эли'На́рии прожила всю свою жизнь и не была там своей ни одного оборота. А здесь стены Астриона признали меня быстрее, чем собственный сад в родительском доме.

“Аврора, — настоятельно напомнила я себе, — это не твоё, это ложное ощущение. Ты здесь за ответами. У тебя нет права привязываться к этим нефилимам. У них своя жизнь, у тебя своя. Не дай этой воде сделать с тобой то, что она делает”.