Хроники Древнего Культа

Истина где-то рядом

Начались тихие, размеренные монастырские будни. День за днём шёл своим чередом: каждое утро начиналось с колокольного звона и общей молитвы в маленькой, но светлой часовне. Потом была простая трапеза — горячая каша, хлеб да травяной настой. После завтрака каждый брат занимался своим делом: кто трудился в саду или огороде, кто рубил дрова, кто чинил забор или помогал на кухне.

Ильтар постепенно влился в ритм монашеской жизни. Ему поручили несложную работу: помогать Хальврику ухаживать за старым садом, подметать дорожки и собирать целебные травы. В тёплые, пахнущие росой и листвой дни, Ильтар чувствовал лёгкое удивление — насколько просто протекает жизнь.

В глубине души Ильтар всё ждал: вот-вот Верховный Жрец вызовет его для разговора — о прошлом, о странствиях или, конечно же, об амулете, который мгновенно привлёк внимание братьев. Но Флавиан не спешил. Только иногда внимательно задерживал взгляд на Ильтаре, как будто выжидая или наблюдая, но ни единого прямого вопроса не задал.

Пока загадочный разговор не состоялся, Ильтар всё больше сближался с Хальвриком. После работы, когда дневная суета стихала, два брата приносили с кухни кружки настоя и присаживались на скамейку в монастырском саду. С этого места вид открывался прямо на каменную статую Провидца Ордена Третьего Ока. Он стоял в центре двора — строгий, сосредоточенный, и его взгляд будто пробирался сквозь столетия.

Чаще всего они разговаривали о Гармонии — том особом принципе, что будто бы пронизывает мир, связывает звёзды, поля и судьбы живых. Вспоминали древние притчи и тайны минувших времён, обменивались монастырскими преданиями о звёздных знаках, обсуждали созвездия и беседовали о Таинствах Единства.

Иногда разговоры переходили в долгие размышления — каждому хотелось понять, не упущена ли связь между сегодняшним и тем, что когда-то было важно для Провидца.

— А ты сам, Хальврик, веришь, что когда-то этот монах действительно жил здесь? — однажды спросил Ильтар, всматриваясь в строгие черты каменной статуи.

Хальврик не сомневался ни на миг:

— Верю, — тихо подтвердил он. — Не знаю, как и почему, но мне всегда казалось: он был настоящим. Может быть, не таким, как на статуе, не великим чудотворцем, а простым, живым человеком. Но жил — и, наверное, знал что-то такое, чего мы до сих пор не разгадаем.

— А какие послания остались от него? — не отставал Ильтар.

Хальврик чуть пожал плечами:

— Здесь я знаю совсем немного, и всё — скорее по рассказам Верховного Жреца. Он говорил: этот монах когда-то предсказал приход последнего воина. Вроде бы в одной из древних рукописей осталось таинственное пророчество. Никто толком не знает — ни что за воин, ни когда он появится. Верховный Жрец намекает, что это событие близко… но насколько близко, не говорит. Только сам иногда ловишь себя на мысли, что ждёшь чего-то необычного, чего-то большого…

Хальврик замолчал и посмотрел на светлый облик Провидца, будто вглядываясь в далёкое и невидимое.

Ильтару вдруг подумалось — а что если взглянуть на статую Провидца поближе? Он повернулся к Хальврику и негромко спросил:

— Можно подойти? Я бы хотел рассмотреть его внимательнее.

Хальврик одобрительно кивнул:

— Конечно, Ильтар. Пойдём.

Они встали и неспешно подошли к статуе, проходя по усыпанной гравием дорожке между сиреневыми кустами. Вблизи статуя казалась ещё величественнее: высеченные из светлого камня черты монаха были и строгими, и каким-то образом человеческими. На лице застыла лёгкая, едва заметная улыбка, а взгляд, обращённый чуть выше горизонта, был внимательным и задумчивым.

Руки статуи были сложены на груди — жест примирения и умиротворения, но в сильных, длинных пальцах ощущалась скрытая энергия. Одежда Провидца была покрыта тонкой резьбой, где простые монашеские складки перемежались с узорами: витки, круги, длинные линии, словно обрамляющие движение света по камню.

Ильтар медленно обошёл статую кругом, рассматривая древние символы, вырезанные на полах одеяния, в складках рукавов и у самой подошвы. Там угадывались изображения — какие-то знаки, круги, ломанные линии, иногда едва различимые от дождей и времени, но всё ещё упрямо тянущиеся по камню.

— Смотри, — сказал Ильтар вполголоса, — у подножия вроде есть какие-то слова… Но стерлись почти совсем.

Хальврик присел рядом, присматриваясь:

— Говорят, раньше здесь была надпись. Возможно, часть пророчества. Но теперь её не разобрать… Лишь отдельные символы… И льтар, вглядываясь в выцветшие и затёртые символы на каменном одеянии статуи, вдруг тихо спросил:

— А кто её вообще создал, эту статую? Ты знаешь, откуда она взялась?

Хальврик покачал головой:

— Никто уже и не помнит. Этому монастырю больше ста лет, а говорят, что ещё два столетия назад тут стоял другой. Его полностью уничтожил пожар. День тот потом назвали Великим Пожаром. Говорят, пламя тогда бушевало так сильно, что остановить его уже никто не мог, и только сильный дождь, хлынувший внезапно, смог потушить огонь. Но что именно тогда случилось — неизвестно. Всё, что осталось — лишь отрывочные предания. Кто потом снова отстроил эту обитель, кто возвёл эту скульптуру — никто не знает. Ни имён, ни даже записей не сохранилось.

Ильтар усмехнулся, оглядывая древний камень:

— Тебе не кажется, Хальврик, что слишком уж много у вас тайн да пробелов? Может, от вас нарочно что-то скрывают?

Хальврик пожал плечами и ответил спокойно, без тени сомнения:

— Может, и так. Но меня это не слишком заботит. Я доверяю Верховному Жрецу полностью. Мне кажется, если придёт час, он сам всё расскажет… и объяснит, как быть дальше. Пока что — у каждого своё время для истины.

Он улыбнулся и уверенно взглянул на Ильтара:

— Мне этого достаточно. Потому что знаю: то, что важно, всегда откроется вовремя.

Ильтар стал всматриваться внимательней, водя пальцами по каменным складкам и углублениям и неожиданно заметил несколько рун — они отчётливо выделялись среди остальных знаков, словно время щадило лишь их. Внимательно присмотревшись, он произнёс:

— Смотри, Хальврик, вот эти знаки… Они на удивление хорошо сохранились. Знаешь, что это?

Хальврик бросил взгляд и кивнул:

— Их изучали уже много лет. Это особые руны, редкие. Верховный Жрец сам перекопал кучу монастырских книг и архивных записей ради них. Кое-что, кажется, удалось понять, но расшифровка крайне неполная, скорее догадки.

— Так что же удалось перевести? — с интересом спросил Ильтар.

Хальврик развёл руками, задумчиво глядя на выбитые символы:

— Всё очень туманно. Верховный Жрец говорит, что смысл где-то между «обратись к корням» и «ищи знания в прошлом». Но эта расшифровка, скорее всего, далеко от точной. Руны эти, по словам Жреца, были в ходу миллионы лет назад — никто уже не знает их истинного значения. Может, потребуется не одно поколение, чтобы прочесть их правильно… В общем, мы их и перестали толком изучать.

Ильтар задержал взгляд на Хальврике:

— «Мы перестали»? Или так сказал Верховный Жрец?

Глаза Хальврика на миг вспыхнули, он приоткрыл рот, чтобы ответить. Но тут над монастырём раздался призывный звон — время обеда настало. Вопрос остался без ответа, и братьям ничего не оставалось, как отправиться к трапезе.

Во время обеда Флавиан сразу заметил скрытую озабоченность Ильтара.

— Всё ли с тобой в порядке, брат? — негромко спросил Верховный Жрец. — Ты выглядишь задумчивым.

Ильтар был не готов рассказывать о своих наблюдениях, поэтому, стараясь придать голосу лёгкость, улыбнулся:

— Всё хорошо, Флавиан, благодарю за заботу. Просто в какой-то момент понял — живу среди вас уже больше недели, а до сих пор довольно мало узнал о самой жизни монастыря. Каковы ваши занятия, какие труды и изучения ведёте? Простите, если вопрос покажется праздным, но мне действительно интересно.

Он говорил максимально непринуждённо, стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал напряжения.

Флавиан на миг нахмурился — возможно, его насторожила сама постановка вопроса, или он решил, что пришло время предупредить о границах дозволенного. Ответ его прозвучал чуть жестче, чем обычно:

— Мы изучаем звёзды, брат. По движениям звёзд постигаем законы мироздания. Ведь не случайно всё связано — и прошлое, и будущее, и каждый из нас.

Он выдержал паузу и добавил, чуть смягчившись:

— Иногда звёзды указывают на грядущие события. Мы стараемся быть готовы к любым переменам, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Вот чем живёт наш монастырь: поиском знания и служением своему делу.

— Почтенный Флавиан, могу ли я ознакомиться с вашими монастырскими книгами? Кое-какие древние знания и легенды мне знакомы с прежних времён, возможно, в чём-то оказался бы полезен вашему братству. Не только в быту, но и в служении общей мудрости.

Флавиан посмотрел на Ильтара внимательно, а затем сухо, будто по обязанности, похвалил:

— Хорошее желание, брат. Всегда приятно видеть стремление к знанию.

— Он вдруг как-то неуверенно, слишком быстро кивнул:

— Постараюсь устроить, чтобы ты мог ознакомиться с некоторыми трудами. Как-нибудь подробно поговорим об этом позже.

Но, словно желая поскорее перевести разговор в другую плоскость, Флавиан резко сменил тему:

— Скажи мне, брат Ильтар, а в каких богов ты веришь?

Этот вопрос застал Ильтара врасплох. Он даже чуть побледнел и удивлённо переспросил:

— В каких же богов я могу верить, если не в Гармонию? — немного растерянно усмехнулся он.

Флавиан, глядя испытующе, уточнил:

— А ты веришь в Гармонию как в одну из богинь, или для тебя это нечто иное? Просто воплощённая сила, энергия, исходящая из Вышних Сфер? Ведь толкования бывают очень разными.

Ильтар задумчиво оглядел братьев и спокойно ответил:

— В том монастыре, где я учился и жил, Гармонию почитали именно как богиню. Матерь всего сущего, она сотворила нашу землю, все миры и звёзды, что составляют сферу — Хрустальная Пыль, как мы её называем. Это источник жизни и порядка для нас.

Он чуть понизил голос и добавил:

— Про другие миры я знаю только из древних рукописей. Нашим людям неизвестно, каковы они, кто их создал, и какие боги над ними властвуют. Мы лишь знаем, что многое сокрыто за пределами звёзд, но для нас — Гармония есть начало и конец всего.

— А как обстоит дело с верой в Безумного Ангела? — неожиданно спросил Флавиан, вглядываясь в лицо Ильтара. — Ведь среди людей ходят предания, что именно он создал этот мир. Будто бы и сейчас обитает на очень далёкой, недосягаемой для человека горе — её зовут Плачущей…

Ильтар чуть замешкался, задумчиво покачал головой:

— Люди часто видят истину сквозь призму страхов и легенд, — мягко начал он. — Вера в Безумного Ангела — это один из самых древних мифов, но… знаешь, Флавиан, никто не может представить реальных доказательств его существования. Да и в нашем монастыре старцы всегда учили: там, где слишком много противоречивых слухов — чаще всего скрывается аллегория, а не буквальная истина.

Он добавил, серьёзно и осторожно:

— Многие путают древние символы или принимают за «Безумного Ангела» некую силу, не понимая её сути. Гора Плачущая — великая тайна; сколько бы ни пытались, никто из людей не побывал там, чтобы вернуться с вестью. Так что говорить о нём с уверенностью нельзя — слишком многое в таких рассказах покрыто тьмой. Возможно, человек путает свои чувства и желания с истиной, а возможно… просто не всё раскрыто для нашего понимания.

Флавиан вдруг замер, и, глядя прямо в глаза Ильтару, неожиданно спросил:

— А где находится твой монастырь, и к какому Ордену ты принадлежишь?

Ильтар почувствовал, как этот момент будто заранее где-то ждал его на распутье. Он выдержал короткую паузу — ровно столько, чтобы самому удивиться спокойствию в собственном голосе, — и уверенно произнёс:

— Мой монастырь находится в Перелесье, на востоке Приболотья. А орден называется Орден Единства.

Он удивился внутренне, насколько ловко, правдоподобно прозвучало это объяснение. Усмехнулся про себя: «Вот так — даже не задумавшись, и сам бы поверил.»

Флавиан нахмурился, явно стараясь припоминать.

— Перелесье? Не слышал никогда… Очень далеко, должно быть.

— На Востоке, за рекой, — задумчиво повторил он.

— Да, — кивнул Ильтар, — меня сюда доставил лодочник. Я долго шел, потом пересёк реку, и вот оказался у вашего монастыря.

Флавиан промолчал, колеблясь, будто проверяя — не уловил ли чего лишнего в голосе гостя. Затем, взглядом остановился на амулете:

— И этот амулет у тебя на груди — это знак твоего ордена, Единства?

— Да, — просто ответил Ильтар.

Флавиан был спокоен, но внимателен:

— И почему же ты стал отшельником? Что тебя заставило оставить свой орден, свой дом?

В трапезной опять повисла лёгкая напряжённая тишина — братья словно замерли, прислушиваясь, но не вмешивались в разговор старших.

— Ладно, — сказал наконец Флавиан, — это дело лично каждого. А теперь можете отдыхать после обеда, братья. У меня есть дела.

Ильтар и Хальврик, выйдя из трапезной обратно в сад, сразу потеряли ту насторожённость, что была за столом. Хальврик с удовольствием потянулся, потом рассмеялся и, переглянувшись с Ильтаром, шутливо заметил:

— Вот это ты, конечно, загнул про Безумного Ангела. Не подкопаешься!

Ильтар улыбнулся в ответ:

— А разве я не прав? Или ты хочешь сказать, что у вас тут, в монастыре, братья верят, что мир создан этим Ангелом, а не Гармонией?

Хальврик слегка смутился, почесал затылок:

— Ну… как сказать… Видишь ли, всё сложнее, чем кажется. Формально мы учим про Гармонию, как про начало всего. Но старые братья иной раз тихонько рассказывают свои байки про Ангела, говорят, что, может, и не всё так однозначно, как пишется в книгах. Каждый выбирает для себя сам — нам ведь никто не запрещает сомневаться. Просто вслух о таком мало кто говорит.

Он улыбнулся чуть смущённо, глядя на статую Провидца:

— Я лично думаю, что важно не то, кто создал мир, а как мы с этим миром обходимся. Главное — не предать Гармонию внутри себя. Остальное ведь рано или поздно откроется.

Интересный разговор

И тут Ильтар заметил, что к ним приближается монах. Приглядевшись, он увидел, что это Юстальд.

Он едва заметно тронул Хальврика локтем, и оба оборвали беседу, выжидая. Юстальд подошёл ближе, остановился у скамейки и слегка склонил голову. Хальврик и Ильтар ответили тем же — коротко, по-монастырски.

Хальврик чуть подвинулся, освобождая место рядом, и Ильтар сделал то же самое, предлагая Юстальду присесть. Но тот остался стоять, будто не желая задерживаться.

— Хорошая погода, — произнёс он.

Братья кивнули. Несколько мгновений они молчали — слышно было лишь, как шелестит листва, и где-то в стороне мерно капает вода фонтана. Молчание затянулось, стало чуть неловким.

Наконец Юстальд перевёл взгляд на Ильтара и сказал тихо, почти примирительно:

— Не обращай внимания на Верховного Жреца. На его… чрезмерную настойчивость.

И, будто оправдывая сказанное, он заговорил о возрасте Флавиана, о том, что годы делают человека подозрительнее, что он многое видел, многое пережил и оттого привык проверять людей и слова.

Ильтар слушал спокойно. Потом мягко ответил, стараясь не обидеть ни Юстальда, ни самого Флавиана:

— Я понимаю. И правда, ничего страшного. Вопросы естественны, особенно когда в монастырь приходит незнакомец. Я благодарен за приют и не держу на Верховного Жреца ни тени обиды.

Он сказал это уверенно, но без нажима, как человек, который не оправдывается — просто расставляет всё по местам.

Братья вновь ненадолго замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Затем Юстальд, не отрывая взгляда от каменной скульптуры в центре двора, вдруг спросил:

— Я видел, что вы внимательно рассматривали статую. Заинтересовались?

— Да, — тихо подтвердил Ильтар.

Юстальд выслушал его краткие наблюдения, заметки о рунах и символах, а потом, всё ещё не глядя прямо, задумчиво произнёс, словно обращаясь к самому себе:

— Да… Загадочная личность. Мы уже много лет пытаемся что-то понять о нём, но сведений всегда было мало. Никто не знает, когда он жил, даже имени его достоверно не сохранилось. Есть лишь несколько старых рукописей — якобы от него самого, но что там на самом деле написано, до конца не ясно и никем толком не объяснено. Всё покрыто тайной.

Ильтар с интересом наблюдал за Юстальдом — тот всё ещё не сводил взгляда со скульптуры Провидца. В какой-то момент Ильтару вдруг показалось, что на лице молодого монаха мелькнула почти неуловимая усмешка. Усмешка эта была очень странной: то ли испытующей, то ли знающей, а может быть — просто тенью чужой мысли.

Но уже через мгновение выражение Юстальда вновь стало спокойным и обыденным, словно и не было никакой усмешки. Он тихо вздохнул, отвёл взгляд и будто бы полностью вернулся к своему привычному монашескому виду.

Ильтар, осознав, что мог показаться излишне любопытным, поспешил заговорить:

— Ты не подумай ничего дурного, Юстальд. Я интересуюсь этой скульптурой только из чистого желания понять историю монастыря. Никаких других мыслей…

Юстальд вдруг рассмеялся — негромко, но искренне:

— Ну что ты, брат! Даже если бы ты и пытался что-то выведать, всё равно бы не смог. Всё, что мы знаем о нём, уже и так рассказали тебе и каждый день рассказываем друг другу. Тут скрывать-то особо нечего.

Ильтар на мгновение расслабился, а потом неуверенно спросил:

— А можно ли взглянуть на эти древние записи? Может, хоть одну рукопись посмотреть самому…

Юстальд тут же посерьёзнел. Его лицо стало сосредоточенным, взгляд потускнел.

— Я и сам бы с радостью взглянул, — признался он чуть тише. — Но Флавиан никого не подпускает к этим рукописям. Говорит — рано ещё. Так что даже мы, монахи, толком не знаем, что там на самом деле. Всё — только по рассказам самого Жреца.

В голосе Юстальда чувствовалось искреннее сожаление и что-то ещё, едва угадываемое — как будто он уже не раз возвращался к этой мысли, но каждый раз упирался в преграду.

— Ладно, — сказал Юстальд, немного улыбнувшись, — не буду вам мешать. Сегодня ночью я заступаю на дежурство, так что пойду немного отдохну.

Он почтительно склонил голову братьям и, шагнув с дорожки, неспешно направился прочь, растворяясь в тени деревьев. Ильтар с Хальвриком проводили его взглядом в тишине.

Первым нарушил молчание Ильтар:

— Слушай, Хальврик, а тебе не показался Юстальд немного странным?

Хальврик пожал плечами, глядя вслед ушедшему монаху:

— Не знаю… Обычный он вроде бы. Может, просто тоже хочет узнать ответы на свои вопросы, как и мы.

Затем он задумчиво уставился на дорожку:

— Тут, наверное, все ищут ответы. Даже сам Флавиан, сколько бы его ни уважали, наверняка тоже многое не знает. Вот и мучается. Я замечал в последнее время — по вечерам надолго закрывается в архиве, всё копается в записях, что-то ищет… А ещё слышал, будто грядёт бедствие какое-то. Будто наш мир пытается поглотить Хаос. Полная противоположность Гармонии. Уже миллионы лет они борются друг с другом, делят наш мир, не могут договориться…

Он вздохнул с тревогой:

— Но зачем всё это Хаосу? Почему обязательно надо разрушать, брать чужое? Почему бы не создать своё? Зачем Хаосу наш мир, Ильтар?

Ильтар чуть улыбнулся, мягко качнув головой:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.