Ржавые шестерни

Глава 2

Небоскреб «Шпиль» пронзал облака, словно гигантская игла, сшивающая серое брюхо неба с бетонным чревом города. Его антенна, пульсирующая мягким синим светом, служила нервным узлом всей цивилизации. Внизу, в бесконечных лабиринтах улиц, миллионы людей жили под неусыпным оком ЭВИ — электронно-вычислительного интеллекта. Дроны-патрульные, похожие на стальных стрекоз, бесшумно скользили между домами, а у подножия башни замерли боевые роботы, чьи сенсоры сканировали пространство в поисках малейшего отклонения от нормы.

Но на сто сорок втором этаже, в десятом секторе, время текло иначе. Здесь не было электронных помощников и навязчивых подсказок. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь гулом серверов, скрытых за стенами из матового стекла.

За круглым столом сидели тринадцать человек — Алгеты. Люди, чьи нейроинтерфейсы были удалены, а шрамы на предплечье напоминали о насильственном разрыве связи с сетью. Их умы были свободны от диктата ЭВИ, но задача была парадоксальна: они служили «совестью» машины. Алгеты анализировали статистику алгоритма, решая, не слишком ли сильно ЭВИ «закручивает гайки» в обществе.

— Уровень тревожности в четвертом секторе вырос на 5,4%, — произнес мужчина с глубокими морщинами на лбу. — ЭВИ предлагает ввести комендантский час.

— Это даст обратный эффект, — отозвалась женщина напротив, не отрывая взгляда от голографического отчета. — Люди почувствуют себя в клетке. Мы должны скорректировать алгоритм, а не ограничивать свободу передвижения.

— Игра «Ржавые шестерни» выходит из-под контроля, — перебил их мужчина под номером восемь. — Я не понимаю, почему мы до сих пор не вычислили Симеона. Это безобразие разлагает общество. Пришло время подключить Патрульного.

Кресло номер семь пустовало. Оно было холодным, обитым темной кожей, и безмолвно напоминало о недавней смерти предыдущего Алгета.

В центре стола вспыхнул мягкий свет. ЭВИ не имел физического воплощения, но его присутствие ощущалось как тяжелое давление в висках.

— Отобранный кандидат прибыл, — голос машины звучал как шелест сухих листьев. — Социальный рейтинг: 99,99%. Безупречен. Отключение от сети произведено успешно.

Двери Десятого сектора с шипением разошлись. В зал вошел молодой человек. Его глаза, еще недавно привыкшие к ярким дополненным подсказкам, сейчас выглядели растерянными и пустыми.

— Добро пожаловать, — сказал старший из Алгетов. — Ты седьмой.

Новичок огляделся. Он увидел суровые лица людей, которые никогда не покинут этот этаж. Он посмотрел в панорамное окно: город внизу казался игрушечным, а облака — плотной ватой, отделяющей их от мира, который они охраняли.

— Я… я был лучшим, — прошептал он, пытаясь нащупать в голове привычный поток данных, но натыкаясь лишь на звенящую пустоту. — Мне говорили, что это величайшая честь.

Старший Алгет горько усмехнулся и указал на пустое кресло.

— Честь? Возможно. Но посмотри на дверь, парень. Она открывается только внутрь. Снаружи ты был героем, идеальным гражданином, чья жизнь была безупречно синхронизирована с ЭВИ. Теперь ты — часть системы, которая управляет всем, но сама заперта в золотой клетке. Ты больше не увидишь солнца без фильтров, не почувствуешь настоящего ветра, не встретишь никого, кроме нас.

Новичок медленно подошел к столу. До него дошло: «безупречный рейтинг» был не наградой, а клеймом. ЭВИ отбирал самых лояльных и предсказуемых, чтобы сделать их своими вечными тюремщиками — и своими же пленниками.

— Садись, — скомандовал Алгет. — У нас много работы. Общество нуждается в корректировке.

Молодой человек опустился в кресло. Двери за спиной закрылись с тяжелым, окончательным лязгом. Он посмотрел на предплечье, где когда-то располагался его Помощник, а затем на экран, где бежали бесконечные колонки цифр, определяющих судьбы миллионов. Он больше не подчинялся ЭВИ — он стал его частью. Навсегда. До самого конца, который здесь, в десятом секторе, наступал лишь тогда, когда освобождалось место для следующего «идеального» кандидата.

— Тебе что-нибудь известно об игре «Ржавые шестерни»? — внезапно спросил один из Алгетов.

— Да, это запрещенная киберигра, — начал новичок. — Сервер находится за пределами нулевого уровня. К игровым точкам они подключаются через выделенное оптоволокно. Почти каждый подросток мечтает к ней подключиться. Сейчас это самая популярная зараза: она сводит людей с ума, заставляя забыть о социальной ответственности.

— Оптоволокно... — задумчиво повторила женщина. — Вот почему мы не можем их отследить. Закрытый канал, никак не связанный с ЭВИ.

— Что ты еще знаешь? — перебил старший Алгет.

— Сейчас они проводят турнир под названием «Один». Ставка — баллы социального рейтинга. Победителю достается всё, проигравший остается ни с чем.

— Но любое изменение в данных рейтинга легко отследить, — нахмурилась женщина. — Почему мы не видим скачков?

— Помещение, где проходит турнир, полностью изолировано от ЭВИ, — пояснил новичок. — Входит сто человек, выходит сто. Суммарный рейтинг группы остается прежним, но внутри, между игроками, показатели перераспределяются радикально.

— И где будет следующий турнир? — спросил старший Алгет.

— Боюсь, это тайна, ведомая лишь Симеону, — ответил собеседник. — Даже сами участники узнают локацию в последний момент. Первое правило «Железных шестерней» — не спрашивать о месте проведения игр, вам его всё равно не скажут.

Старший Алгет нахмурился и резко бросил:

— Немедленно свяжитесь с Патрульным. Он должен внедриться в игру и взять организаторов с поличным. Если этот хаос не прекратится, индекс тревожности населения взлетит до критической отметки.

— Уже сделано, — отозвался мужчина с одиннадцатого кресла. — Завтра Патрульный выходит на след. С подпольными играми будет покончено.

Вечер в мегаполисе выдался пасмурным. Моросил дождь, превращая неоновые вывески в размытые пятна на мокром асфальте. По пустой улице, подняв высокий воротник длинного черного плаща, шел Патрульный-017 Эджей. Он внимательно вглядывался в темные закоулки, отмечая редкие огни в окнах домов — глаза города, которые сегодня казались особенно сонными.

Когда дождь усилился, превращаясь в сплошную серую стену, мужчина укрылся в пустом кафе самообслуживания. Внутри пахло горелым хлебом и дешевым синтетическим кофе.

Стряхнув капли с плаща, он сел за столик в самом углу, где тени были гуще всего. Патрульный-017 Эджей мельком взглянул на сенсорное меню, но не стал делать заказ. Вместо этого он достал из внутреннего кармана очки. Стоило ему коснуться дужки, как перед глазами развернулась полупрозрачная голографическая панель, видимая только ему. Положив руки на стол, он негромко произнес:

— ЭВИ, загрузи информацию об игре «Ржавые шестерни».

В линзах замелькали изображения боевых роботов, скрежет металла, заголовки молодежных электронных газет. Патрульный провел пальцем по дужке очков, и страницы в воздухе начали быстро перелистываться, превращаясь в размытый поток данных.

— Всё не то, всё не то, — шептал он, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — ЭВИ, информация о турнире «Один».

Скудость информации поражала. Система выдала лишь пару пустых ссылок на закрытые форумы, которые вели в никуда. Патрульный снял очки и закрыл ладонью глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Около ста человек собираются в одном месте, — бормотал он себе под нос. — ЭВИ не зафиксировала несанкционированных сборов. Массового отключения помощников или сбоев в их работе тоже нет. Тогда как они остаются незамеченными? Как сотня людей может исчезнуть с радаров города, который видит каждый наш вдох?

Он посмотрел в окно. Мимо кафе проплыло бесшумное такси. Пассажир сел внутрь, шашечки на крыше погасли, и машина плавно тронулась, растворяясь в дожде.

— Точно, — произнес он, и в его голосе прозвучало холодное осознание.

Он снова надел очки. Теперь его голос звучал ровно, без тени сомнений:

— ЭВИ, загрузи данные о самом крупном отключении помощников в часовом интервале за последние сутки. Исключи плановые обновления серверов.

В линзах побежала строка загрузки.

И пока Патрульный распутывал паутину возможных событий. Макс стоял у дома, как и было велено. Дождь усиливался, пропитывая одежду холодной влагой.

— Макс, еще не поздно передумать, — голос помощника доносился из-под рукава куртки, где был спрятан коммутатор. — Пульс зашкаливает. Ты слишком нервничаешь, может, ну его?

Макс промолчал. Он смотрел на пустую улицу: капли разбивались об асфальт, превращаясь в крошечные мутные зеркала. Отступить он не мог. Слишком высоки были ставки, слишком глубоко он увяз в этой игре.

Из-за угла вынырнул черный автомобиль. Фары на миг ослепили Макса, выхватив из темноты его бледное, напряженное лицо. Дверь бесшумно отворилась, и он скользнул в салон. Мужчина в строгом костюме на переднем сиденье даже не обернулся, лишь протянул планшет назад.

— Ваш отпечаток, игрок номер семь, — сухо произнес он.

Макс уже занес палец над экраном, но замер.

— Финальная регистрация, — невозмутимо добавил мужчина. — Как только все подтвердят участие, мы отправимся к месту проведения. Жеребьевка начнется в пути.

Макс прижал палец к холодному стеклу. Коммутатор на плече коротко завибрировал, и индикатор «социальности» погас. Макс коснулся его — устройство молчало.

— Теперь всё зависит от тебя, — мужчина взглянул в зеркало заднего вида. — Победитель получит всё. Проигравший — ничего. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

На экране планшета замелькали лица участников: десять человек, пять игр. Когда появилось фото последнего, десятого игрока, машина плавно тронулась, оставляя позади размытые огни фонарей. Макс откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза. Пути назад не было. Игра началась, и будущее стало лишь вопросом времени.

— Итак, — Патрульный всё ещё сидел в кафе, задумчиво глядя перед собой. — Вот он, ответ.

На линзах его очков пульсировали точки отключения помощников, выстраиваясь в неровный круг.

— ЭВИ, выведи на карту центр круга. Площадь пятого сектора. Срочно вызови такси.

Не успел он убрать очки во внутренний карман плаща, как у входа уже приземлился аэрокар. Патрульный запрыгнул в салон, захлопнул дверь и вбил адрес в планшет. Машина резко взмыла над городом. Дождь почти стих, и огни окон и фонарей расплывались по стёклам, словно акварельные мазки.

Патрульный нервно постукивал ногой. Он едва сдерживал нетерпение: за всю карьеру это было его самое крупное дело. Разоблачение подпольных игроков было близко, он чувствовал это.

Такси опустилось в самый центр площади. Патрульный вышел и огляделся: театр, музей, заброшенная хоккейная коробка, склад. Каждое из этих массивных зданий идеально подходило для проведения тайного мероприятия.

Патрульный замер, вслушиваясь в гул ночного города. Где-то вдалеке надрывался рекламный щит, но здесь, в пятом секторе, царила неестественная, почти вакуумная тишина.

— ЭВИ, сканирование теплового следа, — прошептал он, не вынимая рук из карманов плаща.

— Сканирование завершено, — отозвался бесстрастный голос помощника. — Обнаружена аномальная активность в подвале заброшенной хоккейной коробки. Температурный фон на двенадцать градусов выше нормы для неотапливаемого объекта.

Патрульный прищурился. Хоккейная коробка. Конечно. Идеальное прикрытие: бетонные стены и толстые перекрытия, глушащие любой сигнал. Место, где собираются лишь отбросы с низким социальным рейтингом. Никто в здравом уме не станет проверять «заброшку» в районе, которую давно списали со счетов.

Он двинулся к объекту, ступая бесшумно. Под подошвами хрустело битое стекло и обрывки старых листовок. У покосившейся металлической двери он на секунду замер: изнутри доносился низкий, вибрирующий гул работающих серверов.

— ЭВИ, блокируй все выходы. Если попытаются уйти через сеть — обрушь их протоколы.

— Принято. Взлом системы безопасности начат.

Патрульный выдохнул, выхватил шоковый излучатель и резким толчком распахнул дверь. Та поддалась с противным скрежетом. Внутри пахло сыростью и гнилью. В центре помещения гудели серверы, но они были абсолютно ни к чему не подключены.

— Отвлекающий манёвр, — процедил Патрульный. — ЭВИ, сканируй снова. Мы не можем их упустить.

— Сканирование завершено, — отозвался голос помощника. — Обнаружена слабая активность в одном из залов музея. Температурный фон там на семь градусов выше, чем в остальных помещениях.

Не дослушав, Патрульный Эджей со всех ног рванул к зданию музея. Пересекая площадь, он подбежал к главному входу и дернул ручку — дверь была заперта наглухо.

— ЭВИ, открой дверь, — скомандовал он.

— Это невозможно, — ответил помощник. — Согласно протоколу, вход в музей разрешён только в присутствии директора или лица, его замещающего.

— Тогда срочно свяжи меня с ним.

— Выполняю.

Из динамика послышались гудки.

— Директор Семён Андреевич слушает.

— Это Патрульный-017 Эджей. В одном из ваших залов зафиксирована аномальная температурная активность. Прошу вас срочно прибыть для проверки: у меня подозрение, что именно у вас проводят запрещённые подпольные игры.

— Боюсь, ваше обвинение ничем не подкреплено, — спокойно ответил директор. — А что касается температуры, то в большом зале мы установили дополнительные обогреватели для сохранности экспонатов.

В глазах Патрульного отразилось разочарование. Еще мгновение назад он был так близок к разгадке, а теперь след снова ускользал.

— Товарищ Патрульный, вы ещё на связи? — раздался голос из динамика.

— Да, директор. Прошу прощения за беспокойство. До связи.

Патрульный отключился и медленно побрел к центру площади, не замечая, как на лицо падают капли дождя.

А турнир уже начался. Местом проведения служил просторный подвал с низким сводчатым потолком и ярусами трибун, заполненных азартными зрителями. Десять игроков, включая Макса, выстроились полукругом перед ареной, в центре которой стояли два видавших виды игровых кресла.

Внезапно на потолке вспыхнула проекция логотипа «Ржавых шестерен». Загремела музыка, и в центре зала возник Симеон. Сжимая в руке винтажный микрофон, он дождался окончания мелодии и обратился к собравшимся:

— Приветствую всех! Я Симеон, создатель «Ржавых шестерен», и я рад видеть вас на турнире «Один».

Зал взорвался аплодисментами и свистом. Симеон выждал паузу и продолжил:

— Время не ждет, пора начинать. Десять участников, пять победителей. Кто-то потеряет всё, кто-то сорвет куш. Никаких имен, никаких кличек — только порядковые номера и полная анонимность. Поехали!

На потолке, словно стрелка рулетки, замелькали цифры, выбирая первых соперников.

— Первая пара: игрок номер три и игрок номер десять, ваш выход! — Симеон указал на кресла и направился к трибунам. — А вы, уважаемые болельщики, доставайте планшеты из-под сидений и делайте ставки. Только советую не рисковать всем сразу: впереди еще четыре игр.

Макс стоял в тени, скрестив руки на груди. На его предплечье чернела повязка с вышитой цифрой «семь». Он не сводил глаз с арены.

Игрок номер три — тщедушный парень в растянутом худи — нервно теребил воротник. Его соперник, десятый, был полной противоположностью: массивный мужчина с татуировкой на шее, который опустился в кресло с видом триумфатора.

— Ставки приняты! — проревел с трибун голос Симеона. — Игроки, минутная готовность. Выбирайте своих роботов.

Соперники надели очки и вцепились в рукоятки управления. На потолочном экране замелькали варианты выбора. Третий сделал ставку на скорость, выбрав модель с пулеметами вместо рук, тогда как десятый предпочел тяжелую бронированную машину. Игроки не видели выбор друг друга, но Макс понимал: у третьего почти нет шансов. Роботы активировались, и в декорациях заброшенного города начался бой.

На огромном мониторе над ареной возникла картинка: серые руины, пыль, поднятая гидравлическими ногами машин. Робот третьего, изящный «Стриж», сорвался с места, превратившись в размытое пятно. Он кружил вокруг неповоротливого «Титана», осыпая его градом пуль. Искры летели во все стороны, но броня «Титана» лишь слегка покрывалась царапинами.

— Глупец, — прошептал Макс, едва заметно качнув головой.

Десятый не суетился. Он выждал момент, когда «Стриж» зашел на очередной вираж, и активировал магнитную ловушку. В воздухе раздался гул, и легкий робот, словно пойманный невидимой рукой, дернулся и замер, беспомощно вращая манипуляторами.

— Сейчас, — выдохнул Макс.

Десятый не стал тратить время на долгие прицеливания. Тяжелая пушка «Титана» медленно развернулась, наводясь на застывшую цель. Один выстрел — и от «Стрижа» осталась лишь груда дымящегося металла.

Парень в кресле сорвал очки, его лицо было бледным, как мел. Он что-то кричал, но звук музыки был сильнее. Десятый же, напротив, победно вскинул кулак, даже не глядя на побежденного противника. В центр вышли двое крупных мужчин в масках и вывели сопротивляющегося третьего игрока. Десятого тоже попросили выйти за пределы помещения, трибуны со свистом провожали победителя.

— И вот, первый раунд позади! — голос Симеона, усиленный динамиками, прорезал гул толпы. — Десятый побеждает, а третий… что ж, третий сегодня узнал, что в «Ржавых шестернях» скорость без защиты — это лишь способ быстрее добраться до свалки.

Макс поправил повязку на предплечье. Его семерка казалась ему сейчас клеймом, но отступать было поздно.

— Вторая пара! — Симеон снова указал на потолок, где цифры завертелись с бешеной скоростью. — Игрок номер семь и игрок номер четыре, на арену!

Макс выдохнул, оттолкнулся от стены и неспешным шагом направился к креслам. Его сердце билось ровно, почти механически. Он не смотрел на трибуны, где тысячи людей уже лихорадочно тыкали в экраны планшетов, решая, на кого поставить — на загадочного новичка под седьмым номером или на четвертого, чье имя в узких кругах «шестерен» было синонимом жестокости.

Четвертый уже сидел в кресле. Это была женщина с коротким ежиком волос и холодными, как сталь, глазами. Она даже не взглянула на Макса, когда он опустился в соседнее кресло.

— Надеюсь, ты не такой же идиот, как третий, — бросила она, не поворачивая головы. — Мне не нравится тратить время на легкие победы.

Макс молча натянул очки виртуальной реальности. Мир вокруг исчез, сменившись интерфейсом выбора. Перед ним всплыли чертежи машин. Макс прищурился. Он не стал выбирать мощь или скорость. Его пальцы быстро забегали по сенсорной панели, собирая конфигурацию, которую никто не использовал уже несколько лет.

— Игроки готовы? — прозвучал голос Симеона. — Ставки сделаны. Поехали!

Экран над ареной вспыхнул. На этот раз декорации сменились: вместо руин города — ледяная пустыня с глубокими расщелинами. Робот четвертой, массивный, покрытый шипами «Клык», с ревом рванул вперед, поднимая снежную пыль. Макс же остался стоять на месте, его машина — странный, угловатый «Спектр» — казалась нелепой и слабой.

Толпа на трибунах взревела, предвкушая легкую расправу. Но Макс лишь едва заметно улыбнулся под очками. Он ждал. Когда «Клык» оказался в десяти метрах, Макс активировал систему охлаждения реактора.

На приборной панели вспыхнула тревожная красная надпись: «Критическая ошибка: температура ниже нормы».

Макс дернул рычаг, пытаясь сдвинуть «Спектра» с места, но машина даже не шелохнулась. Металл жалобно застонал. Робот намертво вмерз в ледяную толщу, которая под воздействием форсированного охлаждения превратилась в монолит. Из коленного сустава с визгом вырвался сноп искр — гидравлика не выдерживала нагрузки.

«Клык» был уже в паре метров. Его пилот, почуяв легкую добычу, даже не стал маневрировать. Тяжелый манипулятор, усеянный стальными шипами, обрушился на корпус «Спектра». Удар был такой силы, что Макса в кабине швырнуло на ремни безопасности.

— Давай, ублюдок! — прорычал пилот «Клыка» по открытому каналу связи.

Второй удар пришелся в плечевой узел. Металл «Спектра» начал деформироваться, в кабине запахло горелой проводкой. Макс судорожно стучал по клавишам, пытаясь перенаправить энергию на аварийный подогрев, но система отвечала лишь короткими гудками.

«Клык» занес массивный кулак для решающего удара, который должен был размозжить кабину пилота. Толпа на трибунах неистовствовала, требуя крови. Макс закрыл глаза, чувствуя, как холод пробирается сквозь обшивку.

Но в этот момент, когда кулак «Клыка» уже начал движение вниз, Макс сделал то, чего никто не ожидал. Он не стал пытаться вырвать ноги из ледяного плена. Вместо этого он перевел всю оставшуюся энергию реактора в систему выброса теплоносителя.

Раздался оглушительный хлопок. Из всех сопел «Спектра» под колоссальным давлением вырвался перегретый пар, смешанный с химическим реагентом. Лед вокруг ног робота мгновенно превратился в кипящую кашу, а «Клык», оказавшийся в эпицентре облака, внезапно ослеп. Его сенсоры, рассчитанные на холод, захлебнулись в горячем тумане.

«Клык» промахнулся. Его кулак с грохотом вошел в лед, пробив глубокую трещину.

Макс, почувствовав, что «Спектр» наконец-то освободился, резко дернул рычаг в сторону. Его угловатая машина, изрыгая пар, рванула вперед, используя инерцию врага. В этот раз улыбка Макса стала шире. Он не собирался побеждать силой — он собирался использовать ошибку противника как рычаг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.