Меч Российской Империи и тайная война оккультистов

Пролог

Погода февральского Санкт-Петербурга 1888 года в очередной раз испытывала люд на прочность. Народ кутался в тулупы, поднимал воротники, заматывался в шали и старался поскорее пробежать по улице, чтобы укрыться от непогоды в натопленных до духоты строениях. А северное солнце ленилось подниматься на небосвод, отсиживаясь ниже горизонта, потому что зима — не время солнца. В тот день в городе на Неве случилось несколько событий, положивших начало этому повествованию. Отправной точкой стала чрезвычайная встреча Начальника Первого Отделения Императорского Эрмитажа1[1] с подчинённым, произошедшая всего за несколько часов до начала событий.

Неискушенному наблюдателю могло показаться, что именно эта встреча повлекла за собой роковую случайность, вылившуюся в настоящую трагедию. Но, как известно, под Небесами случайностей не бывает, а всё, что случается — имеет суть Промысла Небесного.

— Хочу поговорить с вами, Павел Никодимович, по одному щекотливому делу, суть которого должна остаться между нами, — произнес чиновник, глядя на человека с узким овальным лицом, в маленьких, почти круглых очках, с короткой прической, массивными бровями и усами, переходящими в пышную короткую бороду. Это был недавно назначенный на место Старшего Хранителя Нового Императорского Эрмитажа2[2] сорокачетырёхлетний Тропарёв. В этом году он возглавил Отделение Средних веков и Эпохи Возрождения, в состав которого входили западноевропейские коллекции, арсенал старинного оружия, русские древности и восточные собрания. До этого он жил в Одессе, где слыл активным членом Одесского общества истории и древности, участвовал в работах археологических съездов, был связан с Русским археологическим институтом в Константинополе, а два года назад стал членом Императорского Русского археологического Общества. Что и говорить, настоящий учёный, человек во всех смыслах заслуженный.

— Не извольте беспокоиться, — ответил музейный служитель. — Никому-с!

— Прошу вас, голубчик — присаживайтесь, — разрешил начальник, подняв глаза на подчиненного. Чиновник выглядел необычно взволнованным. — Я знаю, как бережно вы относитесь к древнему холодному оружию, находящимися под вашим попечением. Знаю, какую работу вы делаете для подготовки первой выставки старинного оружия в Старом Эрмитаже. Но обстоятельства требуют от нас принятия особых решений.

— Так точно-с! — согласился Тропарёв, не понимая, к чему клонит начальник, но замечая, как от волнения сердце ускорило темп. Вероятно, это было предчувствие. Но не того, что скажет начальник, а чего-то другого и очень важного. Возможно, самого важного.

Чиновник встал из-за стола и прошелся по кабинету, словно специально выдерживая драматическую паузу.

— Сегодня у его превосходительства директора Императорского Эрмитажа3[3] состоялась аудиенция с начальником Дворцовой полиции4[4], — медленно, будто выводил слова пером, произнес чиновник. — Последний — чрезвычайно информированный человек, ведь ему подчинена отдельная агентурная команда Департамента полиции. Впрочем, об этом мало кто знает. Он сообщил, что последнее время люди из разных сословий проявляют необъяснимый интерес к выяснению места хранения одного древнего артефакта, находящегося под вашим попечительством. В том числе, наводят справки о его присутствии и условиях хранения на предстоящей выставке холодного оружия. По мнению полиции повышенный интерес может быть связан с подготовкой его… — мужчина замялся, подыскивая слово. — Похищения.

— Да как же-с такое возможно! — с волнением воскликнул, Тропарев, и вскочил со стула.

— Злоумышленников не заинтересовали западноевропейские коллекции, русские древности и восточные собрания, где полно настоящих сокровищ, — размышлял высокий музейный чиновник.

— Простите, великодушно, о каком экспонате изволите говорить-с? — поинтересовался Тропарёв, все сильнее ощущая тревогу, накатывавшую волнами.

— Агриков меч! — громко произнес чиновник, а старшему хранителю показалось, что гром ударил в уши. Накануне он видел сон, в котором фигурировал этот меч. Кто-то большой и черный — чудовище с завязанными глазами — облика не видно, рыскал в Эрмитаже, перемещаясь из зала в зал. У ног богини Сехмет лежал какой-то предмет, но чудовище его не заметило и прошло мимо. К чему этот сон? И сон ли?

— Осмелюсь напомнить, но мы не планировали выставлять Агриков меч на обозрение, — облегченно сообщил Тропарёв, вроде бы, успокоившись. –— Ведь это особый экспонат, представляющий больше историческую ценность, нежели художественную.

— Это мы с вами знаем, а злоумышленники не знают, — напомнил начальник. — Но, признаться, в любом случае, информация полиции встревожила всех. Нам следует поберечь древность, принять меры и подстраховаться. Для чего я вас и пригласил.

От важности момента подчиненный почувствовал жар на лице, поднялся со стула и вытянулся почти по стойке смирно, как морские офицеры перед лицом опасности, стоят на палубе корабля, глядя смерти в лицо и отправляясь в морскую пучину.

— Присаживайтесь, присаживайтесь! — попросил Начальник Первого Отделения, перейдя к сути. — Надо безотлагательно и тайно изъять меч из коллекции старинного оружия и перенести в такое место, где он будет в безопасности. Полагаю, что никакие злоумышленники не осмелятся прийти в мой кабинет и искать тут. К тому же, выставка старинного оружия будет проходить в Старом Эрмитаже. Там же хранятся и экспонаты Царскосельского Арсенала, что многим известно. Значит там же, по логике вещей, должен находиться и меч. Там его и будут искать. Но мы обманем воров и оставим меч тут, в Новом Эрмитаже. «Для театра» и для дела с завтрашнего дня в Старом Эрмитаже появится дополнительный пост охраны. И мы демонстративно привезем туда некий ящик с каким-то мечом. Об этом напишут газеты. Но меч останется здесь. А вы, голубчик, перенесите эту реликвию ко мне в кабинет, как только сможете, и, для пущей уверенности, положите в этот сейф. Ключ я оставлю сверху…

Чиновник указал на массивную стальную тумбу похожую, на постамент монументальной скульптуры, с крупной замочной скважиной для ключа, прикрытой задвижкой. Кое-где снаружи сейф поела ржавчина, но в целом это было добротное убежище и неприступная крепость для воров.

— Так, я прямо сейчас и принесу, — откликнулся Тропарёв. — Запасник знаю, как свои пять пальцев — долго искать не буду!

— Упаси Боже! Сейчас повсюду много людей! — остановил начальник. — Это надо сделать тогда, когда в здании никого не будет. Вечером. Мы ведь не знаем, что на уме у злодеев. Может быть, они говорят об Агрикове мече, а сами замышляют что-то с другим экспонатом, подбросив полиции ложную цель!

— Все сделаю-с в лучшем виде! — заверил старший хранитель, не зная, что невидимые Часы уже начали отсчет времени.

Его времени.

***

Двор дворцового здания был обильно засыпан снегом, а северный ветер носил поземку. Сводчатый павильон из стекла и металла, построенный по мотивам стиля модерн, оказался похожим на современную резиденцию Деда Мороза, художественно и стильно покрытую одеялами из снега, разве что — не украшенную цветными шариками и ёлочками. Постройка напоминала архитектуру популярных промышленных выставок — с несимметричным застекленным фасадом и четырьмя световыми фонарями в кровле. Морозные узоры на окнах придавали зданию сказочности и живописности, хотя и были всего лишь само собой разумеющимся зимним явлением.

Но Дед Мороз тут не жил, потому что в строении находилась «фабрика электричества постоянного тока»5[5], построенная по проекту техника Дворцового Управления6[6]. Мощность Эрмитажной электростанции составляла четыреста сорок пять лошадиных сил. Работала на угле, и снабжала электроэнергией недавно электрифицированные Зимний Дворец, здания Эрмитажа и прилегающие уличные территории. Фабрика хоть и занимала почти всю площадь второго внутреннего двора Эрмитажа — «электродвора», но благодаря небольшой высоте и ажурности металлических конструкций, удачно вписывалась в окружающую архитектуру, не создавая «давления» на античные мотивы «неогреческих» фасадов. Впрочем, сегодня всё это было второстепенно.

Крупный ворон с глазами-бусинами и крыльями с синим отливом, с трудом планировал по ветру, пока не сел на заснеженное дерево напротив входа в павильон. Птица громко и протяжно каркнула, выпустив из клюва струю пара. Но свист снежной метели поглотил этот неприятный, шершавый звук. Ворон покачивался, играя, ежился, распушая перья, перебирал лапками, передвигаясь по ветке. Он терпеливо ждал. Наконец, дверь отворилась, осветив снег длинной полосой яркого электрического света. Из помещения в морозное небо вырвались белые клубы насыщенного влагой воздуха и шум работающих паровых машин. На крыльцо вышел человек в короткой двубортной куртке из тонкого сукна с отложным воротником, в теплой шапке из черной мерлушки. Не давая закрыться двери, он посмотрел по сторонам, примериваясь к разгулявшейся непогоде и раздумывая – так ли уж надо выходить на холод? Ворон издал звук, сорвался с дерева и мгновенно залетел в приоткрытый дверной проем. Рванувшийся с улицы холодный воздушный поток с грохотом захлопнул за ним дверь. Приподняв воротник, рабочий зашагал в сторону соседнего двора, пригибаясь и пряча лицо от ветра.

Внутри павильона пыхтели пламенем топки, грохотали паровые машины, шипели котлы, жар от которых, чувствовался даже на расстоянии. Казалось, что это паровозы в железнодорожном депо стоят, накапливают пар, готовясь выехать в рейс. Птица неслышно пролетела вдоль чугунных колонн, поддерживавших стальные перекрытия. Сделав полукруг над шестью паровыми котлами, она заметила кочегара в кепке-восьмиклинке и переднике с нагрудником из кожи, копошившегося возле топки.

— Чтоб тебя! — выругался мужчина, вздрогнув от движения тени. Лучше бы он не бросался словами, ведь слово могут услышать. Ворон влетел в приоткрытую створку ворот соседствующего машинного отделения. Пролетел над четырьмя паровыми машинами, двумя локомобилями. Развернулся, облетел динамомашины, установленные рядком, словно точно знал, чего ищет. Но, птицы не могут знать о паровых машинах и электричестве, поэтому, единственной целью могли быть еда и тепло. Зимой это значимые вещи.

Между тем, жизнь машинного отделения шла обычным чередом и людям не было дела до залетевшей в тепло птицы, ведь такое случалось и раньше. Сменный техник с большой металлической масленкой неторопливо обходил подотчетные ему механизмы, скрупулёзно смазывая узлы трения. Режимы работы электростанции сменный техник знал, как «Отче Наш». Их всего три, включаемые в разное время. «Полный» включался по праздникам, всего пять раз в году, когда питалось четыре тысячи восемьсот восемьдесят восемь ламп накаливания и десять свечей Яблочкова. «Рабочий режим» включался, чтобы питать двести тридцать ламп накаливания. «Дежурный режим» (ночной) подразумевал питание электроэнергией всего трехсот с лишним ламп накаливания.

Сегодня был день, когда светских балов, праздников и внеплановых развлечений для благородных господ, запланировано не было. Поэтому электричества много не требовалось. Нагрузка минимальная. Для питания дворцового уличного освещения достаточно работы всего шести динамомашин. А из тридцати генераторов, питавших линии внутреннего дворцового освещения, работали только две. Впрочем, подробная техническая информация о электростанции скорее всего, не нужна, ведь дело совсем не в машинах. Сменный техник остановился и принюхался. В горячем, как в бане, воздухе он почувствовал запах горячего металла и смолы.

«Где-то контакты греются», — сообразил специалист. Смена заканчивалась и не было смысла подряжаться на ремонт. — «Сейчас на смену заступит новый техник — пускай и разбирается».

Но чувство долга и любопытство взяли верх. Поставив на пол масленку, сменный техник взял корзинку с инструментом и отправился на обход оборудования. Внимание привлекла внушительного вида электроустановка с латунной табличкой: «Сименс и Гальске». Остановившись перед ней, мужчина приложил руку к корпусу и… мгновенно отдернул её. Металл оказался горячий.

«Работа нашлась на мою голову,» — подумал специалист, прикинув, сколько шума будет, если отключить электричество, хотя бы на время. С тревожными предчувствиями сменный техник открыл щиток и заметил дымящуюся клемму с толстым медным кабелем. Мужчина не остановил динамомашину, а взял гаечный ключ, осторожно одел его на фиксирующую гайку, и подкрутил ее для устранения плохого контакта. Собственно, на этом ремонт можно было бы и закончить. Да не в этот раз.

Сменный техник заметил несущуюся черную тень. Он увернулся, но встретился взглядом с холодными глазами птицы. Техник увидел, что глаза животного вспыхнули красным дьявольским светом, природу которого невозможно объяснить отражением или преломлением. Свет исходил именно изнутри, из глаза, из самого зрачка, словно в них тлели маленькие красные угольки. В этот момент, сознание человека помутилось. Техник отвлекся всего лишь на секунду, когда гаечный ключ выскользнул из руки, сорвался с гайки и со звоном полетел внутрь шкафа, перемкнув разноименные клеммы силового распределителя. Раздался оглушительный хлопок и ослепительная вспышка со снопами длинных искр. Стальной ключ раскалялся, словно в кузнечном горниле. Дальнейшее можно объяснить лишь несчастливым стечением обстоятельств, приведшим к катастрофическим последствиям.

Человек отдернул руку, но крепко зацепился рукавом за болты. При попытке освободиться, он накололся на жесткую проволоку, попавшись, словно рыба на крючок. Беда в том, что отключить рубильник было некому, а по проводнику шёл ток.

В лицо сменного техника ударил черный дым. Стенка шкафа потемнела, краска пошла пузырями и задымилась. Металл на глазах раскалялся, словно печка, не давая возможности освободиться, пока всё не вспыхнуло, забивая машинный зал душной дымовой завесой. Крики человека, попавшего в смертельный капкан, потонули в шуме паровых машин. Последнее, что он видел, теряя сознание — крупную латунную табличку с потемневшими краями: «Акционерное общество электрического освещения «Сименс и Гальске», зловеще просвечивавшую сквозь мерцающий дым.

Странная птица вынырнула из дымного облака, поднялась к потолку глотнуть воздуха, а оттуда снова бросилась вниз, легко вписавшись в ворота котельной. Делая круг над паровыми котлами, она что-то высматривала. Никто не мог знать, что ворон искал вторую жертву. И нашел её — того, кто бросил неосторожное бранное слово.

— А ну, пошла вон, чертовка! — рассердился кочегар, снова увидев птицу. Бросив лопату и скинув рукавицы, он схватил длинную палку и кинулся вдогонку, стараясь достать птицу и сбить на землю. Только уголь громко хрустел под сапогами. «Пощады не будет!» — подумал рабочий.

«Пощады не будет…» — эхом отдавались в пространстве мысли человека. Но ворон ловко уворачивался: то мгновенно взлетая под потолок, то неторопливо планируя к полу, нарочно дразня. Рабочий замахнулся, и ударил! Вдребезги разлетелась керосиновая лампа на полке. Еще удар… Разлетелся инструмент, аккуратно разложенный на полке. Кочегар разозлился, лупя палкой направо и налево, словно мухобойкой на кухне, но не причиняя птице вреда.

— Ты заговорённая, что ли! — ругался охотник, бросаясь за птицей. А откуда-то из-под потолка, откликалось эхо, транслируя ответ на вопрос.

«Заговоренная…»

Наконец, ворон устал, что прибавило решимости охотнику. Птица села на ящик с углем и замерла, чем воспользовался кочегар. Улучшив момент, он рванулся, словно хищник, ведомый не столько чувством голода, сколько охотничьим азартом и бурлящим чувством мести. Набрав скорость, мужик почти настиг ненавистное пернатое создание и, занес палку над головой, чтобы навсегда покончить с ней. Мысленно он представлял, как схватит поверженную птицу за крыло и выбросит на улицу. Но, глаза ворона сверкнули хищными огнями. Неожиданно кочегар запнулся о лопату, неаккуратно брошенную им же самим. Ноги спутались, неуправляемое тело повалилось на раскаленную топочную дверцу, которую он забыл прикрыть. Да так неудачно, что ударился головой о чугун.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

В то время — Рейнгольд Густав Гангольф фон Кизерицкий, — прим. автора.

2

В то время существовал Большой Эрмитаж и Новый Эрмитаж. После постройки Нового Эрмитажа, Большой начали называть Старым, — прим. автора.

3

В то время — Александр Алексеевич Васильчиков, — прим. автора.

4

В то время — полковник Ширинкин, — прим. автора.

5

Так называли паровую теплоэлектростанцию, построенную для электрификации Императорской резиденции — Зимнего дворца и зданий Эрмитажа.

6

Это невымышленный человек, техника звали Василий Пашков. Его электростанция стала крупнейшей в Европе и оставалась таковой на протяжении 15 лет.