Дахаран. Магия как ремесло

— Я слишком стар, чтобы спорить с судьбой, а в тебе мало силы, чтоб её изменить. Просто иди вперед и пусть Любовь ведет тебя. Ветер и пепел.

После этих слов он замолчал. А Махсати впервые по-настоящему испугалась. Не за себя. За мальчика, который сейчас смеялся, бегая среди лошадей, совершенно не подозревая, какая судьба его ждет.

* * *

Солнце ещё не поднялось над горизонтом, когда караван тронулся в путь. Стойбище осталось позади. Несколько десятков юрт быстро растворялись в утренней дымке, словно их никогда и не существовало. Впереди лежала степь. Безбрежная. Тихая. Бесконечная. Она уходила до самого края мира волнами серебристого ковыля и пологих холмов. Над травами клубился лёгкий туман. Где-то далеко паслись сайгаки. Воздух пах полынью и утренней росой.

Караван двигался неспешно. Впереди шли всадники. За ними медленно тянулся табун лошадей. Следом двигались несколько повозок с поклажей. Со стороны всё выглядело настолько обыденно, что ни один случайный путник не обратил бы на него внимания. Обычные степные пастухи. Обычный перегон скота. Ничего интересного. Маскировка была идеальной. Атал ехал рядом с матерью на небольшой мохнатой лошадке. Животное было спокойным и терпеливым. Даже слишком терпеливым, по мнению самого Атала.

— Она скучная.

Махсати посмотрела на сына, отвлекаясь от своих мыслей.

— Кто?

— Лошадь.

— Почему?

— Потому что никогда не бегает.

— Это хорошая лошадь.

— Нет. Хорошая лошадь должна хорошо бегать.

— Чтобы мы потом искали тебя по всей степи?

Мальчик надулся и замолчал. Махсати покачала головой. Учитель, ехавший неподалёку, казалось, не громко усмехнулся. Атал заметил это.

— Учитель, а у тебя хорошая лошадь?

— До этой была хорошая.

— Почему была?

— Очень хорошо бегала.

— Вот! - Мальчик торжествующе посмотрел на мать. — Я же говорил. А потом?

Учитель задумчиво посмотрел вдаль, поправил платок на лице.

— Потом оказалось, что она была не очень умной.

— Почему?

— Потому что каждый раз убегала именно туда, где начинались неприятности.

Несколько всадников негромко рассмеялись. Махсати улыбнулась. А Атал, притихнув, ещё долго размышлял над услышанным.

Степь постепенно просыпалась. Солнце поднялось над горизонтом. Серебристая трава вспыхнула золотом. Тени укоротились. Небо стало высоким и бесконечно голубым. К полудню караван достиг небольшой речушки. Учитель приказал сделать короткую остановку. Лошадям требовался отдых. Людям тоже. Атал немедленно воспользовался возможностью сбежать от взрослых. Он взобрался на вершину небольшого кургана, похожего на спину спящего великана, откуда степь казалась ещё больше.

Мир словно раскрывался во все стороны. Без конца и края. Атал стоял на вершине и смотрел вдаль. Ему нравилось представлять, что находится за горизонтом. Древние города, о которых рассказывала мама, забытые крепости, храмы. Руины времён легенд. Места, о которых рассказывали старики. Места, где когда-то жили герои древних песен.

— О чём думаешь?

Рядом неожиданно появился Учитель. Атал пожал плечами.

— О мире.

— Большие мысли.

— Мир большой.

— Это правда.

Некоторое время они молча смотрели вдаль. Ветер перебирал седые волосы старика и тёмные волосы мальчика.

— Учитель?

— Да, мой мальчик?

— А что находится дальше всех?

Старик улыбнулся.

— Для каждого человека ответ будет разным.

— А для тебя?

Учитель посмотрел на горизонт. Туда, где небо касалось земли.

— Для меня дальше всего находится то место, куда человек ещё не решился отправиться.

Мальчик посмотрел на старика.

— Я не понял.

Глаза Учителя потеплели.

— Я знаю. – сказал он тихо.

Мальчик побежал вниз по склону. Лёгкий. Беззаботный. Счастливый. Учитель проводил его взглядом. Улыбка медленно исчезла с его лица. Он вдруг подумал, что ребёнок слишком мало знает о мире. Но, возможно, именно поэтому пока остаётся счастливым. Старик посмотрел на восток. Туда, где за несколькими переходами лежали болота Тал-Мурха. И впервые за всё утро почувствовал смутную тревогу. Словно кто-то невидимый уже наблюдал за их дорогой. Терпеливо ожидая момента, когда их пути наконец пересекутся.

Вечер медленно опускался на берег речушки Рахтан. День выдался тёплым и безветренным. Солнце уже коснулось западных холмов, окрашивая степь в медные и золотые цвета. Караван расположился на ночлег возле излучины реки. Лошади паслись на прибрежных лугах. Над кострами поднимался дым. Кто-то готовил ужин. Кто-то чинил сбрую. После долгой дороги люди постепенно расслаблялись. Атал сидел у самой воды и бросал камешки в реку.

Дозорные увидели всадника. С вершины холма резко взлетела стрела с ярко-красной лентой. Несколько человек сразу насторожились. Учитель медленно поднялся от костра и поправил шемаг на лице. Всадник приближался быстро. Конь был покрыт пеной. Голова животного низко опустилась. Даже издалека было видно, что его гнали без остановок много часов подряд. Когда всадник достиг лагеря, конь едва не рухнул на колени. Гонец соскочил на землю. Пошатнулся, но удержался. Его плащ отяжелел от дорожной пыли. На лице отражалась безмерная усталость. Увидев Учителя, он сразу направился к нему.

— Учитель. – он рухнул на колено.

Старик поднял бурдюк с водой.

— Сначала напейся.

Гонец подчинился. Осушил почти половину. Только после этого смог нормально перевести дыхание.

— Что случилось?

Гонец оглянулся. Убедился, что рядом нет посторонних. Лишь Сарем уже подошёл ближе.

— С мерганских земель пришли тревожные вести. – Заговорил посланник устало. - Три дня назад тан Караджан получил срочный вызов в Зал-Кархад.

Сарем посмотрел на Учителя.

— Тан мерганов?

— Да, и илбарский тан тоже.

Учитель молчал. Вечерний ветер шевелил края его плаща. Лица почти не было видно под намотанной тканью. Лишь внимательные глаза смотрели на гонца.

— Причина известна? – наконец сказал он.

— Нет.

— Сколько курьеров прошло через мерганские земли?

— Не меньше десятка.

— Военные?

— Да, Учитель.

Сарем тихо выругался.

— Велархан собирает вассалов.

— Скорее всего. – тихо согласился Учитель.

Гонец кивнул и добавил:

— Есть ещё кое-что.

Учитель внимательно посмотрел на него.

— Продолжай.

— У мерган несколько сотен-хамсафатов получили приказ быть готовыми к выступлению.

— Какие?

— Точно известно про «Псов Ветра».

Тишина стала тяжёлой. Где-то неподалёку потрескивал костёр. Слышались голоса людей. Смех людей. Шум реки. Но возле Учителя будто образовался отдельный мир. Мир тревожных расчётов и невысказанных мыслей.

— Значит дороги уже проверяют.

— Да, Учитель.

Сарем нахмурился.

— До Тал-Мурха остаётся путь вдоль мерганских границ. Если «Псы Ветра» выйдут в степь...

Учитель молчал. Словно мысленно перебирал десятки дорог одновременно. Он посмотрел на реку. Потом на лагерь. На костры. На детей возле воды. На Махсати.

Она стояла немного в стороне и разговаривала с женщинами каравана. Не подозревая, что сейчас решается её судьба. Гонца отправили отдыхать. Сарем наклонился к Учителю и тихо спросил:

— Что будем делать?

Старик ответил не сразу:

— Караван продолжит путь в Тал-Мурха.

— А госпожа Махсати?

— Отправится на север.

Сарем застыл.

— В Джарутанский каганат?

— Да.

— Через перевал Дахрим?

— Да.

— Но это же очень опасно.

— Я знаю.

В голосе старика появилось что-то такое, что заставило помощника замолчать. Некоторое время слышался только шум реки. Потом Сарем всё же спросил:

— Почему?

Учитель поднял взгляд к небу. Эт-Кайра уже начала проступать в сгущающихся сумерках. На мгновение его рука, привычным движением, коснулась маленькой серебряной птицы, висевшей на старом кожаном шнурке возле пояса – амулетом Великого Учителя.

— Иногда одну тропу приходится разделять на две.

Сарем покачал головой. Ответ ему явно не понравился.

— Это не объяснение.

— Другого у меня нет.

— Сколько людей дать госпоже Махсати?

— Десять.

— Этого мало.

— Больше нельзя. Большой отряд привлечёт внимание.

Сарем ещё хотел возразить. Но остановился. За долгие годы он научился чувствовать моменты, когда спорить бесполезно. Учитель уже принял решение. Учитель же снова посмотрел на Атала. Мальчик смеялся возле реки. Совершенно не замечая тревоги взрослых. Не зная о войнах. О пророчествах. О древней крови. О судьбе. И лишь на одно короткое мгновение в глазах Учителя промелькнула странная тень. Будто ему вспомнились слова, древнего пророчества:

«Не удерживай Судьбу — не осилишь.

Не следи за Звездой — не познаешь.

Отпусти и ту, и другую.

Ибо только Любовь укажет дорогу.»

Тень исчезла так же быстро, как появилась.

— Передай людям приказ, — сказал он помощнику. — Пусть они уйдут до рассвета.

Сарем молча кивнул. А над степью уже сгущалась ночь.