Кровница Зверя. Осторожнее с мечтами

— Когда можно забирать?

— Давайте подождём до завтра. На всякий случай понаблюдаем, а потом можно выписывать.

Чуть качнув головой, я направился к палате.

Открыл дверь — и встретился с её взглядом. Абсолютно пустым. Безразличным. Словно из этих глаз ушло всё живое, остались только зрачки, без единой эмоции застывшие на моей фигуре.

Что ж. Просто не будет.

Елена

Меня настойчиво звали.

— Елена.

— Елена, откройте глаза.

Голоса не отставали, назойливые, как мухи. Я пыталась отмахнуться, но тело не слушалось.

Внутри всё было вязким, словно я плыла через густой кисель, и каждое движение мысли давалось с трудом. До сознания постепенно начали доходить другие ощущения: прикосновения, лёгкие поглаживания по щеке, по плечам. И снова требовательное:

— Просыпайтесь, Елена. Попробуйте открыть глаза.

Я рассердилась, но веки не желали подниматься.

— Введите стимулятор, — услышала я сквозь вату.

Сердце застучало быстрее, кровь побежала резвее, и я смогла разлепить веки. Уставилась на знакомый до боли потолок. Снова больница. Вокруг суетились белые халаты, спрашивали что-то, пытались добиться ответа.

А я молчала. Воспоминания возвращались одно за другим. Попытка побега… Неудачная. Погоня. Удар. И слова блондина — жёсткие, тяжёлые, не оставляющие мне выбора.

— Прошу вас, прекратите, — просипела я, когда кто-то принялся массировать мне плечи. — Я в норме. Сейчас окончательно приду в себя.

— Что-нибудь болит? — тут же подхватил врач.

Я чуть качнула головой.

Он поднёс к моему лицу руку с двумя оттопыренными пальцами.

— Сколько пальцев видите?

— Немного двоится... но два.

Я поморщилась. Невозможность сфокусировать взгляд раздражала. И эти люди, бегающие вокруг, тоже раздражали.

Я шевельнула левой рукой и не смогла. Скосила глаза: мягкий наручник приковывал ее к ограждению кровати.

— Это что?

— Это для вашей безопасности. — Врач отвёл взгляд. — Отдыхайте, Елена. Скоро подойдёт медсестра, поможет с умыванием, принесёт завтрак.

Наконец меня оставили в покое. Чувствовала себя на удивление неплохо: голова ясная, тело слушается. Почти.

В памяти всплыли угрозы Алекса. Каждое слово — отчётливо. Сын. Муж. Налоговая. «Не стоит меня злить, девочка».

Да, легко быть гордой, когда ты рискуешь только собственной шкурой. Но когда от тебя зависит жизнь твоих близких, твоего ребёнка...

Смогу ли я продолжить в том же духе?

Нет, — призналась я себе честно. Мне придётся смириться. Принять его условия. Играть по его правилам.

Чёрт...

Я закрыла глаза ладонью, — и осознала: правую руку не зафиксировали. Интересно, забыли или намеренно? Нажала кнопку, приподнимая спинку кровати повыше. Потрогала браслет на левом запястье — нет, просто так не расстегнёшь. Ладно, чёрт с ним.

Дверь открылась. На пороге стоял Алекс.

Я смотрела на него спокойно. Впервые бесстрастно, без эмоций, просто раскладывая по полочкам, словно инженерный расчет. Да, красив. Жёсткие черты лица придавали особый, хищный шарм. Силён — нет, очень силён, поправила я себя, вспоминая, как легко он таскал меня на руках.

Заметила тревогу в его взгляде. Он шагнул внутрь, подвинул кресло вплотную к кровати и сел, не сводя с меня взгляда.

— Как ты, Елена?

— Прекрасно.

Я старалась удержать голос ровным, не дрогнуть, не выдать себя. Это было чертовски сложно. Мне хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и со всей дури опустить на эту блондинистую голову.

— Елена. — Он оставался невозмутимым. — Ты услышала, что будет, если начнёшь дурить. Теперь позволь рассказать, что будет, если ты смиришься и согласишься на союз со мной.

Я не смогла сдержать удивления. Союз. Какой ещё союз? О чём он вообще? Я его пленница и только. Но...

— Я слушаю вас, — нашла я в себе силы ответить.

— Я возьму под крыло твоего сына. Он никогда не будет ни в чём нуждаться. Ему обеспечат полную безопасность. Всегда, что бы ни произошло. Подожди, дослушай. — Он поднял ладонь, увидев, что я набираю воздух. Ничего особенного я не собиралась высказывать, просто хотела спросить, как он себе это представляет. — Я не буду помогать ему открыто. Просто хорошая работа под присмотром кураторов. Знакомый, который окажет моральную поддержку.

Он замолчал, глядя на меня. Я не пошевелилась, и он продолжил.

— Ему предложат должность. Будут плотно курировать. Предоставят служебную квартиру. Как тебе такое развитие ситуации?

Он старался говорить мягко, и я криво усмехнулась. Кнут и пряник. Классика.

— Меня такое развитие полностью устраивает.

— Дальше твои родители. Им конечно тяжело. Да, мне сложно понять в полной мере — у меня пока нет наследников...

Слово «наследники» резануло слух. Какая-то совершенно чуждая, нечеловеческая логика: союз, наследники. Похоже на заключение контракта, а не на разговор о живых людях. Хотя... может, так и проще. Без иллюзий.

— Я обеспечу им хорошее лечение, — продолжал он. — Их поддержат, тоже не напрямую. Они попадут в региональную программу поддержки пенсионеров, и под этим прикрытием им максимально восстановят здоровье, насколько позволит возраст. Все возникающие проблемы будут решаться.

Он замолчал, ожидая ответа.

— Мой отец не оставит брата. — Я скривилась. Этот великовозрастный обалдуй вместо того, чтобы поддержать отца, создает ему проблемы. — Папа просто не ляжет в больницу, побоится оставить его без присмотра.

— Ничего. Зато в больницу ляжет твой брат, — жёстко отрезал Алекс. Глаза его на мгновение заледенели, но тут же взгляд смягчился. — Он пройдёт принудительное лечение. Я организую это быстро. Больше к спиртному не прикоснётся. Гарантирую.

Я удивилась. Как он сможет это организовать? Подставит? Да и лечение зависимости — дело непростое. Такие люди всегда могут сорваться. Всегда. Но спорить не стала.

— И вы не тронете моего мужа, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Реакция последовала мгновенно. Лицо застыло, губы презрительно скривились.

— Бывшего мужа, Елена. Не трону. Обещаю. И даже кое в чём помогу. Так что скажешь на моё предложение?

Я смотрела на него, оценивая. Наверняка потребует большего. Наверняка дело дойдёт и до физических отношений. Я внутренне содрогнулась, но тут же поймала себя на неожиданной мысли: а ведь в целом... не так уж и против. Он привлекал. Привлекал физически, отрицать это было бессмысленно. И ради благополучия близких...

— Я принимаю твои условия, Алексис, — ровно произнесла я, с удовлетворением отмечая, как чуть расширились его зрачки от двойного удара: моего перехода на «ты» и полного имени. А внутри всё полыхало, и желание врезать ему не ослабло ни на грамм.

Я приподняла зафиксированную руку.

— В этом больше нет необходимости. Даю слово — никаких попыток побега.

Он нахмурился, встал и ощупал наручник. Дотронулся до кожи, вызывая толпу предательских мурашек в животе.

— Это не моё указание, Елена. Не шевелись.

Он обхватил мою кисть, придерживая браслет, и резко дёрнул другой рукой. Металлическая цепочка лопнула с тихим звоном. Я даже рывка не почувствовала, только кровать подо мной качнулась.

Он снова посмотрел на меня, чуть склонившись, и в его глазах мелькнуло что-то, чему я не смогла подобрать название.

— Для тебя я Алекс, девочка. Рад, что мы договорились.

Выпрямился.

— Тебе пока нельзя напрягать глаза, но кое-что я покажу.

Достал планшет и вложил мне в руки, активируя экран. Это было ударом под дых. Я увидела сына. Мой Мишка, смотрящий прямо в объектив, видимо, какой-то камеры наблюдения. Руки задрожали, и блондин перехватил планшет, не давая уронить. Пролистнул дальше — Мишка на лавочке, вполоборота, и девушка обнимает его за плечи. Ещё фото. Ещё. Мой сын...

А потом он, едва касаясь, стёр слёзы с моих щек. Я даже не заметила, когда они потекли.

— Не плачь, Елена. У него всё будет хорошо. И ты всегда сможешь видеть его. Пусть и вот так.

Я резко отшатнулась. Но его вторая ладонь легла мне на затылок, мягко, но непреклонно удерживая, не давая отстраниться.

— Нет, малышка. Так не пойдёт. Я не отпущу тебя. И не дам закрыться от меня в своей раковине. Не дам выстроить стену. Не надейся.

Он удержал мое запястье, нарочито медленно наклонился и легко поцеловал кончики пальцев. Внутри снова прокатилась предательская дрожь, душа рвалась надавать наглецу по роже, но тело… тело меня подводило. Отзывалось на его прикосновения помимо воли, помимо разума, помимо всего.

Я вздохнула, закрывая глаза.

— Отдыхай пока. — Он забрал планшет. — Завтра поедем домой.

— Я свихнусь от безделья, — выдавила я глухо.

— Ты можешь послушать аудиокниги. Любые, какие попросишь, — коротко ответил он, прикоснувшись к моей щеке и вынуждая открыть глаза.

— Я не только про сегодня. Я хочу работать. Я хороший специалист — инженер-теплотехник. Моему мозгу нужна нагрузка, иначе я действительно сойду с ума.

— Давай ты сначала немного придешь в себя. — Он улыбнулся, почти по-человечески. — Я знаю, как ты пахала на износ. А потом вернёмся к этому вопросу. Я оценил твой потенциал. Думаю, мы найдём ему применение. А сейчас — просто позволь себе расслабиться.

Блондин вышел, и палата наполнилась тишиной.

Я откинулась на подушки. Хотелось плакать от собственной беспомощности, но нельзя, накачают успокоительным, и буду лежать овощем.

Дверь снова открылась. Вошёл Макс, и я невольно улыбнулась — его виноватый вид мог бы растрогать даже памятник.

— Доброе утро, Елена. Какую аудиокнигу вы хотели бы прослушать?

— Что такой виноватый? И давай на «ты». Мне так будет проще. — Я собрала остатки сил на улыбку. — Ты тут вообще ни при чём. Тебя даже рядом не было.

— Вот именно. — Парень нахмурился. — А если бы был, ничего бы с тобой не случилось. Спасибо, с удовольствием перейду на простое общение. Так какую книгу?

— «Космоолухи». Серия романов Ольги Громыко.

Всё, что я попросила, предоставили быстро. И наконец оставили в одиночестве.